Выбор за тобой.

      На дворе поздняя, холодная ночь, не предвещающая ничего страшного. Перед тем, как отойти ко сну, девушка решила хотя бы несколько минут потратить с пользой для своего молодого разума. Прочтение книги было достаточно. Ирина отпустила дворецкого, который как верная слуга ждал именно ее отбоя. Поэтому она была уверена в том, что даже незваные гости останутся лишь секретом ее молчания.       Через полуоткрытое окно поступал свежий воздух, который совсем немного охлаждал все пространство и колыхал несколько свечей в канделябре, свет от которых был достаточным. Ирина перелистнула еще одну страничку и посмотрела на часы, которые отбили полночь. Роман «Дракула» Брэм Стокера был одним из любимых произведений ее старшей сестры, и она, как свойственно многим младшим детям, решила проникнутся такой же заинтересованностью. Получалось не особо, но тем не менее Ира продолжала держать внутри себя надежду.       На самом деле угадать причину по которой девушка все еще не спала было несложно. Она ждала одного человека, имя которого вас не особо удивит. Почти полночь, его все еще нет. Петр обещал прийти сразу же после задания у Мельникова, и это волновало ее больше всего. Каждый раз, когда в его голове появлялась новая идея наступления, в сердце девушки зарождалась тревога за близкого человека, который без особого размышления бросался самым первым в идущие вперед ряды.       И опять. Ирина не была уверена в том, жив ли сейчас Петр, или же все закончилось гладко, и его товарищи уговорили сразу отпраздновать очередное завершенное дело. А учитывая шатко устроенный его характер и переменчивость настроения, девушка еще думала о том, что Каразин целенаправленно не пошел к ней. Как и на свадьбе, она никак не могла повлиять сейчас на ситуацию и оставалось только лишь ждать и надеяться, что он живой. Пусть уж Петр не придет и Ирина заснет ближе к рассвету, но тающая вера в то, что он останется целым, грело ее в столь холодном окружении.       Ирина редко совершала яркие действия против царствующей власти, хоть и была приверженцем такого же пути, как и Петр. Все же не совсем. Она не видела нужды в насильственном пути, хоть и понимала, что по-другому свергнуть царя им не получится. Под словом «им» Ирина подразумевало все подполье, команды, подобные команде Петру и просто единомышленников, которые готовы будут поддержать, если великий замысел удастся. Девушка ловила себя на мысли, что она в действительности хочет совершить революцию, но участвовать в этом своими руками не желала. Особенно, если придется встать за баррикадой напротив своей семьи, которую она без преуменьшений любила. С другой стороны, она не могла отрицать того, что Каразин, имея на нее немалое влияние, сможет вытянуть на поле «битвы», при этом вручив в руки автомат. От таких мыслей ее кожа покрывалась мурашками, а на душе неприятно саднило. В голове всплывали воспоминание о легенде Сциллы и Харибды. Она знала, что такая аллегория когда-нибудь станет перед ней в реальности, но из-за своей детской наивности все еще надеялась оттянуть этот момент.       Со дня свадьбы прошел почти месяц. Светлана уехала к своему жениху, теперь навсегда и на законных правах. Ирина успела совсем немного по ней соскучиться, однако если бы старшая сестра решила вернуться, чтобы погостить, девушка навряд ли бы сильно обрадовалась. Она любила грустить на расстоянии. Это было весьма удобно. Тем более и без нее хватало хлопот в маленькой и скромной усадьбе. Если Граф Тюриков смог избавиться от своего самого старшего ребенка, то средний все еще играл на его нервах. Единственный сын, как бы Тюриков это не хотел отрицать, являлся самой настоящей обузой для их семьи. Помимо того, что он весьма безответственно относится к работе, которую ему по огромному великодушию предоставил князь Свечников, так и весьма часто влезал в долги. Младшего Тюрикова не отличал ни ум, ни особая смекалка, которой обладал отец, поэтому выкручиваться из подобного рода ситуаций все еще не умел. Отец же сносил его подобные причуды весьма долго, пока сыну не исполнилось двадцать четыре. В его случае возраст всего лишь цифры, так как ни ответственности, ни особого пинка под зад ему это не дало.       Больше всех это раздражало именно Ирину. Света относилась к проблемам младшего брата весьма снисходительно, что еще больше подогревало злость самой младшей. Ира не раз пыталась вразумить брата, но тот раньше упирался, а теперь и вовсе перестал воспринимать ее слова для себя. Это стало точкой невозврата для их отношений. Сначала мусор из избы никто не выносил, но частые попойки и гуляния брата разнесли это во многих кругах. И о натянутых отношениях брата и сестры знали, к сожалению, достаточно много коллег и друзей Тюрикова. Кто-то не брал это во внимания, а кто-то, наоборот, считал это еще одной причиной упрекнуть графа, ссылаясь на его неумение правильно воспитывать преемников.       Ирина старалась наладить отношение с братом, но только в целях того, чтоб отцу снова не приходилось краснеть из-за их перепалок на каком-то званом ужине. Брат на подобные уступки не шел и можно понять по всему вышеперечисленному, что ни за состоянием, ни за репутацией своей семьи он не следит. Поэтому девушка в большинстве случаев просто сносила все его выходки и предпочитала молчать.       Стрелка на часах неугомонно двигалась вперед, забирая последнюю надежду девушки на приход своего возлюбленного. За стенами было тихо, как и в самой комнате. Несколько раз Ира слышала, как пролетает комар и один раз даже заметила его краем глаза. Очередная страница с непонятным ей текстом и девушка сдается. Тяжелый выдох шелохнул огонь свечей, на что она сама не обращает никакого внимания – в голове была каша. Однако один тактичный стук в дверь отвлек ее от всяких раздумий. Ира была уверена в том, что отец давно отправился спать, а ее брат даже под дулом пистолета не зашел бы к ней в комнату по своей воли.       - Отец? – неловко спрашивает девушка, и дверь открывается, а в проходе появляется знакомое лицо. Ира расслабленно вздыхает и поднимается со стула.       - Не спится? – спрашивает граф Тюриков, немного потоптавшись на пороге. Девушка качает головой. – Мы можем поговорить?       - Это по поводу Игоря?       - С этим оболтусом я сам разберусь, – мужчина махнул рукой и смущенно огляделся по сторонам. Почему-то по нему было видно, что он стеснен в своих движения и скорее всего не хочет здесь находится именно сейчас.       - Тогда простите, отец, – спокойным голосом говорит девушка, – можем оставить этот разговор до завтра? – граф Тюриков тупо уставился на нее своими большими глазами, не подыскивая никаких слов. Он словно с мольбой помощи смотрит себе куда-то за спину и девушка встречает еще одно знакомое ей лицо.       - Надеюсь, тогда ваше воспитание позволит пообщаться нам. – Князь Свечников в прямом смысле отталкивает мужчину, переводя все внимание на себя. В его руках две чашки, откуда клубится дым, а в глазах не навящие дружелюбие. Граф Тюриков скорее всего весьма благодарен тому, что его друг появился столь вовремя и взял на себя ношу (?) разговора. Однако девушку это только завело в тупик.       Отец не стеснялся никаких разговоров с ней, доверяя ей полностью. Однако сейчас он даже глазами не может с ней встретиться, и избегает любое ее обращение к нему. это поведение было как минимум подозрительным, а на самом деле более чем пугающим. Это все выглядело весьма несуразно и наталкивало только на одну мысль: кто-то из них пытается сообщить плохую новость. Но вот только зачем весь этот цирк в таком случае? Ирина не ребенок и может стойко принять любое явление судьбы, будь то та же самая ненавистная смерть. Ей семнадцать, а не семь. Это разные вещи.       - Меня пугает ваш столь поздний визит, – ответила девушка, замечая, как ее отец медленно испаряется из комнаты. Свечников только улыбается и доносит две чашки до ее стола, на котором лежала открытая книга. Дверь закрылась и Ира с опасением посмотрела на князя. Мужчина сел в стул и указал ладонью на такой же, стоящий напротив.       - Вам не о чем переживать, – по-доброму начал мужчина, – ваш отец не умеет подбирать слова на подобные темы. – Свечников пожал плечами.       - Вы хотите мне что-то сказать, – начинает сразу же Ира, заглянув аккуратно в кружку, где медленно остывает зеленый чай – это связано с Игорем?       - Нет, ваш брат сейчас не самая интересующая фигура, – отвечает мужчина и тянется за своей кружкой, замечая, что девушка не пьет, видимо из-за недобрых подозрений. Свечников отпил достаточно большую часть и с ухмылкой посмотрел на девушку.       - Значит, про Петра, – несмотря на то, что тема намного хуже, чем похождения ее брата, Ира расслабилась. Говорить о возлюбленном было приятней, чем слушать лекции про своего никудышного брата.       - Он же анархист, Ирина, – говорит Свечников, следя за тем, как девушка подносит к губам чашку и отпивает совсем немного, – а вы по ночам его ждете в свою комнату, вам даже по статусу это не подходит.       - Любовь лишена предрассудков, которые опираются на социальное положение, князь Свечников, – отвечает девушка и ставит кружку обратно на стол. Чай приятный, но незнакомый на вкус.       - Вы очень красиво говорите, – мужчина широко улыбается, – но все же вам нужно другое, вы это понимаете?       - Другое, вроде моей сестры? Говорите что угодно, но я не верю в их счастье.       - А зря, Ирина, – мужчина глубоко вздыхает, – вы сейчас одурманены его чарами и ораторскими способностями. Уверен, он весьма красиво говорит о необходимости смене власти. – Девушка усмехается. – Неужели вы с ним полностью согласны?       - Меня привлекает идея, – Ира лишь пожимает плечами, – возможно, мы хотим добиться ее по-разному, но ведь для этого и существует наше движение. Ищем единомышленников.       - Вы в этом самолично участвуете?       - Я за самоличную отставку царя, но не свержение революцией, – грубо отвечает Ирина, тут же отводя взгляд в сторону за столь резкие слова человеку, которого глубоко уважала, – вы сами это понимаете, – говорит девушка, мимолетно стрельнув взглядом в его сторону.       - Как вы познакомились с Петром? Очень интересно услышать, как такие разные люди встретились.       - Он тоже дворянин, – гордо отвечает Ирина, отворачивая от него голову, – я как-то раз попала в кабак, где выступала группа с представлением о его движении. Так и встретились, – вздыхает девушка, – как вы поняли, что я его сегодня жду? – Свечников пожимает губами, а затем отвечает.       - Граф Тюриков сказал, отцовское чутье. Когда одна дочка уже улетела из гнезда, на вторую обостряется внимание, – они оба слабо улыбнулись.       - А почему вы про него спрашиваете?       - Извольте, мне все равно на него, меня волнует, как сложится твоя дальнейшая судьба. Хочется видеть тебя княжной. – Мужчина наклоняет голову, всматриваясь в ее глаза. Девушка сначала не понимает этого жеста, но голову словно за секунды заполняет туман.       Она сидит, но все равно чувствует, как во всех суставах наполняется тяжесть, которая давит вниз, словно приковывая к земле. Чай помог расслабится из-за чего Ира почувствовала, как же сильно она измучилась в ожидании своего Петра. Почему-то, когда все ее тело просит об отдыхе, глубоко внутри зарождается чувство ненависти к Каразину за то, что он заставил испытать подобное.       - Ну так что, вам не хочется иметь такой статус? – как ни в чем не бывало продолжает мужчина, а Ирина пытается подняться, цепляясь за спинку стула.       - Простите, я что-то так устала…. – медленно проговаривает девушка и, в секунду снова падает на стул, полностью пропадая в спячку. Свечников лишь кивнул и прикрыл глаза.       Мужчина поднялся, оставляя недопитым чай, и перенес девушку на ее кровать, укрыв одеялом и сняв с нее обувь. Свечников вышел из ее комнаты, потушив в ней все свечи, и тихо направился в кабинет хозяина этого особняка. Граф Тюриков сидел за своим столом понурив голову и почти не обращал внимания на посторонние звуки.       - Сейчас поспит, утром встанет и забудет, что ждала парнишку. Газеты увидит, – несколько дней поплачет и смирится, – констатировал мужчина, подойдя к графу, – и можете спокойно ей князя искать, – усмехнулся Свечников, а мужчина продолжал сидеть с понуренной головой.       - Как бы этот Петр, – наконец-то подал голос мужчина, – не оказался живучей занозой в моем заду, – процедил Тюриков и посмотрел на собеседника, отмечая его до превратности спокойное состояние.       - Поживем – увидим. А увидим мы точно больше, чем многие.       Резкий стук в стекло. Девушка поднялась на кровать одним быстрым движением, хаотично оглядывая все пространство вокруг. Голова болела и скорее всего просила о том, чтобы хозяйка прилегла хотя бы на несколько секунд. Во всех конечностях все еще была необъяснимая тяжесть, а грудную клетку что-то безжалостно сжимало. Неприятное чувство. Однако на это у нее не было времени. Стук опять повторился, и Ира наконец-то перевела взгляд на окно, за которым помимо пейзажа на реку показалась чья-то рука. Это как минимум было странно, учитывая, что ее комната на втором этаже. И девушка даже хотела это списать на свой сонный паралич, который случался не часто у нее, но поняв, что она полностью двигает своим телом, решила просто подойти к окну.       Сердце в прямом смысле сделало кульбит, что и запустило весь остальной организм. Девушка тут же открыла окно и помогла перелезть через подоконник полумертвому человеку, которого шестью часами ранее ждала больше, чем восход солнца. Ира закрывает за ним окно и подставляет стул, куда Петр, еле поднимаясь, усаживается. Без единого вопроса девушка расстегивает его рубашку и глазами ищет любой лоскут, которая послужила бы сейчас ватой. Не найдя ничего, она отдирает подол своего платья и придавливает им кровоточащую рану.       - Их всех убили, – начинает говорить Петр. Слова даются трудно. Ира хочет его выслушать и понять, что произошло, но смотря на его состояние она не может себе это позволить. Девушка прикладывает палец к его губам, призывая к тишине, но Каразин продолжает выдавливать из себя слова, – Алина мертва… - девушка всего на секунду отошла от него, чтоб вернуться с бутылкой водки, которую долгое время хранила для подходящего момента, – но это был не человек.       Это была та фраза, которая означала для Иры многое. Девушка угрюмо покачала головой из стороны в сторону, продолжая обрабатывать его раны и вовсе не слушая лепет. Петя пытался привлечь ее внимание описанием того страшного существа, но девушка не слушала. Не слушала, воспринимая это лишь бредом из-за болевого шока.       - Ира, я тебе клянусь….       - Я верю, верю, – говорит себе под нос Ира, продолжая отрывать подол своего платья – помолчи, милый, помолчи…       Кабинет графа Тюрикова на удивление как никогда был заполнен. Не весьма приятными лицами, но зато высокопоставленными, как и мечтал его отец, который в свою очередь сейчас где-то в глубинках Альп. Мужчина слушает отчет Руневского, который рассказывает его уже третий раз, в упор, не слыша его слов. Четыре трупа. Что-то Тюрикову подсказывало, что те двое, которые умерли не на глазах Руневского выжили. И один из них Каразин. Тюриков это не то, что чувствовал, он это понимал на уровне подсознания. Это понимает и князь Свечников, который то и дело поглядывает на друга, пытаясь заставить того хотя бы делать вид, что слушает. Тюриков продолжает же сверлить своими глазами стол.       Наконец-то князь Щербатов, под негласным предводительством графа Дашкова, удовлетворился ответом Руневского и сообщил о том, что нахождение такого большого скопления вампиров в одном доме теперь излишне. Только сейчас граф Тюриков вновь вернулся в беседу, слабо улыбнувшись каждому. Все начали собираться, что обрадовало хозяина, так как не только мысли о возможно живом Петре не давали ему покоя, но и то, как дочь отреагирует на возможную смерть любимого. Все что-то тихо обсуждали и только один из всех застыл в единственной позе, прислушиваясь к чему-то за стенкой. Это привлекло внимание сначала одного только Руневского, затем и всех остальных. Последнем на это посмотрел граф Тюриков.       - Ваша дочь… - начал мужчина, пытаясь подобрать слова, – я чувствую кровь, – граф Дашков в секунду рванул с места, открывая двери одним широким и грубым жестом. Несмотря на облачное состояние мужчины, граф Тюриков отреагировал на это быстро, и тут же отправился вслед за ним.       - Попрошу, не нарушать личное пространство моей дочери! – крикнул мужчина куда-то в комнату, потеряв из вида то, как Дашков, почти не ориентируясь в этом доме, шел четко в комнату девушки. – Вы не имеете права!       - Ира, это был не человек, – девушка слабо вытирала последние капли крови, дав Петру выпить немного алкоголя. За дверью послышались нечеткие шаги и приглушенный возглас отца. Ира не обратила на это внимание, продолжая смотреть на искалеченного мужчину.       - Имейте совесть! – граф Тюриков, несмотря на свое великое желание, не мог догнать графа Дашкова, которому оставался всего один поворот.       - Ира, поверь мне… - шаги становились четкими, и Ира наконец-то поняла, что идут именно к ней. Девушка через плечо посмотрела на дверь и прислушалась к шагу, пытаясь различить кто именно к ней идет.       - Черт, – выругалась Ирина в секунду поднявшись и шустрым взглядом оглядывая всю комнату, – черт, черт, черт, – вариантов куда спрятать было немало, но суть в том, что она не успеет его дотащить, а сам Петр дойти не сможет. Мужчина тоже понял безвыходность ситуации, однако что-то ей посоветовать или же помочь спрятать свое же тело, он не мог из-за отсутствия сил и присутствия алкоголя в разуме. Ира закусила нижнюю губу и встала в центр своей комнаты, почти под самую дверь.       Дашков ускорил свой шаг, продолжая прислушиваться к четкому запаху крови, который доносился из-за щелей двери. Тюрикову пришлось замедлить шаг, однако причитать по поводу того, что делал мужчина не перестал. Еще один шаг.       Граф Дашков в секунду открывает дверь ее комнаты, застывая от того, что он ожидал увидеть меньше всего. Пронзительный крик девушки и ступор мужчины, который застал графскую дочку голой, подогревают злость Тюрикова. Мужчина в секунду закрывает двери с громким стуком, чувствуя как щеки наполняются неестественным румянцем. Граф Тюриков подходит вовремя, отталкивая Дашкова от дверей.       - Это кровь моей дочери, она же смертная! – шипит мужчина, нависая над виновником раннего пробуждения почти всех горничных.       - Я помню ее кровь, – огрызнулся Дашков и тут же развернулся, решив, что пробовать поймать девушку во второй раз он ни за что не станет.       - Ириша, милая, – начал Тюриков, обращаясь к дочери, которая стояла за дверью и без зазрения совести поправляла свой ободранный пеньюар. – Одевайся спокойно, тебя никто не потревожит.       Ира же уже не слышит мужчину, вновь припадая на колени перед Петром, который смог лишь отползти за кровать. Отец говорит еще что-то, но она этого не слышит, аккуратно беря в ладони лицо мужчины, вытирая появившийся пот.       - Мне нельзя здесь оставаться, – произносит мужчина, выдыхая словно последний воздух. Девушка лишь молчит, прекрасно понимая, что подняться на ноги самостоятельно он не может, поэтому оставался только один выход.       - Я попрошу отца съездить со мной в центр, ты сможешь здесь остаться хотя бы на час, – говорила шепотом девушка, невольно подползая к нему ближе, – но не больше, слуги могут зайти, те же графы, – она слабо улыбается и целует его в губы. Привкус крови и соленых слез искажают ее улыбку в слишком искусственную гримасу. – Мы со всем разберемся, слышишь?       - Мне нужно в Европу. Я поеду в Европу. Нужно рассказать как можно большему количеству людей. Кто-то, да поверит, – мужчина начинает копошится в карманах своей куртки, пока Ира невольно меряет его лоб. Горячо. Он бредит. Девушка вновь улыбается через силу, пока Петр продолжает, – дождись меня, пожалуйста, – он хватает ее запястье и в секунду холодное серебро касается фаланги пальца, – дождись, и обдумай все, что я сказал. Я не вру.       Девушка опускает взгляд на свою руку и видит кольцо. Кольцо на безымянном пальце. Ирина хотела бы испытывать радость или трепет, но не может. Смотря на избитое лицо Каразина, сердце не позволяет побыть счастливым хотя бы пару секунд. Разум говорит прекрасные слова, которые ее старшая сестра слышала всего месяц назад. И даже это не скрашивает вид ее анархиста. А Петр улыбается. Через силу и боль.       - Я дождусь, и мы все решим вместе, – Ирина впивается в его губы, слабо обнимая за плечи. Петру не хватает сил, чтоб отреагировать такой же нежностью. Но подобный жест позволяет ему хотя бы на четверть часа погрузиться в неспокойный сон.