Выбор за тобой.

      Девушка никогда не подумала бы о том, что ожидание может так сильно калечить. Она не знала куда себя деть днями и ночами блуждая по своей одинокой комнате. Отцу не объяснишь таких смятенных чувств: он должен видеть только грусть на ее лице, как и остальные знакомые. Ее семья напыщенно высказывали ей сожаления, и Ирина молча кивала, молясь, чтоб эти слова были сказаны напрасно. Даже на какое-то время все трое детей воссоединились для того, чтоб поддержать младшую, но она в этом не нуждалась. Девушка с самого начала хотела поделиться с кем-то из родных новостью о том, что Петру нужна помощь, но тут же отказалась, увидев, что для них его смерть — камень с плеч. И теперь Ирина боялась сделать любой лишний шаг и сказать ненужное слово.       В голове потихоньку закрадывались мысли о том, что ее отец как-то причастен к смерти Петра. Но если Каразин был прав и убийцей был не человек, а монстр? В чем точно была уверена девушка, так это в том, что ее отец — не монстр. Готова была поклясться своим сердцем. Только вот в слова своего жениха она слабо верила, точнее совсем не верила. Не могло у нее в голове уложиться, что есть на свете существо, способное выпить около двадцати литров крови за один раз и расчленить людей голыми руками, а после трех выстрелов в голову просто взять и подняться. Господь бы не допустил жизни такому существу. Вера в Бога спасало иногда ее волнующееся сердце.       Больше всего ее угнетало то, что последний раз она видела Петра именно в своей комнате. Там, где его оставила, прежде чем для конспировки уехать со своим отцом в город. Иногда в голове Иры голос говорил о том, что Каразин даже не успел выехать и его поймали прямо на ее кровати, которую она так упорно вытирала от крови. И конечно же спросить о подобной догадке, она снова не могла. Даже если бы это оказалось правдой, ей навряд ли бы кто-то самолично об этом рассказал. А если нет, на что Ира больше надеялась, то сразу же наведет на себе подозрение. А слежку за своей персоной она бы точно не перенесла.       Подводя итог, девушка оставалась на своих самых первых рассуждения: оставалось просто ждать. Ждать и надеяться. Только вот помимо всех переживаний о мужчине, она также волновалась о возможных последствиях, если Каразин все-таки к ней вернется. Навряд ли все останется так, как есть. И это ужасало ее еще сильней. Девушка любила Петра и, не меньше, своего отца. Однако после того, что произошло они официально встали на противоположных баррикадах. И Ира чувствовала жар с обеих сторон от огоньков пламени. Хуже было то, что она решила для себя то, какую сторону она примет. К сожалению, не в пользу своего любимого отца.       За окном рассветало солнце, и девушка решилась наконец-то спустится к своему отцу, который несколько часов назад ее будил. Ира медленно поднялась и тихо спустилась на первый этаж. Из гостиной доносились чьи-то голоса, только девушка различить хоть какие-то слова не могла. Ирина слабо посмотрела в проход, но не смогла сделать шаг вниз, так как перед ней тут же возник один из слуг, преподнося ей вперед поднос, на котором лежал одинокий конверт. Девушка судорожно вздохнула и выдавила из себя улыбку, изогнув бровь в вопросе. Все всегда понимали, что самые догадливые и прозорливые в доме — это горничные, кухарки и почтальоны, поэтому их в первую очередь допрашивали или же убивали. Таков закон всех графских и княжеских семей.       — От кого? — спросила девушка, беря в руки белый, немного потрепанный конверт. Открыв его сухими и уверенными руками, Ирина начала быстро пробегаться по тексту. Странно, но это все было похоже на вырезку из какого-то произведения. Или из газеты. Но точно не написанное письмо от руки. Девушка нахмурила брови.       — От господина Ткачева, — ответил слуга, когда девушка читала письмо уже второй раз.       — Это точно мне? — спросила Ирина для пущего замешательства, когда из слов начали складываться предложения, хранящие в себе совершенно иной смысл.       — Ирине Александровне Тюриковой, — ответил слуга и коротко поклонился.       Девушка увидела то, что нужно было. Поняла, разобрала все. Возможно не каждое слово, но это был лишь вопрос времени. Необходимо посидеть несколько минут над этим письмом, и каждое слово выльется в полноценный текст, несущий самый нежный для девушки смысл. Стоящий перед ней слуга начал спускаться по ступенькам вниз, заметив, что Ирина очень сильно увлеклась письмом и с нескрываемым желанием перечитывала его. Поняв это, девушка решила немного сбавить градус заинтересованности слуг их дома в таинственном отправителе юной Тюриковой.       — Кто у нас в гостях? — девушка попыталась принять самую расслабленную позу и даже отвела на несколько секунд взгляд от письма.       — Князь Свечников и граф Руневский.       — Руневский, надо же, — Ирина выдавила улыбку, — давно его не видела, — она пожала плечами и сделала один шаг по ступеньке вверх, — нужно переодеться, не ожидала таких гостей, — оправдалась девушка, и как только слуга наконец-то скрылся из ее глаз, она рванула к себе в комнату.       Закрыв за собой двери, Ира вновь припала к письму, прочитывая его еще раз, цепляясь за нужные слова. Самое важная для нее новость заключалась в том, что Петя все-таки жив. Жив, и это было чудом. Ведь он, немного не думая о последствиях, скорее всего на эмоциях раскрыл свою личность всей европейской большевистской свите. Однако, сейчас он цел и невредим. На самом деле в этом письме почти ничего другого и не было, но Ирине хватило и это. В голове промелькнула мысль о том, что мужчина в здравом рассудке, так как смог хорошо зашифровать письмо, только для девушки. Наконец-то Ира могла выдохнуть, хотя бы на какое-то время, пока он снова не пропадет на неопределенный срок. Руки уже не так тряслись, а мурашки медленно сошли с ее кожи. Держа в руках письмо, глаза девушки совсем незаметно покосились на пламя внутри каменного камина.       — Чувствую, что с Петром все не так просто, — процедил граф Тюриков, который раз рассекая своим размеренным шагом небольшого размера гостиную.       Сидящие сзади него на диване вампиры слушали это уже битый час, и ровно столько же пытались доказать ему обратное. Руневский сам, хоть и неуверенно, но все же говорил о том, что Каразин мертв и неудобств Ирине, и уж тем более ему самому Тюрикову, не принесет. Но Тюриков продолжал твердить одно и то же. У него было ужасное предчувствие, связанное несколько с самим анархистом, сколько с его дочерью. Что-то внутри его гложило и не давало покоя уже несколько ночей. Как оказалось, не только Ирина думала о том, что в самом ближайшем времени покинет дом, но и сам отец. Что-то ему подсказывало. Отцовский инстинкт. Или же просто его умение понимать людей после единственной встречи. Он понял Петра не только как самоотвержица, но и как мужчину. И ему не нужны были разговоры с дочерью, чтоб понять, что у них все достаточно серьезно, пусть и о подобных мыслях он хотел бы избавиться. Они привязаны друг к другу, возможно, кто-то сильней. И этот кто-то не захочет просто так оставить второго на попечительство ненавистного ему мира. Именно поэтому Тюриков желал бы самолично убить Петра в тот день, чтоб хоть капля уверенности в свободе своей дочери была ясна.       — Не нравится мне все это, — выдохнул граф и присел на диван напротив двух собеседников. — Мне кажется, она совсем скоро уедет… — тише добавляет мужчина.       — Саша, Ире не за многим всего лишь восемнадцать, не любовь это навсегда, — Свечников по-доброму улыбнулся, — может сейчас ее чем-то отвлечь, и сам заметишь, как она отпустит его. И ты перестанешь волноваться… сам подумай, неужели Ира так неразумна, чтобы пойти вслепую за идеей, которую сама не принимает полностью. Уверен, что она в любом случае предпочтет остаться именно под твоей защитой.       — Может быть прошло слишком мало времени, — начинает рассуждать Тюриков, — Света только вышла замуж, и я не представляю, что такое может произойти с Ирой.       — Дети быстро растут, — Руневский улыбается, — особенно чужие, — они со Свечником переглянулись и кивнули добродушным жестом.       — Мы можем помочь вам справится с хандрой в виде помощи расследования, — начал снова Свечников, — тем более мы уже знаем, что на юных особ такое действует, — граф Руневский коротко кашлянул и продолжил сам.       — Я обратил одну террористку в тот день, — произнес тихим, заговорщеским голосом мужчина. Граф Тюриков покачал головой из стороны в сторону, но ничего не ответил. — Я попрошу это оставить в тайне.       — Безусловно, Руневский, — даже как-то обиженно произнес мужчина, разведя руки в стороны. Руневский снисходительно кивнул. — Только тогда Иришу нельзя приглашать на расследование, скорее всего она была с ней знакома…       — Скорее всего, — подтверждает его мысли Руневский.       — Добрый день, — разнесся ласковый и немного приглушенный женский голос.       Мужчины сразу же выпрямились и развернулись к проходу двери. Ирина переоделась и поэтому предстала перед гостями в платье, которое обычно называли выходным. Ей улыбнулись и поприветствовали, сохраняя хладнокровное спокойствие. Кроме самого Тюрикова, который то пытался подняться, то тут же опускался обратно, и ни в коем случае не встречаясь взглядом с дочерью. Ира снова заметила такое состояние отца, но на этот раз не придала ему большое значение. Почему-то сейчас она не хотела в этом разбираться. Девушка медленно прошла к диванам и села рядом с отцом. Первым разговор снова начал Свечников.       — Рады вас видеть в довольно приподнятом настроении, — мужчина улыбнулся, оглядывая хоть немного потрепанное, но тем не менее лучшее, чем за все это время, состояние девушки. Ира коротко кивнула и предпочла дальше услышать, что скажет мужчина. — Для этого есть особая причина?       — Я рядом с отцом, — слабо пожала плечами девушка, косо посмотрев на отца, который не поднимал глаз теперь вообще ни на кого. — Он меня поддерживает. — Свечников удовлетворенно кивнул и посмотрел на понуренную голову Тюрикова. — Хотя мысли о тех несчастных анархистах не дают мне покоя…       — Вы были лично знакомы с каждым? — спросил Руневский.       — Да. Одной вообще было немногим восемнадцать, — мужчины резко переглянулись, что не заметила Ира, — я знала эту девушку. Приятная… — она слабо улыбнулась и подняла взгляд на Руневского, — я их знала. И страшно представлять, что в тот день я могла оказаться с ними… — рядом громко кашлянул Тюриков и Ира повернула голову в его сторону. — Простите за бестактный вопрос, — продолжила девушка, не поворачивая голову в их сторону, — но есть ли причина вашего визита?       — Да, мы пришли за советом в расследовании одного маньяка, — аккуратно говорит Свечников, следя за реакцией девушки, та задает вопрос, который он и ожидает.       — Что за маньяк?       — Кровяник, — поясняет мужчина и удовлетворенно улыбается, — молодой парень убивает юных проституток перед смертью уродуя их тела…       — Понятно, — перебивает его Ирина. Свечников сдвигает брови в немом вопросе, а девушка всего лишь поясняет, — позвольте мне вас прервать, так как такие разговоры мне неприятны. — Мужчина растеряно оглядывается, а Руневский лишь пожимает плечами.       Безусловно такие темы никак не трогали юношеский слух девушки, но у нее появилось резкое желание покинуть компанию мужчин. Ей был приятен одинаково и Руневский, и Свечников, однако сложившееся положение вынуждало ее присутствовать рядом с ними реже, чем обычно. Кто-то точно заведет разговор про Петра и свои сожаления, а после полученного письма девушка стала воспринимать это лишь как очередной камень в ее огород. Было неприятно и приторно. Не то что бы она не верила в искренность слов Свечникова, просто очередной раз благодарить за оказанное внимание и чуткость она не хотела.       Почему-то именно сейчас в ней родилось то самое подростковое желание не сидеть дома. Просто выйти на улицу для нее было бы уже прекрасным подвигом за последнее время. Но она хотела попробовать немного больше. И никакого злого умысла в этом не было. Ирина всего лишь хотела пройтись по красивым улицам Петербурга и вечером остановится в каком-то ресторане, перекусив незамысловатый десерт. Вот и все.       — Простите меня, но мне хотелось бы совсем немного развеяться, — Ирина повернулась к отцу и продолжила, — позволите мне отправиться в город, — Тюриков лишь кивнул и подозвал одного из слуг, который, как и полагается, стоял в соседней комнате и ждал любых распоряжений. — Спасибо, — расстроено проговорила девушка от того, что отец так и не поднял на нее глаз. Девушка встала и оставила напоследок своим гостям маленький реверанс, который был встречен одобрительной улыбкой. Как только она покинула гостиную, за спиной образовался шум голосов сразу трех мужчин. В том числе и ее отца, голос которого она услышала всего лишь второй раз за день. Было обидно, но не смертельно. Ирина тяжело вздохнула и направилась к главным дверям, где ждал уже знакомый нам мужчина с протянутым пальто.       Прогуляться по свежему прохладному красивому городу было прекрасной идеей. Девушка всего несколько раз обращалась воспоминаниями к странному поведению отца и ровно столько же к письму Петра, которое лежало в кармане пальто. Так она чувствовала себя намного уверенней. Словно бумажка была способна согреть или подарить какие-то эмоции. Однако Ира видела в этом конверте не просто какие-то непонятные на первый взгляд слова, она обращала внимание на почерк. На отличительное написание тех или иных букв. Он не был красивым, но этого и не требовалось. В нем заключалась другая функция, более важная, чем зрительная эстетика. Ирина каждый раз представляла, как Петр сидел и писал ей это все. Своей рукой, скорее всего на коленке, улыбаясь и придумывая очередной ребус. Все это заставляло ее душу трепетать, а разум доставать прекрасные совместные воспоминания. Девушка не смогла его уничтожить, за что, возможно и поплатится, но не сейчас.       Сейчас она, как и хотела, отправилась по окончании в одну из местных забегаловок, где могла бы неплохо перекусить. Людей было много, но для девушки было то, что нужно. Чем больше толпы, тем меньше шанс ее разглядеть. Тем более особого внимания она не привлекала. Да и заказала только чай и печенье. Все, что просил сейчас ее желудок, несмотря на то что она не ела второй день. Она ничего не хотела: только пила много, да и все. Про себя девушка надеялась, что к ней никто не присоединиться и уж тем более не найдет.       — Графиня больше ничего не желает? — девушка резко повернула голову, встречаясь с ненавистными ей глазами.       Ирина немного поерзала на стуле, отслеживая как мужчина, так грубо нарушивший ее личное пространство, ставит на стол заказанную ей еду и садится рядом. Даже не напротив. Девушка как ни в чем не бывало тянется за чашкой горячего чая и подносит ее к своим губам, не обращая никакого внимания на собеседника, который сидит и пялится на нее. Хотя соблазн ответить ему такой же заинтересованностью был высок: Ирина впервые увидела его без маски на глаз.       — Нам обязательно говорить наедине? — вдруг выпаливает девушка, выбрав себе тактику запуганной жертвы. Граф Дашков хочет от нее сейчас именно это, поэтому лишь улыбается и как собака, которая изучает поведение своей цели, наклоняет голову.       — Что-то не так? — спрашивает мужчина, прекрасно зная ответ.       — Вы меня пугаете, — спокойно отвечает девушка и пожимает плечами. Мужчина облизывается, но продолжает тихим и чарующим голосом.       — Когда вы в последний раз видели Петра? — Ирина давится чаем, проливая его на свой корсет и с упреком смотрит на мужчину. Дашков протягивает ей салфетку, но все еще ожидает ответа.       — За несколько дней до его смерти, — отвечает девушка, не принимая из его рук спасающий платок.       — Он что-то вам говорил о своих планах? Или у вас было другое занятие? — скорее всего второй вопрос был излишним, но Дашков не хотел упустить момент поизмываться над ней. Особенно после того как Ира, скорее всего не вкладывая в эти слова истинный смысл, все же сказала о том, что его присутствие ее пугает.       — Уверена с таким занятием у вас есть несколько кассет, — парирует девушка, снова поднося к губам уже наполовину пустой чай. Дашков не останавливается.       — Я вас видел в день смерти Петра, — он коротко усмехается, вспоминая не особо приятный инцидент, девушка лишь насильно выдавливает из себя улыбку, — и этого серебряного кольца у вас не было. — Девушку пробивает холодный пот. В голове крутится самое ужасное оскорбление по отношению ее собеседника, который лишь шире улыбается, замечая то, как он смог сбить её с толку. Дашков же, как и ожидалось весьма удовлетворен тем, что эта встреча уже как минимум принесла свои плоды и он не зря выехал в город. Пусть, Ира прямо сейчас не сломается, но теперь он знает в какую сторону дергать ниточки.       — Я решила его надеть после смерти своего жениха, который не успел стать мужем, — отвечает спокойно девушка. Улыбка с лица мужчины медленно сползает. — Это весьма символично, разве нет? — Ирина слабо пожимает плечами и победно приподнимает одну бровь. — Простите, конечно, — девушка решает выдвинуть единственное, чем может смутить своего собеседника — у вас это протез? — она подбородком указывает на левый глаз, из-за чего граф Дашков хоть незаметно, но все равно стушевался. Сейчас надевать повязку было бы совсем неуместно, и он лишь отвечает весьма коротким и ясным ответом «нет», без шанса на развитие этой темы. Девушка всего на долю секунду подумала о том, что она спасена, как мужчина заводит взгляд ей за спину и снова сдержано улыбается, уже забывая весьма грубое изречение девушки.       — Разве после смерти жениха наоборот не снимают кольцо? — по другой бок от девушки весьма громко садиться второй мужчина. Ира совсем медленно поднимает свои глаза на него и закусывает щеки изнутри. Он оглядывается по сторонам и даже лениво зевает, брезгливо отмечая, что заведение не из лучших. Сидящий напротив него слабо улыбается и полностью предоставляет возможности вести дальнейший диалог ему — навряд ли кто-то с распростертыми объятиями примет девушку с кольцом на безымянном пальце. — Князь поворачивает голову в сторону девушки и снова издевательски улыбается.       — Я ношу траур… — Юсупов громко рассмеялся, прерывая девушку, Ира лишь покосилась на Дашкова, на лице которого почти не выражалось не единой эмоции.       — Как долго будете траур носить? Один раз оказались в постели с парнем и теперь ставите на себе крест? — мужчина отбирает у девушки кружку с немного остывшим чаем и полностью ее допивает.       — Какая вам разница? — с удивительным спокойствием произносит девушка, чувствуя, как внутри все закипает. Пока она может рассуждать рационально и произносить слова членораздельно она здесь остается — хоть двадцать, хоть тридцать лет, да пусть всю жизнь. Уверена, вы понятия не имеете, что я испытываю, поэтому вам лучше не открывать свой рот, даже при большом желании высказать свое мнение, — Ира наклоняет голову и умудряется не улыбнуться от столь странного вида князя. Феликс наигранно пугается и вытаращивает свои глаза от таких «грубых» слов.       — Сразу видно, смертная… — усмехается мужчина, обращаясь тем самым к графу Дашкову.       — Почему вы так зациклены на моей смертности? — вдруг выпаливает девушка, — думаете, если я вам проткну шею ножом, вы будете менее смертны, чем я? — Юсупов снова сдерживает свой смех и медленно пожимает плечами, что совсем немного, но тем не менее веселит Дашкова.       — Хватит ему поддакивать, граф Дашков, — обрушается девушка на сидящего по правую руку от нее мужчину, — вы хотели узнать про Петра? Я вам все ответила, может оставите меня в покое со своим другом?       — Так я только пришел, — отвечает за него Юсупов и раскидывает руки в разные стороны, тем самым немного касаясь руки девушки. Ее лицо четко выражает недовольство, и она показательно отодвигается от него, тем самым приближаясь к Дашкову. Как говорится, из двух зол… лучше уж сидеть с человеком, которого ты боишься, но не с тем, который порождает внутри тебя желание перерезать глотку. — Слушайте, а вам еду принесут или это все? — он пальцем указывает на два пустых блюдца, Ира целенаправленно игнорирует. Князь лишь пожимает плечами и на несколько секунд отворачивается, чтоб поймать мельтешащую бабенку, которая разносит заказы попутно флиртуя с мужланами за барной стойкой. Девушка в это время наклоняется к графу Дашкову.       — Зачем он здесь?       — Я его не звал, — отвечает мужчина и улыбается, — его редко когда зовут, сам приходит. — Ира ничего не говорит и молча поднимается, с большим грохотом отодвигая стул.       — Ох, мы вас не отпускали, — говорит Юсупов, посмотрев на нее через плечо, продолжая не терять надежды заказать себе еду.       — Я вам не цепная собака, князь Юсупов, — процеживает сквозь зубы девушка и поправляет свое пальто.       — Ира, послушайте… — встревает граф Дашков.       — Вас Ира зовут? — удивляется Феликс, будто слышит это в первый раз, — имя такое красивое, вроде женственность обозначает, — он мечтательно улыбается и переводит взгляд на девушку. Его брови немного хмурятся, а не губах проскальзывает брезгливая улыбка, — жаль не особо соответствует… да и целомудрия навряд ли достаточно у вас наберется, — мужчина вновь вздыхает и девушка наконец-то чувствует, что действительно пора покидать их компанию.       — А вот вам имя Феликс безумно подходит, — Ира нервно улыбается, — избалованный и инфантильный паренек. Лучше и не скажешь, — Юсупов смеется и смотрит на девушку с особым интересом.       Этот взгляд изучающий, но при этом тянущий на дно, готовый в прямом смысле утопить. И только сейчас девушка пожалела обо всем, что сказала. Он же князь. Из знатного рода. На ранг выше ее положения. Отец навряд ли бы такое оценил. В голове уже проскальзывают несколько вариантов того, как мужчина сейчас грубо с ней обойдется, но он лишь продолжает улыбаться.       — Занятно, — произносит совершенно не своим голосом мужчина. Ира громко сглатывает. — Только ты не можешь меня называть по имени, Ириша. Запомни и не забывай, — Феликс подмигивает ей и напряжение между ними достигает пика. Она не решается ему что-то ответить и молча покидает компанию, оставляя счет на их совесть. Дверь хлопает незаметно и оба мужчины отслеживают, как ее маленький силуэт скрывается за каким-то углом.       — Вот же стерва, — спокойно произносит Юсупов и откидывается на спинку кресла, — и вот с этой ты не можешь справиться?       — Она скрытна, — отвечает наконец-то хоть что-то граф Дашков, теперь тоже более вальяжно расположившись на стуле.       — И видимо весьма невнимательна, — князь поднимает свою руку, в которой между двумя тонкими пальцами находится немного потрепанный белый конверт. Юсупов улыбается и заливается смехом, а граф Дашков умиротворенно прикрывает глаза и слабо кивает.       Настроение было полностью испорчено. Иногда из-за таких индивидов, как Юсупов она вспоминала слова Петра по поводу необходимости революции. На дворе уже поздняя ночь — она немного задержалась, в первую очередь из-за компании из двух мужчин, которые так и не дали ей спокойно насладиться одиночеством. Во вторую — же из-за самой себя. Слишком долго она бродила по улицам, совершенно забываясь во времени. Однако только это и помогло ей отвлечься.       Приехали до дома быстро. Ирина вышла на улицу в зимний холод и недовольно поморщилась, помещая руки в карманы пальто. Пальцы слабо пошарили по внутренностям. Пусто. Девушка резко остановилась прямо перед ступеньками, проверяя еще раз. Все еще пусто. Это было ужасно. Но Ирина улыбается и выдыхает маленький клубок дыма. На ресницах таится несколько росинок, а губы подрагивают от вздохов.       — Посмотрим, что вы поймете, мои юные сыщики, — девушка больше нервно усмехается и теперь заходить в дом, оставляя всю неприятность позади себя.       Несмотря на то, что была поздняя ночь в доме почему-то горело достаточно много свечей, и из разных комнат доносились голоса. Ирина подумала о гостях, но поняла, что это всего лишь горничные и повара, которых Тюриков только недавно отпустил на заслуженный отдых. Она редко их замечала, так как предпочтительно ложилась спать рано: ночь ее всегда отталкивала. Конечно с тех пор, как она познакомилась с Петром, ночь стала ей близка, но не значит, что любима. Девушка была солнечным человеком и скрываться под темнотой было в некой мере противно. Большинство ее друзей и знакомых были противоположного мнения.       Ирина раздевалась медленно, скорее всего из-за усталости и пустоты своих эмоций. Сейчас девушка смогла назвать то, что с ней сделал Юсупов: просто истощил эмоционально. С одной стороны, она была ему благодарна, с другой, они все же поссорились. Причем причиной был мужчина. Да, она могла промолчать на несколько его реплик, но раз он сам начал, то Ирина бы ни за что не упустила шанс выпустить свои накопившиеся чувства. Пока у девушки в голове крутились неприятные воспоминания дня, сбоку куда-то шла шатающаяся из стороны в сторону фигура. И в этот раз она не особо удивилась. Все было более чем обыденно.       Ира посмотрела на своего брата, который, заметив ее остановился в нескольких метрах. Мужчина смотрел мутным взглядом по всему ее телу, словно в поисках того, за что мог бы зацепиться. Девушка развернулась к нему и поставила руки в боки, ожидая: чего же он сможет выдать ей на этот раз. Было интересно. Что-то новенькое или же по заезженной пластинке пойдет.       — Где ты была? — Ира слабо улыбается.       Она устала. И не только за сегодняшний день. Ей обидно, что мужчина так сильно напивается в довольно юном возрасте. Он должен работать и уже стараться обеспечить своему отцу беззаботную жизнь, а он сидит на его шеи раскинув ноги в разные стороны. Ире было обидно в первую очередь за то, что она родилась девушкой и навряд ли в условиях своего времени сможет доказать ненавистному брату как правильно нужно жить. Пусть замужества уже не так требовалось от графских дочерей, но тем не менее девушку бы не пустили в сферу, где любой мужчина смог бы развернуться. И Иру раздражало это больше всего.       — Иди спать, Игорь, — проговаривает девушка и делает один шаг в сторону лестницы. Брат стоит на месте, шатаясь из стороны в сторону. Из-за сильного опьянения он не может сделать даже шаг, а Ира не намерена продолжать разговор. Только стоит сказать еще кое-что.       — Тебе должно быть стыдно, — угрюмо говорит девушка и делает один шаг по ступенькам.       — Не тебе меня судить! — взрывается мужчина и делает один разворот, уставляя свой отрешенный взгляд ей в спину. Даже в таком положение Ирина чувствовала его ужасный перегар и поэтому лишь закатила глаза, в ответ поворачиваясь к нему. Любопытство победило. Было безудержно интересно, что он продолжит говорить. Конечно, такие разборки заканчивались одинаково: вмешивался отец, но что будет на этот раз? — ты никто в этой семье, — девушка улыбается и слабо прикрывает глаза, — чего ты улыбаешься?       — Ты знаешь кто ты? А мы нет. Никто не знает. Кровь твою понять не можем все твои семнадцать лет, что ты тут живешь, — проговаривает мужчина, а Ира молчит, продолжая нежным взглядом смотреть на то, как Игорь путался языком. На пороге из кабинета резко появляется сам граф Тюриков.       — Игорь! — кричит. Или даже необходимо сказать орет мужчина в секунду оказываясь рядом с ними, — Ириша, иди к себе в комнату, — граф хватает его за плечо и дергает на себя.       — Отец, прошу тебя, просто уложи его спать, не стоит…       — Да мне просто надоело ждать твоих объяснений! — Игорь вырывается из хватки своего отца и угрожающе надвигается на него, — ты обещал, что… — его речь резко обрывается, а сам он в секунду оказывается распластавшимся на полу.       — Отец! — возмущенно кричит девушка и спускается к брату, искренне надеясь, что этим ударом граф не сломал ничего своему же сыну. — Зачем вы это сделали? — Ирина слабо трогает его лоб и сонную артерию, — невозможные люди, — Игорь просто вырубился: ничего страшного. Девушка встает и поворачивается к отцу. — Как вы посмели своего сына ударить? За что?       — Допустим за то, что снова вляпался в долг, — проговаривает граф Тюриков. Как и сегодня утром мужчина старается избежать взаимного взгляда с ней, однако сейчас его взгляд на тело Игоря было более уместен, — иди спать, — говорит мужчина и тихо прокашливается, — иди спать, Ира! — более громко добавляет граф, всего на секунду посмотрев на дочку.       Ира смотрела на него осуждающе и презренно. Это было грубо. Как минимум грубо. Она никогда не видела такое состояние отца. Да, он расстраивался по поводу того, что сын часто уходит на гулянки и не занимается своим будущем. Но не настолько же. Да, скорее всего он заслужил подобный пинок, но не от собственного отца же. Как минимум не физический. Для Ирины это было неприемлемо. Девушка поджимает губы и отводит взгляд в сторону.       — Я не ожидала от вас такого, отец, — Ирина сглатывает свои слова и за несколько секунд поднимается по лестнице, скрываясь за тяжелыми дверьми своей комнаты, наконец-то ограждая себя от прогнившего окружающего мира.