Выбор за тобой.

      Погода была морозной, леденящей любую открытую часть тела. Почему-то это замечала только девушка. Идущие рядом с ней люди уже сменили свои шубы на пальто, а ушанки на шляпы или же вообще их отсутствие. Ира оглядывалась и ловила себя на мысли, что туча минусового ветра скопилась именно над ней. С такими мыслями было неприятно уживаться, но девушка предпочитала просто глубже укутаться в воротник утепленного пальто и продолжить свой променад. Улицы, которые она покоряла уже почти каждый вечер, были людными и самыми заполненными. От этого становилось лучше.       Все потому что рядом с таким огромным количеством людей было проще представлять, что кто-то разделяет похожую с ней судьбу. Кто-то тоже стоит между двух огней и не может выбрать. Возможно, та одиноко курящая женщина думает о том, куда же ей все-таки податься. Наверное, тот странный парень тоже имеет плохие отношения со старшим братом и каждый вечер думает о том, как же наладить с ним контакт. А та влюбленная пара, на лицах которых читалось отрешенное и безвыходное состояние, уже сделали свой выбор и думают о возможных вариантах их будущего.       Среди миллионов судеб одна будет похожа на твою. В мире ты не останешься одинок в моральном и нравственном выборе. И это было единственным, что успокаивало душу девушки по угрюмым вечерам в своей комнате. Ирина больше не волновалась о Петре, точно была уверена в том, что он жив и вернется. Вернется. Только вот что делать потом? Убегать. Оставаться. Посоветоваться с кем-то очень хочется, но она не может. Ни Света, ни уж тем более отец ей ничего не подскажут. И если бы они узнали о том, что Петр живее любого трупа, то навряд ли бы позволили девушке просто так покинуть дом. Нет, ее не отпустят. Она сбежит. И это слово пугало ее сильней, чем неопределенность дальнейших действий.       Она расценивала это как предательство. Этим оно и было на самом деле. По-другому не скажешь. Но Ира готова была на это решиться. Будет ли она сожалеть об этом, зависит только от Петра. Мысли продолжали сыпаться на нее градом, и Ирина часто жалела о том, что отец наградил ее мозгами, в отличии от своих старших детей. Ведь даже она замечала, что ее мышление отличается от рассуждений старших. Это настораживало, но не сильно. Для Иры отец был умным человеком, хоть она и не была с ним согласна во многих вопросах. На то и разность поколений. Полностью потерявшись в своих мыслях, девушка не заметила, как улица уже заканчивается и пора выходить на главный проспект.       Ира поднимает свои глаза, видя вдалеке очертания своего транспорта, а через одну секунду чувствует на своем рту крепкую хватку. Спиной девушка ловит каменную стену, а тело оказывается немного приподнятым над землей. Солнце осталось на людском проспекте и в этом темном уголке, как назло, оставалась одна лишь тьма. Внутри девушки все сжалось до самых ужасных размеров, а глаза тут же начали накрапывать непонятные слезы, от которых все становилось мутным.       - Ну чего же ты дрожишь?       Звучит приятным и до боли знакомый голос. Ирина на секунду задерживает дыхание и заставляет слезы испариться как по волшебству. Перед ней проявляются черты любимого и родного лица, которое она вспоминала каждую ночь. Он живой. Он говорит. Держит ее в своих руках. И это происходило наяву. Может быть, Ирину ударили где-то по голове и теперь для нее это своеобразный рай, но она об этом даже не думала. Потому что он стоял перед ней.       Петр отпустил ее и отошел на несколько шагов, позволяя разглядеть себя с ног до головы. Ира этого не делает и молча бросается ему на шею, топя в своих объятиях. Каразин смеется и обнимает ее не менее крепко, зарываясь носом в прохладные светлые локоны. Она пахнет морозом и свободой. Он чем-то прожжённым и потерянным. Каждый это чувствует и запоминает для себя. Теперь Ирина в действительности плачет. Роняет свои слезы ему на плечи, прижимая к себе как только может. Руки дрожат, а все тело бьет непонятный ток и тепло человека, который овладел твоим разумом крепко и надолго.       Петя думает о том же. Нельзя сказать, что его не посещала мысль о том, что девушку могут из-за него поймать, и он застанет только плачущих графа Тюрикова и ее старшую сестру. Такие мысли были, но каждый раз отгоняя их, Каразин думал о том, как же стоит себя повести с ней при первой встрече. Не стоит с самых первых слов рассказать обо всем, что произошло с ним за это время. Но и не стоит говорить о том, что Ирине предстоит сделать выбор. Почему-то мужчина был уверен в том, что девушка понимала это не меньше его. Мужчина аккуратно поставил ее на землю и еще раз провел кончиком носа по волосам.       - Я тебя еле нашел тут, часто так гуляешь? – Петя обхватил ее лицо ладонями и начал слабо вытирать ее слезы большими пальцами. – Ну чего ты плачешь, Ириша? – девушка лишь улыбнулась, взяв его руки в свои.       - Я тебя ждала, Петя…       - Дождалась, все теперь будет по-другому, – серьезно сказал мужчина и в секунду притянул к себе девушку, накрывая ее губы своими.       Такой долгожданный и необходимый поцелуй. Она схватилась за него, как спасающего, который либо мог спасти, либо же наоборот толкнуть в жерло пропасти. Ира углубила поцелуй, приподнимаясь на носках, становясь ближе к нему. Петя переместил свои руки ей на талию, помогая оказаться намного выше. Между ними прошелся жар, из-за которого скорее всего мог образоваться клуб пара. Было приторно приятно, но в то же время горько. Так редко они позволяли себе подобное и так же редко радовались таким моментам. Не ценили. Как сказал один великий мудрец: имевши не ценим, потерявши плачем. Никто бы не захотел от этого отказываться, но все равно не признавал важность близости и особого тепла.       - Мне нужно тебя кое с кем познакомить, – вдруг отозвался Каразин и огляделся по сторонам, убеждаясь в том, что они одни. Мужчина схватил ее за руку и повел очередными закоулками, по которым девушка шла вслепую, смотря только на спину своего анархиста.       Знакомство с его командой было каким-то слишком удрученным. Вроде и все ребята, видимо не побывавшие в бою, были достаточно оптимистичны. И внутри их отношений не было натянутости и напряженности. Но что-то Ире не нравилось. Может быть ее смущал Нобель, стимул которого она не до конца понимала. Наверное, он был ей больше всего близок, поэтому и так отталкивал от себя. Ведь и Ира не была уверена в том, что ее мотивация здесь находится была настоящей. Может быть ей не нравился Богров, которого она совсем не могла разобрать. Человек странный. Вот и весь вывод, который она сделал после двух фраз с ним. Может брат и сестра? Маяковский, встречу с которым она восприняла лишь как шутку? Не видела она его в рядах Караморы. Революционер и анархист? Возможно. Но не тот, кто станет держать в руках винтовку против власти. У него другое оружие. И Ира ловила на мысли, что не хотела бы потерять такого поэта.       А самое главное – то, против чего Петр хотел восстать. Она не думала о том, что хотя бы кто-то верил тому, что Каразин несет. Упыри? Вампиры? С этого девушка хотела бы от всей души рассмеяться. Потому что воспринимать это своим неокрепшим мозгом она не хотела. Хочется верить в то, что люди единственные существа на этой гребанной планете, которые занимают верховенство в жизненном цикле. Ведь как жить с мыслью о том, что кто-то есть сильней тебя от природы? Тот, кто бессмертен, может убивать одним ударом и продолжать жить с сотнями пуль в груди. Для этого осознания не было места ни в ее душе, ни в разуме.       Пока Петя говорил, встал самый важный вопрос. И он повис только между двумя людьми, так как для других все было по-прежнему. Петя и Ира не озвучивали всего, что происходило, но ответа ждали оба. Девушка хотела услышать от него, что она ему нужна. Что ее побег из дома, равный предательству не только отцу, но и всему обществу, необходим для их общего счастья. Не цели. Именно счастья. Ира готова была отказаться от своего мировоззрения ради того, чтоб уединиться с Каразином где-то вдалеке от всей суматохи. Только она не была уверена в том, что он такого же мнения.       Девушка стояла, подпирая своим косяком дверь и слушала план Каразина по поводу убийства Мельникова. Это слово ее пугало, особенно учитывая, что такое целенаправленное действие на одного мужчину она слышала в первый раз. Они идут убивать. Проливать кровь. Называя его монстром. Возможно, он им являлся, но не Петру решать судьбу человека. Никто из смертных не является богом, а значит подобная власть не в их руках. Ира пыталась себя успокоить словами о том, что этот мужчина заслужил такой участи, но любые подробности их плана подогревали сомнения внутри еще сильней. Все звучало ужасно, а будет выглядеть, наверное, еще хуже.       Но она молчала. Почему-то Ирина была уверена в том, что не имеет никакого права вмешиваться в мысли Петра по поводу всего, что он сейчас хотел свершить. И, наверное, она была права. Не хотелось ей этого признавать, но стоило. Стоило оставить мужчину и посмотреть, что будет дальше. Что он совершит со своим истинным лицом. На что готов будет пойти ради достижения своих умыслов. Как сильно зайдет все это. И возможно тогда для Иры откроется что-то страшное, или же самое приятное.       Каразин закончил говорить и оставил недосказанный им итог на умы всей группы. Каждый воспринимал все, как хотел сам, и навряд ли у кого-то были схожие мысли. Однако каждый из них думал о предстоящем задании, кроме Иры. Петр точно не допустит ее к такому опасному делу, да и Ирина бы не решилась. В ее голове было совершенно другое. То с чем она не разберется за один вечер. И скорее всего потребует долгое время. Вопрос как она проведет это время раздумий?       - Ириша, - тихо позвал Петр, подойдя к девушке, которая не слушала никого уже минут десять, – пойдем, – мужчина взял ее за руку и кивнул куда-то в сторону темного коридора.       Ирина кивнула и последовала за ним. Дверь за ними захлопнулась, а все остальные не обратили на это никакого внимания, продолжая лишь анализировать все, что им предстоит пережить. Петр и Ирина молчали и смотрели друг на друга, подбирая правильные слова, которые в таком случае казались приторно ложными. Хотелось объясниться, но никто не решался сделать первый шаг на такой разговор. Но надо было. И начинать стоило сразу же с того, что волновало обоих.       - Ты со мной?       Девушка судорожно вздохнула и обняла себя за плечи, посмотрев на мужчину слабыми, почти закрывшимися глазами. Хотелось ответить ему сразу, да только Ира не могла. Сколько бы она не планировала этого дня и момента не получалось произнести нужных слов. Все было напрасно. От всей этой безысходности и тяжести выбора девушка предпочла бы просто расплакаться, не давая никакого ответа. Казалось, что любое решение будет неверным, пагубным… или же все-таки есть варианты получше, чем смерть как предателя родины или предателя семьи? Наверное, в ее случае точно нет.       - Это все звучит ужасно, Петя, – произнесла тихим голосом девушка, – я понимаю, когда мы говорили о свержение власти, но то, о чем ты говоришь теперь…       - Я докажу тебе, – перебил ее Каразин, – я заставлю тебя поверить в то, что существуют упыри…       - И что дальше? Если они есть? Петя, это уже не наша единственная проблема. Люди должны объединиться для уничтожения или гонений таких тварей! – в ответ прикрикнула девушка, – неужели ты хочешь справиться с этим сам?       - А кто нам поверит? Если упыри это и есть вся власть? Кто нам поможет? Только те, кто жаждут смену власти вот и все! Ты не понимаешь? – Петя подошел к ней в два шага и остановился напротив понуренного лица. – Тебе нужно сделать выбор. Теперь раз и навсегда….       - Навсегда? – усмехнулась Ира. – Ты даешь мне гарантии, что позволишь существовать этому «навсегда»?       - Да, – строго ответил мужчина, – я тоже в свое время отказался от всех привилегий…       - Ты ушел из дома, потому что ты видел ужасное отношение дворян к людям, а я нет, – произнесла Ирина, – да, возможно, никто из моих знакомых не является нравственным идеалом, но судить их не за что!       - Ты не можешь быть так точно уверена, Ира! Уверена ли ты в безгреховности своего собственного отца?       - Да, – девушка резко выпрямилась, цепляясь взглядом за его глаза, тем самым не позволяя посмотреть в сторону, – уверена. Даже если он упырь, то никогда не стал бы пользоваться своими способностями во зло. – Каразин прикусил нижнюю губу и покачал головой. Ира лишь кивнула, словно отвечая на его вопрос. И оба по неопределенным причинам друг друга поняли.       - Прости меня, Ира, – вдруг произнес мужчина и схватил девушку за плечи, прижимая к своей груди, – для тебя это тяжелый выбор, но он необходим, – Петр положил свой подбородок ей на макушку, притягивая одной рукой ее голову к себе.       Ира безвольно обхватила его за торс и прислушалась к неприятному, но родному запаху. Мужчина еще что-то говорил и говорил, иногда смешивая свой баритон с непонятным шепотом или же наоборот довольно повышенным тоном. Девушка не слышала ничего одинаково. Потому что смысл ей был понятен еще до того, как оба начали этот разговор. Так продлилось недолго, потому что Петя, видимо заметив то, как девушка отреклась от происходящего, просто прижал ее своими губами, пытаясь вернуть к в реальность. Она целовала его так же жадно и сладко, как и он. Но мысли были заняты только тем, что ей предстоит сделать, а самое главное как.       Поздняя ночь. Опять. Такие возвращения детей могли довести графа Тюрикова до инфаркта. Пусть не факт, что у вампиров вообще есть такая функция тел, но тем не менее мужчина волновался. Ужасно сильно. Только вот Ира, несмотря на свою любовь и беспокойство о нем, в этот день забыла обо всем. Она старалась щадить чувства своего отца, только вот то, что ей необходимо было предпринять несло противоположный смысл. Было обидно ей и за своего отца, которого она в прямом смысле бросала, и за себя. Она видела себя жалкой и никчемной, раз подобный выбор являлся для нее не таким уж мучительным. А самое худшее было то, что Ирина до сих пор не была уверена в том, что с Петром она найдет то заветное счастье, о котором мечтает каждый третий человек.       Дверь щелкнула достаточно тихо, только вот этот звук заставил голоса, доносящиеся из гостиной, резко замолкнуть. В ее голове был тот образ, через которого она решила расстаться со своим отцом, был несвойственен для нее. И именно возможно поэтому Ирина боялась за то, что сыграть подобную роль не получится по-настоящему. Тем не менее девушка хотела попытаться. Улыбка на ее лице объявило начало концерта. За ее спиной прозвучало несколько пар шагов, и девушка медленно обернулась.       - Ира, ты где была? – сразу же начал граф Тюриков. Ирина слабо улыбнулась и наклонила голову, лениво снимая с себя пальто. Стоящий рядом князь Свечников нахмурил брови, смотря за тем, как девушка пыталась убедительно сыграть пьяную.       - Простите, я задержалась, – произнесла, специально заплетая язык, девушка.       - Мы уже собирались вас искать, – произнес тихо Руневский, подозрительно покосившись на графа Тюрикова, – мы рады, что вы пришли. Хоть и в таком состоянии…       - Я немного выпила, – Ира пожала плечами и улыбнулась, – мне стыдно перед вами, но мне сейчас так хорошо, – девушка слабо рассмеялась.       - Что же, хорошо, что вы все-таки решили пойти домой в таком состоянии, – граф Руневский сделал несколько шагов в ее сторону и неуверенно протянул руки, чтоб девушка смогла на них опереться, но она лишь нежно отмахнулась.       - Я пойду спать, – Ира посмотрела на своего отца.       Тот стоял и молчал. Молча смотрел на нее. Нельзя было определить, что происходит в его голове. Гнев. Злость. Стыд. Или же все-таки скрытая радость за то, что его ребенок начинает отпускать довольно тяжелый период в своей жизни. Пусть и таким образом. Ирина улыбнулась. И ведет себя намного лучше, чем тот же ее братец. Жаловаться не стоит. Хотя непонятно, что она делала до того, как приехала домой. Девушка сделала несколько шаркающих шагов в сторону лестницы, боковым зрением замечая, что на проходе в гостиную стоит еще один человек. Она не хотела останавливаться, но силуэт решил подать голос, сам прося об ее внимании.       - Не умеете вы еще гулять, Ириша, – девушка через плечо посмотрела на Юсупова, на лице которого играла ужасающая и ненавистная улыбка. Ирина подмигнула ему и решила не отвечать на это ровным счетом ничего, направляясь к себе в комнату. Ее спина скрылась за поворотом и граф Тюриков обратился к своим друзьям.       - Простите, за…       - Вам не стоит извиняться, она ничего не сделала. Ее можно понять, – перебил его Свечников, надевая кожаные перчатки, – я уверен, что злоупотреблять она этим не будет. Ей стоило расслабиться, – он тяжело вздохнул и боковым зрением заметил Феликса, который только и смотрел на проход, за которым скрылась девушка.       - Князь Юсупов, нам не стоит так долго задерживаться.       - Я забыл в вашем зале свою накидку, – произнес Феликс и почти вприпрыжку бросился на лестницу, оставляя трех мужчин позади себя.       Тюриков не поднимал глаз, поэтому он не заметил, как Юсупов свернул не в зал, а в абсолютно другом направлении. Снова поднялся тихий гул разговоров. Феликс открыл дверь без особых церемоний и примерно так же запрыгнул на кровать, где лежала девушка. Матрац под ним подпрыгнул, и Ирина повернулась к мужчине, возвращаясь к образу немного пьяной девушки. Но как только перед ней образовалось улыбающееся лицо мужчины, девушка совершенно отказалась от своей игры.       - Князь Юсупов, покиньте мою комнату, – девушка попыталась отодвинуться от него, но мужчина в секунду перекинул руку через нее, нависая над ней.       - Ты плохо играешь, – Феликс подмигнул и, не давая опомниться, продолжил, – у меня есть к тебе предложение, от которого будет сложно отказаться.       - Отпустите меня, – процедила сквозь зубы девушка, чуть ли не кусая его за нос, – позвольте мне заснуть.       - Я прям очень верю тому, что ваше благородие отправляется спать, – мужчина улыбнулся и наклонил голову. Девушка переломила себя и сдержала удивление от таких слов. Главное, прежде всего, не подавать вида. Ни в коем случае. – Ириша, твой план побега должен быть намного лучше, чем тот, которым ты сейчас руководствуешься.       - Уйдите, Бога ради, оставьте меня, – Ирина откинулась на кровать, чтоб в секунду вцепиться в его руки, пытаясь сдвинуть с места.       - Ты идиотка? – прошипел Феликс. – У меня есть к тебе предложение. Я помогу тебе сбежать, а ты ответишь на один вопрос.       - Вы бредите, я стану кричать, – вдруг произнесла Ира. Они оба резко замолчали. В коридоре послышались шаги, и девушка решила, что это единственное, что помогло бы ей сейчас избавиться от надоедливого князя. Феликс сначала посмотрел на двери, потом на лицо девушки, по которому было понятно, что просто лежать она не собирается. – Па…       Дверь открылась, а Ирина за секунду замолчала, оказавшись в прямом смысле вжатая под весом мужского тела. Феликс поджал под себя девушку, углубляя такой грубый, но страстный поцелуй, от которого Ирину могло вырвать в любую секунду. По крайней мере, она так думала. Потому что тело говорило об обратном, в секунду расслабляясь скорее всего все-таки от неожиданности, но и отличительного приятного чувства. Его руки были юркими и теплыми, цепляющимися за одежду весьма липкими движениями. Девушка сама за собой не обратила внимание, как сначала ответила на его поцелуй, а потом и вовсе обняла за плечи, позволяя вести только ему. Навряд ли бы хоть кто-то из них стал еще сильней углублять поцелуй, но конкретно сейчас это было не нужно. Дверь также тихо захлопнулась. В комнате повисла тишина, прерываемая странными чмокающими звуками, которые не прекратились сразу же. Ирина уперлась в его плечи и насильно отодвинула от себя, осуждающе заглядывая в глаза. Феликс облизнулся и невинно пожал плечами. Не слезая с нее, он продолжил.       - Ты можешь начать сейчас собирать вещи, и я тебе помогу безболезненно сбежать. Взамен ты ответишь всего на один вопрос.       На самом деле, девушка не понимала, как правильно отреагировать на то, что произошло. Феликс переключился сразу же, а Ира? Что должна она сейчас сделать. Ну как минимум подарить ему пощечину. Только вот сейчас к ней вернулось сознание, и она услышала то, о чем он говорил. Предложение? Откуда он знает о том, что она сбегает? Было весьма интересно это все узнать. Однако интересней было сейчас то, почему Юсупов стал таким щедрым.       - Чем ваш план побега отличается от моего? – вдруг спросила девушка.       - А просто уйти тихо из дома ты называешь планом? – усмехнулся Юсупов и немного наклонился к ней. – Ириша, у вас в доме слуги никогда не спят, а ты собираешься сбегать через главную дверь? Это ли не гениально с твоей стороны? И сколько ты собираешься так ждать? Несколько часов?       - Откуда вы, – Ирина нахмурилась и наклонила голову.       - У тебя это на лбу написано, – усмехнулся Феликс, – написано, что ты не намерена мериться с режимом, который сейчас господствует в стране и твоя невинная душа не способна находится под одной крышей с представителем этой власти, – девушка закатила глаза, а Юсупов рассмеялся, закусывая нижнюю губу. – Ну так что, юная анархистка?       - Что за вопрос?       - Обещаю, – мужчина закатил глаза, – вопросом не будет местонахождение твоей группы, – Феликс улыбнулся и наклонил голову набок.       - Зачем вам это?       - Да или нет?       - Да.       - Молодец, – мужчина слез с нее и хлопнул в ладоши. – Тогда я тебе советую поспешить. – Девушка резко встала с кровати и подошла к дверям, прежде всего закрыв их на засов.       Ира бросилась собирать самое необходимое и те вещи, которые могли пригодиться в первую очередь. Феликс сидел на ее кровати и смотрел за мельтешащей фигурой, которая носилась из угла в угол. Со стороны это было достаточно смешно, но Юсупов сдерживался. Ирина, не стесняясь мужчину начала переодеваться, так как рассекать просторы ночного Питера в платье было бы сложно. Настало время брюк, которые лежали в далеком углу уже несколько лет. Ради того, чтоб хоть как-то скоротать время мужчина начал отвлекать ее разговорами, за которые девушка бы точно хотела ударить его чем-то тяжелым. Но тем не менее лишь продолжала спокойно выбирать самое необходимое.       - Зачем тебе это нужно? Тебя так тянет на приключения?       - Просто подождите, пока я соберусь, – отчеканила железным голосом девушка.       - Ты все еще думаешь, что любовь спасет тебя от тех проблем, которые ты на себя нагоняешь?       - Да, – процедила девушка и тихо захлопнула дверцы шкафа, вспоминая, что в доме все еще находится отец.       - Смертная, – фыркнул мужчина, а Ира набрала воздух в легкие и тяжело выдохнула.       - Какой же у вас план? – она развернулась к нему с натянутой до ушей улыбкой.       - Почему ты обуглила письмо именно в тех местах? Мы же так ничего и не поняли, что хотела донести до тебя твоя группа, – девушка нахмурилась, и пожала плечами, – не ври, – Юсупов улыбнулся.       - Что нам делать? – мужчина снова закатил глаза и поднялся с кровати, громко хлопнув в ладоши.       План был намного больше продуман, чем идея девушки просто как-нибудь уйти из дома. Феликс помог ей спуститься со второго этажа, прежде всего безопасно и как оказалось с помощью посредников. Особого удивления в том, что вместе с князем действовал и граф Дашков не было. Ирина не чувствовала странную неловкость перед ними, хоть и приятного от того, что помогали именно они было мало. Однако ее смущало, что все это было продумано, и стоит отметить весьма хорошо. Конечно, возникал вопрос, сколько здесь простоял граф Дашков и как Феликс выбрал именно этот день. Ира отталкивала от себя мысль о том, что кто-то из них ходит к гадалке или использует карты Таро. Хотя Юсупова с накидкой и волшебным шаром она представляла хорошо. Было очень странно все, что происходит. Словно, это планировала не Ирина, а именно Юсупов. Так уж все было гладко.       Ира очень часто оглядывалась на свечение окон дома и ходящие за шторами фигуры. Она боялась, что даже напыщенная уверенность от князя не спасет ее шкуры. Почему-то вины и чувства предательства перед отцом она пока что не ощущала. Адреналин в ее крови заставлял забыть обо всех эмоциях. На улице немного моросило, и скорее всего через несколько минут должен был пойти дождь. И это была одной из причин, почему Ира хотела бы как можно быстрее покинуть особняк. К ее большому сожалению, вопрос должен был задать именно граф Дашков. Она готова была ко всему, но только не к тому, что она услышала.       - У вас есть вещи погибшей террористки? – Ирина покосилась сначала на Юсупова, потом снова на Дашкова. – Я знаю, что есть.       - Это и есть тот самый вопрос, ответ на который вы знаете? – усмехнулась девушка, продолжая переваривать услышанное, – Алина мертва…       - Алина, стоит запомнить. Ну так? – быстро проговорил мужчина.       - Если бы я сказал, что необходимо будет кое-что выполнить, ты навряд ли так быстро согласилась, – проговорил Феликс, наклонившись к ней всего на несколько секунд.       Теперь перед девушкой возникало все больше вопросов, ответы на которые она, скорее всего никогда не получит. Один все-таки огромный вопрос стоял у нее уже почти час. Что вообще сейчас происходит. Вещи террористки? Откуда они знают, что девушка среди той команды была одна? А главное, безусловно, зачем. Для трофея? Это они были причастны к тому, что произошло? Тогда оба этих мужчин являлись монстрами, о которых говорил Петя. И в это девушка готова была поверить.       Только вот на данный момент выбора у нее не было. Кидаться бежать будет очень странно, учитывая, что петлять темными коридорами у нее не получится. Да и большого эффекта это не даст. Они были здесь втроем, но девушка понимала, что рядом стоит кто-то еще, ожидая только лишь отмашки князя. Девушка, поколебавшись, решилась. Ирина тяжело вздохнула и, посмотрев на мужчин, засунула свою руку в карман пальто. Покопавшись всего несколько секунд, она достала платок, предоставив его Дашкову. Алина отдала ей этот платок ровно в день ее смерти. Когда Ирина помогала ей собраться в особняк Мельникова, девушка решила отдать такую значимую для нее вещь. Все это время девушка хранила его с собой, боясь оставить где-то на виду.       - На кой черт он вам сдался? – пробубнила девушка, следя за тем, как Дашков схватил эту ткань и поднес вплотную к своему носу, – херня какая-то, – тише проговорила девушка и покосилась на Юсупова, который как-то опасливо оглядывался по сторонам. – Это все? – Ирина позвала Феликса, он ошарашено посмотрел на нее и пожал плечами. Граф Дашков громко вздохнул и победно улыбнулся, запрокидывая от удовольствия голову назад. Ирина сдержала свой блевок от подобного зрелища, ожидая, что же он дальше скажет.       - Да, спасибо, Ирина, – мужчина даже подмигнул ей и засунул платок себе в карман, перед этим спрятав его в другом лоскуте.       - Вы часто бываете у нас дома. Могли просто украсть, – сказала девушка.       - Вы им пользовались, – произнес Дашков, - и тем более вы его прятали.       - И это вам сильно поможет? – мужчина лишь кивнул. – Что же…       - Вы даже записку своему отцу на оставите? – вдруг сказал граф Дашков.       - Не попрощаетесь со слугами? – поддержал его Феликс, сдерживая смех. Ира улыбнулась и посмотрела сначала на одного мужчину, затем на другого.       - Надеюсь, мы никогда не встретимся вновь, – она оставила им короткий реверанс и сделала несколько шагов в темноту улицы.       - Вашим надеждам не суждено оправдаться, – последнее, что услышала девушка от князя Юсупова, прежде чем полностью спрятаться в закоулках Питера.       Когда перед девушкой открылся все тот же вид на стол, за котором несколькими часами ранее сидели юные анархисты, придумывая план убийства, Ира поняла, во что вляпалась. Это ее дом на неопределенный срок. Из многих углов пахло табаком, на полу валялся порох, а на столе было сумасшествие из химических препаратов и физических инструментов. Из разных комнат доносились приглушенные разговоры, скорее всего обсуждающие одно и то же. Смотря на немного потрепанные обои, девушка понимала, что ей здесь неизвестно ничего. Она здесь даже не гость, просто мимо проходящая. Не больше. Все выглядело не слишком ужасно, но девушке начало — это противиться почти сразу же. По причине того, что в ее родном доме было не так. Где-то там пахло вкусной, зажаренной в масле едой, приятными напитками. Дом чаще всего был в тишине: отец любил такое состояние его поместья. Ира знала каждый уголок тех комнат, изучая, где сможет утаиться в случае игры с отцом или же баловни с братом. Абсолютно все было на контрастах, и Ирине это претило.       За столом сидел представленный ей Нобель. Во вторую встречу он не казался ей стол такими противным своим настроем. Увидев его за работой, Ирине даже стало стыдно за первое мнение о нем. Все-таки он сразу показался ей ближе всех из этой маленькой команды, да и делать такие выводы из-за одной фразы от этого мужчины было глупо. Может быть, и остальные были не такими, какими Ира их приняла для себя.       - Нобель, - тихо позвала его девушка. Мужчина резко развернулся и немного приспустил свои лабораторные очки.       - Ты, – он улыбнулся, смотря на Ирину, как на чужеземку, но с нескрываемой удивленностью, – к нам? К Караморе?       - К вам, – также тихо ответила девушка. Нобель кивнул. – Где Петя? – мужчина указал на дверь в коридорном проеме, и Ира лишь кивнула, оставляя сумасшедшего наедине со своим разумом.       Девушка зашла без стука, что скорее всего могло разозлить мужчину, если бы он сразу не разглядел ее лицо. Петр сидел за столом, но при виде девушки поднялся и замер, позволяя ей осмотреться. Ирина поставила на пол свой маленький чемодан и оглядела скудную, маленькую комнату. И снова в ее голове всплыло все еще теплое воспоминание о ее большой, красивой и самое главное собственной комнате. На душе заскребло, но она лишь улыбнулась и пожала плечами, как настоящая дура. Каразин тоже улыбнулся и в секунду оказался рядом с девушкой, подхватывая ее за талию и прижимая к себе. На губах расплылся страстный и яркий, удушающий поцелуй.       Ирина положила руки ему на плечи, начиная снимать с него рубашку, пока мужчина делал то же самое с ее мокрым пальто. Было безумно приятно ощущать теплоту его рук на своем дрожащем теле. Целовать его в губы. Трогать самой и дотрагиваться до таких мест, которые были открыты только для нее. Все это было до боли прекрасно и необходимо. Спасательный круг во всем, что сейчас происходило. Близость каждый воспринимал по-своему. Наверное, Ире, как девушке благородных кровей, все это в юном возрасте казалось ужасным, но только он заверял обратное. Ирина не хотела признавать, но она хотела всего, что мужчина делал с ней. Она чувствовала себя живой и самое главное желанной, забывая о своих предрассудках.       Петя поднял ее на руки и донес до кровати, сваливая ее как тяжелый груз. Мужчина снял полностью свою рубашку, всего на секунду отвлекаясь от ее губ, пока девушка дрожащими пальцами расстегнула всего несколько пуговиц своего корсета. Каразин снова наклонился над ней, положив руки ей на голову тем самым углубляя поцелуй. Его язык двигался медленно, изучая каждый миллиметр ее губ и полости рта. Внутри девушки появился жар от ожидания и возбуждения, которое она заставляла испытать и самого мужчину. Петр помог ей снять одежду и перешел губами к ее телу. Сначала шея, затем ключицы. Еще немного ниже. Грудь покрылась мурашками от огромно контраста холода комнаты и горячих губ мужчины. Девушка дышала глубже, руками оглаживая голую спину Петра, пока его ладони цеплялись за ее же талию. Ирина откинула голову назад и тихо простонала, пока Каразин перешел от прелюдий к более решительным действиям. Она села на него самостоятельно, без особых просьб мужчины. Его хватка в секунду стала более крепкой, а ее голос перестал быть шепотом. Петр уперся губами в ложбинку ее ключи и начал направлять ее за бедра.       От их горячих тел в прямом смысле клубился дым, сталкиваясь с холодом, который охватил эту комнату. Он иногда возвращал их обоих к реальности, не позволяя полностью забыться в неге прекрасных чувств. Каразин был настойчив. Ира ведома. И это можно было сказать не только в контексте того, что происходило. Девушка лично выбрала быть на поводу у этого мужчины и делала все, о чем он желал. Из-за него она сейчас здесь. Из-за него она позволяла своему телу просить о грубости с его стороны, разрешая забыть о ласках. И мужчина это делал. Не спрашивая ее.       Кожа на шее покрылась несколькими покраснениями, спина дрожала, а бедра болели. Девушка держалась за него, но сил уже не было. Руки ослабли, и она полностью была в его власти. От него зависело то, как она будет принимать его в себя. Только от него. И он делал так, как хотел сам. Ира стонала достаточно громко и через раз сама двигалась настойчиво, а значит сильно против она не была. Ее голос разрывал тишину не только их комнаты, но и всей квартиры, скорее всего собирая несколько слушателей за дверью. Конечно, об этом никто из них не думал, продолжая лишь упиваться своим единством.       Девушка ощущала пульсацию внутри себя, которая разносила по всему содрогающемуся телу предчувствие о разрядке. Толчок. Мужчина перенес свои руки ей на лопатки и в мгновение опрокинул ее на спину, нависая над ней. Ирина раздвинула ноги шире, позволяя вобрать его еще глубже, доставляя приятное ему сильней. До этого она слышала его стоны всего несколько раз, но теперь они были более отчетливы и часты. Петр нависал над ней, целуя то щеки, то иссохшие губы, его мокрая слюна на горячей коже возвращала ее к реальности. Перед ее глазами уже витала непонятная звездная пыль, которая перекрывало вид родного лица, а Петр только подходил к своему моменту.       Каразин впился в ее губы и сделал заключительный, самый глубокий толчок. В его губы Ирина прокричала, ногтями цепляясь за его плечи, вжимая их в вспотевшую кожу. Мужчина прошелся языком по ее губам, обхватывая ладонями лицо с новой страстью и силой. Девушка устала и лишь позволила ему вновь насладиться своим присутствием и податливостью. Петр налег на нее, не отвлекаясь от любимых губ, прижимая к себе как в самый первый их раз. Чувства были похожими, только сейчас мужчина ощущал свою власть над ней. Она принадлежала ему. Вся и без остатка.       Под монотонный голос мужчины, девушка возвращалась мыслями ко всему произошедшему. Его ладонь слабо поглаживала ее голые плечи, а Ирина, лежа на его груди, прислушивалась к его сердцебиению. Петр говорил, но для Иры важнее был тот звук, который издавала его грудная клетка. Было что-то особенное в том, что сейчас между ними было. И этот равномерный стук помогал собраться с мыслями. Девушка пришла к тому же выводу, с которым шла к нему. Она не уверена в том, что поступила правильно. Будет ли она сражаться на стороне Петра. Выживет ли она. Сможет ли ее спасти Петр. Она не знала. Но сейчас они были вместе. В особом единение друг с другом. Их не поймут, но они этого и не просили. Их любовь не была объяснимой или же той, о которой говорят в стихах и поют песни.       

Она была только их.