Выбор за тобой.

      - Она полная дура, – усмехнулся Юсупов, смотря вслед уходящей девушке.       Дождь наконец-то дал о себе знать и начал с малой, но все же заметной силой падать на сырую землю. Поднимался ветер и находится на улице становилось неприятно, но они почему-то стояли. Стояли молча и смотрели. Был мерзкий осадок после того, как они покрыли бегство графской дочки. Наверное, Дашков несильно задумывался именно об ее состоянии и думал о том, что граф Тюриков теперь будет не в духе. Так не вовремя. Возможно, его состояние повлияет и на графа Свечникова, который не на шутку слишком сердобольный для вампиров. А это еще неприятней.       Юсупов все-так продолжал задаваться одним и тем же вопросом. Неужели смысл того, что девушка жертвует своей репутацией, честью и в прямом смысле жизнью является любовь? Он не может это понять, потому что никогда не любил? Нет, каким бы ужасно самовлюбленным человеком он бы не казался такое чувство он испытывал. И не раз. Не факт, что хотя бы половина из этого была искренними, но тем не менее. Может, потому что она женщина? Из-за всепоглощающей любви женщин? Вспоминаются жены декабристов, события которых происходили всего сто лет назад. Но он знал даже лично тех жен, и половина из них жалела о своем решение. Наверное, и с Ирой такой случится. А может все-таки он не понимал ее, потому что она смертная?       Но именно это вызывало еще больше вопросов. Если она знает, что ее жизнь длится чуть меньше, чем сто лет, почему она бездумно жертвует ей ради какого-то мужчины? Глупо. Очень глупо. И несмотря на то, что Юсупов, который раз замечал, что ее рожденная смертность сильно отличается от мировоззрения вампиров и с этим уже ничего не поделать, он все еще пытался разобраться в ее намерениях. Хотя стоило оглядеться на то, что делал именно он. Ведь логики в том, что он делал для нее было ровно столько же, сколько в том, что Ирина бежала. В этом была своя выгода, но не настолько большая, чтобы князь мог поступить своим временем и как минимум безучастности в семейных разборках.       Он помнит ее еще ребенком. Когда граф Тюриков приехал из заграницы, привезя с собой этот лоскут со слишком маленьким тельцем внутри. Они были новенькими в мире вампиров и подобное частое размножение этой семьи могло насторожить слишком старых вампиров, например, как и Юсупова. Но третья дочь была человеком, и от нее не отказались, значит волноваться не стоило слишком сильно. Не то чтобы Феликс сильно переживал сколько детей у его сородичей и кем они являются, кроме безусловно кап, но вампиры, которые являются чистокровными только первое поколение заставляли обращать на себя внимание. Что было еще неприятней, так это то, что мужчина, как бы не хотел, не мог узнать о том, после какого именно соития появилось данное чудо. Единственное, что было известно всем, так это то, что Ирина и Света с Игорем имели разных матерей. Об этом вскользь рассказывал сам Тюриков. Скорее всего это и стало причиной того, что Ира была человеком. И скорее всего эта же причина была ее плохих отношений с Игорем.       Ира росла и волнение Юсупова росло вместе с ней. Казалось, с ней все должно быть намного проще, чем с обычным наследником вампира, но все было не так. Каким-то образом у нее было скрытое влияние на отца, которое не имела, например, та же Светлана. Все было бы неплохо, если Тюриков не занял высокие позиции в Священной дружине. А значит Ирина, пусть даже не желая этого, имела голос в их вампирском обществе. Для Юсупова было ужасно глупо смотреть на то, как кто-то прислушивается к собственным детям и ставит их мнение выше своего. Пусть Юсупов еще не имел статуса «отец», но он искренне верил в то, что не сойдет с ума, так же как это сделал граф Тюриков. Ирина не желала зла и из-за незнания о существовании вампиров скорее всего не несла никого злого умысла, иногда помогая отцу разобраться с назревшими проблемами. Но от этого легче не становилось. Она была приятной девушкой, даже по мнению Юсупова, но лишь для того, чтоб любоваться ей. Князь знал, что она умна, именно поэтому хотел бы просто смотреть на нее, не позволяя говорить.       По всем этим причинам Феликс пытался доказать себе, что помощь в ее побеге была ему выгодна. С одной стороны, он избавился от человека, который собрал вокруг себя двух влиятельных вампиров. С другой стороны, он сам оказался в радиусе ее притяжения. Звучало так себе.       - Ее нужно выследить. Выйдем на группу анархистов, сможем уничтожить, – сказал Дашков, подождав, чтоб Ирина отошла не слишком далеко, но тем не менее так, чтобы слежка была незаметной.       - Нет, – вдруг произнес Юсупова и кашлянул в сторону.       - Это необходимо, – настаивает мужчина.       - Для чего? Она просто сбегает со своим женихом. Уверен, она большой проблемой не будет, – князь пожимает плечами и разворачивается лицом к кирпичной стене дома. Граф немного поводит плечами и бросает один взгляд на темноту, где скрылась Ирина. Теперь с концами. – Давай, я хочу залезть обратно. – Дашков снова нахмурился.       - Вы можете просто уйти, – произносит мужчина, а Феликс закатывает глаза.       - Меня первым будут спрашивать, когда заметят, что она ушла. На кой черт мне это нужно?       - Вы будете покрывать ее? – Юсупов оскалился и вдруг придвинулся к нему вплотную.       - Да мне абсолютно плевать, что с ней окажется. Найдут ее сейчас, через два часа, через три. Может быть, смогут увидеть только ее могильную плиту. Плевать, – он еще сильней придвинулся к Дашкову, от чего тот немного повернул голову в сторону, – я не хочу, чтоб меня втягивали в их семейный мусор. А Тюриков это любит. – Он наклонил голову и улыбнулся. – Мне нужно залезть, – Юсупов выпрямился и снова указал головой на окно второго этажа. Дашков, несмотря на свой скептический настрой по поводу того, что сейчас делал князь, все-таки подставил мужчине свое плечо, чтоб тот бесцеремонно воспользовался им, как лестницей.       Граф Тюриков в прямом смысле бежал по лестнице, пытаясь переварить все то, что увидел в комнате своей дочери. Особого стыда от того, что он застал их в такой момент не было, но все-таки мысль о том, что он самолично позволил им продолжить немного его угнетала. Как мужчина, он думал прежде всего о том, что Феликс просто напросто захотел воспользоваться пьяным состоянием его дочери, но тем не менее он их оставил. Сам не понимал почему. Навряд ли граф Тюриков испытывал симпатию к князю Юсупову. Разве что к его деньгам или же положению, но не больше. Однако, Иру менять на деньги он не собирался. Совершив такую ошибку единожды, он не собирался наступать на те же грабли. Возможно, он думал о том, что между Юсуповым и Ирой что-то есть. Хотя это было маловероятно. Все-таки Ире было не столь много лет, чтобы она слишком быстро переключалась с одного парня на другого. По крайней мере Тюриков хотел в это верить. Со Светой, в таком же возрасте, он довольно сильно намучался, спасая ее честь, в принципе что и являлось одной из причин такой кандидатуры ее мужа. С Ирой, он был уверен, что подобного не случится. В глубине души.       - Не думаю, что вы дождетесь князя Юсупова, – запыхавшись, Тюриков вернулся к своим друзьям, которые так и стояли, ожидая вышеназванного мужчину, – он скорее всего останется у нас. – Свечников посмотрел на лестницу, а потом сразу же на графа Тюрикова.       - Саша, помилуй, он же воспользуется ее состоянием, – князя даже передернуло. Тюриков немного помедлил, и лишь мотнул головой, стараясь подобрать слова, от которых Свечников бы успокоился, но он говорил правду. Какую-то неудобную для него правду.       - Я понимаю, что вы хотите помочь дочери справиться с горем, но князь Юсупов — это не тот вариант, – вдруг сказал Руневский, весьма умеренно подобрав слова.       - Если хотите все оставить так, то хотя бы поговорите с князем лично. Подобная случайная связь может только ухудшить то состояние, в котором сейчас находится Ирина, – продолжил Свечников, – я могу лично с ним поговорить…       - Господа!       Его голос в буквальном смысле режет слух Тюрикова. Было мерзко и ужасно неприятно сейчас смотреть ему в глаза. И чувство стыда он испытывал не перед ним, или своей дочерью, а только перед собой. Слова, сказанные Свечником и Руневским, вернули его к реальности. Он настолько сильно отчаялся, что позволил Феликсу воспользоваться его дочерью? Было горько. Он ужасный отец. Лучше бы он отпустил Иру под венец с покойным Петром, нежели сейчас закрывал глаза на то, как девушка искала утешения в интимных ласках с неприятной личностью. Признайся она отцу, что внутри нее что-то теплеет при виде князя, он бы все это снес. Принял. Ведь Тюриков готов был принять даже Петра. Возможно, не отдать ее навсегда ему, но тем не менее их отношения не были столь противны ему. Вроде как Ира была счастлива. А что теперь? Почему именно Феликс? Или он просто тот самый, который оказался рядом в нужный момент? От этого становилось еще неприятней.       - Спасибо, что подождали, – Юсупов спустился и снова, прыгучими шагами оказался рядом с мужчинами, – можем трогать? – в руках у него, видимо по огромному совпадению оказалась накидка, о которой он говорил. Поэтому, с одной стороны, вызывать особых вопросов он не должен был.       - Где вы так сильно задержались? – не выдержал Руневский, но был тут же перебит Свечниковым.       - Нам в любом случае пора. Спасибо граф Тюриков за прием. – Он учтиво поклонился и с таким же тактом указал рукой на главный вход.       Тюриков провожает их только взглядом и после хлопка двери остается в полном одиночестве. Как-то все в один момент обрело непонятные серые краски. В душе по непонятной причине заскребло, а по всему телу прошлась дрожь. Тюриков не понимал, что это значит. Почему. Его дети дома. Игорь сегодня пришел достаточно рано и не принес никаких плохих новостей. Ирина спит в своей кровати. Все было так, как обычно. Возможно, его огорчило поведение младшей дочери? Но мужчина сам убеждал себя в том, что зла не держит. Может просто разочарован. Ожидал от нее более благородного поведения? Тюриков упорно отталкивал от себя мысль, что сам довел ее до такого состояния.       Самое ужасное было в том, что он не обращал за собой внимание, как в прямом смысле игнорирует свою дочь. Просто боясь с ней говорить, он полностью отрёкся от нее, что было непозволительно. Он потерял ее. Так как в этот короткий, но тем не менее сложный период времени он был нужен ей. Нужен отец. Мужчина, который утешит, прижмет к своей груди и скажет, что все будет хорошо. Его рядом не было и поэтому она нашла утешения у другого. Круг замкнулся.       Тюриков тяжело вздохнул, снова закрывая это умозаключение тканью предрассудков. Передернув плечами, мужчина направился прямо по лестнице, решив для себя самое главное. Разговора в любом случае не избежать. Вопрос только в том, по какому поводу он будет. Стоит начать хотя бы с чего-то. Может, сможет вернуть те отношения, которые всего за несколько дней слетели в трубу. Дверь девушки образовалась в темноте длинного коридора. Оставалось несколько шагов.       К огромному сожалению Ирины, Петр был прав. Вампиры существуют. И мало того, что они ходят по их земле, они занимают высокие позиции в обществе. Это не просто какие-то дворняги или же чужеземцы, убийства которых не поднимет большого резонанса. Нет, все было намного хуже. Они убили Мельникова. Настоящего монстра и аморала. И за это они поплатятся перед такими же упырями и тварями. Это раздражало больше всего. То, что за уничтожение монстров их по головке не погладят, а наоборот, наденут на нее петлю. Ирине хотелось верить в то, что хоть кто-то примкнет к ним для уничтожения настоящих монстров. Мир одумается и взглянет на своих сородичей, заставляя прикоснуться тех к серебру. Но глядя на Петра, девушка хотела просто расплакаться от безысходности.       Нет. Все ее надежды обречены. Несмотря на то, что Каразин уверял девушку в том, что он согласен с ней, его целью было уничтожить каждого представителя власти. Каждого дворянина. Каждого? Среди них дети. Старики. Женщины. Да и мужчины, которые выбивали себе власть собственным потом и мозолями. С ними что делать? Их тоже нужно подвесить к потолку и выпороть все кишки? Ирина и Петр были из одного теста. Они оба знают о роскоши и о том, как жили те самые «сливки общества». И девушка безусловно знала о том, что Каразин видел своими детскими и подростковыми глазами по соседству. Знала о том что именно подтолкнуло его к такой жизни. Но проблема была в том, что Ирина никогда не поймет его.       В ее окружение не было таких людей, которые способны на убийство ради забавы. Ни Свечников, ни Руневский, и даже тот самый Дашков не заставляли ее дрожать в обществе с ними. Пусть они были наедине. Она знала, что никто не посмеет ее тронуть, не обидит и постарается заставить чувствовать ее комфортно. И для нее слова о такой жестокости со стороны людей были слишком новы и неизвестны. Но мрази есть не только во всеми любимой верхушке? Такие зверства совершают не только дворяне. Просто именно о них все знали, так как давали огласку. Так ведь? Ведь о добрых и достойных людях говорят редко. Или же вовсе предпочитают промолчать. Справедливости в этом мире не было и никогда уже не будет. Мы катимся в бездну безысходности на ужасной скорости.       Ирина смирилась с этим. Смирилась с тем, что ей все-таки придется взять оружие и встать в ряды с Караморой. Навряд ли она выстрелит в человека, который не является вампиром, но определять это в бою будет сложно. И защищаться ей придется самой. Самой, потому что она успела понять, что Петр ее не сможет вечно защищать. И уж тем более не сможет потупить своими принципами ради нее. Именно поэтому Ирина почти сразу же начала жалеть о том, что сбежала от отца. Для нее произошло огромное открытие. Ужасное и нежеланное. И переносить осознания всего, с чем ей придется жить, Ира хотела бы со своим отцом. Он взрослый и влиятельный человек, он точно должен об этом что-то знать. Хотя бы слышать. Отец должен ее успокоить и сказать о том, что это временное и такие монстры не страшны для нее. Его словам она бы точно поверила.       Только вот как настоящая дура, она все еще испытывала теплое чувство к мужчине, вслед за которым шла. Любовь все еще была в ее душе. Настоящая. Искренняя. И только она останавливала ее от ухода обратно домой. В родной дом. Теплые воспоминания царапали ее душу и разрезали разум на две части. Одна из которых кричала о том, что все это приведет ее к могиле совсем скоро. Вторая уверяла в том, что она на правильном пути и останавливаться ни в коем случае нельзя. Она выбрала Петра и надеялась, что второй огонь затухнет. Но он только разгорался, и Ирина снова была между ними. Разрываемая теперь с особой жестокостью.       Ей было горько слушать новый план Петра по выуживанию вампиров. Знакомые имена и фамилии словно камнем били ее по виску. Столыпин. Неужели. Он тоже? Нет, ни за что. Ирина не хотела в это верить. Хотя для нее было таким же шоком новость о том, что вампиры — это не больная выдумка. Смешно и грустно одновременно. Каразин говорил о каком-то вечере. Бале. О своем плане. Как кому-то казалось гениальном. Возникал самый главный вопрос, как же достать необходимый фторит серебра? Больших запасов денег не было. Только вот была одна лазейка, о которой Ирина, словно не по своей воле, рассказала Петру. Это должно было помочь их команде, но почему-то девушка была уверена в том, что она лично толкает всех в какую-то яму с шипами. Если уж Ирина выбрала остаться с Петром, это означало, что прежде всего ей необходимо думать о благополучии команды. Только вот она несильно хотела этим заниматься. Как бы эгоистично это не было, но каждый всегда в первую очередь думает о возможности сохранить свою собственную жизнь. Кто уверял в обратном - нечестиво врал.       Ирина часто была погружена только лишь в собственные мысли, из-за чего почти все из команды относились к ней настороженно. Мало ли о чем она думает в те моменты, когда смотрит в стену по несколько часов подряд. Не пугало это только Нобеля, который, наоборот, понимал такое смущение девушки от действий своего жениха. Почему-то другие этого не понимали, словно в один миг забывая о том, в каких отношения состояли двое участников группы.       Петр же вовсе не замечал такого состояние девушки. Он был с ней. Засыпал рядом. Просыпался, вдыхая родной запах ее волос. Перед сном, обнимая ее дрожащее тело, он уверял в том, что совсем скоро они наконец-то сыграют настоящую свадьбу. Ирина молчала. Молчала, потому что он говорил об этом слишком редко. Редко и неубедительно. Петр умалчивал через что им предстоит пройти, прежде чем наконец-то добиться тихого счастье. Да и о каком счастье вообще думает девушка. Тихом? Рядом с Караморой? Это было смешно. Смехотворно печально. Потому что Ирина понимала это с самого первого дня, как познакомилась с ним. Не нужно быть гением, чтобы увидеть, что этот мужчина не сможет жить спокойно где-то в глуши с тремя детьми, женой и огородом вместо пропитания. И глубоко внутри девушка этого хотела. Только вот как вернуться к той самой жизни, которая в итоге привела бы именно к такому исходу? Карамору она уже оставить не может. Как бы сильного не хотел это ее разум, сердце просило дать еще один шанс. Или же подождать, пока не появится тот самый толчок, позволяющий уйти навсегда. Только вот куда. Отец навряд ли ее примет. Больше родных у нее не было. Но и оставаться в случае чего с сумасшедшим бывшим возлюбленным она не собиралась. И Ирина ждала. Либо второго шанса, либо первого звоночка, разрешающем ей уйти.       Каразин исключительно редко позволял себе думать о чем-то другом, кроме как убийстве вампиров. И Ирина слышала все, о чем он говорил. О чем он думал. Именно поэтому девушка переживала об его рассудке намного больше, чем все остальные. Она смотрела на то, как он медленно сходил с ума. Как его анархистские мысли превращались в призыв к настоящему террору. Террор — это не революция. Это просто бесчеловечность. Это ужас и настоящая катастрофа, о которой многие просто боятся даже думать. Но почему-то Ира оставалась с ним. Она не понимала, почему сносит такую жестокость. Да, она хотела убить вампиров. Потому что видела их только в одном амплуа и даже представить себе не могла кем они являются на самом деле. В отличие от всех остальных у Ирины сохранилось собственное представление о том, что они делали. Ей указали на зло, но она не восприняла его исключительным и решила все-таки убедиться в том, что другого выбора не было. Ей показали добро, но она все равно не верит в него, просто так. Учитывая в каких обстоятельствах они сейчас были, нельзя верить всему просто так. И Ира это поняла. Весьма вовремя стоит отметить.       Вернемся к тому моменту, когда Ирина рассказала о возможности добыть нужное количество взрывчатки без кровопролития. Петр согласился и почти сразу же выдвинул план, к которому стоит отнестись серьезно, несмотря на почти пустяковость их конспирации. Все-таки главная задача была именно у Караморы. Петр попросил девушку проследовать с ним, чтоб уж точно трое мужчин были начеку и не позволили себе чего-то лишнего. Ирина согласилась. Снова молча и без особой охоты. Почему Петр понял, как только они зашли в тот самый кабак.       Ирина была девушкой утонченной и нежной. Нежной, как настоящий ребенок, за которым необходим присмотр, забота и особая внимательность. Она была цветком, которому суждено расти в горшке на подоконнике под лучами солнца, а не среди огромной дикой лужайки. Странная параллель, но весьма точная. Это было понятно не только Петру или Ирине, но и остальным участникам группы. Ирина на фоне бродяг, пьянчуг и обычных посетителей бара выглядела неуместно. Словно белое пятно на фоне пестрых цветов. Такой аккуратный свет в неисправимой мгле. На удивление Ира вела себя стойко. Удивительно стойко. Она смирилась с тем, что это то, что ей предстоит видеть часто. И не просто видеть, и говорить, а сливаться со всем этим отребьям. Мерзко и тошнотворно. Именно этими двумя словами описала Ирина все то, что ее сейчас окружало.       - Вам слиться, и не поднимать шуму, – Петр отдал указания трем мужчинам и неохотно повернулся к девушке, которая словно пыталась задержать дыхание лишь бы не дышать одним воздухом с этими людьми.       - За ними проследить, я помню, – Ира вздохнула и поправила свой легкий корсет. Карамора улыбнулся и кивнул.       - Я постараюсь сделать все быстро, – он подошел к ней и ласково положил руку на плечо.       - В этом вопросе лучше не торопиться, – девушка закусила нижнюю губу и быстрым движением поцеловала мужчину, – удачи. – Петр кивнул и немного углубил поцелуй, шустро пройдя языком по ее нижней губе. Ира аккуратно отодвинула его от себя и головой указала на дверь, которая вела в нужный подвал. Каразин тяжело вздохнул и напоследок погладил ее по голове, оставляя ей на попечительство трех взрослых мужчин.       - Ты сядешь или…? – сразу спросил Нобель, как только Карамора скрылся в толпе, а затем и вовсе за теми самыми дверьми.       - А выбор? – усмехнулась Ирина, глазами отыскивая Богрова, который уже успел подойти к барной стойке – можешь придержать нашего солдата? – она кивнула в сторону мужчины. Нобель развернулся и двинулся за ним следом, оставляя Иру одну, видимо забывая о просьбе Петра быть с ней рядом, когда сам он уходит.       Девушке оставалось только тяжело вздохнуть и осмотреться по сторонам, примечая некоторых личностей. Большинство бухало, кто-то проводил время за настольными играми, совсем маленькая часть была поглощена обаянием девушек. И это было самое мерзкое зрелище. На самом деле все было не слишком плохо. Насколько знала сама девушка, косвенные хозяева этого ужаса не совсем опустившиеся люди, поэтому огромного беспорядка здесь и не было. Но маленьких изменений все-таки не хватало. Да и девушка не собиралась здесь долго задерживаться, поэтому пробыть здесь всего несколько часов она могла.       Нобель как-то быстро растворился среди толпы, а вместе с ним и оставшиеся два парня. К счастью, девушки. Потому что находится в их компании она не хотела. Даже учитывая обстановку, в которой она сейчас была. Смотреть на Богрова, который видимо решил напиться в слюни, плевав на просьбу Петра быть тихим. Или же на Головина, который каждую секунду проповедует что-то неприятной для ее ушей? Или же на Нобеля, который у девушки вызывал одну только жалость. Хотелось погладить его по макушке и прижать к груди, убедив в том, что все не так уж и плохо. С такой компанией явно было не лучше, чем посредине вонючего кабака. Ирина решила просидеть весь вечер в углу, надеясь, что никто до нее не доберется. Сделав несколько шагов, девушка боковым зрением заметила странное яркое пятно.       Такое странное пятно, которое было похоже на нее саму. Такое же неуместное и даже смешное. Только вот для Иры это было каким-то камнем в ее огород. Она увидела себя в отражение. И это было не смешно, а угрюмо и жалко. Такой человек потерян и сбит с пути. И это она. Внутри что-то сжалось, и Ирина решила убедиться в том, что это такая же жалкая девушка, которая совершенно не отвечает за свои действия и слепо следует за возлюбленным. Тогда бы все стало еще хуже. Такие судьбы не единый исключительный случай. Они встречаются не то, чтобы в одном городе, они здесь: на одной улице, в одном кабаке. Ира остановилась и повернулась в сторону светлого пятна.       - Господи, - девушка закусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону.       Нет, именно этот мужчина выглядел смешно среди всего, что происходило. Она была уверена, что он далеко не невинный парнишка, но рядом с толстыми мужчинами с масляными жирными пальцами и грубым смехом, он выглядел именно так. Ирина хотела оставить его здесь одного, но сама понимала, что он пришел именно за ней. Странно, конечно, но тем не менее так и было. Мужчина подошел к ней и без единого слова схватил за локоть, уводя куда-то в каморку. Никто на это не обращает внимания, продолжая заниматься своими делами. Страх за то, что кто-то из ее команды их застанет исчезает, когда краем слуха она слышит, как Богров начинает что-то пьяно орать.       Мужчина весьма грубо запихнул девушку в какую-то темную и тесную кладовку, тут же закрывая за собой дверь. Ирина не сдерживается и просто начинает громко смеяться. Должен быть какой-то необъяснимый страх перед тем, что он делал, но она-то понимала, что Юсупов особой агрессии по отношению к ней не несет. Наверное, она зря так думала, но злого князя она еще не успела застать. А зря. Если бы девушка хотя бы раз увидела его в ярости, сейчас бы бежала от него, как от огня. Но в ее голове он был лишь немного странный парнишка, рожденный с золотой ложкой в заднице. Не больше. Ничего странного она к нему не испытывала, например, как к Свечнику или Дашкову. Именно поэтому сейчас ее смех наполнял маленькую комнатку и раздражал слух Феликса.       - Тебе нужно хотя бы немного научиться ходить скрытно, – произносит мужчина, оглядывая девушку с ног до головы. Она изменилась совсем немного. Но не в глазах Юсупова. Она что ли стала взрослее? Или же огрубела. Что-то из этого.       - Так я и не скрываюсь, князь Юсупов, – Ирина останавливает свой смех и лишь приподнимает брови.       - Да, только если я тебя нашел, то другим это не составит никакого труда, – девушка лишь пожимает плечами, – тебя это не колышет, Ириша?       - Меня объявили предателем дворянства? Охоту устроили или что?       - На тебя нет, Граф Тюриков до сих пор упорно делает вид, что ты никуда не сбегала, – Юсупов смеется, – но вот на твоих парнишек, – он качает порицательно головой из стороны в сторону, – будьте внимательней.       - Я не понимаю такой заботы с вашей стороны, – девушка отталкивается от стены и подходит к мужчине вплотную.       - Ты рада, что сбежала?       - Безумно, – Ирина смотрит на его внешний вид. Да, если она пыталась хотя бы немного слиться с обществом, в котором сейчас находится, Феликсу было плевать. Он привык привлекать внимание, хотя навряд ли ему понравилось бы, как какой-то мужик обращается к нему не в лестной форме.       - Что ты испытывала, когда сбежала. Расскажи мне, человеку разумному, – мужчина щурит глаза и хитро улыбается.       - Что же, свободу, – подыгрывает девушка, – еще когда меня раздевали…       - Прекрасные подробности, – перебивает Юсупов, – можешь мне их изложить письменно? Обязательно почитаю на ночь.       - Вам не хватает денег, чтоб купить кассету? – Феликс заливается смехом и хлопает в ладоши как ребенок.       - Удивительно, Ириша. Удивительно. – он щелкает ее по носу, – Ириша анархист мне нравится намного больше, чем графиня Тюрикова.       - Восприму это как настоящее оскорбление, – девушка улыбнулась, – зачем вы меня искали? – Феликс резко останавливается и оборачивается на дверь. – Вы все-таки меня сдали кому-то? – мужчина шипит и прикладывает указательный палец к ее губам, прося о тишине. Девушка удивляется, но выполняет его просьбу.       - Ты нужна не мне, – говорит мужчина и коротко усмехается, – ну, не то чтобы совсем…       - Короче, князь, короче.       Вместо ответа открывается дверь, и девушка без слов все понимает, кроме одного. Ей благодарить Феликса или же возненавидеть его и попытаться убить. В ее положение такие встречи были ни к чему. Хотя в глубине души девушка об этом в прямом смысле мечтала. Мечтала и грезила. Лишь бы только раз прикоснуться к близкому теплу, расплакаться у него на груди и попросить прощения за все, что натворила. Иногда Ирина начинала писать ему письма, но каждый раз останавливалась. Ее письмо с прощениями выглядело бы как издевка над состоянием ее отца. Очередной камень ему по затылку. Как же сильно она заблуждалась.       - Папа! – кричит девушка и бросается в родные, но уже забытые объятия.       На глазах непроизвольно появляются слезы, и она не сдерживается. Все так накопилось у нее внутри. Все то, с чем она не имела права делиться с Петром. Единственным оставшимся рядом с ней человеком. Нет. Так она будет его только убивать изнутри. Слова, которые она хотела ему сказать только бы подрывали его настрой и разрушало планы. В отличие от Каразина, Ирина ценила и щадила чувства своего жениха, порой думая прежде всего о нем, нежели о себе. А он лишь пользовался этим. Было обидно, но не смертельно.       А сейчас, когда он лично пришел к ней, причем воспользовавшись, девушка была уверена корыстной, помощью Юсупова. Нашел ее. И Ира надеялась, что его встреча не станет для нее губительной или же последней. Слушая его сердцебиение, девушка понимала, что ее отец великодушный человек, который всегда и при любых обстоятельствах примет и пожалеет ее. Благодаря ему девушка выросла таким нежным цветком. Он причина того, что ее место было среди знати и дорогих особняков, а не здесь.       - Папа, мне так жаль, – Ирина отодвинулась от него, пытаясь успокоить ручьи непрекращающихся слез. Феликс тактично и незаметно покинул комнату, оставляя их вдвоём. Возможно, это и вправду их единственная такая встреча. Не в бою. Не на суде. Не на похоронах. Только отец и просящая прощения дочь.       - Прости меня, папа! – Тюриков и сам плакал, скупыми и старческими слезами. Соленые слезы скатывались через его морщинки и падали на пол. Мужчина аккуратно вытирал ее слезы и улыбнулся.       - Не извиняйся, Ириша. Не надо, – мужчина судорожно прижал ее к себе и начал поглаживать по спине, – я не держу на тебя зла, моя доченька. Я принимаю такой выбор, поверь мне, – его голос был как колыбельная. Такую же мелодию она помнит из детства. Мужской и тихий голос. Навевающий слезы и трепет души. – Как же я рад, что ты жива. Жива и это самое главное! – он снова немного отодвинул ее от себя. – Я понимаю, что это, наверное, единственная наша встреча в такой расслабленной обстановке… поэтому я сразу хочу тебя попросить только об одном. Только об одном. Можешь мне писать? Или же маячки где-то оставлять. Просто говорить о том, что ты жива… - Ира уже не плакала и слушала его голос с улыбкой на лице. Слабой, но искренней.       - Папа, нельзя, - только лишь отвечает девушка. Тюриков тут же кивает, и как-то шустро облизывается, стараясь выложить абсолютно все, что он хотел ей сказать за короткое время. – Нам нельзя ни видеться, ни выходить на связь. Прости.       - Я понимаю, понимаю, – он кивает и на секунду погружается в свои мысли, ища другую тему. – Мой отец приехал, – вдруг произносит мужчина, – как только вошел в дом сразу спросил, где Ирина. Тебя только одну ждет, – он горько усмехается, а Ирина только кивает, не разрешая себе что-то сказать по этому поводу. – Я никому не рассказывал о том, что ты ушла. Все думают, что ты в Европе. Сбежала после ночи с Юсуповым, – произносит как-то обыденно Тюриков, а Ира сдерживает смех, – ведь если ты захочешь вернуться, то так будет проще. Так ведь? – девушка выдерживает паузу.       - Наверное, ты прав, отец, – ее тон снова становится той, которой Феликс назвал Графиней Тюриковой, – но только я не собираюсь возвращаться домой. По крайней мере, пока Петр жив. Если мне посчастливится умереть первой… - Тюриков тяжело вздыхает, но продолжает ее слушать, – то нам уже будет не суждено встретиться, – она невинно пожимает плечами, – я буду с ним до конца.       - Это-то я и понимаю, милая моя, – мужчина опускает голову и тихо произносит, – я тебе не виню. Я тебя понимаю и принимаю. Не чувствуй себя виноватой, я тебя прощаю – Тюриков смотрит на девушку и теперь Ирина вытирает его слезы, сдерживая свои собственные. – Только пойми, что «конец» не означает чью-то из вас смерть… конец может быть и другой, – Ирина промолчала, а его слова отложились у нее где-то на подкорке.       - Вам обоим стоит поторопиться, – дверь немного приоткрывается, и девушка видит светлую голову Юсупова, который в свою очередь смотрит куда-то в глубь кабака. За дверью слышались какие-то громкие голоса, но разглядеть что-то было весьма сложно.       - Ирина, - Тюриков немного дергает дочку на себя, – пообещай хотя бы, что будешь аккуратна. Не лезь первая на рожон, прошу тебя. Останься живой.       Ира судорожно кивает и в их каморку заходит Феликс, теперь точно ставя точку в их разговоре. Тюриков понимающе кивает и поднимается, напоследок прижимая свою дочку к груди. Ирина последний раз вдыхает приятный запах, напоминающий о настоящем доме и отпускает его. Юсупов оставляет на девушке только лишь один взгляд, решая даже не сказать ей ничего на прощание. Оба мужчины покидают крохотную комнатку. Девушка ждет несколько секунд и выходит следом, становясь в ступор от увиденного.       - Сука, – вырывается у Ирины, увидев то, о чем предупреждал ее Петр.       Кто же знал, что всего за несколько минут двое интеллигентных мужчин и Богров смогут слиться с толпой пьянчуг настолько сильно. Кто-то из них дрался, а кто-то громко подбадривал. Кто выигрывал, а кто проигрывал также было непонятно. Разобрать было невозможно. Да и какой смысл, если в любом случае приятного от этого мало. А хуже было то, что Ирина не могла остановить драку. Только если заставить кого-то из мужчин, что тоже было маловероятно. Девушка же пожалела о том, что в их убежище оставила пистолет, который сейчас был бы кстати.       - Я же просил, – ее сильно дергают за локоть, заставляя оторваться от непонятного боя. Девушка поворачивает голову и видит над собой недовольное лицо Петра. У него в руках чемодан, видимо с тем, за чем он сюда и шел. А значит, все не сильно уж и запущено. Ирина невольно проходит взглядом по всему помещению и удовлетворенно замечает, что Тюриков и Юсупов ушли по-тихому.       - Тебе сложно было проследить за ними? Где ты была? – Карамора снова ее немного тянет на себя.       Девушка поднимает на него глаза и тяжело вздыхает. Он груб. Конечно, это не слишком уж неожиданная для нее новость, но и хорошего от этого не было. Понятно, что в таком деле, каким они занимались, стоит все-таки использовать кнут, а не пряник, но и она для него не просто подопечная или товарищ. Она его возлюбленная и вроде как невеста. С ней он делит свои заботы и переживания. Для нее он и борется со всем происходящим дерьмом. Так ведь?       - Проследить за тремя амбалами? – вдруг произносит Ирина. Всему терпению есть свой предел, как она всегда думала. Есть и ее. – Может мне по утрам им еще подштанники каждому надевать? Ты просил их слиться с толпой, вот они и слились, – она кивает головой в сторону круга, в центре которого боролся с кем-то все-таки Головин.       - Суть не в этом, Ира! – произносит сквозь зубы мужчина.       - Да какая сейчас уже разница?! – Ирина вырывает из его хватки свою руку, – ты достал? – Петр кивает – тогда нужно их забрать и уходим.       Каразин молча соглашается и идет сначала выруливать из этой ситуации мирным путем. Девушка же сразу говорит о том, что шум выстрелов справиться намного лучше. Петра же два раза просить не пришлось, и толпа достаточно быстро поднимает шум, а троих героев драмы удается вытащить из самого эпицентра.       До своей берлоги они добрались в молчании, несмотря на то что Богров так и наровился сказать что-то отнюдь не приятное никому. Его останавливал угрюмый взгляд Петра, который был зол больше на себя, нежели на всех остальных. Ирина просто сохраняла строгий вид, прокручивая у себя в голове разговор с отцом. И Юсуповым.