Старые игры, новые игроки

      В кабинет через открытую форточку скользнула серая тень.       — Это впечатляет, — признала Селестия, поднимая взгляд от бумаг и возвращая перо в чернильницу. — Действительно, впечатляет. Можно попросить тебя на несколько секунд расправить крылья?       — Пожалуйста, вот. Расправил. А зачем?       — По размаху почти вдвое больше размеров форточки, через которую ты сюда попал. Как ты это сделал?       — Твайлайт сказала бы, что при большой горизонтальной составляющей скорости кратковременное исчезновение вертикальной составляющей искривляет траекторию весьма незначительно, а посему может быть легко просчитано и парировано предварительным манёвром.       — А как бы это же самое сказал ты?       — Гораздо короче. Нужно просто вытянуться, сложить крылья и поджать ноги на те доли секунды, за которые пролетаешь через окно.       Селестия засмеялась:       — Короче не значит проще! Кажется, ты её чему-то учил по этой части? Хотела бы я видеть… зрелище наверняка было интересное.       Виндчейзер тоже усмехнулся:       — Не без этого. Но ты явно вызывала меня не для педагогических обсуждений. Позволь угадать — для отчёта по поводу едва не прозвучавшей формулы «именем Солнечного трона»?       — Не без этого. Но отчитываться уже не нужно, — принцесса кивнула на один из лежащих перед ней свитков: — Твайлайт изложила мне обстоятельства.       — Можно поинтересоваться её изложением?       — Ты выполнял срочный санрейс, и тебе попытались воспрепятствовать. Не подчинившись самочинному требованию остановиться, ты подвергся прямой атаке и применил для самозащиты грубую силу. Всё правильно?       — Да, только стукнул я его не грубо, а максимально аккуратно. На что попрошу обратить внимание.       — Несущественно. Подтверждаю, что в этой ситуации ты имел полное право произносить формулу и защищаться любыми средствами. К тебе нет претензий. Один только вопрос: почему не произнёс до конца?       — Просто не успел, и это всё равно не помогло бы. Он попёр в атаку так, что не смог бы выйти из неё.       — Честно говоря, я рада, что ты не договорил, — вздохнула Селестия. — Если бы сказал до конца, я была бы вынуждена дать делу ход вне зависимости от чьих-то желаний или нежеланий. Даже моих собственных. В общем-то, это одна из причин, по которым Твайлайт написала мне.       — Что ещё она там сказала?       — Умоляла ничего не предпринимать, пока я не поговорю с тобой лично. Боится, что в противном случае ты можешь начать действовать мне назло, и от этого никому лучше не будет.       — Перестраховщица.       — Согласна. Но её тоже можно понять.       — Поправь, если я ошибаюсь, — задумчиво проговорил Виндчейзер. — В описанной ситуации я могу требовать твоего правосудия даже при том, что формула прозвучала не до конца.       — Можешь, — Селестия поморщилась, прикрыла глаза и поджала губы: — И я могу сразу сказать, чем это закончится. Полное разжалование и ссылка в тьмутаракань на северо-западную окраину. Тебе оно надо?       — Это риторический вопрос?       — Нет, сугубо практический. Эта часть моих обязанностей… весьма неприятна. Но отказываться от неё я не вправе. Потребуешь правосудия — сделаю, что положено… я уже сказала, что именно. Просто хотелось бы знать, следует ли к этому морально готовиться? Сохранять на подобном судилище беспристрастный вид — задача, знаешь ли, не из простых.       — Знаю, я же сын своих родителей. Скажем так… если эти придурки угомонятся, я не буду давать делу ход. Если не угомонятся… ну, тогда извини.       — Спасибо. Я не ошиблась в тебе.       — Это всё?       — О нет! — теперь принцесса улыбнулась. — Это было даже не главное. Я бы хотела поговорить о вещах, гораздо более… хм… интересных и позитивных. У меня есть к тебе предложение.       — От которого нельзя отказаться?       — Ну почему же… — задумчиво проговорила Селестия. — Можно. А можно и не отказываться. Мне казалось, тебя такое должно заинтересовать.       — Слушаю.       — Ты же в курсе, что через три луны состоятся очередные Эквестрийские Игры?       — Конечно. Доводилось что-то там доставлять для их оргкомитета, слышал всякие сопутствующие разговоры. Тут трудно быть не в курсе. Кстати, раз уж ты упомянула… вопрос можно? То, что они состоятся на востоке, в Троттингеме — это не ты копыто приложила?       — Ой, совсем нет! — принцесса энергично помотала головой. — Вокруг ме́ста их проведения вечно кипят такие страсти и интриги… я в них даже носа не сую. Мне тут и политики хватает, знаешь ли. Могу, конечно, высказать своё мнение, и его, конечно, выслушают, и… и это всё. Три раза высказывала, сбылся только один, и то просто повезло.       — Это ты про последние Игры в Кристальной империи?       — Ну да. Ладно, насчёт «просто повезло» я сильно слукавила, понадобилась целая Твайлайт с подругами, ну, ты, наверное, знаешь. Но в этот раз с Троттингемом действительно повезло. Кстати, а ты сам-то копыто не прикладывал?       — Честное слово, нет. Если, конечно, не считать те доставки.       — Итак, мы согласны, что с местом проведения на этот раз повезло. Очень хорошо. А теперь обещанное предложение: выступи на этих Играх.       Брови Виндчейзера взлетели вверх.       — Именно то, что я сказала. Выступи в них, как участник одного из соревнований.       Одна из бровей изогнулась:       — Я бы сказал, от этого предложения можно и нужно отказаться. На то есть минимум две причины.       — Давай посмотрим, насколько мне удалось их предугадать.       — Во-первых, мне не́ за кого выступать и некого представлять. Назови любой город Эквестрии — я там чужой и там своих желающих более чем хватает.       — Заблуждаешься. Ты почётный гражданин Холлоу-Шэйдс, и это никто не дерзнёт оспорить.       — Верте́л я это их почётное гражданство на солнцежопом роге семью витками левого штопора с присвистом в дупло Древа Гармонии, чтоб её Элементам на тот Холлоу-Шэйдс радугой рыгалось.       — Неплохо загнуто, — кивнула Селестия. — На «четвёрку с плюсом» как минимум.       — Извини, если разочаровал, но при дамах в полный загиб как-то не принято.       — Даже при мне? С чего это я удостоилась такой деликатности от тебя?       — Ну… — Виндчейзер слегка развёл крыльями. — Конкретно в этом случае… Я могу думать про тебя что угодно, но далёк от мысли, будто ты к этому почётному гражданству имеешь какое-то отношение.       — Да, это была их собственная идея. Мне-то, как обычно, прислали представление к награде на вас троих, и я всё подписала, иначе бы меня просто не поняли, и ты можешь забрать это всё хоть сейчас, но мы про это однажды уже говорили, и я не хочу слышать в свой адрес полномасштабные загибы от такого мастера, как ты, потому что у меня к тебе предложение. Не будем развивать наградную тему. Лучше озвучь своё второе возражение.       — Всё очень просто: а мне оно надо?       — Вот! — Селестия подняла копыто в назидательном жесте. — Всё-таки я ещё что-то понимаю в других пони. Да, это гораздо более серьёзный аргумент по сравнению с первым, но у меня готов ответ. На оба сразу. Тебе есть, за кого выступить без загибов с возражениями, и оно тебе надо. По крайней мере, мне так кажется.       — Слушаю.       — По твоим же собственным словам, ты в детстве долгое время жил в Грифонстоуне. Выступи за него.       — Ты что, дура?! — прямо в глаза спросил Виндчейзер. — Предлагать грифонам, чтобы за них в какой-то лётной дисциплине выступал пегас, пусть даже свой в доску — это нанести им страшное оскорбление. Я такого не скажу никогда. Если такое публично предложишь ты — я первый же и заявлю, что смертельно оскорблён. Иначе меня, как ты выразилась, просто не поймут. Это моё заднее слово.       — Ну зачем же в лётной? — вкрадчиво поинтересовалась принцесса. — Можно ведь и в наземной.       — Это в стрельбе из лука, что ли? Те же яблоки, вид сбоку. Да ещё и позорище будет неимоверное.       — В забеге на длинную дистанцию.       — О!.. — Виндчейзер осёкся и нахмурился. — Там, где у грифона не было бы ни единого шанса…       — Именно. У тебя шансы есть, можешь мне поверить. Я отсидела достаточно соревнований и знаю, что говорю. С твоей физической формой, которую ты продемонстрировал вот четверть часа назад…       — Ну… крылатому соревноваться в беге…       — А что такого? Там участвуют и пегасы, и единороги. Если хочешь статистику…       — Не стоит, верю. То есть, верю по части статистики. По части шансов — не факт. Победа мне точно не светит, при всей моей форме бег не моя стихия.       — Шансов на победу — да, их у тебя практически нету. А вот за место на пьедестале ты побороться вполне можешь.       — Если я на нём займу какое-то место за Грифонстоун, меня на том же месте и лунчуют. Как отщепенца и предателя народа пони.       — Заблуждаешься. Ты, видимо, кое-чего не знаешь.       — Так просвети.       — Тебе известны фавориты этих дальних забегов?       — Нет, откуда бы. Хотя… если в этих соревнованиях участвует Седельская Аравия…       — Участвует. Последние несколько игр.       — Тогда вообще говорить не о чем. Первые места будут за ними, тут им нет соперников.       — Как ты так моментально угадал?       Виндчейзер пожал плечами:       — Я бывал там. Своих крылатых у них очень мало, и те все работают на контроле-проводке караванов. Экономически это куда выгоднее мелких доставок. А мелкими доставками у них занимаются службы скороходов. Эстафеты со сменами в оазисах. Когда с са́мого детства учатся быстро и далеко бегать, да ещё в условиях пустыни… результат налицо.       — Хочешь совет? Побольше рассказывай о таких вещах в Школе Дружбы.       — Да, это хорошая мысль. Но мы отвлеклись. При их участии какой вообще смысл в твоей затее?       — Квота на участников из другой страны — максимум двое в дисциплине.       — А-а-а. Ты мне предлагаешь побороться за третье место.       — Да. В условиях доминирования седельцев на тебя будут смотреть как на эквестрийца, за кого бы ты ни выступал. Для грифонов такое выступление не будет оскорблением, а скорее хитростью. Возможность неожиданно показать себя там, где вроде бы ничего не светит… мне кажется, им такое должно понравиться. Эквестрия увидит пример того, что грифоны могут относиться к пони как к своим, и пони могут быть своими среди грифонов. По-моему, неплохо придумано.       — Допустим, я занимаю это третье место, и кто-то из обойдённых эквестрийцев подаёт апелляцию, что пегас не вправе выступать за грифонов.       — Со скольки лет ты почётный грифон? Что, они не подтвердят?       — Они-то подтвердят, но окончательное решение…       — По всем вопросам о гражданстве выносится короной. Мной. И сестрой.       — То есть ты гарантируешь, что все потенциальные проблемы с крючкотворством и дисквалификацией возьмёшь на себя?       — Да. Моё слово. Я понимаю, что возникновение таких проблем может стать ещё бо́льшим оскорблением. Их не будет.       — Услышано и принято.       — Говоря о возможной дисквалификации… — вздохнула Селестия. — Есть один момент, который нужно оговорить сразу. Участникам-единорогам надевают блокираторы магии. На участников-пегасов накладывают заклинание, сковывающее крылья.       — Разумно. Кто всю жизнь летал или колдовал, тот в горячке соревнования может прибегнуть к этому непроизвольно. Неужели, по-твоему, я буду возражать?       — Речь не об этом. Если на тебя это заклинание не подействует и ты в этой горячке нечаянно воспользуешься крыльями… Сам понимаешь, будет выглядеть как жульничество, и здесь-то я ничего не смогу сделать.       — Ах, это… Но магия, сотворённая без негативных эмоций, действует на меня так же, как на всех. В том же Холлоу-Шэйдс Старлайт меня телепортировала, левитировала, изменяла мне голос…       — О! Действительно! — Селестия пристукнула копытом по столешнице. — Напишу Старлайт, пришлю ей это заклинание, пусть на тебе предварительно попробует.       — Я ещё не сказал «да».       — Ты не сказал и «нет». Остались какие-то вопросы?       — Остались. Допустим, я это третье место не займу?       — Ну и что? Кому от этого станет хуже? Поговори со своим протеже Галлусом…       — Не моим! Скуталу.       — Неважно. Сколько помню письма той же Твайлайт, побывав у гиппогрифов, он высказал весьма здравые мысли о соревнованиях и занимаемых в них местах.       — Ты хорошо подготовилась.       — Конечно. Имея дело с тобой… Ещё вопросы?       — Возможно, будут. Нужно прозондировать почву. Кстати об этом, сколько у меня есть времени на решение? Там же в случае согласия должна быть оформлена какая-то заявка с документами…       — Неделя. О заявке и формальностях не беспокойся, этим в случае согласия займётся кто-то из дворцовых крючкотворов — их у меня целая рота, и в неё кого попало не берут. Вот тебе, кстати, и польза от того, что ты числишься обитателем дворца.       — Ты подготовилась ещё лучше, чем я думал. Последнее, раз уж речь зашла о жульничестве и крючкотворстве. У меня есть… некоторые возможности. Они никак не упоминаются в правилах и магическими средствами не обнаруживаются. Во всяком случае, Твайлайт, Старлайт, Трикси и Свити Белль ничего обнаружить не смогли. Если я вздумаю всерьёз побороться за победу?       — Ах, это… — принцесса пожала плечами. — Поступай, как хочешь.       — Прямо-таки как хочу?       — Да. Как тебе твоя гордость на этот вопрос ответит, так и поступай. Кстати, о гордости… а ты смог бы покинуть это помещение тем же путём, как попал в него?       — Если только открыть дверь, выйти в коридор и стартовать оттуда. С этого места я нужную скорость набрать не успею. Но если я открою дверь и выйду в коридор, то лень станет паче гордости…       Селестия усмехнулась.       — …и я понял твой намёк. Предложение будет обдумано в течение недели, как ты и сказала.       И Виндчейзер поставил лень паче гордости… сиречь, открыл дверь и вышел в коридор.