Старые игры, новые игроки

      В кабинет через открытую форточку скользнула серая тень.       — На этот раз, — произнесла Селестия без особой приветливости в голосе, — тебя не ждали, и стража не была проинформирована.       — Именно поэтому пройти её было проще. Мы уже настолько заигрались, что одной эскападой больше, одной меньше…       — «Мы заигрались»? — принцесса приподняла бровь.       — А разве нет? Ты заигралась в свою интригу… я, стыдно сказать, в паранойю… уже младшие начали носом тыкать.       — Не понимаю.       — За твоим предложением выступить на Играх за Грифонстоун стоит слишком много такого, что ты не озвучивала вслух. И это именно то, что составляет смысл слова «интрига».       — Почему ты так решил?       — Например, потому что уже на следующий день после твоего предложения треть Кантерлота сплетничала об этом моём будущем выступлении. Причём не лучшая треть. А я ведь не только не сказал «да», но в тот момент ещё даже до Грифонстоуна не успел добраться. Зачем ты пыталась на меня надавить?       — Не ради давления. Этими слухами я пыталась довести мысль, что идея исходит не от грифонов.       — Да, мне это тоже говорили. А ещё говорили, что я в этих слухах фигурирую как беспринципный мудак, готовый на что угодно, лишь бы пролезть в квоту.       — До такого я бы в любом случае не опустилась! Сделай поправку на то, что это была не лучшая треть Кантерлота. По твоим же собственным словам.       — Однако этим полностью подтверждается тот факт, что в случае неудачного выступления оно было бы воспринято с явным злорадством! А отнюдь не безразлично, как ты мне тут расписывала.       На этот раз Селестия отвела взгляд:       — До начала Игр ещё есть время. Я бы приложила усилия к тому, чтобы это скорректировать…       — И не факт, что смогла бы! Ты выбрала беспроигрышную позицию: при любом исходе тебе удалось бы хоть кого-то одёрнуть и поставить на место. Если не зарвавшийся Грифонстоун, то хотя бы наглого меня.       — Позволь, но каким боком здесь это…       — Я с интересом выслушаю объяснения, почему ты ни словом не обмолвилась, что в случае моего выхода на пьедестал будешь лично вешать мне медальку! Хотя прекрасно знаешь мои принципы на этот счёт, ты же их сама и упоминала в том разговоре.       — Потому что эта традиция в два с лишним раза старше тебя! Потому что спортивные награды присуждаю не я! Потому что нельзя возводить принципы в полный абсолют, и я надеялась, что у тебя хватит на это благоразумия!       — Совсем-совсем не хотелось поставить наглеца на место? — вкрадчиво поинтересовался Виндчейзер.       Селестия шумно вздохнула:       — А если бы я тогда это сказала — ты бы меня сразу не послал большим загибом?       — При честном предупреждении — нет, не послал бы.       — Теперь ты предупреждён. Что-нибудь изменилось?       — Теперь я чувствую сильное желание немного поиграть на твоих нервах. В порядке моральной компенсации.       — Давай сделаем лучше? Если это для тебя так важно… я могу обнулить своё предложение и всё, что из него уже успело проистечь. В одностороннем порядке. Сам понимаешь, для этого мне придётся… м-м-м… пойти на некоторые репутационные издержки…       — Пару раз выставить себя круглой дурой, — подсказал Виндчейзер.       — Да. И пусть это тебе компенсирует твои принципы. Нормальные отношения с тобой для меня куда важнее. Теперь веришь?       — Верю. Но удивлю тебя — давай всё-таки доиграем эту партию? По-честному.       — Ого! Из каких соображений?       — Из тех же, что ты озвучивала вслух, естественно. Совершенно не вижу, почему бы одному упоротому параноику не выступить за усыновивший его народ назло одной солнцежопой принцессе и кучке кантерлотских снобов.       — Это не единственная причина, — уверенно сказала Селестия.       — Не единственная. Но главная. Не веришь?       — Верю. Скажи, а другие причины… это как-то связано с упомянутой тобой паранойей? Просто «да» или «нет». Уточнять, я так понимаю, всё равно бесполезно.       — Ты правильно понимаешь. Да.       — Уверен, что у тебя больше нет ко мне претензий по этой части? Совсем-совсем? Никаких задних мыслей?       — Да. Я устроил тебе проверку, ты её прошла.       Принцесса напряглась:       — Не припоминаю за последние дни вокруг себя ничего такого… провокационного.       — Именно поэтому и прошла. Если бы ты имела отношение, то мои слова довели бы до тебя моментально, и ты… хм… вела бы себя сейчас совсем по-другому.       — А если потом всё-таки доведут, и я пойму, что это было именно оно?       — Просто имей в виду, что я никогда не стал бы делать ничего такого, не объяснившись предварительно с тобой напрямик. Но мы сейчас объяснились.       — И я этому рада. Хорошо. Но нужно как-то гарантировать, что мы не заиграемся опять.       — Давай попробуем…       Виндчейзер задумчиво прошёлся по кабинету вокруг письменного стола.       — Скажем так, — он заговорил медленно и с расстановкой: — Даю слово, что на Играх буду представлять Грифонстоун честно и достойно. Даю слово, что со своей стороны приложу абсолютный максимум усилий, дабы не испортить Игры какими-то склоками и личными счётами. Даю слово: в этой нашей партии мои действия по отношению к тебе не зайдут дальше желания немного поиграть на твоих нервах без значимых последствий как для наших личных отношений, так и для нынешней политики.       — Хорошо сказал, возразить нечего. Что же касается меня, то с моей стороны… — Селестия с сосредоточенным видом постукала передними копытами одним о другое. — Даю слово: я приложу все усилия к тому, чтобы в случае неудачного выступления не допустить негативных реакций. Даю слово, что буду в равной мере следовать второму и третьему озвученным тобой принципам. Даю слово, что не буду покушаться на твою гордость чем-то бо́льшим, чем желание лично повесить тебе присуждённую не мной спортивную медаль.       — Это меня устраивает, — Виндчейзер смачно харкнул на переднее копыто и протянул его вперёд.       Принцесса хмыкнула и ответила на это жест как положено… правда, сама не плюясь. Заметила светским тоном, как ни в чём не бывало:       — Итак, продолжаем партию. Чей ход?       — Мой, видимо. После того, как ты озвучила свою декларацию.       — Делай.       — В общем и целом ты его уже знаешь. Я готов принять твоё предложение о выступлении на Играх за Грифонстоун. При одном встречном условии.       — Каком же?       — Во время не столь давних и потому памятных тебе переговоров о преподавательском составе Школы Дружбы ты продемонстрировала, что признаёшь статус «почётный грифон» и согласилась с доводами противоположной стороны, что Скуталу и Свити Белль в этом статусе пока несовершеннолетние. Ещё немного позже ты признала этот статус за мной… и, собственно, построила своё предложение именно на этом. Всё правильно?       — Да.       — Я приму твоё предложение, если младшим позволено будет в этом статусе выступить на открытии Игр с номером-презентацией сборной Грифонстоуна…       — Это же вообще не моё дело, а внутреннее дело гри… Нет, стоп! Я не успела произнести эти слова до конца и остановилась. Они ещё и эквестрийцы.       — Правильно, потому что я тоже ещё не закончил. Если им будет позволено, и если им за это их выступление ничего не будет с эквестрийской стороны. До твоего уровня включительно. А с той стороны я всё устрою, это не твоя забота.       — О-о-о… — принцесса поджала губы и на несколько секунд задумалась. — Умно, очень умно… — Она встала из-за стола и тоже прошлась вокруг него. — Я просто не могу на это сказать «нет»: у тебя появится повод обвинить меня в двойных стандартах, ты с полным основанием объявишь себя оскорблённым дискриминацией ученицы, и наверняка не только ты. Ни о каких выступлениях после этого речь уже не пойдёт, и виновата в этом буду исключительно я…       Виндчейзер молча развёл крыльями.       — А сказать «да»… Ты сейчас сделал серьёзное предупреждение и выставил серьёзное условие. Очень серьёзное.       — Ну, вот так, как есть.       — Я могу быть уверена… хотя бы в том, что жертв и разрушений не будет?       — Соображения осторожности никто не отменял. Присмотрим. Жертв и разрушений не будет… с одной оговоркой. Разрушение реквизита, специально предназначенного и созданного для этого в рамках номера, является допустимым.       — В переводе на эквестрийский язык — даже без жертв и разрушений мало никому не покажется?       — Боюсь, что так. Твой ход?       — Мой ход… Я знаю, что́ ты сказал Скуталу, но они и по эквестрийским законам пока несовершеннолетние. Я не могу не исходить из этого, раз уж ты заговорил об осторожности. Понимаешь меня?       — Пожалуй, да.       — В настоящий момент они числятся в Школе Дружбы и их непосредственным работодателем, отвечающим за их действия в межрасовых вопросах, является Твайлайт Спаркл. Если она в качестве директора Школы разрешит им выступить за другой народ с таким номером — наказательных последствий для них не будет. Моё слово.       — Разрешение от Твайлайт? — удивился Виндчейзер. — Всего-то?       — Бедная, бедная Твайлайт… — лицемерно вздохнула Селестия.       — О! Умно! Ты соглашаешься на условие, но перекладываешь ответственность? В переводе на эквестрийский язык — наказательные последствия будут для неё?       — Это будут её проблемы, не твои. Что делаете, делайте скорее. В смысле, времени осталось уже немного. Я могу распорядиться о подготовке заявки на твоё участие?       — Распоряжайся. Следующий ход за мной…       Виндчейзер покинул кабинет через дверь, и было слышно, как он там за дверью обратился к стражнику:       — Как отсюда быстрее пройти в западную башню? В чейнджлинговском улье проще сориентироваться, чем тут у вас…

* * *

      Скуталу была само нетерпение, и на стуле сидела, как на иголках. Свой вопрос она выпалила, едва открылась дверь:       — Ну?!       — Как и ожидалось. — Виндчейзер шагнул в комнату. — Задний ход она давать не стала. Всё сказанное ранее подтвердила. Можете выступить с этим своим шоу, если без жертв и разрушений, и вам за это даже ничего не будет.       — Так, хорошо! Значит, начинаем репетировать…       — Хорошо, но плохо… — он устроился на стуле напротив Скуталу.       — В смысле?       — Из-за вашего двойного статуса, формального несовершеннолетия с обеих сторон, а также работы под крышей Школы Дружбы понадобится разрешение Твайлайт как её директора…       — Пф, делов-то!       — Вот я тоже сначала так сказал. А потом… в случае чего… в общем, за ваше шоу прилететь может по ней. Типа, в этом вопросе она за вас отвечает.       — У-у-у-у…       — Вот именно. Я что-то уже даже и сомневаюсь, стоит ли вам это разрешение у неё добывать.       — Добыть-то мы бы и сами могли, фигня вопрос. А вот что может по ней прилететь…       — Да. О чём и речь. Мне на это намекнули оч-чень прозрачно.       В помещении с хлопком возникла Свити Белль.       — Скутс, полный вперёд!!! — радостно завопила она. — Глянь, чего у меня… ой… — она только тут заметила Виндчейзера. — Здрасть…       — И тебе не чихать. Что за «полный вперёд»?       — Так вот же! — единорожка шлёпнула на стол бумагу.       Скуталу и Виндчейзер синхронно сунулись к ней — это было письмо. И почерк, которым оно было написано, они прекрасно знали.       Дорогая Свити Белль!       Осознаёшь ты или нет, но я перед тобой в долгу, а равно и перед твоей подругой Эппл Блум. Вы открыли мне глаза на некоторые подробности того понивилльского эксперимента, когда моя сестрица развлеклась над неугодной прессой за счёт меня и Твайлайт. Я, знаешь ли, теперь тоже хочу развлечься, но не хочу быть должной, и делегирую это право вам. Развлекитесь там на Играх, девчонки!       Возможно, тебе будет интересно узнать, что после разговора о вашем будущем выступлении сестра была весьма не в духе и, когда я спросила о причинах, ответила через губу: «Дура я набитая, сразу ведь должна была подумать, что эта мелочь в стороне же не останется!»       Мелочь — это вы. Если тебе кажется, что я рассказала это, чтобы подзадорить вас, то тебе не кажется.       Сестра выставила всё так, что в случае чего вам ничего не будет, зато прилетит по Твайлайт. Наплюйте. Ничего ей не прилетит. Во-первых, я свою сестру знаю, и она блефует. Она, если что, перед ней за тот эксперимент до сих себя виноватой чувствует. Во-вторых — запомни это на будущее, когда у тебя будут свои собственные ученики! — таких, как Твайлайт, наказывать просто не нужно, они в случае чего сами себе чего надо прекрасно нарефлексируют. В-третьих, я в случае чего вмешаюсь лично, и ничего такого не допущу. Моё слово.       В чём я с сестрой полностью согласна, так это в том, что жертв и разрушений быть не должно. Не маленькие уже, сами должны понимать. Раздобудьте у Твайлайт формальное разрешение — ещё раз, можете смело напирать на то, что никаких негативных последствий гарантированно не возникнет, — и развлекитесь. Если вдруг Твайлайт нарефлексирует себе лишнего и пойдёт вразнос (она такое может), то в крайнем случае покажите ей это письмо. Но только в самом крайнем, иначе сюрприза не получится, опять же сами понимаете.       Больше не должная тебе, но всегда готовая помочь своей протеже —

Принцесса Луна

      — Сильно, — констатировал Виндчейзер, дочитав письмо до конца. — Интересный ход, ой какой интересный… И главное, как быстро, я ведь ей всего четыре часа назад тот разговор передал… Вы теперь эту бумагу берегите.       — Копия, — кивнула Свити. — Мы уж после того эксдерьмента учёные.       — Возражения, ограничения, запреты будут? — тут же поинтересовалась Скуталу.       — Нет, с чего бы. Кто я такой, чтобы мандат от принцессы оспаривать.       — Назидания, поучения, наставления?       — Это будет. Вы же, надеюсь, понимаете, что вот с таким мандатом… — он кивнул на письмо, — обязаны отжечь чисто конкретно? Не просто развлечься, а чтобы потом говорили: «Ну, уж как Грифонстоун отжёг на Играх в сто тринадцатом, так теперь уж больше никому никогда отжечь не удастся!» Иначе…       — Иначе что?       — Иначе уважать перестану.       — Ты же понимаешь, — медленно произнесла Скуталу, — что мы там можем учинить после такого напутствия? Небо в полосочку покажется.       — А то. Учиняйте. Удиви меня.       — Зачем это всё? Нет, зачем Селя так вопрос поставила, это-то понятно. Она ж с этим почётным грифонством лажанулась, и назад хода нет, теперь ты её первый и ославишь в случае чего. Стрелки на Твай загнуть логично было, она ж нам и начальство, и подставить её ни у кого из нас копыто не поднимется. А письмо это? — Скуталу кивнула на копию. — А это наставление твоё? Вот зачем? Надеешься, что у меня быстрее детство в крупе отыграет? Скажи уж прямо!       Виндчейзер несколько секунд задумчиво смотрел на младших. Потом всё же ответил:       — Вам знать не полагается, и я сам только сегодня узнал, но… Они там, — последовал указующий жест вверх, — об заклад побились. Что кое-кто на открытии Игр опять уснёт, как в прошлый раз было. Потому-то Солнцепопа так и надулась, когда я ей вашу идею задвинул. Вот это вот… — он в свою очередь кивнул на письмо, — подстраховка. Гарантия, что не уснёт. А я уж так… — он усмехнулся, — добавил немного в пользу своей принцессы.       Скуталу помолчала несколько секунд. Посмотрела долгим выразительным взглядом. Покрутила копытом возле уха, съехала со стула и направилась к выходу.       — Подожди, — остановил её оклик. — У меня для тебя наставления ещё не кончились.       — Ну?! — она замерла и слегка напряглась.       — Ты просила площадку для репетиций. Я набросал схему захода, вот здесь… — Виндчейзер дотронулся до своего кармана.       Свити Белль без подсказки вытащила оттуда телекинезом бумажку и пролевитировала её подруге.       — А… пасиб… — Скуталу расслабилась. — Всё?       — Нет. Как будете там в Дымных горах — расскажи Галлусу.       — Чего рассказать?       — Всё расскажи, что сама там услышала.       — Почему я?       — Теперь это и твоя история.       — Ему будет приятно, — вдруг подала голос Свити, — что теперь есть кому рассказать её не от первого лица.       За что удостоилась одобрительно-уважительного взгляда и такого же комментария:       — Не зря учили.       Скуталу сделала ещё несколько шагов к выходу. На пороге обернулась:       — Точно стоит рассказать?       Виндчейзер пожал плечами и ответил одним словом:       — Верь.