Старые игры, новые игроки

      Стадион орал, и в этом многоголосом оре отчётливо доминировало одно слово:       — Фо-то! Фо-то! Фо-то!       Примерно через полминуты ор самоотрегулировался и перешёл в дружное скандирование.       Эппл Блум посмотрела вбок, посмотрела наверх, вздохнула, закатила глаза, набрала побольше воздуха и проорала немного другое:       — РАБОТАЕМ!!!       Помогло — Скуталу с Галлусом пришли в себя. Галлус спустился из поднебесья обратно в будку.       Судейская бригада на финише, разумеется, в подобных подсказках не нуждалась и сейчас оперативно делала своё дело. Магофотограф возился с оборудованием, а посреди стадиона тем временем устанавливали пьедестал и трибунку с микрофоном. Рядом стоял в готовности единорог с передающим кристаллом — церемонию награждения предполагалось показывать на экране, чтобы всем было лучше видно.       — Нам с трассы картинки ещё нужны? — поинтересовалась Свити Белль. — Я подустала, честно говоря… хотя, если нужно…       — Да не, их-то вродь как не надо уже, — мотнула головой Эппл Блум. — А вот энто вот надо! — она указала на экран стадиона.       — Угу, сейчас… — Свити погасила все картинки и оставила только одну крупную. Ту самую, что шла сейчас для всех зрителей. Встряхнулась: — Ф-фух, так намного проще! Ага! Вон, чего-то у них проявилось…       Магофотограф со здоровенным листом бумаги порысил к судейским, собравшимся вблизи пьедестала. Фотографию финиша буквально выдернули из его телекинетической ауры, над ней склонились несколько физиономий, а ещё чуть выше завис в воздухе левитируемый кристалл передатчика.       На стадионном экране появилось изображение. Сначала мутное и нечёткое, оно подёргалось, слегка покачалось, прояснилось и замерло. Очевидно, операторы передачи что-то подшаманили с картинкой, и им удалось «выхватить» фото из общего плана, доведя результат до хорошего качества.       Эппл Блум защёлкала своим фотоаппаратом, переснимая этот результат с их собственного экрана.       — Ну чё, однак’ усё пучком! — констатировала она. — Чистое ж третье место.       Снимок был удачным, магофотограф явно знал своё дело, да неумеху на соревнования такого уровня и не взяли бы. Ему с помощью своей техники удалось очень хорошо и точно схватить момент финиша.       Эпплузец, пересекая финишную черту, касался земли непосредственно за ней передним копытом. Виндчейзер в этот момент находился в воздухе, не успев ещё приземлиться из прыжка. Примерно на полкорпуса впереди, а если считать по вытянутым передним ногам, то на все три четверти.       — Ох ты ж, бли-и-и-ин! — протянула Скуталу и покачала головой.       — Чё?! — встревожилась Эппл Блум.       — То! «Чистое третье», говоришь? Хрен там!       — А чё такое?       — А то, что по правилам… — Скуталу яростно прихлопнула копытом брошюрку. Но тут ожил стадионный громкоговоритель, хрипло вякнув «Уважаемые зрители… кха-кха…» — Да вон слушай, щас же тебе всё квалифицированно объяснят.       Глава судейской бригады откашлялся в сторонку и начал сначала:       — Уважаемые зрители! Налицо затруднение. Текст официальных правил гласит, что, я цитирую… — он поднял к глазам точно такую же брошюрку и зачёл по ней: — «Приоритет финиширующих определяется тем, кто раньше пересекает финишную черту и касается копытом земли за ней». Как мы все видим… — он сделал жест в сторону экрана, так и продолжавшего показывать фотофиниш, — участник номер двадцать девять первым коснулся земли. Именно на этот момент всегда настраивалась аппаратура, так было сделано и в этот раз… — теперь он изобразил жест в сторону магофотографа, тот подтверждающе кивнул. — Однако все мы также видим, что в этот момент участник номер тридцать семь значительно опережал двадцать девятого. Настолько значительно, что это тридцать седьмой со всей очевидностью первым пересёк финишную черту в прыжке. Ни у одного из нас… — на сей раз судья жестом обвёл своих коллег, — не возникло в этом ни малейших сомнений. Но я вынужден констатировать, что двоякая формулировка правил не позволяет однозначно отдать кому-то третье место. Разумеется, правила будут в самом скором времени пересмотрены и уточнены, но по данному забегу мы должны принять решение сейчас. В отсутствие прецедентов мы обращаемся за справедливостью к стороннему авторитетному мнению, которое никем не будет оспорено! — и судья сделал широкий жест в сторону правительственной ложи.       Меткоискатели и Галлус вместе с ними хором присвистнули. И по меньшей мере половина стадиона с ними заодно.       — Во Селя попала-то!.. — сочувственно пробормотала Скуталу. — Кто бы знал…       — А чё попала-то? — удивился Галлус. — Поделить «бронзу» на двоих, очевидно же!       — А то, что… Да ты смотри, смотри! И слушай!       В правительственной ложе принцесса Селестия встала со своего места, и вид у неё был… смурной какой-то. Мягко говоря. Засветился рог, усиливая голос.       — Вне зависимости от любых решений, — медленно произнесла она, — я хотела бы начать с того, чтобы поблагодарить участников. Своими усилиями они сейчас подарили нам замечательное зрелище и показали достойный пример честной борьбы до са́мого конца. Полагаю, это заслуживает нашей благодарности и аплодисментов. Пожалуйста?..       Стадион охотно разразился аплодисментами и благодарственными воплями. Действительно, возразить против сказанного было абсолютно нечего.       — Время тянет, — заметила Скуталу. — Высокий класс!       — Да что тут тянуть-то?! — на сей раз непонятки выразила Свити Белль. — Галлус правильно сказал, поделить третье место, и все дела!       — А то, что ей сейчас любое решение поперёк горла! Чего не реши — или Грифонстоун обидишь, или слово нарушишь… неизвестно ещё, что хуже…       — Какое слово-то?       — Такое, что она давала, когда пари заключали! Дескать, на большее, чем повесить не ей присуждённую спортивную медальку, замахиваться не будет! Если щас скажет третье место поделить — получится же, что сама присудила ради повесить! А чего другое сказать, так ведь не поймут же!       — Уй-й-ё-ё-ё… — протянула Эппл Блум и почесала затылок.       — Ша! Вон, уже смолкают, и кажись, она чего-то надумала…       Аплодисменты действительно пошли на убыль. Принцесса дождалась, пока они затихли, и подняла копыто, прося окончательной тишины.       — Вряд ли можно спорить с тем, — заговорила Селестия, и было видно, как тщательно она выбирает каждое слово, — что награждение победителей имеет своей целью воздать почести достойнейшим. Мы столкнулись с небольшой неожиданностью… — она улыбнулась, — достойных оказалось чуть больше, чем ожидалось. Но ведь эта неожиданность из тех, которым до́лжно лишь радоваться! Найдётся ли кто-то, готовый возразить?.. — Принцесса выдержала паузу и обвела взглядом трибуны. Готовых возражать не нашлось. — Сказать по правде, я даже не вижу здесь нужды в каких-то решениях со стороны. Разве каждый из вас, судей, уже не решил для себя? Огласите же своё решение, господа, и пусть никто из достойных не останется обиженным!       Стадион снова взревел и зашёлся аплодисментами. Селестия направилась к выходу из ложи — ей через несколько минут предстояло вручать награды.       — Высокий класс! — опять пробормотала Скуталу и покачала головой. — Ловко это она завернула. «Пусть никто не останется обиженным»… это же кто хочешь, как хочешь, так и понимайте!       Предводитель судей что-то негромко и коротко спросил у своей бригады — все один за другим кивнули. Снова повернулся к микрофону:       — Здравый смысл и справедливость требуют в сложившейся ситуации разделить третье место между двумя участниками: номер двадцать девятый, Томсон Нэвел из Эпплузы, и номер тридцать седьмой, Виндчейзер из Грифонстоуна. Таково наше единогласное решение, и да будет так.       Очередная порция аплодисментов прервалась, едва начавшись — Виндчейзер сунулся к микрофону сбоку и сообщил в него:       — Мой здравый смысл и мои представления о справедливости требуют в сложившейся ситуации отказаться от третьего места. Ибо бег есть спорт земных, и по моему́ скромному разумению, именно связанное с касанием земли условие должно́ определять приоритет финиширующих… — он чуть помедлил и что-то гортанно добавил по-грифоньи.       На сей раз поднявшийся ор звучал потише — оно и неудивительно, из присутствовавших на трибунах орали одни грифоны. Зато он гораздо внушительнее выглядел: те, над кем не нависали ярусы верхних трибун и кто имел возможность взлететь, орали из воздуха, зависнув в нём и потрясая поднятыми вверх кулаками.       Эппл Блум подпрыгнула, цапнула зубами за хвост Скуталу (которая вела себя ровно так же) и стащила её вниз. Покосилась на Галлуса, но повторять процедуру не стала. Потребовала:       — Вот эт’ чё он щас сказал?! Мне для репортажа надо!       — Бейт, — коротко и не очень вразумительно ответила Скуталу, зачем-то морща лоб.       — А в глаз?!       — Двустишие такое… да помолчи ты минутку… — Скуталу взяла саму себя за голову и вся нахохлилась, сосредоточившись. — Во, примерно так по-нашему:             Пускай завистливой молвы ничем не остановишь, —             Я тот кто есть, и честь моя дороже всех сокровищ.       Эппл Блум торопливо записала и осведомилась:       — А эт’ откель? Опять Гааргл этот ваш?       — А фиг его знает. Вряд ли, я в том, что читала, этого не встречала. Мог и сам сложить. Ты не отвлекайся.       Теперь уже Скуталу дёрнула за хвост Галлуса и показала ему на место рядом с собой. Тот послушно опустился.       Со стадионного экрана убрали фотофиниш и теперь пустили на него церемонию награждения. Виндчейзер отошёл от микрофона и стоял сейчас рядом с седельцами, о чём-то негромко с ними переговариваясь. (Крылья у него были уже свободными, хотя никаких манипуляций на этот счёт вроде бы не проделывалось.) Эпплузец с каким-то потерянным видом торчал посреди поля один как пень, потом к нему подошёл судья и что-то сказал, показав в сторону остальных участников. Томсон Нэвел послушно направился туда, но подходить вплотную не стал, остановившись в нескольких шагах от них.       На поле между тем спустилась из правительственной ложи Селестия, которой предстояло вешать медали и затем говорить заключительное слово, после коего Игры и считались официально закрытыми.       Принцесса подошла к трибунке и подхватила с неё телекинезом подносик с наградами. Кивнула судье у микрофона. Тот ответно кивнул и начал:       — Итак, в завершение этих Игр мы награждаем призёров забега на дальнюю дистанцию. Поприветствуем их! Третье место — номер двадцать девять, Томсон Нэвил из Эпплузы!       Тот послушно подошёл к пьедесталу, забрался на соответствующую ступеньку, наклонил голову под медаль…       Ну, что сказать — ему хлопали. И даже громко хлопали. Старательно. Проблема как раз и заключалась в этой старательности — его будто утешали.       Эппл Блум, которой этот парень, как житель Эпплузы, был всё-таки не совсем чужим, прокомментировала:       — Фиговато ему. Вот эт’ как раз то, шо называется — чужой на празднике жизы.       — Ему бы первому отказаться, — заметил Галлус. — Видно же было, что его на финише опередили, и сам не мог не видеть. И честно, и почётно.       — Ты это тогда сразу понял, или спустя время? — поинтересовалась Скуталу.       — Потом.       — Вот и он тоже…       Это награждение немного затянулось — Селестия что-то говорила награждаемому. Возможно, тоже утешала, благо пьедестал пока был пуст и услышать эти слова никто посторонний не мог.       Но вот она сделала пару шагов назад. Судья у микрофона объявил следующего:       — Второе место — номер пятьдесят пять, Агмар иль-Шаир, Седельская Аравия!       Всё повторилось, но уже без задержек. Этому аплодировали от души; все видели, что за победу он боролся честно и обойдён был чисто. Такому чего же не поаплодировать…       — Победитель забега — номер пятьдесят четыре, Дастан иль-Тагил, Седельская Аравия!       Тут хлопали даже как-то яростно — и то сказать, было за что.       Селестия что-то коротко сказала ему, тот ответил и показал себе на горло. Жест не требовал пояснений, принцесса тут же сколдовала усиление голоса — так было гораздо проще, чем слезать с пьедестала и идти к микрофону.       Оказалось, что седелец говорит по-эквестрийски довольно необычно: фразы его были построены правильно, но ударения в словах он ставил совершенно невообразимо.       — Хотел бы посвятить эту победу тому, кто сейчас прославил свой народ больше чем победой, — сообщил он. Выдержал небольшую паузу и добавил: — И тому, кто помог отомстить убийцам моего дяди.       Присутствовавшие на трибунах грифоны опять восторженно заорали — кажется, второй аргумент произвёл не меньшее впечатление, чем первый.       — Э-э-э?! — Эппл Блум пихнула в бок Скуталу. С другой стороны аналогичным образом пихнулся Галлус.       — Три года назад, — отмахнулась та. — Была там у них какая-то заваруха с пропажей караванов… точно не знаю… упс!..       На этом месте церемониал нарушился. Зазвучал гимн в честь победителя, и тут всем традиционно полагалось забраться на верхнюю ступеньку, встав рядом, но Дастан вместо этого сделал два шага назад и слез со своего места. То ли не зная про эту традицию, то ли как-то связывая это со сделанным заявлением.       Его земляк тут же повторил поступок и слез со своего второго места. Эпплузцу тоже пришлось присоединиться. Возникла небольшая заминка, но главный судья выкрутился: сделав вид, что ничего не произошло и дождавшись, когда отзвучит гимн, он жестом предложил призёрам встать рядом с финишем, а Селестии кивнул на микрофон.       Наступил момент для заключительной речи.       Принцесса подошла к трибуне. Обвела трибуны стадиона взглядом и несколько секунд помедлила. Потом глубоко вдохнула и начала:       — У меня есть мечта. Мечта о временах, когда больше не нужно будет… — она чуть запнулась, — оправдываться перед собой и прошлым, обставляя свои действия такими оправданиями. Пусть каждый поймёт это в меру своего разумения, но поверьте двум вещам, которые я сейчас скажу. Во-первых, говоря это, я имела в виду буквально каждого, не исключая и себя. И даже более того, в первую очередь себя. Во-вторых, пусть кто-то сейчас понял меня не до конца, но мы всё же движемся к таким временам. Поверьте, это действительно так! А чтобы стало понятнее, я хочу обратиться к словам нашего уважаемого гостя…       Селестия сделала жест в сторону Дастана. Тот вежливо поклонился в ответ, хотя сейчас уж точно не входил в число хорошо понимающих.       — Вспомните, что́ он сказал несколько минут назад, посвящая свою победу. «Тому, кто прославил свой народ». И то, что слова эти были сказаны заведомо без всяких задних мыслей, делает их ещё более ценными. Сейчас объясню.       Вы понимаете, что́ это значит? Наши гости сегодня смотрят на нас, как на один народ! И это ещё один шаг к той мечте, о которой я говорила! Мнение гостя нужно уважать, так давайте же ему соответствовать!       Скажу ещё более прямо. Мне хорошо известны те вопросы, которые звучали перед сегодняшним забегом и непосредственно в его ходе. Дескать, уместно ли, чтобы пони выступали за грифонов, и как к этому следует относиться?       Со всей определённостью должна сказать: это уместно, и относиться к этому следует, как к нормальному явлению! Задавать подобные вопросы просто недальновидно. Те, кто их задают, упускают из виду события последних лет, я имею в виду постройку железной дороги до киринской автономии и Сиквестрии.       После того, как это произошло, восток перестал быть национальной окраиной. Уже сейчас там живут сотни семей железнодорожников, участвовавших в строительстве. Там, именно там, уже родились десятки детей, которые через несколько лет на вопрос «откуда ты?» будут отвечать «из Грифонстоуна!», и что же здесь ненормального? Лично я считаю любые вопросы на этот счёт неуместными и могу сказать наперёд, что попытки их поднимать не вызовут понимания, а тем более одобрения.       Итак, я констатирую, что эти Игры в чём-то приблизили нас на несколько шагов к той мечте, о которой было сказано, а потому их нельзя не признать удавшимися… я бы даже сказала больше — замечательно удавшимися. Даже без всяких высоких материй — разве мы были в чём-то разочарованы? Разве мы не получили множество положительных эмоций, которых, надеюсь, хватит надолго? Разве мы, вернувшись домой, будем жалеть об этих десяти днях, проведённых здесь?!       Подведя этот итог, я с удовольствием приступаю к своей традиционной обязанности при закрытии Игр. К выражению благодарностей. Спасибо организаторам, подготовившим всё необходимое для проведения и обеспечившим это проведение! Спасибо добровольцам, помогавшим им в этом! Спасибо тем, кто помогал довести до всех события Игр… я сейчас говорю о журналистах и… извините, я ещё не знаю, как будут называться эти профессии, но все вы понимаете, о чём идёт речь… — Селестия указала копытом себе за плечо на стадионный экран, который сейчас её же и показывал. — Спасибо!       Она приглашающе развела передними копытами в стороны. Стадион разразился всеми мыслимыми и немыслимыми приветственными звуками.       Заключительная часть протокола уже отчасти была исполнена несколько минут назад, поэтому сейчас получилась чуть укороченной:       — И наконец, давайте же ещё раз поблагодарим участников соревнований, а вместе с ними и судей, которым иногда приходилось принимать непростые решения!       Это было уже всё. С последними аплодисментами начал гаснуть огонь и спускаться флаги. Откуда-то из-за стен стадиона грянул фейерверк.       Свити Белль погасила свой кристалл и вздохнула с явным облегчением. Эппл Блум задумчиво посмотрела на фотоаппарат, на блокнот с заметками, и тоже вздохнула, но с другими интонациями:       — А чё… Однак’, у целом-то, неплохо получилось!