Ещё не всё потеряно

      Тишину, в которой словно замерло всё, ожидая сладостного чувственного поцелуя, стук расколол подобно грому, разрушив атмосферу начисто. Шан Цинхуа охнул, вздрогнув всем телом, и, к огромному разочарованию Мобэй-цзюня, его мягкость и податливость исчезли без следа, сменившись оторопью и виной. Демон и сам резко напрягся.       – Что? – рявкнул он, слегка повернув голову, однако, взгляда от человека так и не отвёл, потому что у того на лице было написано, что он готов ретироваться в самый дальний угол.       – Господин, мы принесли жаровни, как вы и приказали. – послышался голос Байсюэ с той стороны.       Этот Байсюэ! Мобэй-цзюнь забыл о своём приказе, но не избивать же слугу за его исполнительность. Пришлось с силой сжать челюсти, чтобы обуздать волну гнева. Глубоко вздохнув, демон поднял с пола мантию, укутав в неё Шан Цинхуа, подвёл человека обратно к креслу и усадил. В этот раз не пошёл открывать сам, просто махнул рукой в сторону двери, снимая заклинание, и скомандовал:       – Живо заносите!       В распахнувшийся проём вошёл Байсюэ, за ним – два демона, нёсшие кованные черные жаровни, следом, походкой от бедра прошуршали демоницы, которые взялись за уборку пустой посуды. Слуги принялись разжигать огонь в жаровнях.       – Почему так долго? – спросил Мобэй-цзюнь.       Байсюэ стушевался.       – Прошу прощения, господин. Жаровнями давно не пользовались, и они примёрзли. Потребовалось время, чтобы разбить лёд и доставить их сюда.       Пока Мобэй-цзюнь разговаривал с Байсюэ, Шан Цинхуа ёжился, под косыми взглядами служанок. Они хитро улыбались, посматривая на него. От этих гляделок, он почувствовал себя некомфортно. Ясно, что все приготовления в покоях господина носили определённый характер и даже слуги понимали, что ждёт человека. Шан Цинхуа покраснел до самых ушей и спрятал лицо в меху, ему стало не по себе и остатки романтического настроения вмиг улетучились. Он уже смирился с тем, что не выйдет от сюда, по крайней мере до утра, но всё ещё надеялся, что до проникновения в его почти девственный зад не дойдёт. Демон сводил его с ума, и мужчина тоже хотел этой близости, но он всё ещё надеялся, что они обойдутся сегодня чем-то менее болезненным.       В этот момент Мобэй-цзюнь посмотрел на горного лорда и сразу понял, что Шан Цинхуа некомфортно. Долго думать он не стал.       – Поторопитесь. – холодный тон северного короля действовал лучше всяких угроз, поэтому слуги тут же перестали возиться и скоро скрылись за дверью.       – Ваше высочество… зачем вам жаровни? – спросил Шан Цинхуа.       – Тебе. – поправил его Мобэй-цзюнь.       – Мне? Кхм… да-да, мне, конечно же, мне. Разве мой король не может просто наложить заклинание?       – На это потребуется больше времени.       Покои короля действительно имели сложную систему защиты. Наложить новое заклинание не представлялось возможным. Исключение составляли только барьерные чары, которые мог поставить исключительно сам король. Изменить что-либо в этом помещении тоже мог лишь сам хозяин и это дело действительно требовало гораздо больше внимания, нежели просто взмах руки.       Мобэй-цзюнь не имел привычки совершать необдуманные спонтанные поступки, но так как сердце его сейчас было ему не подвластно, чувства, что захватили его, диктовали свои условия, он внезапно решил, что Шан Цинхуа будет жить рядом с ним.       Не то чтобы он никогда не задумывался впустить Шан Цинхуа в своё личное пространство навсегда. Думал и не раз, но старался не торопиться и в свете последнего конфликта вообще не хотел давить на объект своего повышенного внимания, чтобы тот вновь не испугался и не сбежал. Поэтому планы остались лишь в голове и к изменению защитного массива он так и не приступил.       Как всё могло быть проще, поступи он как раньше: запер, приказал, заставил, не слушается – побил и подавил силой. Зачем церемонится? Так делают все демоны. Но нет, Мобэй не решился бы сейчас на подобное, зная, как Шан Цинхуа воспринимает такое его поведение. Сейчас стоило быть чуточку осторожнее, чтобы человек не смог допустить даже единственной мысли о том, чтобы остаться в том мире. И, если подумать, сам Мобэй не был таким, как все демоны, просто слишком рано ему пришлось осознать, что его пристрастия ко всему пушистому, милому, мягкому и слабому в среде его обитания воспринимается как недостаток и отвратительнейшая странность. Он старался слиться со своими и добился успехов, но как хрупка оказалась та стена, за которой он прятал себя настоящего, если один человек пробил в ней огромную, точно Бездна, брешь, выпустив наружу давно забытые желания.       – Я об этом не подумал. – пробормотал Шан Цинхуа себе под нос и Мобэй-цзюню показалось, что он ответил его мыслям, хотя понимал, что это не так. Возвращаясь к теме их разговора, Мобэй-цзюнь вспомнил, как Шан Цинхуа съёжился в присутствии слуг. Он всё ещё не понимает своего положения. Демон уже решил, что человек останется полноправным хозяином здесь: в его покоях, в его замке и в его сердце. Он и правда слишком о многом умалчивал, наивно полагая, что Шан Цинхуа и так должен был всё понять. Тот мальчишка Цзе был прав – нужно было говорить, делать и говорить.       – Ты не должен обращать внимания на слуг. – твёрдо произнёс Мобэй-цзюнь. – Они не на равных с тобой. Тебе должно быть всё равно, о чём они думают и шепчутся.       Шан Цинхуа уставился на него недоумевающим взглядом.       – Отчего же, мой король? Разве я не такой же слуга?       Демон хмыкнул и протянул ему руку. Заклинатель растерялся – столь непривычным был этот жест, но всё же вложил в неё свою ладонь и встал, повинуясь демону, который потянул его на себя.       – Ты не слуга. – коротко ответил Мобэй-цзюнь и, заключая лорда в объятья, добавил: – Ты моё Солнце.       У ошарашенного Шан Цинхуа по телу не только от огня жаровен, но и от слов короля разлилось приятное тепло. Казалось, что будь он сейчас даже посреди заснеженного поля не смог бы почувствовать холода. Было приятно до одури. Какой же он был глупый, столько времени потерял, на ромашке гадая любит-не-любит, всего-то нужно было внимательно смотреть и отвечать взаимностью. Моментально забылись все обиды. Он прижался всем телом к демону и прошептал:       – Мой король, я так счастлив, мне так хорошо, оттого, что вы рядом. – подтянувшись на носочках Шан Цинхуа прильнул кратким, но чувственным поцелуем к губам Мобэй-цзюня, помня, что глубже лучше не заходить и не провоцировать. – Вы потрясающий и… особенный для меня, мой король… – казалось эти слова, не находившие выхода так долго, сплошным потоком лились из Шан Цинхуа. Он ничего не мог с собой поделать, его словоохотливость и здесь дала о себе знать и даже, если он перешел все границы, остановиться он не мог. Прильнув ближе, обхватил демона за талию, прижавшись щекой к груди, продолжая шептать, что он безумно счастлив.       Шёпот Шан Цинхуа казался Мобэй-цзюню горячее, чем пламя Бесконечной Бездны. Слова, что он услышал обожгли его изнутри и заставили сердце замереть на мгновение, а затем забиться с такой силой, что готово было проломить грудную клетку.       С каждым словом голову демона застилал туман. Касания Шан Цинхуа оказались неожиданно приятными и всё больше и больше разжигали пожар внутри. Реакция тела не заставила ждать. Он зажмурился, пытаясь немного унять желание.       Когда Мобэй-цзюнь поднял Шан Цинхуа под ягодицы, заклинатель, охнув, перекинул руки на шею демону, а ногами обхватил талию, мантия с тихим шорохом упала на пол. Мобэй-цзюнь двинулся к кровати.       Вместе с прохладой, что окутала плечи горного лорда пришло осознание, что всё дело движется к тому, чего он так сильно боялся и чего всем сердцем желал. Дурман от неожиданной заботы рассеялся, как будто его и не бывало. Стараясь не поддаться панике, Шан Цинхуа зачастил:       – М-мой король, я не уверен... Может не будем торопиться?       – Тебе язык не дорог? – произнёс Мобэй-цзюнь.       Он не хотел пугать Шан Цинхуа, но умение горного лорда болтать в неподходящий момент порой раздражает так, что хочется придушить его на месте, поэтому угроза вырвалась по привычке. И на счёт торопиться или нет у Мобэй-цзюня было другое мнение – получив дозволение прикасаться, услышав столь приятные слова из уст своего человека, он не хотел терять ни минуты драгоценного времени. Слишком уж долго он ждал.       Заклинатель звучно сглотнул. Как можно заставлять человека делать выбор между целостностью двух важных частей тела? Размышляя так, он снова предпринял попытку урезонить демона:       – Мы же только что обсуждли… – последнее слово он произнёс в чужие губы. Прохладные, но мягкие они прижались к его губам на несколько мгновений, затем Мобэй-цзюнь отстранился. Полуприкрытые глаза его не отрываясь смотрели на рот заклинателя, демон прихватил нижнюю губу, слегка пососал, провёл языком по верхней. Король словно пытался распробовать его губы, то посасывал, то кусал, то облизывал. Заклинатель не сопротивлялся, ему даже нравилось. Неспешность ласк немного успокаивала его, но страх, что демон снова потеряет контроль и дело опять кончится его порванной задницей никак не отступал.       Мобэй-цзюнь, оторвавшись от губ Шан Цинхуа, опустил его на кровать, уложив на спину. Заклинатель тут же забормотал:       – Мой король, хуууух… пожалуйста, выслушайте меня.       Мобэй-цзюнь навис над ним и замер, не сводя глаз с горного лорда. Шан Цинхуа понял, что это его шанс. Лучше признать свою слабость перед демоном, чем страдать от последствий его звериной натуры. Стараясь не проглатывать окончания, он быстро забормотал:       – Я не отказываюсь, мой король, но мне очень страшно.       Мужчина и правда мелко дрожал. И от чего сотрясалось его тело больше: от волнения или страха, он не знал, но успокоить мандраж не получалось.       – Можем ли мы не доходить до конца? Этим можно заниматься и без проникновения. Я… боюсь, что не смогу расслабиться.       Какое-то время Мобэй-цзюнь просто смотрел на Шан Цинхуа. Он думал о том, что в страхе человека только его вина. Избиения на протяжении нескольких лет, попытка взять силой, унижения. Всё это делал он и только ему нести ответственность и исправлять ситуацию.       – Я сделал выводы. – констатировал демон, – Мне очень жаль, что я причинял тебе боль. Этого не повториться. – проговорил он и добавил: – Теперь я могу продолжить?       Шан Цинхуа потерял дар речи. Сегодня он узнал северного короля совсем с иной стороны. Ничего подобного он не ожидал и, не зная, что ответить, обескуражено смотрел на Мобэй-цзюня. Демон, приняв молчание за согласие, снова втянул Шан Цинхуа в поцелуй, на это раз глубокий и страстный, так что у мужчины сбилось дыхание.       В их первую близость Мобэй-цзюнь делал всё по наитию, не особо задумываясь, что творит, и как себя чувствует Шан Цинхуа. Ему и теперь хотелось делать всё, что вздумается, но было и иное желание. «Представление» в публичном доме так крепко засело в его голове, что демону не терпелось провернуть то же и он желал увидеть извивающегося, стонущего под собой Шан Цинхуа, с затуманенным взглядом, выпить весь его запах, облизать его с ног до головы, оставить на нём свои следы, чтобы он ощущал всем своим телом, что принадлежит ему – Мобэю. И демон не то что сдерживал свой инстинкт, скорее изменил его вектор, поэтому он каждый раз выдёргивал себя из пучины диких, рычащих и сносящих башню желаний сейчас, чтобы потом всласть насладиться.       Мобэй-цзюнь, неохотно оторвался от губ Шан Цинхуа. Заклинатель хоть и был одет легко, но не менее многослойно и ещё предстояло добраться до желаемого, чем демон и занялся, развязав пояс. Дойдя до белоснежной нижней рубахи, распахнул и её. Жадно прильнул губами к изгибу шеи, прихватив легонько мягкую тёплую кожу. Человек вздрогнул, дрожащими пальцами трепетно ухватился за его плечи. Мобэй-цзюнь слышал, как Шан Цинхуа шумно вздыхает – у него самого от этого внутри словно бегали мурашки. Приятно. Руками он машинально мял бока человека. Кожа под ними нежная, словно шёлк, горячая. Человек оказался необычайно мягким. Дикий восторг охватил Мобэй-цзюня.       От каждого поцелуя от плеча к мягкой мочке у Шан Цинхуа замирало дыхание, он покорно наклонил голову на бок, подставляя шею под ласки. Сказать, что ему нравился такой подход северного короля, значит не сказать ничего. Постепенно тугой комок нервов рассосался, и мужчина расслабился, отдаваясь на милость демона.       Насладившись сполна небольшим чуть оттопыренным ухом заклинателя, Мобэй-цзюнь на некоторое мгновение застыл, вглядываясь в его лицо. Удовлетворившись видом, он довольно прищурился – таким человек ему нравился больше.       Мобэй-цзюнь поднял Шан Цинхуа, высвободил его из всех одеяний, снова уложил и стянув штаны и исподнее, взглядом прошёлся по нагому телу, заставив мужчину залиться румянцем от смущения. Если не считать того раза, когда всё произошло быстро и необдуманно, что они оба даже не успели ничего осознать, то выходит, Шан Цинхуа раньше никогда не представал перед королём в таком непотребном виде и сейчас насилу удержался, чтобы не прикрыться руками, дав демону себя рассмотреть. Глаза Мобэй-цзюня хищно сверкнули, и он облизнулся, словно готовился перекусить лакомым кусочком. Были в его облике некий животный магнетизм, необузданная страсть, от которых у Шан Цинхуа тут же потянуло внизу живота, и возбуждённая плоть его красноречиво дернулась. Мобэй-цзюнь усмехнулся и щёки Шан Цинхуа заалели ещё сильнее. Самолёт ощутил острую несправедливость, оттого, что только он лежал на кровати в чём мать родила, в то время как Мобэй-цзюнь даже не думал раздеваться.       – Мой король… – руки его потянулись к поясу короля, – почему вы до сих пор одеты?       Влажно ворвавшись в его рот безудержным поцелуем, Мобэй-цзюнь снова заставил его замолчать. Демону и без того было сложно сдерживаться и если он обнажится, то растеряет остатки самообладания. Мужчина, не в силах сопротивляться, лишь протестующе промычал, завозившись под Мобэй-цзюнем, уперев ладони тому в грудь. Но спустя недолгое время под напором королевского языка, он расслабился и отпустил себя качаться на волнах наслаждения.       В тишине комнаты раздавались сочные звуки, перемежающиеся со вздохами. Пальцы Шан Цинхуа вцепились в одежду короля и бездумно поддавшись порыву он несколько раз подался вверх нижней частью туловища, упершись головкой в грубую ткань монаршего одеяния. Издав горловой стон, мужчина всё-таки стянул пояс, распахнув ханьфу северного короля, продолжил исследовать чужое тело, обжигая горячими ладонями прохладную кожу. Его творение идеально даже на ощупь. Кожа гладкая и прохладная тактильно ощущалась так, словно тело демона вытесано из самого чистого хотанского нефрита, только мягче.       Мобэй-цзюнь чувствуя, что теряет контроль, оторвался от губ Шан Цинхуа, перехватив его руки, он завёл их за голову, сцепив запястья одной рукой. Шан Цинхуа охнул, а демон покрыл чувственными поцелуями его шею, прикусил адамово яблоко, провёл языком, чувствуя, как оно судорожно перекатывается. Оставив дорожку поцелуев ниже, он обвёл один сосок языком, прихватил его зубами, свободная рука его легла на бедро Шан Цинхуа, поднимаясь всё выше, наконец замерла на уровне таза и Мобэй-цзюнь провёл большим пальцем, слегка надавливая, по нежному местечку в паху, вырвав у заклинателя очередной стон.       Наконец, освободив руки заклинателя, Мобэй-цзюнь спустился ниже, выцеловывая каждый цунь до того самого места, где его палец очерчивал круги.       – М-м...аах.       Шан Цинхуа не знал, что задумал его король, но от такой позиции его мысли унеслись в сторону минета и снедаемый диким возбуждением он разрывался между желанием почувствовать поцелуи на изнывающей и требующей внимания плоти и потребностью остановить короля, иначе, чем может это закончится, если он не выдержит и кончит прямо в рот его величеству, а это непременно так и будет. Он подавил желание положить руку на затылок Мобэя, прикусил губу. Опустив взгляд вниз, чуть не задохнулся – Мобэй-цзюнь не отрывая от него взгляда языком провёл по его члену снизу-вверх, замер.       – Мой король, прошу… – захныкал Шан Цинхуа, сам того не осознавая.       Соблазнительно усмехнувшись, Мобэй-цзюнь обхватил розовую головку губами, поласкал языком, словно пробуя на вкус, пососал её. По телу мужчины прошла дрожь. Почувствовав это, демон вобрал член целиком. Шан Цинхуа не сдержал стона.       Где и что за чит-код раздобыл Мобэй-цзюнь, если внезапно разжился такими навыками? Хотя не Самолёту судить, ведь сравнивать ему не с кем, но тут главное, что нравилось, значит его король делает минет божественно и пусть хоть кто-нибудь попробует это оспорить.       Мобэй-цзюнь двигался вверх-вниз, скользя по члену Шан Цинхуа, плотно обхватив его губами, словно втягивал в себя, создавая приятную влажную тесноту. Не смотря на прохладу во рту демона, ощущения только усиливались. Обводя языком головку на подъёме, он заставлял Шан Цинхуа пошло стонать и мять под собой грязновато белый мех. Это было слишком для заклинателя. Он понял, что долго не продержится, удовольствие уже узлом скручивалось в паху.       Мужчина не мог больше себя контролировать, машинально подался навстречу, желая большей стимуляции. В горле демона глухо раздалось рычание, отдаваясь вибрацией и Шан Цинхуа накрыло, простонав что-то невнятное, в экстазе схватил Мобэя за волосы, удерживая его голову, толкнулся ему в рот несколько раз, кончая внутрь и отпустил, отмахиваясь от мимолётной мысли, что демон в восторге от такого отношения не будет.       Мобэй-цзюнь же, посасывая, упоённо вобрав в себя всё, что Шан Цинхуа дал ему, выпустил ещё твёрдый орган изо рта, сглотнул и облизнулся. Демона не смущала наглость человека, с которой тот толкался в его горло и туда же излился, хватая за волосы. Такой Шан Цинхуа будоражил ещё больше. Стоны его человека, его пряный и терпкий запах и то, как своевольно он себя ведёт, совершая столь грязное действие – всё это только разжигало в Мобэе страсть.       Губы демона тронула улыбка, когда он посмотрел на разомлевшего Шан Цинхуа, с румянцем на лице и замутнёнными влажными глазами – он всё ещё находился в экстазе. Собственное возбуждение норовило порвать штаны и причиняло Мобэй-цзюню дискомфорт, требуя разрядки. Взглядом он переместился туда, где у Шан Цинхуа находилось желанное местечко.       Приходя в себя, Самолёт не сразу осознал, что происходит. Когда понял, Мобэй-цзюнь уже задрал его ноги так, что задница поднялась к верху, открывая отличный вид на хризантему и приник к ней влажными губами, коснулся языком сначала несмело, затем уже более настойчиво.       Шан Цинхуа в который раз спустился с небес на землю. Его охватил стыд, казалось, что к щекам прилила вся кровь. он закрыл лицо руками. Не отрывающий от него взгляда Мобэй-цзюнь, видя всю эту картину, вспомнил, что у Шан Цинхуа до него никогда никого не было, и что-то трепещущее защекотало в груди. Он усмехнулся, обдав анус мужчины прохладой.       – М-Мой король. – пропищал Шан Цинхуа.       Ощущения были странными и смущающими – его там ещё никто никогда не трогал и уж тем более так, однако он не мог не признать, что манипуляции демона не лишены приятности. Мужчина боялся открыть глаза и чувствовал, как Мобэй-цзюнь, поудобнее перехватив его одной рукой, второй оттянул ягодицу, провёл языком в промежности, сделал круговые движения, словно пытаясь разгладить каждую его складочку, прижался губами и всосал в себя с пошлым чвакающим звуком. От этого действия у Шан Цинхуа защекотало где-то в животе и когда язык вторгся внутрь, мужчина задрожал и с его губ сорвался стон.       Самолёт столько раз описывал подобные ласки, но даже не представлял насколько это приятно. Он опустил руки, но глаза побоялся открыть. Ощущая, как возбуждение снова нарастает, выдохнул:       – Бляааать… как же охуенно…       И тут Мобэй-цзюнь остановился, куснул Шан Цинхуа за ягодицу и выпрямился, осторожно опустив ноги мужчины. Самолёт в душе вознегодовал. Неужели он что-то не то сказал? Лишившись приятных ощущений, он распахнул глаза. Мобэй-цзюнь сидел на коленях меж его ног и гладил его бёдра, сминая их своими большими руками. Демон не сводил с человека пламенного жадного взгляда, беззастенчиво облизнул влажные раскрасневшиеся, слегка припухшие губы. Черные волосы его были в беспорядке, запахнутые одежды открывали крепкую грудь и рельефные мышцы пресса, а ниже, натянув штаны красноречиво выпирал стояк. От этого вида по спине Шан Цинхуа прошлась волна мурашек.       – Мне тоже нравится. – произнёс Мобэй-цзюнь хрипло. – Шан Цинхуа – вкусный. – сказав это, он за ноги перевернул мужчину, заставив того охнуть, и задрал его зад.       Шан Цинхуа встал половчее на локти, молясь, чтобы демон не вогнал с ходу. Вслух говорить ничего не стал, памятуя о словах демона, решил довериться. Почувствовав сзади что-то влажное, он вздрогнул, это что-то проникло внутрь, прошло легко, стенки тут же сжались, обхватывая прохладный, как догадался Самолёт, палец. Мобэй-цзюнь подвигал им, давая человеку привыкнуть, затем добавил второй. Шан Цинхуа шумно выдохнул.       – Тебе больно? – Мобэй-цзюнь наклонился, накрыв Шан Цинхуа своих телом.       Мужчина мотнул головой.       – Просто ощущения странные. – добавил он, когда Мобэй-цзюнь поцеловал его в плечо.       – Ты должен сказать мне. – выдохнул он в ухо Шан Цинхуа и начал двигать пальцами. С добавлением второго появился дискомфорт, слюны явно не хватало. Шан Цинхуа поморщился от неприятного трения.       Раз надо говорить, значит он будет говорить. Кто он такой, чтобы не слушаться своего короля?       – Мой король, это не очень приятно.       – Мм?       – Нужно масло.        Масла у них не оказалось, зато Шан Цинхуа вспомнил, что у него в мешочке цянькунь лежала мазь, которой он заживлял последствия их первой попытки. С ней дело пошло лучше и даже приятнее. Мобэй-цзюнь растягивал Шан Цинхуа, массировал стенки внутри, то разводил пальцы, то сводил, потом согнул их и нашёл-таки заветное местечко. Прикосновение к нему подарило Шан Цинхуа невероятное удовольствие, что яркими всполохами разошлось по всему телу. Самолёт и не думал, что демон знает о простате, поэтому не надеялся получить особое удовольствие от её стимуляции, разве что позже, когда они немного привыкнут к друг другу в постели, поэтому внезапный импульс заставил содрогнуться его всем телом и смачно выругаться.       Мобэй-цзюнь замер, потому что не ожидал такой бурной реакции.       – Ещё, мой король. – Шан Цинхуа посмотрел на демона через плечо. – Пожалуйста, ещё, там очень хорошо.       Да он просто сорвал джекпот! Откуда только демон этого понабрался?!       Мобэй-цзюнь растянул губы в улыбке и сделал еще несколько поступательных движений дабы убедиться в правильности направления, и у Шан Цинхуа мигом вылетели все сторонние мысли из головы, всё, что он смог это глухо стонать и дрожать от охватившего его доселе неизведанного наслаждения. Довольный демон, схватил Шан Цинхуа за подбородок, повернул и приник к его губам, собственнически выпив его стоны. Шан Цинхуа судорожно хватал ртом воздух, всхлипывал и подмахивал тазом, полностью отдавшись волнам подкатывающего оргазма цепляясь за длинный ворс шкуры, как за спасательный круг, словно разожми он пальцы и его унесёт так далеко, что вернуться оттуда будет невозможно.       – Ещё… мой король… прошу…       Не на долго хватило горного лорда и на второй раз, даже не прикоснувшись к себе спереди, он забился, пачкая мех под собой семенем. Ноги мужчины норовили разъехаться, но Мобэй-цзюнь придерживал его и, когда тот обмяк, демон вынул пальцы и опустил Шан Цинхуа, предварительно положив ему под живот подушку.       Безвольный заклинатель полностью отдался на волю короля всё ещё находясь в объятьях послеоргазменной неги, его тело подрагивало. Мобэй-цзюнь чуть больше развёл ноги Шан Цинхуа, раздвинул ягодицы, любуясь проделанной работой – красиво, но вряд ли его член войдёт без проблем, однако ждать он больше не мог, ещё немного и выдержка его подведёт и как бы снова не наделать ошибок.       Невозможно оставаться равнодушным, видя Шан Цинхуа изнемогающего, хнычущего, умоляющего, честного телом. Мобэй-цзюнь уже было хотел, не дождавшись кульминации, сменить пальцы на свой внушительный орган, – так было хорошо и горячо внутри Шан Цинхуа, – но сдержал порыв. Его человек должен получать наслаждение, что, если Мобэй снова причинит ему боль, когда войдёт, ведь дырочка у человека такая маленькая, а его член довольно большой – удивительно, что прошлый раз он сколько-то смог вставить без подготовки. Осталось немного потерпеть.       Почувствовав поцелуи между своих лопаток и легкие укусы, Шан Цинхуа покосился на демона через плечо. Чувствительное тело реагировало раскатами сладостных волн и уже через несколько минут ласки дали о себе знать – осевшее возбуждение поднялось с большей силой и, когда язык Мобэя выводил узоры между его лопаток, Шан Цинхуа не сдержал стона.       – Почему ты такой невероятный? – спросил мужчина с придыханием.       Мобэй-цзюнь не ответил, вместо этого поцеловал, жадно сминая губы Шан Цинхуа, посасывая язык. Мысль, что сейчас он сделает человека своим всецело, стала невыносимой. Второй рукой он приспустил штаны, освободив изнывающий орган, облегчённо выдохнул Шан Цинхуа в рот, размазал мазь по стволу, помассировал анус головкой и начал медленно входить.       – Ах! – всхлипнул Шан Цинхуа. Хризантема его болезненно натянулась. Разница между пальцами и нефритовым стержнем короля была колоссальной.       Мобэй-цзюнь вошёл лишь на половину, чувствуя, что Шан Цинхуа напрягся, он остановился и снова поцеловал его, сначала в губы, потом в шею и плечи. Заклинатель под ним шумно дышал, привыкая к новым ощущениям. Чувствуя, что внизу Шан Цинхуа расслабился, Мобэй-цзюнь слегка отстранился и снова подался вперёд, повторяя это движение, он продвигался всё глубже и глубже, заполняя своего человека полностью.       Шан Цинхуа сам не понимал, что испытывал. Было больно, а боль он не любил, но при этом было и приятно – чувство наполненности и тянущего возбуждения подстёгивало его к продолжению. Как это бывает по-настоящему он знал лишь в теории, часто представляя те или иные сцены для новеллы и не только, он пытался примерить их на себя. Но представлять и чувствовать – это разные вещи. Весь его страх возник от того, что он испытал на себе, как этот мощный нефритовый столп вторгается без подготовки и предупреждения, хоть и не до конца, но сейчас ощущения отличались, будоража его и пугая.       Выждав немного времени, Мобэй-цзюнь отступил, практически до конца выйдя, и снова толкнулся вперёд. Внутренности Шан Цинхуа словно поменялись местами, было ощущение, что его живот сейчас проткнут насквозь. Размашистые толчки последовали один за другим и зыбкое чувство приятности махом испарилось. С непривычки было дико некомфортно.       – Мой король, помедленнее… аай… больно. – заскулил заклинатель, на глазах выступили слёзы.       Однако Мобэй-цзюнь его не слышал и самозабвенно вбивался в Шан Цинхуа. Все его мысли сконцентрировались на горячем и влажном нутре, всё-таки сил держаться у него больше не осталось и смысл слов до него совершенно не доходил. Шан Цинхуа ухватился за руку демона, на которую он опирался рядом с его плечом и впился в нее зубами со всей дури, какой только мог.       Мобэй-цзюнь боли не боялся, но чувствовал её хорошо. От того, стоило только этому яркому ощущению возникнуть, оно тут же достигло его разума, оттесняя ослепившее его чувство возбуждения, он зарычал и замедлился.       Добившись того, что на него наконец обратили внимание Шан Цинхуа завопил, что есть мочи:       – Мобэй-цзюнь! Бездна тебя дери! Помедленнее! Ты хоть осознаёшь, что у тебя между ног орудие убийства!? Уууууу, больно ж, блять!       Какое-то время оба молчали и не двигались. Затем Мобэй-цзюнь немного сменил положение, при этом не вынимая член. Ноги Шан Цинхуа оказались прижаты, руками демон обхватил его поперёк груди, прижался к нему, уткнувшись носом в затылок, он жадно вдохнул запах своего человека.        Мужчина, чувствуя, что его просто зажали в тиски, заскулил, понимая, что его снова проигнорировали. Теперь он словно в ловушке сможет лишь принимать, а сдвинуться будет не реально.       В этой позе демон снова толкнулся внутрь, теперь пройдясь по чувствительному месту, и у Шан Цинхуа перед глазами вспыхнули яркие пятна от разряда удовольствия вперемешку с болью. С его губ слетел полу всхлип полу стон, он дрогнул всем телом.       – Горячий. – прошептал Мобэй-цзюнь и повторил движение.       Ощущения были яркими, намного ярче, чем от пальцев, и Шан Цинхуа терялся. Он кричал и задыхался, с глаз его катились слёзы. Он умолял, но сам не понимал о чём: чтобы Мобэй остановился или чтобы продолжал. Горячие волны накатывали с каждым толчком, очень долго и как будто всё сильнее с каждым разом. Он понял, что кончает только тогда, когда почувствовал под собой влагу, в голове немного прояснилось, словно он вернулся в этот мир. Тело его сделалось невероятно чувствительным и ускоренный темп, с которым демон яростно вбивался в его хризантему, точно растягивал оргазм, щекоча и заставляя сокращаться мышцы.       Чувствуя близость разрядки, Мобэй глухо прорычал и вцепился зубами в загривок Шан Цинхуа, тот снова закричал. Демон вздрогнул всем телом, вжимаясь в нутро мужчины. Шан Цинхуа чувствовал, как член внутри него содрогается, извергая прохладное семя. Зубы на шее заклинателя разжались и Мобэй, глубоко дыша, провёл языком по укусу, поцеловал Шан Цинхуа в щёку и лёг рядом. Мужчина не шевелился. Его жестоко отымели, и он ещё не понял – понравилось ли ему или нет. Он никогда ничего подобного не испытывал, даже в том мире, не смотря на свой возраст весь его опыт ограничился поцелуем с одноклассником. Тогда их застал отец и с тех пор жизнь Самолёта сильно изменилась не в лучшую сторону.       Он не хотел этого вспоминать. Сейчас его жизнь совсем другая. Там он пережил вынужденный каминг-аут, ненависть отца, пренебрежение матери, одиночество и постоянный страх, что его раскроют и возненавидят. У него не было партнёра и даже случайного секса и не было друзей, с которыми он мог быть предельно откровенен. Тут, не смотря на необходимость следовать сценарию и потакать Системе, у него всё по-другому. Есть друг, которого он скоро вернёт и любимый невероятно потрясающий и крутой демон. В этот момент Самолёту вдруг показалось, что он готов ради этого демона на всё.       Мобэй-цзюнь, точно чувствуя его настроение, притянул человека к себе, смачно чмокнув его в щёку. Руки его смяли мягкие ягодицы Шан Цинхуа, прижимая его пахом к себе. Демон всё ещё был возбуждён.       – У вас стоит, мой король. – тихонько пробормотал заклинатель.       Мобэй-цзюнь усмехнулся, давая понять, что Шан Цинхуа говорит уж слишком очевидные вещи.       – Вы хотите продолжить? – спросил Шан Цинхуа       – Нет. – коротко ответил демон.       – Почему? Вам не понравилось? – тихо поинтересовался мужчина.       – Понравилось. – ответил демон, покрывая лицо заклинателя поцелуями. Тот тоже в долгу не остался и своими маленькими ладонями гладил Мобэя по щекам, щупал его заострённые длинные уши, осторожно трогал всё то, что всегда было у него на виду, но коснуться этого было нельзя.       – Тогда в чём дело? – снова спросил Шан Цинхуа, посмотрев демону в глаза.       – У меня между ног орудие убийства. – серьёзно произнёс Мобэй-цзюнь, прозвучало угрожающе из-за его низкого голоса. Шан Цинхуа вспомнил, как выкрикнул это и его лицо залилось краской.       – Вы очень умело им владеете. – пролепетал заклинатель. – я не прочь повторить. – он коснулся пальцем нижней губы Мобэя.       Этот невозможный заклинатель! Он. Всегда. Провоцирует. Мобэй-цзюнь хотелось войти до упора в горячее нутро, сжать руками мягкое тело, оставив на нежной коже багровые отметины, вонзится зубами и вбиваться-вбиваться, вырывая крики и стоны, пока его жадность не будет удовлетворена сполна, хотелось съесть Шан Цинхуа, поглотить его целиком. Если бы человек осознавал, какие страсти кипят внутри Мобэя, он бы не разбрасывался подобными словами.       – Нарываешься. – прорычал он и, разомкнув объятия, поднялся, потянул Шан Цинхуа на себя, усадив себе на колени. От вида раскрасневшегося заклинателя губы его растянулись в улыбке.       Шан Цинхуа на мгновение задержал дыхание. Не любоваться улыбкой короля было невозможно – это редкое сокровище, сродни тем цветам, что цветут раз в столетие, особенно в сочетании со столь глубоким взглядом, наполненным пылающим возбуждением и нежностью. Рука Шан Цинхуа машинально потянулась к лицу Мобэй-цзюня, пальцы коснулись морщинок, собравшихся у глаз, ямочек на щеках. Внутри лорда разлилась пьянящая радость и ликование. Он вдруг понял, что готов на всё, лишь бы его король продолжал улыбаться так же часто, как в этот вечер. Внутри поднялось желание сию же минуту покрыть лицо этого невозможного морозного демона поцелуями, и он не стал этому противится, легко касаясь гладкой кожи, он оставлял своё дыхание на щеках, ресницах, носу.       Мобэй-цзюнь поймал его губы своими. Поцелуй вышел жарким и неистовым. Ноги Шан Цинхуа были заброшены на предплечья демона, а сам заклинатель поднят под ягодицы – между них упёрлась твёрдая головка.       Шан Цинхуа задержал дыхание, покрепче обхватив шею демона и приготовился к боли. Но боли не было, только небольшое жжение Мобэй вошёл медленно и осторожно, как и предыдущий раз. Чувство наполненности снова вернулось и Шан Цинхуа со стоном запрокинул голову назад. Так же медленно Мобэй-цзюнь приподнял его и снова опустил до упора.       – В этой позе… ммм… слишком глубоко… – простонал заклинатель, крепче обхватывая шею короля руками.       Мобэй-цзюнь старательно направлял каждое своё движение. Он не сводил взгляда с Шан Цинхуа. Сбитый на бок пучок покачивался в такт его движениям, намокшие от пота пряди прилипли к лицу, где, окрашивая щеки, алел очаровательный румянец, мокрые ресницы подрагивали. С припухших ярких губ слетали стоны и несвязное бормотание. Находясь в состоянии блаженства, лишённый возможности двигаться, он мог лишь цепляться за шею демона, путаясь в его длинных волосах, да поджимать пальцы на ногах       – Мой король… так хорошо. Ах! Мо-обэй, аах ммм… Пожа-алуйста… быстрее…       Мобэй-цзюнь немного ускорился, припал к губам Шан Цинхуа, сцеловывая его стоны и мольбы, сминая губы, слегка прикусывая их, кратко проник языком внутрь, лишь коснувшись чужого, с наслаждением ощущая, как человек в его руках содрогнулся в сладостных судорогах, снова откинул голову назад, подставляя демону горло и подрагивающий кадык, вскрикнул, затем расслабился и на губах его заиграла лёгкая улыбка. Грудь Шан Цинхуа часто вздымалась, а стенки внизу пульсировали, сжимая твёрдую плоть Мобэя, даря ему практически невыносимое удовольствие, там было влажно и скользко от его семени и смазки. Он осторожно опустил любовника на спину и дал волю внутреннему зверю, отдался страсти, снова яростно вбиваясь в Шан Цинхуа.       Заклинатель лишь обхватил его дрожащими ногами, ощущая, как собственная сперма щекочущей дорожкой сползает с живота. Пальцы его, по-прежнему запутанные в чёрных волосах, лёгкими машинальными движениями массировали затылок и шею Мобэй-цзюня. Демон брал его грубо с каждым толчком шумно выдыхая воздух и обнажая зубы с острыми клыками, взгляд потемнел, сверкая дикой первобытной похотью – от былого источающего нежность Мобэя не осталось и следа. Под белой гладкой кожей бугрились и перекатывались мышцы, метка на лбу мягко пульсировала голубым сиянием, словно в такт движениям демона. Шан Цинхуа не хватало воздуха, он задыхался от столь безграничной, безудержной животной страсти своего короля. Он сам не понял, как стал двигаться навстречу, чувствуя, как наслаждение опять прокатилось щекочущим чувством в паху, он обхватил член ладонью и не успел и пару раз передёрнуть, как волна экстаза снова накрыла его с головой, в глазах потемнело, и он на несколько мгновений провалился в вакуум.       Когда звуки снова вернулись Шан Цинхуа уже не мог пошевелиться, руки безвольно лежали на подушке, а ноги болтались на согнутых в локтях руках Мобэй-цзюня, который неумолимо вбивался в его нутро всё с той же страстью. Заклинатель потерялся во времени и выдохся. Для первого раза было слишком много. Его сознание, подернутое дымкой, уже готово было снова отключиться и к тому моменту, как демон с рыком излился, он уже совсем ничего не соображал.       Шан Цинхуа казалось, что он слышит шёпот, но не различал ни слова, он как будто чувствовал лёгкие поцелуи на своих веках и щеках, крепкие руки, что его куда-то несли, даже грезилось, что он лежит в тёплой воде и кто-то бархатистым басом напевал красивую мелодию, от которой на душе становилось хорошо и спокойно, а позже он окончательно провалился в сон.