По раскаленному лезвию

      На улице вечерело. Машина осветила фарами стволы деревьев и синюю облупившуюся краской стену трёхэтажного здания. Никто не знал, сколько лет назад был построен этот особняк, но судя по резьбе на окнах, колоннам возле крыльца и заросшему колодцу позади поместья — соорудили это великолепие очень давно. Говорят, раньше здесь повсюду были деревянные дома, но их растаскали до единого брёвнышка в девяностые. Только кирпичные печи кое-где остались и заросшие фасады. Савелий любил оставаться в одиночестве и бродить по зарослям, разведывая всё вокруг. Если усердно покопаться в развалинах, можно было найти старые чеканные монеты или другой раритет, который хранил в себе частичку прошлого. Частичку чей-то жизни, которую уже не вернешь, и о которой никто никогда не узнает. Сейчас, парень поднимается по ступеням усадьбы и направляется в общую комнату на втором этаже, которая была самой большой из всех. Имелось предположение, что раньше она служила бальным залом или же для приёма важных гостей. Войдя туда, Савелий в первую очередь сбросил сумку с плеча на деревянный стол. Винтовка с грохотом упала на столешницу, и та со скрежетом накренилась в сторону. Чёртов неудачник, как ты мог промахнуться?! Ты с закрытыми глазами по банкам с десяти метров попадаешь, а тут с прицелом не смог! Мысли Саввы кружились вперемешку с разочарованием к себе и страхом перед своими коллегами. Преступная группировка наёмных убийц не прощает промахов. Последствия после этого он прекрасно знал — все были оснащены информацией, что за каждую сорванную операцию последует наказание. Савва ударил по груше, висящей в углу один раз, затем второй. Не зря её повесили здесь пару месяцев назад, уж лучше её бить, чем громить всё в подвале или срываться на своих коллег. Парень не удосужился надеть перчатки, ему срочно требовалось выплеснуть гнев и не секундой позже. Напарник, шедший всё время позади, наконец показался в дверях с банкой энергетика в руках, спокойно наблюдая, как удар за ударом Савелий разбивает костяшки. — Приятно знать, что ты тоже косячить умеешь. — Муха, завались на хрен. Муха — прозвище его напарника. Здесь, среди таких как они, нельзя было использовать свои настоящие имена. Этот парень с выбритыми висками и проколотым ухом вступил в группировку раньше Саввы и назвался Мухой, что очень ему подходило — такой же незаметный, но назойливый, зараза. Савелий же не обладал хорошим воображением, поэтому долго не мог придумать себе прозвище. Каждое казалось ему вычурным и смехотворным. Однако, всё же нашлось то, которое ему подходило идеально. «Соловей» Его не раз спрашивали, почему именно на эту птицу пал выбор, а не какую-нибудь другую — более опасную и пугающую. Всё потому что соловьи — это уникальные птицы, которые превосходят даром пения всех остальных. Им дарован этот дар, но из-за него их отлавливают и держат всю жизнь в неволе. Собственно… Имя Савелий было созвучно с этой птицей и судьбы у них были тоже схожи. Вечно. Всю жизнь. В неволе. Еще один удар. Запыхавшись от нескончаемых атак, Савелий прислонился к покачивавшейся груше лбом, считая удары пульса в висках. Хрипы были слышны на всю комнату и резали слух. Муха не торопясь прошёлся по скрипучим доскам, попивая свой напиток, открыл сумку, лежащую на столе. Вытащив из бокового кармана ингалятор, он подбросил его в воздух. Савва успел поймать флакончик, едва не выронив его из одеревеневших пальцев. Он втянул в себя золь и постоял, не двигаясь с минуту, а затем протяжно выдохнул. На этот раз без инородных звуков. — Сколько раз говорил, что нужно аккуратно обращаться с ним. Я не миллионер, чтобы каждый раз новый покупать. — Носи в кармане тогда, чтобы мне не приходилось спасать «умирающего лебедя», — махнул рукой парень и быстро сменил тему разговора. — Так что там произошло над Ареной? Высоты испугался, поэтому промахнулся или очередной приступ? — Нет. — Так залюбовался, что жалко стало? — усмехнулся Муха, наблюдая, как присаживается на край стола напарник. — Да, я тоже что-то засмотрелся, как будто под гипнозом… — Я ждал подходящего момента. Он двигался слишком быстро, нужно было подгадать момент, когда сбавит скорость. — Но вместо него ты попал в девушку, жаль её, так кричала, — цыкнул парень, снова отпивая, энергетик из банки. Савва хрустнул суставами, смотря себе под ноги. Он не чувствовал угрызений совести или сожаления. Его только волновала своя собственная шкура. Рана девушки затянется, а вот если ему пустят пулю в лоб, то мозги по стене уже никак обратно не возвратишь. — А ты почему не добил его? — Что-что? — Раевский упал и был обездвижен, какое-то время, ты мог его с лёгкостью пристрелить. Напарник для этого и нужен, чтобы помогать, а ты сразу же слился, — Савва поднял взгляд на Муху и отобрал у него энергетик, допив последние глотки, он задумчиво облизал нижнюю губу. — Тебе тоже выпишут наказание, это не первый и не последний твой косяк. Похоже, тебе нравится получать ожоги от прикуривателя, как думаешь, что на этот раз придумают? — Замолчи. У меня не было глушителя, я бы привлёк внимание выстрелом, и мы точно не ушли бы оттуда живыми. Я и так расчистил нам путь, — прошипел Муха, приближаясь к нему. — Не выставляй меня виновником своего фиаско, Соловей. Облажался ты, поэтому и отвечаешь за это тоже ты! Савелий крутил в руках пустую банку, насвистывая что-то под нос, наглядно показывая, что не слушает своего собеседника от слова совсем. Когда тот замолчал, поняв это, Савва продолжил: — А может быть в этот раз в ход пойдёт раскаленная кочерга или угли? А может… Ногти! Да, точно они. Поговаривают, что ногти давно никому не вырывали, будет занятно, как считаешь? Муха замахнулся и выбил из руки Саввы банку одним ударом. Та пролетела несколько метров над полом, и покатилась по половицам. Может не нужно было этого произносить в слух, чтобы не нагнетать обстановку еще больше, но он уже привык говорить о том, что думал. Парни прожигали друг друга злыми взглядами до тех пор, пока со стороны не послышался скрип. Они медленно повернули головы в сторону порога комнаты, где стоял парень под метр шестьдесят пять. Как много он услышал из их разговора — было не ясно, его лицо ничего кроме недовольства не выражало. Впрочем, как и всегда. — О, Полторашка, давно мы тебя не видели, какими судьбами? Парень азиатской внешности прошёлся прямо по банке, оставив от неё только алюминиевую лепёшку. Савва не сводил с него взгляда. Они не виделись уже долгое время, у того появилась заметная щетина и синяки под глазами. — Я закончил с делами и меня вызвали на сегодняшнее собрание. Судя по всему из-за вас, — он бросил свою сумку на диван, плюхаясь за ней следом и вытягивая устало ноги во всю длину. Оглядев парней, он остановил свой взгляд на Савве. — Соловей, ты поседел что ли? Савелий закатил глаза и неосознанно провел по пепельным волосам рукой. Как знал, что краситься не стоит. Теперь все говорят одно и то же каждый раз, а ведь он хотел лишь разнообразить свою жизнь после неудачной попытки отношений, если это можно было назвать отношениями, в чем он очень сомневался. Злость Мухи, кажется, немного поубавилась, он откашлялся и заговорил с напарником, который ему симпатизировал явно больше чем Савва. — Так у тебя всё успешно прошло? — Да, иначе бы я здесь не сидел. Мне поручили выследить любовника одной очень милой дамы, которая была замужем за министром финансов. Убрать его почти не составило труда, хоть он и был не из простого теста слеплен, а вот вы не смогли какого-то мальчишку пристрелить. — Не какого то, а Раевского. Что-то слишком уж все опекают этого хрустального мальчика, не находите? — Савва не просто так назвал его «хрустальным». Внешность была у парня соответствующая, и оказался он таким же хрупким. От одного жалкого падения у него уже какая-то серьезная травма. Если подсчитать сколько раз падал с опасной высоты сам Лебедев, то можно было бы назвать его бронированным, раз ничего ни разу не ломал. Он прикинул в голове кое-какие расчёты и припомнил количество охраны, при эвакуации пострадавших с Арены. — Это ведь просто сынок богатого папочки. Видимо, тот его обожает, раз печётся настолько, что оплачивает целую бригаду спасателей и телохранителей. — Да… Аж бесит, — фыркнул Муха и принялся кидать дротики в мишень на стене. Полторашка всё время сидел с закрытыми глазами, и можно было подумать, что тот уснул, но вдруг он снова заговорил после пятиминутной тишины — Не знаю как вы, но мне плевать на всё это. Собрание, вероятнее всего, будет не раньше одиннадцати, так что я спать, а вы тут и дальше выносите мозг друг другу, — парень поднимается с дивана и снова бросает беглый взгляд на Савву, который отворачивается от него. Полторашка фыркает и с циничным видом направляется к комнатам на третий этаж. Муха — сволочь следует за ним хвостиком, говоря, что тоже не хочет оставаться наедине с эгоистичным придурком. Савва смотрел ему в след и поражался, с каким идиотом ему приходится работать. Ну и ладно, ему же лучше, в тишине и одиночестве он привык находиться. Не решаясь садиться на диван, на котором Савелий занимался раньше такими делами, что и вспоминать сейчас было стыдно, он стоял на месте, погружаясь в свои мысли. Полторашка так и не доверил ему своего имени, а он доверился ему полностью, думая, что получит что-то взамен. Было глупо это делать. Он пытался не сожалеть об этом, но при воспоминаниях ком всё же вставал в горле и дышать становилось ужасно трудно. Будто грудная клетка только на половину заполнялась кислородом, а этого было чертовски мало для полноценной жизни. Савелий потёр лицо и уселся на рюкзак в углу комнаты, доставая пачку мягких вафель с вишневой прослойкой. Живот с нетерпением заурчал, когда из вскрытой пачки донесся запах выпечки. Он с обожанием поедал свой паек, растягивая удовольствие, как только мог, и когда дошёл до третей — последней вафли, почувствовал, как возле ноги проскочило мохнатое тельце. В следующую секунду в пачку вцепилась голодная крыса. Савва ойкнул от неожиданности и поразился, как она смогла так ловко выдернуть пакетик из его рук. Осознание пришло немного позже, когда нежданная гостья сиганула с украденной едой прочь, виляя на прощанье розовым хвостом. Парень кинулся за ней, проклиная крысу, которая умудрялась ловко укорачиваться от летящих в неё бутылок и ботинка. Но в какой-то момент пронзительно пискнула, и пакет выпал из пасти. Савва, не медля подхватывает свою вафлю и победоносно смотрит на обернувшуюся к нему в пол оборота чертовку. Эта злость в её глазах ничуть не напугала его, а вот то, как эта толстопузая кинулась на него и вцепилась в ботинок зубами — немного заставило вздрогнуть. — Пошла вон косматая! Самому жрать нечего, — дёрнул он ногой и пнул крысу так, что та с визгом улетела в другой конец комнаты. Кажется, бедолаге хорошо досталось, раз больше не попыталась отобрать у него вафлю, а убежала, поджав хвост не оглядываясь. Савва тихо засмеялся, надеясь, что та побежала на третий этаж. Муха боялся крыс как огня, будет забавно услышать его крик о помощи. Поужинав, парень протяжно зевнул, прислонившись затылком к стене, и посмотрел в окно. Небо стало почти чёрным, между макушек елей появлялись едва заметные звезды, а его начинало клонить в сон. *** Страх, что та крыса вернётся к нему за местью и перегрызёт глотку — не был настолько высок, поэтому Савва благополучно уснул. Как и сказал Полторашка, никто раньше одиннадцати не начал собрание. Пока все собрались, время уже перевалило за пять утра. — Подъём, Соловей, солнце взошло. Водные процедуры пропускать нельзя, — раздался голос Мухи над ухом, и он тут же получил от спящего рукой по носу. После таких слов следовало бы тут же вскочить, но Савва успел только глаза открыть и быстро задержать дыхание перед тем, как его окатили ледяной водой. Комната, находившаяся на протяжении нескольких часов в тишине и покое, теперь кишела людьми. Человек пятнадцать точно здесь было. Пока парень отплевывался и кашлял, мужской гогот не прекращался. И даже когда Савелий, оскалившись, поднял глаза на толпу, они не прекращали ржать. — А он ведь мог захлебнуться, — прокомментировала неодобрительно девушка, сидящая за столом. Синяки под глазами и худоба говорили о том, что она здесь только ради заработка на очередную дозу, которой у нее давненько не было. Девушка не раз просилась к нему в напарники, но постоянно получала отказ. С наркошами он не будет связываться, уж лучше с Мухой нервы трепать. — Нет, все в порядке. Просто они потом захлебнуться в собственной крови, если ещё раз такое сделают, — спокойно произнёс Савва и довольно ухмыльнулся, когда тупые улыбочки сползли с лиц парней. — Как бы ты не пожалел о своих словах, Соловей. Перья то мы тебе повыдираем. — Знаешь, жалость — это по твоей части. Я предпочту действовать, а не языком трепать. Савва сжал кулаки, но не успел сдвинуться с места, его остановила рука, опустившаяся ему на плечо. Тяжёлая, изящная, с часами на запястье, которые стоили больше чем печень на чёрном рынке. Не было сомнений, что позади Лебедева стоял их главарь. Он выпрямился в спине, чувствуя пробегающие по затылку мурашки, а все остальные в комнате поднялись с мест и склонили головы, притихнув. Только еле уловимый шёпот прошёлся по помещению — «Пахарь». — Прошу прощения за опоздание, неотложные дела не дают покоя. Все в сборе? — обманчиво спокойный голос прозвучал почти что над ухом. Все знали, что за этим приятным тембром стоит безжалостный убийца и линчеватель. Пахарь — его прозвище, от звучания которого замирало сердце. Вот как сейчас у Саввы. Он только осмелился повернуть голову и почтительно кивнуть в знак уважения, встречаясь взглядом с пронзительно–зелёными глазами. Мужчина снисходительно похлопал его по плечу и прошёл к столу, показывая жестом, чтобы все подтягивались. Никто не думал, что сам глава к ним наведается, ведь это происходило крайне редко. За него на собраниях всегда выступала его «правая рука», раздавала всем указы и задания, а затем собирала отчёты. Но почему теперь Он явился? Неужели, чтобы лично наказать Савву за сорванное задание? Все находившиеся в комнате были примерно одного возраста, как и сам парень. От двадцати до тридцати лет и никого старше самого главаря. Возможно, потому что он специально отбирал молодых, ловких и здоровых подчинённых для качественной работы или просто никто не доживал до старшего возраста… С такой работенкой жизнь до сорока прожить очень не просто — снайпер может снять тебя в два счёта. Все, кто здесь находился, были далеко не профессионалами. Только безбашенные самоучки, которым позарез нужны деньги. Савва был одним из них, только ко всему этому его отличало ещё необычайного рода отчаяние. — А теперь по поводу сегодняшнего казуса, в чем заключалась проблема? Савелий почувствовал, как на него накатывает странное чувство, похожее на приступ астмы. Он убрал руки в карманы и сжал в руке ингалятор. Может так спокойней будет? Пока он кратко отчитывался перед Пахарем, Муха всё время косил на него взгляд, а в конце вставил своё слово: — Если бы у меня был глушитель, то закончил бы дело за Соловьём. Приносим свои извинения. Мужчина положил планшет со свежим выпуском новостей на стол перед всеми и посмотрел на Муху, приподнимая бровь. Тот стушевался под таким пристальным взглядом и робко отступил на шаг от стола, но Савва наступил ему на ногу, останавливая. — Наш скудный арсенал не позволил вооружитЬся достаточно хорошо. У меня в магазине была лишь одна пуля, у Мухи не было глушителя. К тому же, информации о программе проката у нас не имелось, я не мог предугадать, что тот парень сделает поддержку. Пахарь поднял руку, и Савва тут же замолк, только сейчас понимая, что прозвучало это как обвинение в адрес главы. Мужчина почесал кончик носа и скрестил жилистые руки на груди. От этого действия не застёгнутые рукава рубашки немного задрались и обнажили часть татуировки. Савелий напряг зрение, чтобы распознать, что там было изображено, но потом понял, что это не совсем рисунок. Это были буквы, которые обвивали виноградные лозы. Парень быстро отвел взгляд в сторону, когда Пахарь закончил с чтением бумаг и обратился к своему доверенному лицу: — На счёт арсенала мне не поступало бумаг, поговорим об этом в кабинете. Что касается остального, то сейчас подобраться к цели будет сложнее. Теперь его не достать — из-за травмы он не будет покидать дома, а заказчик требует убийства в кратчайшие сроки, до того как жертве исполниться двадцать, — мужчина сжал переносицу, удрученно вздыхая. Это удивило не только Савву, но и остальных. Видимо, мужик знатно вымотался. В следующие десять минут он просматривал, пришедшие ему на телефон сообщения, а затем хлопнул по столу, заставляя всех вздрогнуть, и серьезно провозгласил: — Значит, поступим так, мне нужен тот человек, кто сможет внедриться в доверие их семьи и пройти отбор на место телохранителя для отпрыска Раевского. Заказчик сообщил, что за его голову он назначил двадцать миллионов, — все находящиеся в комнате втянули шумно воздух. Дышать стало труднее в один миг, все между собой переглянулись, и десятки рук взметнулись в воздух. Кто-то не выдерживал и обескураженно выражался не самыми цензурными словечками, которые полностью описывали сейчас состояние Савелия. Ему с лихвой хватит этих денег, чтобы начать новую жизнь. Вдали от родителей, вдали от этого города и всего этого дерьма. Та сумма, которая была изначально, его вполне устраивала, но теперь… Теперь только от одной мысли сводило челюсть. За такие деньги он готов убить того богатого ублюдка при первой же встрече даже зубочисткой. Даже собственными руками. Зелёные глаза впились в Савву, и мужчина медленно наклонился через стол, будто не замечая выкриков со всех сторон. Ему показалось, что Пахарь обращается только к нему одному в этот самый момент. — Мне без разницы кто его убьёт. Просто сделайте это до начала февраля. Но чтобы и волоска не упало с других членов семьи, ясно? Такие условия заказчика, а значит нарушите их и поплатитесь своей никчемной жизнью. Думаю, на этом всё, — Пахарь захлопнул свою папку с листами, но не взял её с собой. Он попрощался и ушёл, оставив после себя бушующих убийц в одной комнате. Пугающее зрелище… Как бы никто за ствол не схватился раньше времени. Все кричали о том, кто должен по праву начать охоту на жертву, а кто отступить по-хорошему. Савва только и мог, что молча стоять и смотреть на эту непримечательную папку на столе. Смотрел, смотрел, а потом всё же решился поднять и убрать под подмышку. В толпе коллег он протиснулся к стене, закинул рюкзак за спину и побежал на первый этаж, где был склад оружия и патронов. Открыв дверь, он обнаружил там человека и заметно напрягся, вставая в оборонительную позицию. Полторашка не обращал на него никакого внимания и продолжал собирать для себя нужную комплектацию. Чёрт, тягаться с ним будет не просто… Парень обернулся, будто услышав его мысли, и зевнул, собираясь уже уходить. Тогда, на выходе Савва его окликнул. — А не многовато для одного? — Соловей, тут каждый сам за себя теперь. Завтра здесь ни калибра не останется. Хочешь дам дружеский совет? Савва неуверенно кивнул, благоразумно умолчав о том, что они вовсе никакие не друзья. — Бери всё, что нужно и быстрее беги, пока тебя в клочки не порвали те идиоты, что до сих пор выясняют отношения наверху. Это самый дорогой заказ за последние четыре года, а может и больше, так что поторопись, — Полторашка посмотрел на папку в его руках. Если он что-то и заподозрил, то не подал вида. Он вышел из подвала, прикрыв за собой дверь, так и не дождавшись ответа. Парень быстро набросал в рюкзак патронов, самозарядный Mauser и вскинул на плечо винтовку с оптическим прицелом, но потом вдруг замер перед блестящей стойкой лезвий. Их почти никогда никто не брал — они только для близкого действия. Так рисковать наверняка будут не многие, но как было сказано ранее, Лебедев был отчаянней остальных и именно поэтому он отставил полюбившуюся винтовку в сторону, а вместо неё набрал разных видов боевых ножей, среди которых был и керамбит, которым он ни разу не пользовался, но в руке лежал удобно. Покинул особняк Савва спустя десять минут и не имея ключей ни от одной из машин, находящихся здесь, отправился пешком к ближайшей дороге. Там он сел на первый попавшийся автобус, идущий в город. Сидя в пустом салоне он положил темно-синюю папку на колени и раскрыл её. Первое что он увидел — фото брюнета и целое досье на парня, которое было ключом к его успеху в этом задании. — Раевский Мариан Сергеевич, девятнадцать лет, — прочитал он шёпотом и снова посмотрел на фото. Вот он, его билет на новую жизнь, который Савва получит любой ценой.