По раскаленному лезвию

      Он потерял веру. Потерял любую надежду, что он справится со всем этим. Копая землю, он еле дышал, постоянно поднимая голову и смотря на заброшенное здание. Он не придёт за Марианом, как обещал, его жизнь заберут сейчас самым зверским способом, который только можно было придумать. Говорят, безнадежность — это когда на крышку гроба падает земля. Всё остальное можно исправить в своей жизни, что ж... Видимо, Раевский решил опровергнуть и это. В ту минуту, когда воздуха перестало хватать, когда в темноте, он начал задыхаться в своём крике и слезах, чувствуя только запах крови и сырой земли, он услышал Его голос. Услышал неразборчивый крик Мариана, который прервал его собственные вопли. Никогда в жизни он не думал, что боится смерти. Всем с наглой усмешкой говорил из раза в раз, что смерть – это ребячество, что с ней он на "ты". Нет, теперь он понял, что умереть в одиночестве и муках – это самое ужасное, что может с ним произойти.       Он помнил, как все началось, но не помнил, как всё закончилось. Как оказался снова на снегу и перед ним возник парень, заставляя посмотреть на него. Стараясь не забывать дышать, Савва повиновался и сфокусировал взгляд на зовущем его Мариане. Всё лицо и руки были перепачканы в грязи, большие глаза, в которых можно было увидеть своё отражение, наполнял настоящий ужас. Растрепанные во все стороны волосы прилипли ко лбу и вискам. Раевского было не узнать, но на подсознательном уровне что-то всё же заставило схватиться за него мёртвой хваткой. Ему нужно было ощутить тепло больше всего на свете в ту секунду, вдохнуть воздух, отправляя кислород в пылающие огнем лёгкие… Просто почувствовать на себе чужое тепло. Почувствовать, что он всё ещё жив.       Всё было как в тумане, воспоминания, словно поврежденная черно-белая плёнка, тускло вспыхивали в голове. Единственное, что он помнил – это не отпускающее тепло в ладони. Только потом ему объяснили, что он так сильно вцепился в руку Мариана, что пришлось везти их в больницу на одной машине. Раевский так и не выдернул свою руку даже при осмотре врача. Постоянно держал его. Жаль, что этого Савва не запомнил.       Он проспал больше двадцати часов, а когда проснулся, съел только пару ложек куриного супа. Есть совсем не хотелось, и это было странным феноменом для парня. Он предпочёл провести время в ванной под горячими струями воды, чем сидеть под любопытствующими взглядами семьи Раевских за столом. Они видели в нем парня, который пережил сильнейший эмоциональный удар, но на деле Савва был парнем, что проиграл главный свой бой с жизнью и сейчас просто хотел нырнуть в наполненную водой ванну и исчезнуть бесследно. Он был заключён в незримые для остальных оковы, вынужден был быть тем, кем не хочет и пожизненно носить бремя родителей на своих плечах. Он был собой, но всю свою жалкую жизнь хотел стать кем-то другим. Стоило кому-нибудь увидеть его настоящего, их ждало великое разочарование в виде затравленной душонки, которая закаменела и превратилась в уродливый комок страха. Страха, что он все-таки окажется тем, кто не представляет никакой ценности. За скромные успехи всегда приходилось расплачиваться. Он платил цену непосильную и самоуничтожающую. Платил своей человечностью слишком часто и теперь в нём возможно и не осталось уже ничего светлого. Тот комок стал горсткой пепла... — Савва! Импульс прошёлся по всему телу и отозвался щелчком в голове. Туман в голове начал рассеиваться. Парень вздрогнул, резко убирая палец с курка, приставленного к виску. Он рывком отбросил от себя ствол, тяжело дыша, пытаясь угомонить быстро бьющееся сердце. Он пару раз моргнул, глядя в своё отражение в зеркале. «Что ты хотел сделать, трус?» — спрашивало оно безмолвно. Мариан снова постучался и на этот раз нетерпеливо толкнул дверь, не дожидаясь ответа. — Извини, но нас ждет водитель, ты готов? Мне сказали, что из дома ты взял с собой только рюкзак с вещами, тебе этого точно хватит? — Раевский увидел на ковре рядом с комодом пистолет и замер. Савва тоже молча стоял перед зеркалом пару секунд перед тем, как направиться в его сторону. — Савва, ты в порядке? Валерий сказал, что его оружие пропало из арсенала. Нам оно не нужно в дороге. Савелий поднял пистолет и, сделав несколько шагов к парню, навёл дуло прямо по направлению к сердцу. Его собственное сейчас опасно замерло, и он понял, что готов сейчас сделать. — Убить меня решил средь бела дня? — приподнял изящно бровь Мариан, но нерв на лице обеспокоенно дрогнул. — Да, — слетели слова с губ Саввы, похожие на шёпот. Он сказал тихо, почти одними губами, но не солгал. — Я плохой человек, Мариан, и мне жаль, что ты выбрал к себе на работу именно меня. Мне правда очень жаль. — Что ты говоришь? Ты не плохой,— возразил Раевский делая шаг  на встречу, всматриваясь с неподдельным удивлением в его лицо. — В тебе из плохого только...твоё чувство юмора. Убери пистолет. — Я убивал уже людей и тебя  тоже убью. — Ладно, я понял. — Понял?! —  голос парня дрогнул.—  Да я пулю в лоб тебе пущу. Закопаю в местной канаве, где ни один коп не найдёт, а ты спокойно здесь стоишь передо мной. Что с тобой не так, Раевский? Мариан шаг за шагом словно рысь подкрадывается к Савве, пока ствол вплотную не утыкается ему в середину грудной клетки. Савелий сглатывает и во все глаза смотрит на брюнета, который по-доброму улыбнулся ему сочувствующей улыбкой, запрокидывая немного вверх голову в своей обычной манере. Внутри Саввы всё свело судорогой, и он почувствовал знакомое успокаивающее тепло на своих руках. Опустив голову, он увидел на перебинтованных пальцах руки Мариана. — Хорошо, но только предупреди меня перед этим. Перед тем как спланируешь убийство, ладно? У меня очень гибкий график, хочу закончить с некоторыми делами, стать олимпийским чемпионом, а уже потом постараюсь выкроить время для своей кончины. Согласен? Савелий не понимал, что с ним происходит, он будто наблюдал за собой со стороны. В висках больно пульсировала кровь, а пальцы рук онемели не в состоянии надавить на курок. Он качает головой, когда Мариан медленно забирает оружие. Его взгляд сосредоточен только на его глазах. — Водитель уже ждёт, ты готов? Мы можем не ехать сегодня, могу сдать билеты и купить новые на завтра. Савва посмотрел рассеянно на кровать, где валялся потрепанный рюкзак и наконец опустил руки, позволяя им безвольно повиснуть вдоль тела. Он обрёл голос только с третей попытки. — К чему именно я должен быть готов? — К небольшому, но увлекательному путешествию под названием "жизнь", — поморщился Мариан, цитируя строчку из книги, и нетерпеливо махнул рукой, подгоняя Савву к выходу. — Или как привык говорить ты: искать приключений на свою задницу. Давай, Савелий, ты же так же как и я любишь это делать, неужели уже передумал? Савва не мог сейчас улыбаться, внутри было как-то пусто и плевать на всё, что будет происходить дальше. Очень странное чувство, но он всё равно сделал шаг за Марианом. Зачем? Только богу известно, но он вышел с ним из дома, коротко махнув на прощанье Насте и рьяно провожающей их Маргарите. Он сел вместе с ним в машину, а через час оказался в поезде, который отличался от тех, которые привык видеть Савва. «Сапсан» — гласила красная надпись на боку высокоскоростного электропоезда, который довезет их за четыре часа в другой уголок России, а затем после нескольких пересадок парни отправятся вдоль Днепра в сторону Херсона, где впервые, проезжая по огромному мосту, сердце Саввы пропустит удар. Глядя на огни незнакомого города, он не сможет отвести взгляда, даже услышав довольный смешок Мариана позади него.

***

Капюшон отбросило с головы, ветер ударил в лицо и принёс с собой запах свежести. Савва шёл, как под гипнозом, навстречу воздушным потокам и закату, разорвавшему голубое небо в ало-розовые ленты. «Растерзанное в клочья небо, как и его душа» — пронеслось в голове, и уголки губ печально дрогнули. Солнце заходило за горизонт водяной глади, последний раз пуская солнечные лучи "нагуляться" по морским просторам перед тем, как совсем исчезнуть. Эта игра света, красок и бликов смешалась с шумом волн и криками птиц. Он никогда не видел пеликанов вживую и тут, на тебе, в метре от него сидит белопёрый гигант. «Ну и урод, конечно» – подумал Савва, улыбаясь самому себе, но, тем не менее, прошёл мимо, не пугая птицу. Рюкзак сползал с плеча и парень позволил ему упасть в сырой песок, в котором всё сильнее утопали ноги по мере приближения к кромке воды. Огромные валуны плотно стояли, прислонившись друг к другу, когда морские волны грозили их подбить и опрокинуть своей мощью. Очередной всплеск раздался прямо в метре от Савелия и окатил его прохладными брызгами с ног до головы. Он вздрогнул и поежился от холода. — Тебе не нравится, да? Это конечно не океан, но чёрное море тоже по-своему красиво. Может, когда погода будет лучше, здесь будет комфортнее. — Нет, это именно то…— качает медленно головой Савва и оборачивается к парню, что ждал его на берегу, не решаясь забираться на валуны. — Это то самое, понимаешь? Мариан внимательно посмотрел на парня, слегка улыбаясь. Он закутался плотнее в дубленку, укрываясь от бриза, когда Савелий напротив расставил руки по сторонам, позволяя забавляться ветру с подолом расстёгнутой куртки. — Мы можем остаться здесь немного дольше, если хочешь. Нам некуда спешить, — сказал как бы невзначай Раевский. Савва снова перевёл взгляд на горизонт и осторожно уселся на камни, вдыхая влажный воздух полной грудью.  Это точно был сон. Потому что только во снах он мог быть так счастлив. Они пробыли на берегу достаточно времени. Мариан всё время молча ждал, когда Савелий налюбуется морем и будет готов отправиться в город, но это случилось только тогда, когда начали наступать сумерки, и синее море превратилось в черную пучину. Сейчас парни шли по Потёмскиной лестнице, которая в первые же секунды вызвала своим видом потрясение. — Какого черта она такая длинная? — пропыхтел Савва, постоянно поглядывая на больную ногу Мариана. Брюнет никак не показывал видом, что ему дискомфортно. Наверное ему было только в радость двигаться после того, как он продрог на пляже. — Нашёл кого спросить, сам в шоке. — Ты разве здесь впервые? Мариан потёр шею, поправляя одновременно лямку на своей сумке, которая по размеру была больше него самого. — По рассказам родителей, я здесь родился и жил почти до четырех лет. Мать с отцом только развивали свои возможности в бизнесе, а в те времена это было обычным делом. По каким-то причинам мы жили не одни, а с друзьями отца. Кстати, сейчас мы направляемся, как раз таки, в ту самую квартиру, где я родился. — Мы будем жить там? — Да, у доверенного друга отца, который смог выжить после лихих девяностых, остальным не так повезло,— Мариан повернул голову к Савве и хитро сощурил глаза. — Тебе, возможно, понравится там. — А что там такого особенного? — Всеми известный район Молдаванка стал центром преступной деятельности Одессы, — начал повествование парень, будто ожидая этого вопроса. Он с чувством и не спеша рассказывал об этом, как настоящий гид. Савва почувствовал себя туристом на экскурсии, но при этом он внимательно всё слушал, внимая каждому слову. — В поисках лучшей жизни на Молдаванку стекался весь многонациональный люд. По большому счету это было ремесленным центром, однако приток сомнительных личностей повлек за собой создание преступных бригад, которые натаскивали сюда новых воров всех мастей. Были на улицах и жестокие расправы. Наверное, из-за этого мы и переехали. Савва присвистнул и обернулся, когда гирлянды, развешанные по длине всей улицы между столбами фонарей, зажглись цветными огнями. — Странно, что сюда тебя снова отправили. В бывший криминальный район. — Я тоже был удивлён, но отец уверен, что здесь меня искать никто не станет. Они шли по улицам города, пыхтя от жары. Климат здесь значительно отличался, и зима здесь была очень тёплая. У Саввы кружилась голова, когда он ветрел головой, осматривая каждый закоулок, памятники и аллеи. Он задержал взгляд на причудливых фонтанчиках с подсветками и замедлил шаг, когда заметил уличных артистов. Если бы у него был хоть какой-то талант помимо стрельбы из пневмата, то возможно бы тоже попробовал подзаработать таким образом. Хотя, излишнее внимание он не очень-то хотел притягивать. Засмотревшись на парней, дерущихся на мечах под эпичную музыку из огромных колонок, он представил себя в фильме «Звёздные воины». Лаконичные движения рук и точные удары завораживали. При каждом соприкосновении мечей, они вспыхивали и забавляли публику, вызывая одобрительные завывания молодёжи. Все ставили ставки кто выиграет: красный или синий воин. Лично Савва у себя в голове болел за красного. Его удары были смелее и расчетливее.       Только под конец битвы он понял, что потерял Мариана из виду. Парень огляделся по сторонам и громко чертыхнулся, из-за чего толпа удивлённо на него обернулась. Вот идиот, как он мог его потерять, рядом же шли! В незнакомом городе, без копейки в кармане. Парня бросило в жар и он начал обеспокоенно шарить по карманам, чтобы скорее позвонить Раевскому. — Підходь не соромся! — орал во всё горло зазывала, обходя толпу. Он говорил как на русском, так и на украинском, умело сплетая эти языки в речи. — Приезжий, небось, парень? Савва сначала и не понял, что обращаются к нему. Он быстро кивнул, скидывая рюкзак на асфальт. Телефон... Ему нужно найти этот дурацкий... — Сміливий ти, боєць? — навис над ним парень приблизительно того же возраста что и он. Савва, ничего не понимая, сощурился. — Чего? — Не боишься ли ты поединка? Готов показати свои силы или боишься соперника? — Я в вашей клоунаде не участвую. Хоть он и не против был помахаться мечами. Они были настолько крутыми, что даже без навыков такого боя, он хотел попробовать себя в этом. Но не прилюдно. Не хотел, чтобы люди приняли его за клоуна и ржали в сторонке, снимая на телефон. Савелий уже отмахнулся от назойливого паренька и развернулся, чтобы отойти в тихое место, как услышал в спину: — Ну же, есть ли здесь кто по смелее того хлопца? Хто не струсит и выиграет пятьдесят гривен? Опа, а вот это уже интересно... Гривна – это здешняя валюта, это сколько, интересно в рублях? Пятьдесят гривен – много или мало? Но лишняя копейка ему бы не помешала. Он снова поставил сумку на землю и обернулся, хрустя пальцами. — Кого ты там трусом назвал? Ну-ка, давай сюда свою световую палку, я тебе сейчас покажу. — Мне? Ха, тебе меня не победить, уж извини, не тот уровень,— усмехнулся парень, отдавая своё орудие, которое очень удобно лежало в руке. Он оглядел толпу людей, собравшихся на площади, не обращая внимания на возмущенного Лебедева. — Ну, кто же составит компанию юному воину? Не соромимося, нам потрібен соперник!             Савва покрутил меч, всё ещё думая, далеко ли ушёл без него Мариан. Может, он  успел бы его догнать, если сейчас не занимался этой ерундой? Но когда перед ним возник незнакомец в красном пуховике – его противник, им вдруг завладел некий интерес и капелька азарта. — Откуда будешь? — спросил парень с проколотым ухом, глядя на Савву оценивающим взглядом. — Из преисподни, — усмехается недобро Савва. — Какая нафиг разница от куда, дерись давай, а не стой на месте. Мечи в следующую же секунду схлестнулись в холодном поединке. Если те профи, что выступали на публику, наносили удары с грацией и их бой был подобен танцу, то нападки Саввы танцем никак было не назвать. Настоящие нападки пещерного человека с дубинкой. Он держал рукоятку двумя руками и тем самым применял в два раза больше силы, чем никудышный парень, который пытался управиться только одной рукой, словно шпагой. Соперник так усердно старался, подзаряжаясь поддержкой своей девушки из толпы, что вязаная шапка сползла парню на глаза, мешая обзору. Он старательно пыхтел, собственно, как и Савва, в сторону которого тоже бросали одобряющие выкрики. Парни ходили по кругу, словно хищники, охотившиеся за жертвой. Прохожие окружили их в большой круг, заинтересованные в том, кто же победит. Соперник очень недурно делает выпады и обескураживает своей ловкостью, неплохо маневрируя. Он находит в себе силы ударить по мечу Саввы так, что тот кренится назад. Лебедев едва не падает, но толпа, как кстати, подхватывает его под руки. — Долго же ты с ним возишься. Савва запрокинул голову, встречаясь с недовольным взглядом Мариана, который его и поддерживал сейчас. Брови сами по себе поползли наверх. Не ушёл значит. В свое оправдание, Савелий мог только пробормотать: — Я ни разу не бился на таких. — Твоего поражения я не потерплю, что это за новости? — Мариан толкает его, помогая восстановить равновесие и встать на ноги. — Раз взялся, так не позорься. За тебя тут половина толпы болеет и тем более я поспорил с одной девушкой, что ты одержишь победу. В каком-то странном состоянии Савелий делает шаги обратно к своему сопернику. Поднимает свой меч в воздух, готовый к новым нападкам и в этот раз как-то волнительно. Теперь он знал, что в толпе есть парень, который ждёт от него блестящей победы, и эта мысль его не покидала на протяжении всех тех минут, когда он бился. Только когда получилось выбить светящееся орудие из рук и то упало на землю, Савва поднял голову к аплодирующей толпе и, увидев довольную улыбку на лице Раевского, ощутил приятное ликование внутри себя. — Эй, парень, забери свой приз! — окликнули его, когда Савва уже собирался уходить. Точно, его же ждало вознаграждение в пятьдесят гривен! С хорошим настроем Лебедев подошёл к инициаторам всего этого сборища. Двое парней о чем-то тихо, но враждебно разговаривали, а третий шикал на них, поглядывая на приближающегося Савву. — Слушай, парень, тут такое дело... В общем, чтобы получить денежный приз ты должен был заранее внести тридцать гривен перед боем на мечах. Ты этого не сделал, так что извини. — Но ты мне ничего такого не сказал,— раздражённо начал Савва. — Знаю, знаю, совсем забыл. Поэтому, можешь взять что-нибудь из сувениров. Парень отступил в сторону, показывая небольшой стенд со всякой всячиной. — Да на хрен они мне сдались? Мне деньги нужны. — Ну, выбери что понравится для своих родственников или девушки, не знаю, — развёл он от досады руками. «Идиот» – подумал Савелий, обводя побрякушки скучным взглядом. Карточки, значки, магнитики – бери что хочешь, но ничего особо не привлекло внимания. Он потянулся к цветным карточкам с изображением бухты, но в последний момент остановился и поддел пальцем плетёный браслет с серебряным якорем. Выглядит недурно. — Его давай. — О, эти браслеты платные, так же как и статуэтки, подушки и шляпы. Савва щёлкнул языком, потирая переносицу. Какой же геморрой этот парень ему создаёт. — Дай мне уже вон те карты и разойдемся, наконец, — указал пальцем на дальнюю коробочку с колодой Лебедев, и как только надоедливый парень отвернулся, чтобы достать её, он подцепил мизинцем тот самый браслет и спрятал ловко в рукав куртки. Приняв беспечный вид, он забрал свой скудный приз, убрав его в карман, и направился быстрым шагом к Мариану, который уже мило болтал со смуглой одесситкой. Девушка, что поставила на его проигрыш, была местной и всё кругом знала. Она подвезла их на машине до Молдованки, попутно рассказывая о жизни в Одессе. Савва её слушал в пол уха, сидя на заднем сидении и рассматривая город, а Мариан сидел спереди и вежливо кивал ей, одаривая иногда улыбкой. Она явно этим злоупотребляла и продолжала щебетать как вне себя. Они знакомы всего пять минут, а она ему уже глазки строит и предлагает на выходных в клуб сходить! — Моя подруга открыла заведение несколько недель назад, нам нужен народ, — говорила она. — И друга своего захвати. Савва фыркнул и Мариан обернулся к нему через сидение, вопросительно вскидывая тёмную бровь. — Ну как, пойдём? — Как хочешь, я вообще клубы не особо люблю. Толпа людей дрыгаются в конвульсиях под биты, кто-то в сторонке курит, кто-то нюхает, вряд ли и тебе это понравится. Савва не бывал в клубах, но видел, как это бывает в фильмах. Каждый поход в клуб заканчивается какой-нибудь катастрофой или сексом. От второго он бы не отказался, но вряд ли он найдёт парня, который был ему по вкусу и не ударит по морде за поцелуй. Он медленно сглотнул, глядя в карие радужки. Брюнет ещё пару секунд ждал полноценного односложного ответа: просто-напросто «да» или «нет», но Савва не мог вымолвить ни слова, сражаясь со своими идиотскими мыслями: а если все же Мариан ему не врежет за поцелуй, что тогда? Раевский со вздохом повернулся к девушке, сказав, что если не будет никаких дел, они обязательно заглянут в клуб. Она просияла и припарковалась возле бордюра, высаживая парней возле стены, которая ограждала участок такого же каменного дома цвета песка. Махнув рукой уезжающей машине, Мариан неспеша направился вдоль бордюра. — Милая девушка, без неё мы бы добирались очень долго. — Да, невероятно милая, только не забудь выкинуть из кармана листок с её номером. — Что ещё за номер? Савва щёлкнул языком и подошёл к парню. Он просунул руку в дублёнку брюнета и выудил оттуда маленькую бумажку в спешке накарябанным номером телефона. — Ого, как это она так ловко смогла подсунуть? — удивился Мариан, а Савва, смяв его в комочек и выбросив куда-то в сторону дороги, добился от него неодобрительного взгляда. — Будь бдителен даже в другом городе. Думаешь, никто не может навредить тебе здесь? — Если честно, так и думаю. Савелий, ты здесь не как мой телохранитель, а как друг, можешь забыть о работе на эту неделю и просто расслабиться. — Расслабишься здесь, как же,— пробурчал он, шагая плечом к плечу с парнем. — Просто признай, тебя оскорбила новость, что Ульяна подумала, будто ты проиграешь.       Савва буркнул что-то неразборчивое в ответ, убирая руки в карманы, где по-прежнему был плетеный браслет. Парни в тишине поднимались по плохо освещённой улочке, ориентируясь по карте в новом телефоне Мариана. Когда Раевский увидел каменную арку с бирюзовыми воротами, украшенных витками и различными узорами, он убрал телефон в карман джинсов и медленно прикоснулся к ним, задумчиво осматривая. Пытался ли он вспомнить те давние года, когда здесь жил? В три года что-то запомнить было невероятно сложно, если вообще возможно. Ворота медленно со скрипом открылись, пуская их во двор, окруженный со всех сторон трёхэтажными домами. Они были очень старыми, с выбоинами и ржавыми косыми балконами. В уложенной каменной дороге были паутинки трещин, в которых прорастала трава. Но что заставило задержать дыхание обоих парней, это количество растительности здесь. На тех же балконах и стенах рос яркий мох и папоротники. Над их головами между крышками домиков свисали витиеватые лозы, переплетенные между собой будто девичьи косы. С них осыпались отцветшие лепестки цветов и пыльца, сдуваемая ветром. Именно поэтому все окна были с желтоватыми крапинками. По углам дворика стояли деревья, на одном из них росли колючие плоды, второе было похоже на гриб и в высоту всего в два с половиной метра. Под этим деревом была спрятаны старые детские качели и деревянная скамейка ручной работы, на которой сидеть в жаркие дни было сплошное удовольствие. И самое огромное, что здесь было — это величественный дуб. Кажется, он был особым дополнением и служил сушкой для белья. Между его ветвей натянуты шнурки, на которых сейчас покачивались чистые простыни. Эти одесские трущобы не были уродливыми, здесь витало нечто атмосферное и не обузданное. Будто войдя в скрипучие ворота, парни оказались в другом мире. — Идём, нас, наверное, заждались, — произнёс тихо Мариан, первый вышедший из завороженного состояния, и направился к бордовой деревянной двери со стеклянными вставками вроде мозаики. Савва поспешил следом, преодолевая ступени на третий и самый верхний этаж, заодно вдыхая золь из ингалятора. От такой красоты дыхание спёрло. Они остановились напротив одной из квартир и перед тем, как нажать неуверенно на кнопку звонка, Мариан произнёс: — Его зовут Марко. Отец сказал, что он очень любил меня и постоянно дурачился, когда мы здесь жили. Но сейчас он наверняка совсем меня не помнит, как и я его. — Почему он не приезжал к вам за все эти годы? — Не знаю. Я не интересовался, но мне кажется, что они поссорились с отцом. А иначе почему лучшие друзья резко оборвали общение и разъехались по городам? Сейчас мне очень неловко вот так к нему заявляться,— Мариан облизнул сухие губы и, вобрав в грудь побольше воздуха, отогнал все сомнения, быстро нажимая на звонок. Пока они ждали ответа, Савва оглядывал подъезд. Изогнутые железные перила, плиточный пол и множество дырочек в стенах, которые вызвали у него удивление. «Следы от пуль, примерно девятого калибра» – подумалось ему и в этот же момент щёлкнул дверной замок. Дверь со скрипом открылась и явила собой слегка полненького мужчину пятидесяти лет в пестрой рубашке и самокруткой травки за ухом. Немного небрежная рыжая бородка, широкий нос и маленький лоб. Почему-то Савве этот мужик напоминал гуся. Особенно когда он издал непонятный звук, похожий на кряканье, при виде Мариана. — Не может быть, что это ты, — прикрыл рот мужчина, оглядывая Раевского с ног до головы. Он оглядывал его словно редкий экспонат на выставке, с замешательством наклоняясь к самому лицу. — Твои глаза, они карие... Я... Может я совсем старый стал, но почему не помню... они же не... — Отец вам не сказал?— перебил суетливо Мариан. — Он вообще мало что мне говорил за все эти шестнадцать лет, как вы уехали, — резким гомоном ответил мужчина, заставив Мариана немного вздрогнуть. — Дітько, слышать не хочу о нём. Я согласился помочь только ради тебя и своего... Обещания, скажем так. — Обещания? Во взгляде мужика мелькнула такая глубокая печаль, что даже Савва почувствовал её, стоя за Раевским. — Да, Мариан, обещание. Но боюсь, что я слишком спешу, для этого разговора нужен другой момент. Ты так вырос, с ума сойти. Мог представить всё что угодно, но не то, что ты станешь звездой фигурного катания. — Вы знаете об этом?  Мужчина радостно засмеялся и обнял парня, не жалея сил. Мариан запыхтел, но не стал возражать. У Марко был такой вид, будто он призрака увидел и ему просто необходимо убедиться, что стоящий перед ним настоящий человек. — Конечно знаю! Только из-за тебя включаю спортивный канал. В прошлом году я чуть не разгромил пол дома, когда тебе присудили четвёртое место и не отправили на олимпиаду. — Но это лучше чем шестнадцатое место три года назад,— Мариан сейчас светился. Ему было так приятно, что человек, который едва его знал, так переживал за него и следил за жизнью пусть и по телевизору, но ничего не упускал. Он поддерживал его занятие фигурным катанием в отличие от других. — Смотрю, ты с другом, что-то я совсем растерял все манеры. Кхм, меня зовут Марко, очень приятно принять вас обоих в своём доме. Савва протянул руку и представился, после чего Марко впустил их, как он выразился, в своё «пристанище». Квартира состояла из большого зала и кухни, небольшой комнаты с балконом и ещё одним помещением, сделанным под склад вещей. Повсюду пахло луком, олеандром, специями и табаком. Запахи ударили так сильно в нос, что у Саввы заслезились глаза. —Вітаю сіверян! Відчувайте себе як вдома, але не забувайте що в гостях. За бардак извиняться не буду, я привык в нем жить, так что не сметь прибираться. — Велике спасибі, Марко, — вежливо улыбнулся Раевский, но морщинка на лбу говорила о том, что ему явно что-то не нравится. И это "что-то"  дымилось в пепельнице прямо на подоконнике рядом с цветочным горшком, где росла насыщенно-зелёного цвета марихуана. И не только на подоконнике. На балконе, и на холодильнике имелись такие же кустики. Савва одобрительно присвистнул, в то время, как Мариан осуждающе качал головой. — Марко, надеюсь вы... — Поделитесь,— перебил Савва брюнета и прыснул, когда Раевский показал ему кулак. О, да... Очень угрожающе. — На самом деле, Мариан ненавидит запах табака, он заядлый борец за здоровье и занудный приверженец чистоты и порядка. Марко, вам лучше убрать пепельницы, пока у него не началась истерика. Мариан открыл рот и, сняв сумку с плеча, возмущённо ударил ею парня. Савва поморщился, потирая бок, но щекотливое желание подколоть Раевского не исчезло. Марко же наблюдал со стороны и чесал бородку. Пока парни бросались язвительными фразочками, он убрал пепельницу и открыл окна, проветривая помещение. Затем, поставил на стол тарелки со свекольным супом, хлеб с салом и гору голубцов. Савва тут же заткнулся, захлебываясь своими же слюнями при виде еды. Мариан тоже уставился на дымок, исходящий от горячих блюд и несколько раз моргнул при виде целой тарелки апельсинового мармелада, посыпанного сахаром. Заметив реакцию парня, Марко снова улыбнулся, сверкнув золотым зубом. — Ты до сих пор любишь его, да? В детстве за уши было не оттянуть, — мужчина провел рукой по бороде в волнительном жесте и откашлялся, отодвигая стул.— Что ж, жерти сідайте, хлопці поки не охололо. — Я ничего не понял, — прошептал Савва, а затем уже громко обратился к мужику. — Репит плиз, ай донт спик на вашем ленгвидж. Марко округлил глаза и покрутил пальцем возле виска. — Жрать, говорю, садитесь! Мариан наконец не выдержал и засмеялся. Кухня наполнилась звуком его голоса, и Савва тоже улыбнулся, наслаждаясь тем, что сейчас видит. Марко, что резал помидоры на дольки, тоже усмехнулся. Это было вполне не плохим началом их знакомства.

***

Савва ожидал, что они будут есть в напряжённой тишине, но Марко, видимо, был не любителем тихих застолий. Он рассказывал о тех годах, когда Мариан здесь жил, с таким удовольствием, что никто из парней не смел издать лишних звуков, чтобы сбить его с мысли. Интересные рассказы о лихих девяностых были очень интересными, но когда заходила речь о криминальном прошлом отца, Раевский замирал и не мог проглотить кусок хлеба. Сейчас он сидел с нечитаемым видом и уже пять минут, не отрываясь от тарелки, разрезал голубцы. Савва же запихивал их, не церемонясь в рот, и медленно с наслаждением разжевывал. Марко на него периодически поглядывал и подкладывал в тарелку добавки, но в основном его внимание было лишь на Мариане, он смотрел на него почти не мигая. — Ты так похож на своего отца, даже характером, но от матери тебе достались некоторые повадки. Она тоже не любила курильщиков, и так же морщила нос, запрокидывая важно голову, когда спорила. Сказав это, мужчина поджал губы и отвёл быстро взгляд, будто пожалев о только что сказанном. — Я бы так не сказал, у них нет ничего общего, — возразил Савва. Ему нравился этот человек. Он был таким простым в общении и говорил то, что думал. Кажется, Савва тоже симпатизировал ему. — Я не заметил ничего общего у них, кроме цвета глаз и скверного характера. Раевский нахмурился, посылая Савве угрожающий жест вилкой. Он вонзил её в голубцы и жестоко начал истязаться над капустными листьями и фаршем, топя их в сметане. Представлял, наверное, на их месте Лебедева. Мариан молча продолжал ужинать, никак не ответив на шутку, и за столом повисла минутная тишина. Доедая хлеб с ароматным сальцем, которого Савва объелся на все дни вперёд, он осматривал по сторонам горчичного цвета обои. Они выцвели и были заляпаны красками. Савва замечал цветные ладошки по углам и линии от фломастеров по всем стенам. — У вас есть ребёнок? — поинтересовался невзначай Савелий, нарушая тишину. Марко перекрестился, громко охая и отмахиваясь. — Не дай бог, какие дети? Нет-нет, если ты про эти шедевры у меня на стенах, то это рук великого художника, который едва научился ходить, а уже выкрал краски у одного из моих друзей, которые здесь жили помимо меня и родителей Мариана. — То есть, ты хочешь сказать... — Да, Мариан, твои росписи я не смог заклеить новыми обоями, не смог расстаться с этим. Хотя признаюсь, я был так раздосадован, когда ты измазал мне все полы, стены и мебель. Савва с необъяснимым увлечением разглядывал всё и усмехался. Марко поднялся из-за стола, показывая на те места, где были следы от детских пальчиков. Они находились достаточно высоко, если считать, что Мариану было тогда всего пара годиков от роду. Будто услышав не заданный вопрос, Саввы, мужчина отодвинул тумбу и указал на кривое нарисованное солнышко.   — Ты уже тогда прыгал так высоко, что мы прозвали тебя зайцем. Постоянно кружился и прыгал, а когда падал, тут же появлялись синяки. Приходилось твоей матери обставлять всё подушками и застилать полы мягкими коврами, чтобы уберечь тебя. — И что, получалось? — Мариан так смущённо улыбнулся, что внутри себя Савва завыл настоящей сиреной. Та редкая ямочка на одной из щёк проявилась на несколько мгновений, а затем снова исчезла. — Нет, не совсем. Она просила твоего отца приглядывать за тобой, пока она занята работой. А он смотрел на тебя и не знал, что толком делать. Наверное, это единственный раз, когда я увидел его таким беспомощным. За тобой было не углядеть. Вот ты вроде бы спокойно сидишь и собираешь пазл, но стоит только отвернуться, так ты уже забрался на диван и пластом прыгал в подушки. Мы с твоим отцом даже придумали один способ, за что нас потом твоя мать так отмутузила... — Что именно? Неужели связали по рукам и ногам? — Почти угадал. Мы завернули тебя в плед и перевязали шнурками – одни щёки были видны. Ты был похож на колбасу вязанку, но лично мне ты напоминал визжащую гусеницу. Парни переглянулись и одновременно засмеялись. Савва представил в голове эту картину и ещё пуще прежнего захохотал.       Вечер за разговорами прошёл очень быстро, никто и не понял, когда старые часы на стене показали двенадцать. Пока Марко доставал чистое бельё и подушки из старого деревянного комода, попутно рассказывал, что работает в охранном агентстве и график работы у него плотный. — Поэтому меня вы практически видеть не будете. Еду приготовить сами сможете? Мариан кивнул и переступил с ноги на ногу, осматривая комнату в которой им придётся жить на протяжении недели. Красный бархатный диван страдальчески заскрипел, когда Марко начал приподнимать его в попытке расправить во всю длину. — Я не знал, что ты приедешь с другом, так бы нашёл что-нибудь попригоднее. Этот диван очень удобный в отличие от той кровати, — мужчина махнул рукой в угол комнаты, где стояла покосившаяся койка с пружинным матрасом. — Девчонок не водить, никаких шашней не крутить. Может, я сейчас вам кажусь старым занудливым стариком, но слух у меня хороший, так что по ночам не ржать. Так, что ещё... У меня вообще правил не много, я не собираюсь как Серый тебя пасти, уже не маленький мальчик. Просто попрошу быть осторожным и... Парни, я живу, как видите, не так богато и буду все эти дни закупать продуктов в два раза больше, поэтому будьте любезны, не тратьте много воды. Счётчик чтоб не набежал за эту неделю. — Разве отец не перевёл за меня деньги? — Я переправил их ему обратно. Не нужны мне от него подачки, — фыркнул Марко и выпрямился в спине, хрустя позвонками. Уходя из комнаты, он дёрнул за хвостик Мариана, от чего тот ойкнул. — Оброс ты что-то, не хочешь подстричься? Хочешь як у мене зачіску? Парень склонил голову, будто задумавшись над этим. А Савва думал над тем, как вежливо сказать, что прическа у Марко нелепа и напоминала туалетный ёршик. На всякий случай Лебедев покачал головой парню, чтобы он даже не смел соглашаться. Марко гогоча вышел из комнаты, так и не дождавшись ответа, давая парням обустроиться и отдохнуть. У порога он пожелал на своём языке что-то вроде "спокойных снов". Мариан со вздохом направился в ванную комнату, в которой было два входа: в неё можно было попасть как со стороны их комнаты, так и со стороны зала, где спал мужчина. Савва уже начал открывать молнию своего рюкзака, как со стороны раздался тихий удрученный стон, который пустил по спине мурашки вдоль позвоночника. Он обернулся и подошёл к открытой двери ванной комнаты, посреди которой стоял Раевский. Оглядевшись по сторонам, можно было предположить, что причина страдальческого вида была в интерьере: немного погнувшийся кран, серые плиты, одинокая лампочка посередине потолка. Это всё напоминало общежитие, только без неприятных запахов и было здесь довольно опрятно. — Ты чего воешь? — Здесь нет ванной, только душ, — отодвинул полупрозрачную шторку парень, слишком уж трагично дёргая за шланг с лейкой. Говорил он тихо, чтобы Марко не услышал. — И квартира... Она такая маленькая! Как здесь жили шестеро человек? Теперь понятно почему отец никогда не упоминал об этом, наверное, ему жутко вспоминать об этом.       Савва почесал затылок, закусывая щеку и еле сдерживая смех. Ему было сейчас забавно наблюдать за Раевским. Он решил не говорить, что у него квартира ещё меньше этой, чтобы не травмировать психику бедного парня. Марко жил вполне хорошо, но для Мариана это было слишком... простовато? — Ладно, но как нам экономить воду? Как это сделать? — Сам бы и спросил у него. Думаю, что если мыться не каждый день и по утрам умываться в тазике, то вполне себе можно сэкономить воды. А если, к примеру, мыться за раз сразу двоим, — Савва замолк, щипая себя за руку. Что он только что сказал? Парень напряженно замер, глядя на напротив стоящего, понимая что если тот будет не против и они правда смогут мыться… Дурацкий внутренний голос так громко ликовал, что пришлось откашляться, в страхе, что Мариан может ненароком его услышать. Но тот лишь провел рукой по волосам, оглядывая апартаменты. Он сделал глубокий вдох и на выдохе снова стал собранным парнем, как его привык видеть Савва. Брюнет выгнал его в комнату, закидывая на плечо чистое полотенце, заявляя, что помоется за пять минут и тем самым сэкономит воду. Лебедев раскладывал малочисленные вещи в тумбу и шкаф, когда сквозь журчание воды послышалась ругань вперемешку с оханьем. Кажется причина была в перебое воды, и Раевский немного сварился в кипятке.

***

      Марко ушёл ранним утром на работу, оставив записку, чтобы они приготовили себе что-нибудь сами и ни в коем случае не трогали его пиво в холодильнике. Мариан щёлкнул языком, вставая за плиту, а Савва сидел в кресле и пристально наблюдал, как тот замешивает что-то в миске. Он не потрудился одеть футболку и был в одних джинсах. При обильных движениях его мышцы напрягались, и Савва не мог отвести взгляда, жадно осматривая каждый уголок его открытого тела. — Пялишься. — Тебе нравится, — не скрывая этого, улыбается Савва, и Мариан довольно хмыкает, слизывая сладкую смесь с ложки. Он достаёт сковороду и бросает кусочек масла. — Что ты делаешь?  — А что хочешь? Могу блины или оладьи. Кажется, у Марко было варенье. — Надеюсь, облепиховое. — после этих слов Мариан немного побледнел, издавая многозначительный звук, который вызвал приступ смеха. — Не знал, что умеешь готовить. Помнится, ты говорил, что у тебя даже омлет подгорает. — Ты тоже много чего говорил, — Мариан оглянулся через плечо и с укором посмотрел прямо в глаза. — Но это оказалось ложью. Савва замер в двух шагах от него и внутренне напрягся. О чём он говорит, о какой лжи мог узнать? — Что, прости? Мариан оставляет сковороду и полностью разворачивается к нему. Плотоядная улыбка, которую Савва ещё никогда раньше не видел у парня, никак не вязалась с этими идеальными чертами лица. Точнее... Оно казалось идеальным и каким-то особенным только для него. Этим выточенным и вольным подбородком, тёмными глазами, как у самого харизматичного злодея. С иссиня чёрными волосами, которые были убраны в самый аккуратный хвостик, который он только видел. Савва еле как смог сейчас оторвать от него взгляд и отвернуться. Он схватил под руку первый попавшийся помидор и начал разрезать на дольки. — Почему ты так на меня каждый раз смотришь? — Как? Пальцы сжали рукоятку ножа крепче, до побеления костяшек. Солнце, что лилось через окна, будто померкло, и комната погрузилась во мрак. — Даже Марко заметил что-то неладное. Я не обращал на это внимания, но окружающие замечают. Может, ты мне сам скажешь в чем дело? — Не могу. — Тебя что-то беспокоит, можешь сказать мне, я ведь твой друг. Савва понял, что он порезал все овощи, которые только были на столе и теперь смотрел на нож у себя в руке. В лезвии отражался он сам и ненавистные глаза, которые вновь отражали всю его беспомощность. — Мариан, я подумал, что... Когда мы вернёмся в Россию, ты должен меня уволить. — Почему? — удивлённо посмотрел на него Раевский. — Эта работа требует от человека особых качеств, расчетливости. — И ты прекрасно подходишь в эту категорию, так почему переживаешь? — Я начал терять хватку,— сжал зубы Савва, чувствуя как внутри что-то гаснет. Он знал, что поступает правильно. — И больше не могу выполнять свои обязанности. Рука, внезапно опустившаяся на плечо, обожгла его теплом. Мариан заставил его повернуться к себе. — Это не правда. Я знаю, после того, что пришлось тебе пережить, ты... — Мариан закусывает губу и, не договорив до конца, отводит взгляд на подгоревший блинчик. — Я могу чем-нибудь тебе помочь? — Нет. Не можешь, Мариан. Ты здесь вообще ничего не сможешь сделать. — Разве? — брюнет проводит осторожно рукой по его плечу, поднимаясь вверх по шее, и останавливается на подбородке, опуская его к себе. Савва слегка наклоняется, млея от этого прикосновения. — У меня есть все, что тебе нужно: деньги, слава, власть. Я способен обеспечить тебе положение в обществе и защиту. Так чего ты хочешь, Савелий, на самом деле? Судорожный вздох вырывается из него, перед тем как он резко подается вперед, а губы соприкасаются с Марианом. Савва задерживает дыхание, чувствуя, как сердце ударяется о грудную клетку и, кажется, весь мир так же вздрагивает. Мягкость губ сводит его с ума, а то, что парень его не отталкивает, вызывает стон облегчения.  Он чувствует, как рука зарывается в его светлые волосы и оттягивает их, призывая Савву немного отстраниться. Мариан облизывает нижнюю губу и шепчет так близко с его лицом, что дыхание обжигает больше любого пламени. — Ты этого хотел? — Да, — отвечает, не думая, парень и снова подаётся вперёд, чувственно подминая его губы своими. В голове гудит: «Да-да-да, именно этого ты и хотел. Его. Только он тебе и нужен» Только он... Он хочет это сказать вслух, но он не может оторваться ни на секунду от парня. Его поглощают такие эмоции, какие он не испытывал никогда в своей жизни. Даже с Полторашкой всё было не так, далеко не так... Со стороны раздаётся треск, и Мариан болезненно вскрикивает, резко отстраняясь. Он открывает рот, хватая со свистом воздух. — Зачем ты это делаешь? — Мариан? — Савва с ужасом замечает, как карие глаза наполняются слезами. Он непонимающе смотрит на него и медленно опускает голову. Из глотки вырывается инородный звук, когда он вытаскивает лезвие ножа из плоти и опускает рукоять, позволяя ему выпасть из дрожащих пальцев. — Господи… Нет! Мариан, я... Я не хотел! Боже, прости, прости меня!             Мариан, держится за окровавленный бок, оседая на пол. Он пошатнулся, и в этот же момент Савва подхватил его, пытаясь плотно зажать рану полотенцем. Кровь быстро покидала его тело, пропитывая ткань за считанные секунды и, начиная просачиваться между пальцев, окрашивала плиточный пол в алый. — Почему... — прохрипел Мариан, хватаясь за него, побледневшими пальцами. — Почему ты это сделал? — Я не хотел! Мариан, я не... Грудь содрогалась в рыданиях и крике о помощи. Савва кричал во всю глотку, звал хоть кого-нибудь. В голове стучал пульс и далёкий голос: «У меня гемофилия, понимаешь? Даже небольшая рана – это риск» — Всё будет хорошо, слышишь? Я не позволю тебе умереть. — Давай, соври мне вновь, ты ведь так искусно это делаешь,— прошептал он еле слышно. Парень со свистом вытягивает воздух, это даётся ему труднее обычного.       Савве будто лёгкие свинцом залили. Он чувствовал невидимую железную хватку на горле, которая не давала ни дышать, ни говорить. — Когда будешь получать свои долгожданные деньги, вспомни, какой ценой ты их добился, — розовые губы побледнели, из уголка рта побежала маленькая струйка, которую Савва быстро стёр пальцем, испачкав кровью нежную кожу. — Я не хотел этого, умоляю, не закрывай глаза. Я отвезу тебя в больницу, ты будешь жить. Будешь... За входной дверью раздаются громкие шаги и Савва с надеждой поднимает голову. Соседи услышали его крик? Или Марко пришёл? Дверь с треском распахивается от пинка ногой, и через порог переступает молодой азиат с винтовкой в руках, за ним следуют люди с лопатами. Савва их тут же узнаёт и отшатывается в сторону, когда те начинают пронзительно смеяться, увидев его страх. Полторашка широким шагом направляется к нему на встречу. — Близость порождает уязвимость, а уязвимость превращает человека в лёгкую добычу. Неужели ты забыл этот важный урок, Соловей? Савва закрывает собой Мариана, когда винтовка нацеливается на парня. — Убери от него ствол! Я заплачу тебе сколько скажешь, только не делай этого. Помоги мне довезти его до больницы. Полторашка останавливается всего на несколько мгновений. Он упивается непрерывной мольбой и с презрительным смешком пинает его носком ботинка, заставляя упасть в лужу крови. Мариан вяло поворачивает голову, кашляя, от скопившейся жидкости во рту, и тянет к Савве руку. Но тот смотрит лишь на винтовку и на палец нависший над курком. — Не смей! Я убью тебя, слышишь? Убью, если ты ему что-то сделаешь! — выкрикивает он, и вместе с его последними словами звучит щелчок спущенного курка. Оглушительный выстрел, который не был способен заглушить его собственный отчаянный крик, заставляет весь мир перед глазами померкнуть, оставляя после себя только звон в ушах и пустоту.