По раскаленному лезвию

      Он знал, что нет толку звать его по имени, но не мог остановиться и потратил ценные минуты на лишние ругательства, окрикивания парня. Савва даже пару раз аккуратно ударил его по щекам, пытаясь привести в сознание. Но всё тщетно. « Наркотики...Ему дали наркотики и ты не смог это предотвратить, как и тогда, в тот день, помнишь?» Савва поморщился, чувствуя, как он теряет самообладание, отдаваясь пугающей панике. « В день, когда ты так же не смог подоспеть домой, помнишь? Помнишь этот день или ты предпочел забыть?» Не жалея сил, он ударил себя по лицу, чтобы взять себя в руки. Сосредоточив помутневший взгляд на дисплее телефона, он судорожно заработал пальцами, набирая номер. Не зная ни одной больницы в городе и не представляя, куда ему идти, он, не раздумывая позвонил Марко. Мужик тут же сорвался с работы и направился к ним. Савва постоянно держал палец на шее Мариана, считая пульс. Пусть он не далёк в математике или физике, но физиологию человека знал отлично. Поэтому, когда пульс стал плохо прощупываться, а дыхание замедлилось, он понял, что наркотик уже начал действовать. Вперемешку со спиртным неизвестно какая реакция могла пойти. Пакетик с неизвестным веществом упал в море, поэтому врачам Савва ничего не сможет предоставить в качестве образца. Придётся брать анализы на обследования, а для это нужно было время. « Времени у тебя нет, история повторяется, как несколько лет назад, ты снова не сможешь этому помешать». Савва подхватил Мариана на руки и помчался к дороге, завидев приближающийся чёрный Логан. Он бежал не так быстро как хотелось, а как позволяли его физические способности. Всё-таки раненое плечо его периодически беспокоило, да и к тому же Мариан был далеко не пушинкой. Поэтому стиснув зубы, он пытался не обращать внимания на ноющую руку, которая ещё во время драки начала выходить из строя. По песку бежать было трудно, он дышал чаще, чувствуя подбородком, как его щекочут волосы парня. От Раевского непривычно пахло прелыми яблоками и пряным спиртным - не его настоящий запах, который привык чувствовать Савва. Сейчас он был отталкивающим и неприятно сладким, подобный запах прижился в его доме, так пахли его родители. Он был уверен, если добавить ко всему этому запах дешёвых сигарет, то так в его понимании будет пахнуть отчаянье. Холод улиц накалял мокрую одежду и с легкостью пробирался под нее, вызывая дрожь во всем теле и возвращая парня из мыслей в реальность. Было очень холодно. Только его плечо и грудь, где соприкасалась кожа с брюнетом, покалывала и отзывалась теплом.       Как только машина, скрипя шинами, остановилась у обочины, Савва распахнул дверцу и уложил на задние сиденья парня. Уселся туда же сам, принципиально, положив его голову себе на колени. — Ты мне расскажешь, что произошло или придётся выбивать из тебя информацию? — Марко был готов вцепиться в Савву прямо сейчас. Он бы это и сделал, если бы не вел машину, и от него не зависело сейчас здоровье человека. Савва качнул головой, не настроенный на разговор. Рассказал только в двух словах о том, что сказала ему барменша по телефону, имени которой он не запомнил, и о потасовке на пирсе. Парень стряхивал капельки морской воды бегущие по лицу Мариана - это выглядело со стороны очень заботливо и не вызывало никаких подозрений. На деле же он пытался успокоить себя этими действиями: водил пальцами по скулам и подбородку, обводил изящные брови и побледневшие от холода губы, чтобы хоть как-то успокоиться и заглушить одну единственную мысль, что это снова была его вина. Не обращая внимания на невыносимого Марко, Савелий наконец оторвался от разглядывания лица парня и оглядел салон автомобиля. — Где такую машину взял? Сомневаюсь что эта малышка твоя. — Свистнул у начальства. Не думаю, что они заметят,— лицо мужчины напряжённо дернулось. — А если заметят, я скажу, что это ты её угнал. Савва удивленно приподнял брови и встретился в зеркале с хитрым взглядом. Помимо него, он увидел собственное отражение - бледное как мел и до жути несчастное. Давно он не видел себя в таком состоянии. Наверное, поэтому мужчина пытался хоть как-то его растормошить и привести в себя, чтобы не видеть кислой физиономии. Они уже давно превысили допустимую скорость на дороге, если попадётся патруль, им несдобровать. Особенно сильно пострадает кошелёк Марко, которым он так сильно дорожит. Но судя по всему, мужчину это вовсе не волновало в данный момент. Больше своих денег он дорожил только Марианом, поэтому спустя восемь минут они со скрипом шин остановились на запрещённой зоне у крыльца больницы, не обращая внимания на охрану. Марко хотел сам взять на руки парня, но Савва его опередил и уже поднимался по белоснежным ступеням к автоматическим дверям. Только когда он уложил Раевского на каталки и быстро без лишних слов рассказал, что произошло на пирсе врачу, позволил себе упасть на диван и закрыть руками лицо. Сказать, что он вымотался - это ничего не сказать. Он так и не смог уснуть, когда Мариан ушёл. Вместо этого он колотил стены и первое, что попадётся под руку. К счастью, он ничего не разбил в квартире, но отчётливо слышал, что после очередного удара в стену в кладовке что-то всё же упало. Нужно будет позже проверить и если потребуется, убрать беспорядок, пока Марко туда не нагрянул. Очень хотелось верить, что там не было ничего ценного.       Приветливая медсестра принесла кружку горячего чая и грелку для ног. Мокрые вещи Савва сдал и теперь сидел в одной больничной сорочке с пледом на плечах. Он сказал, что от минутного купания в море ничего ему не будет и вся эта ненужная возня здесь ни к чему. На что медсестра с ужасом качала головой, ставя ему ещё одну грелку. Люди, что сидели неподалёку в очереди к терапевту щелкали языками, только и говоря: — Ясно, русский... Это что ещё такое значило?! Савве оставалось недоуменно моргать и сопеть, когда украинская бабушка начала его отчитывать и пытаться впарить тёплые вязаные носки. Марко не вмешивался и стоял у стены, скрестя руки на груди. Его явно забавляла эта ситуация. Стоило явиться врачу, как мужчина стал серее тучи. Он серьёзно слушал каждое слово, что говорили ему и ни разу не перебил. А вот Савва еле сдерживался, чтобы не задать главный вопрос. Когда доктор замолчал, парень встал с диванчика и подошёл ближе. С каменным лицом он посмотрел на мужчин. — Из всего, что вы сказали, я только понял одно: что ничего не понял. Можно для обычных людей повторить на понятном языке. — А вы собственно кем приходитесь? — Другом, — процедил парень сквозь зубы, и мужчина в белом халате едва заметно вздрогнул от пристального взгляда. Откашлявшись, он махнул рукой вдоль коридора. — Ваш друг в полном порядке. Мы очистили организм, и никаких побочных эффектов наблюдаться при пробуждении не должно. — Не должно значит... Мне барменша в клубе сказала, что после первого применения этот наркотик может вызывать зависимость. — Не нужно верить каждому проходимцу, который ничего не смыслит в медицине. — И всё же, возьмите полноценные анализы на проверку. — В данном случае нет на это необходимости. Маловероятно, что от щепотки синтетического вещества что-то будет. От пренебрежительного тона, Савелий чуть ли не зарычал. Сможет ли доктор оказать самому себе помощь, если он сейчас ему вцепится в лицо ногтями и попробует выдавить эти противные выпученные глазёнки? Будто услышав его мысли, Марко выставил перед ним руку и кивнул в сторону палат. — Иди, я сам поговорю с доктором без твоего фирменного насилия. Савелий и не заметил, как напрягся. Он разжал кулак и, презрительно смерив взглядом молодого специалиста, направился по коридору. Отыскав нужную дверь, он без стука ввалился в палату и замер при виде капельниц и прозрачных трубок. Парень прошел к стулу с высокоподнятой койкой и сел рядом. Отодвинув немного одеяло, чтобы взглянуть на торчащую иглу из вены, Савва поморщился, чувствуя, как неприятная дрожь прошла по телу. От игл ему всегда было не по себе. Успокаивало одно - Мариан выглядел намного лучше: губы снова порозовели и здоровый оттенок кожи вернулся. Савелий просунул кисть под теплую ладонь и сжав её, трепетно поцеловал, не отводя взгляда от лица парня. Он думал, что сможет измениться к лучшему, разобраться в себе, но вместо этого сделал ещё одну ошибку. Савва чувствовал, как сходил с ума. С каждым проходящим днём настойчивый шёпот в голове, становился всё громче, говоря ему: «что-то меняется, ты уже не тот, что был раньше». Он влюбился, как какой-то жалкий подросток. Это причиняло ему невыносимые муки и он, кажется, начал понимать, что любовь - это не боль, как все без умолку твердят в интернете, а боль - когда её нет. Когда нет любви близких тебе людей и того самого человека, которого ты нашел из-за своей великой ошибки.

***

Мариан очнулся спустя несколько часов, и у Саввы началась необъяснимая паника, которую он пытался держать в себе и не выдавать её внешним видом. Собственно, он не застал сам процесс его пробуждения, потому что после бессонной ночи тишина и горячий чай сделали своё дело. Он уснул прямо в палате, а когда проснулся - услышал голос Мариана над собой, который звучал тихо, но очень близко. Глаз Савва не открыл, так и продолжил лежать на какой-то слишком жесткой подушке и подслушивать разговор. — Если готов, можем уже ехать домой. Анализы подтвердили, что ты в полном порядке. Слава Богу, иначе, я бы нашёл тех парней и... — И что, убил бы их? — усмехнулся Раевский, не принимая слова всерьёз. Однако, в голове Саввы вспыхнули красные огни. Он бы не жалея, без каких либо угрызений совести прикончил их на месте. И пусть это перечит принципам морали. Когда дело касается Мариана ему плевать вообще на всё, он будто действует, позабыв даже о самом себе, что никогда раньше не было на его памяти. Его собственная шкура всегда была в приоритете, а тут нарисовался Раевский, чтоб ему не ладно... — Не убил бы, это скорее конёк твоего дружка. Но они бы ответили за свои действия. — Что сейчас с ними, они сбежали? — Я не видел, честно говоря, но когда Савелий сел в машину одежда была запачкана в крови. Сомневаюсь, что в его собственной. — Ясно, — Мариан немного помолчал. — Не завидую им. Савва едва не хмыкнул. Да, он тех паршивцев хорошо отмутузил. Так хорошо, что рука до сих пор ноет. Со стороны послышались размеренные шаги и шуршание бумаги. Марко начал говорить что-то о посторонних веществах в крови, что смутило докторов, поэтому они решили сделать не только частичное переливание, но и поставили некоторые препараты за определённую сумму. — Это наверняка были остатки веществ от моих лекарств. И, Марко, прости, что доставил проблемы. Я заплачу за переливание и остальное. Савва еле сдержался, чтобы не закатить глаза и не заткнуть парня. Порой, его воспитание и манера извиняться просто выводила из себя. — Перестань говорить глупости. За весь геморрой, что ты мне создал, расплатишься дома. Принимаю плату в виде уборки, готовки еды и было бы хорошо, если во дворике скамейку покрасите,— ответил мужчина, немного подумав. — Мне нужно возвращаться на работу, я отвезу вас домой. Ты готов или хочешь остаться здесь до обеда? — Нет, спасибо. У меня уже всё тело затекло. — Не удивительно, разлёгся тут морж, — в следующий момент Марко шлепнул Савву по плечу тяжёлой рукой и тот подскочил с места, роняя стул и шокировано моргая. — Подъём, парень, негоже на больных людях спать. Шуруем на выход. Савелий недоуменно смотрел то на мужчину, то на ноги Мариана, на которых случайно уснул. Вот почему «подушка» казалась жестковатой, потому что это была вовсе не подушка, а живой человек! Он виновато посмотрел на парня, встречаясь с ним на несколько секунд взглядом, перед тем как Раевский отвернулся. — Как ты? — Нормально. Есть хочется, — натянуто ответил он. Марко может и не заметил напряжённой паузы между ними, а может, предпочёл не заострять внимания на этом. Мужчина бросил ключи Савве, сказав, чтобы он шёл заводить автомобиль, и тот без вопросов направился на улицу.       Как Марко и обещал, он довёз их до дома, давая указания. Не забыв раз десять повторить, чтобы Мариан весь день сидел в тепле и не рыпался на лёд. Тот молча кивал и ни разу за поездку не обмолвился с Лебедевым и словом. В тишине они выбрались из машины, и дошли до дома. Савва исподлобья поглядывал на него, но Мариан даже не смотрел в его сторону. Когда парень направился в свою комнату, Савва успел крикнуть вслед, что сам приготовит завтрак. Дверь тихо закрылась, и ответа так и не последовало. Вздохнув, парень направился на кухню. По его мнению, нет ничего лучше утренних пельмешек. Он достал масло, сковородку и несколько овощей для салата. Мариан же заядлый спортсмен - зелень всякую любит жевать. Пельмеши уже громко и соблазнительно скворчали на сковородке, вызывая слюнки длиной в два метра. Салат был нарезан и заправлен, внимание, не вкусным майонезом, а конопляным маслом. Савва уже нарезал аккуратно хлеб (хотя раньше любил его просто ломать и отщипывать мякоть), в общем, сделал всё по Фэн-шую. Он разлил по стаканам лично сваренный кисель из брикета, которым он гордился, ведь получился тот без комков и средней густоты. Стоило ему поставить всё на стол, как натренированный слух уловил тихий шелест из коридора. Савва тут же замер, вглядываясь в ту сторону. Шорох повторился. Он конечно псих, но своим чувствам и инстинктам доверял. Поэтому обтерев насухо руки, он бросил беглый взгляд на закрытую дверь комнаты Мариана и обошёл стол. Тихо пройдя по ковру, он на выдохе выглянул из-за косяка и тут же убрал нож обратно в карман, увидев Раевского с коньками за плечами. Да он явно издевался! Брюнет замер с наполовину надетой курткой, когда Савва деликатно кашлянул за его спиной. Плечи Мариана напряглись и перед тем, как он повернулся, Савва успел отойти на два шага от него, соблюдая комфортную для парня дистанцию. — Ты Марко обещал не покидать дома. — Я ничего такого не говорил. — Неужели? — сощурился Савва, вспоминая их поездку в машине. Мариан тогда только кивал, а это, по его мнению, не значило ровным счётом ничего. Вздохнув, Лебедев указал рукой в сторону кухни. — Я там приготовил кое-что. Мы ещё толком то и не ели, а там еда лучше, чем в гребаном ресторане! Мариан, не веря склонил голову на бок, продолжая стоять на месте. По его взгляду было понятно, что он твёрдо был настроен идти на тренировку, но урчание в животе застало его врасплох и заставило неуверенно опустить с плеча спортивную сумку. Савва мысленно улыбнулся своей маленькой победе и прошёл к столу за парнем. Все равно он не отпустил бы его сегодня на лёд. Раевский уселся и принялся разглядывать поджаренные с корочкой пельмени в сметанном соусе. Савва прищелкнул языком, догадываясь, в чем проблема и через минуту принёс горсть нарезанного укропа и базилика. Кинув зеленуху в его тарелку, он только потом сел на своё место. Заметив промелькнувшее удивление на лице парня, а затем дернувшийся вверх уголок губ, Савва опустил голову, чтобы не было видно его довольной физиономии. Мариан съел всё до последней крошки. Правда, кисель он не очень любил, но поморщившись, всё же допил и его. Мариан собирался помыть за собой посуду, а значит, у Саввы было немного времени. Он прочистил горло и встал рядом с раковиной, где уже журчала вода. — Есть важный разговор. Можешь молчать, но я буду говорить. Зная твой скверный характер, полагаю, что времени у меня не много, но всё же... Мариан отжал губку и принялся мылить тарелки с напряженным лицом. С таким же напряжением, Савва начал говорить, тщательно подумывая каждое слово: — Мне абсолютно плевать на людей, Мар, но ты – исключение и причина по которой я ещё жив. Причина, которая удерживает меня от глупых ошибок. Тебе покажется это странным, но ты единственный, кого я бы назвал другом. Савва облизнул пересохшие губы и положил в раковину ещё грязной посуды, чтобы потянуть время. Мариан недовольно засопел. — Я всегда нуждался в ком-то... В ком-то, кого мог бы назвать родным. Но ни разу в жизни мне не попался тот самый человек, понимаешь? Я хотел быть нужным, но за все эти годы я ничего и никого не нашёл. — Не может быть такого, друзья то у тебя были? — прошептал Мариан. Его не было слышно из-за воды, Савва едва смог прочитать вопрос парня по губам. — Ответь, ты когда-нибудь чувствовал, что одинок даже в компании друзей? Рука Мариана замерла, и он уставился на текущую воду, продолжая молчать. Однако, это молчание было красноречивее любого ответа. — Я чувствовал лишь пустоту, потому что понимал: никто обо мне даже не вспомнит, если я уйду. Когда всем было хорошо, все веселились, я тоже улыбался, но знаешь... Это самое худшее – претворяться, выдавливать из себя идиотский смех, чтобы никто не понял, что в данный момент ты настолько подавлен, что чужая радость вызывает у тебя отвращение. Что настоящий ты заперт внутри,— Савва сглотнул, проглотив огромный ком обиды, который он нёс в себе с самого детства. — Переживать всю боль в одиночку, потому что не можешь сказать никому правды, боясь получить в ответ заготовленные фразы и фальшивую поддержку или что ещё страшнее – увидеть безразличие. — Мне правда жаль, что тебе пришлось через это пройти. Савва резко усмехнулся, чувствуя жжение в глазах, которое он едва смог подавить. Мариан повернулся, внимательно наблюдая за ним без былой неприязни и отвращения. После вчерашнего он успокоился и был готов выслушать его. — Мне кажется, что от судьбы я унаследовал всё несчастье. Не сложилось у меня с родителями, школой и друзьями, рос в неблагополучной семье без копейки на счету. С этим я как-то справлялся, но когда понял, что ещё и отличаюсь от обычных парней, тогда всё рухнуло окончательно,— Савва безропотно посмотрел в глаза парню, пытаясь сказать ему то, что его гложило на протяжении семи лет.— Ты не знаешь, какого это – жить и понимать, что всю жизнь так и останешься один. Ненужный и не любимый. Тебя будет ненавидеть весь мир, и ты возненавидишь его взамен. — Подожди... — Не будешь видеть больше иного выхода кроме смерти. Но я не хотел умирать, поэтому придумал иной выход – стал тем, кого больше всего в жизни презирал. Мариан выключил воду и прикрыл глаза. Он наверняка проматывал в голове каждое сказанное слово и составлял своё мнение. Постояв с минуту в полной тишине, он развернулся. Было видно, как тяжело даются ему следующие слова. — Так кем ты по-твоему стал, Сав? — Чудовищем, — сокрушенно прохрипел парень и почувствовал, как внутри него упало сердце. — Что ты делал, чтобы выбраться из той ямы, куда завели тебя собственные родители? Савва молчал, не собираясь отвечать ему, но Мариан подошёл ближе и положил всё ещё влажную от воды руку ему на плечо. Он смотрел на него таким взглядом, каких ещё парень не видел прежде. — Прости меня, что так отреагировал вчера, я просто на нервах в последнее время. Этот месяц даётся мне слишком трудно. Я будто постарел на несколько лет вперёд, — Мариан тяжело выпустил через нос воздух, борясь с чем-то внутри себя. — Можешь рассказать мне всё что угодно о себе, и я обещаю, что не стану отворачиваться или осуждать. — Ты уже отвернулся от меня. Поступил так же как остальные люди, которым я когда-то доверился,— возразил Савва, но без какого либо упрёка. Но Раевский выпрямился в спине и сощурился, немного покраснев. — Ну, знаешь... До того как делать такой абсурдный поступок, нужно было поговорить обо всём, а не после того что сделал. — Если бы я так и поступил, что-то бы изменилось? Ты бы позволил мне подойти к тебе после откровенного разговора? — приподнял он не веря бровь. Мариан сжал плотно челюсти и отвёл взгляд в сторону, придумывая, что ответить. Но ответа здесь и не требовалось. — Я так и думал. Ты бы даже не прикоснулся ко мне, не взглянул в сторону пидораса, так? Брюнет поморщился и сжал плечо парня крепче, будто доказывая самому себе, что может без отвращения находиться рядом. Но стоило Савве коснуться его руки и провести пальцами по костяшкам, как он тут же напрягся и уставился на место соприкосновения их кожи. — Ты не ответил на мой вопрос,— вздернул подбородок Мариан, тем самым пытаясь казаться выше, чтобы их глаза были на одном уровне. — Я отвечу, если взамен получу ответ на свой. — Идёт. Савва постарался скрыть удивление. Он не думал, что Мариан так быстро согласится, даже не узнав, какой именно вопрос ему предстоит. — Я уже говорил тебе, что занимался воровством. А ещё вступил в сговор с плохими людьми. — Но это не делает тебя чудовищем. Чудовище рождается из непростительных поступков, а ты лишь запутался. У тебя не было выбора,— Мариан ненадолго задумался, а Савве пришлось приложить усилие, чтобы не взвыть. Он его оправдывал, даже не зная самого главного ужаса.— Ты работал с наркотиками? — Нет. Не смог из-за родителей. Я видел, как он медленно уничтожает их, поэтому так и не заставил себя ввязаться в это. Тем более пришлось бы иметь дело с детьми и моими сверстниками, а губить их жизни я не хотел. Мариан странно улыбнулся, и это выбило из колеи. Савва замолчал. — И ты ещё смеешь говорить, что ты чудовище? — Я убивал. — Знаю. Видел своими глазами. «Нет, Мариан, ты даже и представить не можешь о каких убийствах идёт речь» Савва провел рукой по волосам, оттягивая их до боли в луковицах. Он устал уходить от ответов и врать. Парень был готов выложить все карты сейчас. Все существующие козыри, которые он устал носить с собой, но Мариан заговорил первым, нарушая между ними возникшую тишину: — Ты мне столько раз спасал жизнь. Мне кажется, что я не тот человек, который должен винить или упрекать тебя. Да и вообще никто не вправе этого делать, только ты сам. Так скажи, сожалеешь ли о своих прошлых поступках? — Да, — честно ответил он, вспоминая не только то, что делал в течении этого месяца, но и времена, когда без разбору по заказу убивал обычных гражданских. Женщина, изменившая мужу, но такая счастливая с другим – погибла от его пули. Мужчина – доктор прикладных наук, которого все обожали в университете, но был убит по заказу за то, что в конце трудного рабочего дня нагрубил и унизил богатого сынка миллиардера при всей аудитории. Лица своих жертв Савва помнил, но тщетно старался забыть, чтобы не видеть во снах. — Я бы многое изменил, Мар. — И я тебе верю. Поэтому, готов кое-что пообещать: я приду к тебе тогда, когда ты не будешь ждать. Когда будешь нуждаться в помощи, буду рядом. Ты не будешь больше со всем справляться один, ясно? Это прозвучало твёрдо и уверено. Савелий не нашёл в себе сил даже кивнуть. Он не мог понять, это очередная ложь или же искреннее обещание? Но внутри всё сжалось, а в сердце неприятно кольнуло, словно в него кинули невидимый дротик и тот попал прямо в цель. Если его вытащить – кровь зальёт всё изнутри и тогда Савва умрёт. Но пока этот "дротик" остаётся там, он будет жить с неприятным зудом в сердце.       Когда Мариан вздернул голову, ожидая ответа, парень ему кивнул, всё ещё сильно сомневаясь, что Раевский повторно осмелится кинуться в самое пекло, чтобы спасти его задницу. После того ада, что они пережили неделю назад их обоих теперь преследует некий отголосок тьмы, не отпускающий даже в самое ясное время суток. Куда бы они ни пошли, этот сгусток воспоминаний, где-то всё же таился. Савва потёр ноющее плечо, и тряхнул головой, когда Мариан снова заговорил: — Ну, так какой же твой вопрос? Правда ведь, а какой? Вопросов было очень много, но самый будоражащий душу не давал остальным и шанса. Савва не успел во время прикусить язык и озвучил именно его: — Я настолько тебе противен, что ты даже не допускаешь малейшего шанса на то, чтобы я попытался снова? — Попытался снова, что? — не понял Раевский и нервно переступил с ноги на ногу. — Послушай, я не могу тебе ничего на это ответить. Я понял этой ночью, что наговорил много лишнего и хочу попросить за это прощения. Серьёзно, прости меня, я поступил как идиот, но... я не такой как ты. Я не смогу ни чем тебе ответить. Ни о какой взаимности и речи быть не может, тебе лучше найти кого-нибудь, кто будет разделять твои... М-м-м, предпочтения и интересы. Савелий сделал уверенный шаг к нему и перекрыл собой путь для возможного отступления. Он не знал, откуда взялась эта смелость, но безумство подпитывало его каждую проходящую секунду. В голове то и дело проскальзывала мысль, что ему уже нечего терять. Только не после того, как он открыл перед Марианом свою темную душонку. — Ты не дашь мне ни единого шанса? После того, что мы прошли, ты не позволишь попробовать переубедить тебя? — Это звучит странно,— Мариан отступил назад и тут же уткнулся поясницей в раковину. Глаза расширились и, не моргая, смотрели на Лебедева. С опаской, недоверием, смятением. На лице было отчётливо написано, что он не хотел этого и отображал всем своим видом одни сплошные противоречия. Савва подошёл так близко, что его грудь почти касалась груди парня. Мариан пытался увернуться и из-за этого отдавил ногами ему все носки. Когда Раевский наконец взял себя в руки и, нахмурив брови, открыл рот, чтобы что-то сказать, Савва успел закрыть его рукой. — Попробуй принять мою любовь, Мар. Просто позволь стать кем-то для тебя, — прошептал он и зелёные глаза широко распахнулись, приобретая нефритовый оттенок. Был ли это шок или же ужас, он так и не смог понять, потому что после этих слов он склонил голову и, медленно убрав ладонь, соприкоснулся с губами парня. Первые секунды Мариан вообще не дышал и даже принимал рьяные попытки отстраниться, но как только Савва прижал его сильнее к кухонному шкафу и углубил поцелуй – парень замер. Он зажмурился, вцепившись до обеления костяшек в бортик раковины, когда Савва провел пальцами по его щеке и, обхватив подбородок, приподнял ближе к себе. Рука скользнула дальше к шее, накрыв кадык, и бугорок под его ладонью тут же нервно дрогнул. Савва не смог подавить стон, когда плотно сжатые губы Мариана приоткрылись. Он тут же охватил их своими, приминая под себя жадно и неистово, тратя последний запас кислорода. Сердце так сильно билось, что дышать приходилось через раз. Когда Савелий ощутил головокружение, немного отстранился и шумно вобрал воздух рядом с покрасневшим ухом парня. Одарив его горячим дыханием, Савва не успел остановить себя, прильнув к пульсирующей вене на шее. Язык ощутил, как подобно барабанной дроби зашкаливал пульс Мариана. Он прижался ещё теснее к парню, и в следующий момент внутри из искры вспыхнуло настоящее пламя. Внизу живота все свело мучительной судорогой. Мариан ахнул и резко вздрогнул. Он хотел оттолкнуть его, но Савва уже как ошпаренный сам отстранился и теперь изучающе смотрел на него, тяжело дыша. Брюнет ощупывал одной рукой припухшие губы, которые так сильно напоминали лепестки алых роз, а другой рукой держался за шею, где уже проявился след от... — Ты укусил меня, — выдохнул Мариан и, громко сглотнув, опустил взгляд на ширинку Лебедева. — Блядство, какого... Савва тоже посмотрел вниз и щёлкнул языком. Ну что за фигня происходит, он совершенно не может контролировать свое тело. — Расточек к солнцу тянется, что здесь такого? — Блядство! — Мариан явно не оценив шутку, зажмурился и быстро направился в ванную комнату. Его занесло в стену и он успел схватился за нее, используя как самую надежную опору. Затем, снова оттолкнулся и, тяжело дыша, чуть не выбил дверь ванной с ноги. Он встретился со своим отражением в зеркале с таким видом, будто случился конец света. Савва, наблюдающий из-за угла, тоже замер. Он не просто прикусил по случайности чувствительную кожу, а оставил алый насыщенный след засоса. И от его вида внутри разлилось необъяснимое озорство, приносящее такое теплое чувство, что уголки губ невольно дрогнули. Он чувствовал себя нашкодничавшим ребёнком, который впервые попробовал что-то запретное и ему это безумно понравилось. Мариан увидел в отражении зеркала, как он улыбается и тут же залился краской. Развернувшись к Савве лицом, он сделал опасный шаг, будто хищник перед прыжком. — Ну ты сволочь... — Мариан, это пройдёт, чего ты так нервничаешь? — Геюга поганая! Пошёл вон от сюда! — Раевский взял первое, что попалось под руку. К несчастью, это оказался гель для душа, который в следующую секунду пролетел в сантиметре от головы Лебедева. За ним последовал шампунь, в этот раз, врезавшийся в стену гораздо ближе. Это всё почему-то веселило Савву, он со смехом отступал назад, уворачиваясь от летящих в него вещей. — Значит, ты не так сильно ненавидишь меня. Признайся, тебе же понравилось. — Голубизной своей меня заразить хочешь, скотина... Я убью тебя, если ещё раз прикоснешься ко мне, ясно?! Савва весело хохотнул и склонил с нескрываемым интересом голову. Остановившись, он перехватил в воздухе кусок мыла, летевший ему прямо в лицо и откинул подальше в сторону. — Эй, Марик, что-то ты блефуешь. На уши мне тут лапшу вешаешь, как не стыдно. Раевский с рычанием преодолел метры, разделявшие их, и впечатал Савву в стену, вцепившись руками в горло. Это было грубо и по-мужски, но не доставило и капли боли. Кажется, от этого действия парень только ещё больше возбудился, когда брюнет усилил хватку. — Ты не знаешь меня. — Дело в том, что я тебя знаю лучше, чем ты сам, — ухмыльнулся Савелий. — Ты отрицаешь то, что тебе нравится или могло бы понравится. Ты врёшь, что предпочёл бы меня убить лишь бы не чувствовать мои ласки и прикосновения губ на себе, так или не так? Мариан чуть ли не рыдал от отчаянья. Понимание вторгалось в его разум и рушило границы того, что он возвел за эти годы и сейчас выглядел очень потерянным. Савва искренне посмотрел на него, нежно обхватывая за запястья. — Если чего-то хочется – просто сделай это. Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в мелочах, которые могут доставить удовольствие, — он медленно провел подушечками пальцев по рукам парня, вызывая у него мурашки и судорожный вздох. Заметив у себя такую реакцию, Мариан покраснел еще больше, а Савва искренне  улыбнулся. — Ты очень милый... — Заткнись на хрен! — Когда молчишь. Мариан фыркнул прямо ему в лицо и, резко отпустив шею парня, вздернул за футболку, заставляя незамедлительно убраться из ванной. Савва не стал сопротивляться и вышел с довольной физиономией, не обращая внимания на забавные ругательства Раевского. Как только Лебедев переступил порожек, дверь с грохотом захлопнулась за его спиной и послышался замочный щелчок.

***

      Так и прошёл почти весь день в раздражающей тишине. Савва сделал всё, что только можно, начиная с просмотра телевизора и заканчивая покраской скамейки во дворе, как просил Марко. Что касается Раевского... Он вышел из комнаты только один раз – когда Вероника привезла ему позабытый телефон. Они поговорили пару минут на улице и разошлись. Савва же сидел на диване и грыз яблоки в полном одиночестве. Он очищал их от шкурки острым ножом так, чтобы кожица шла не прерываясь по спирали. Таким образом, спустя время, вся тарелка была заполнена своеобразными спиральками желтого, красного и зелёного цвета. Устав заниматься этим бесполезным делом, он отложил не дочищенные яблоки обратно в тарелку и метнул нож в одно из них. Когда лезвие с хрустом вошло в яблоко и раскололо его на две половины, Савва довольно приподнял уголок губ. Он не был паинькой, который бы мирно ждал, пока Мариан успокоится и соизволит заговорить с ним. Поэтому, выждав ровно до четырёх часов вечера, он подошёл к двери и толкнул её, собираясь серьёзно поговорить, но та оказалась заперта так же как и со стороны ванной. — Мариан! Это что ещё за шутки? Хватит вести себя словно ребёнок, впусти меня. Игнорирование. Не сказать, что это злило, скорее, раздражало и навевало беспокойство. — Ты заставляешь меня, взрослого человека, стоять под дверью и просить милости впустить меня – это как минимум не культурно. Я же не должен со стенкой разговаривать, ну в самом-то деле... Помолчав, Савва начал пинать раздражённо дверь. Где он собственно тогда спать будет, если Раевский комнату оккупировал? Засел, видите ли, в засаде... — Ты вообще жив? Может, я вообще зря время трачу на тебя. Качается сейчас тело молодого пацана под люстрой, а я в одной квартире с трупом. Это жутко, у меня начинается паника. Мне нужен ингалятор, срочно неси мне ингалятор, Мар! При попытке спародировать приступ, Савва подавился собственной слюной и всерьез закашлялся. Спустя несколько секунд из-за двери донёсся чих – это был единственный звук, который доказывал, что Мариан не сбежал на тренировку через окно и по-прежнему находился в комнате. Прищелкнув языком, он побарабанил задумчиво пальцами по двери. В голове парня пронеслась безумная мысль и, поддавшись ей, он направился на улицу, не забыв тихо прикрыть входную дверь, которая так любила захлопываться от сквозняка, гуляющего на подъездной площадке.       Будучи уже на улице, Савелий оглядывал заросший дворик и огромный дуб, который упирался могучими ветвями в стены домов и бил листвой по окнам соседей, наверняка доставляя лишние хлопоты. Но спилить его было-бы настоящим кощунством, поэтому жители Молдаванки мирились с неудобствами и ставили на окна железные узорчатые перегородки. Запрокинув голову, Лебедев прищурился от слепящего солнца и на глаз прикинул расстояние от самой толстой ветви до балкона, выходящего прямо из их комнаты. Он вполне бы смог залезть туда. Не так уж и высоко, да и соблазн слишком велик. Хитро и совсем по-мальчишечьи улыбнувшись, парень выудил из кармана ингалятор и хорошенько вдохнул золь, перед тем как вплотную подойти к стволу и обхватить его руками. Дворовая жизнь научила его многому, но он никогда не думал, что ему пригодиться навык лазать по деревьям. А владел он этим в полном совершенстве уже в семь. Годы тренировок лазанья по огромным тополям и ивам, годы неудачных падений и натыканий глазами на торчащие ветви, годы выслушивания орущих с угрозами бабок, махающих костылями и поджидающих его на земле – всё это готовило его к сегодняшнему дню. Савва не смотрел вниз, и так прекрасно понимая, что забрался уже довольно высоко. Балкон находился в трех метрах от него, оставалось лишь перебраться на ветвь и проползти это мизерное расстояние. Для него это как два пальца об асфальт. Забросив одну ногу на нужную ветку, он, крепко держась за кору, вжался спиной в ствол. Листва тряслась, перезревшие желуди начали падать на каменную дорожку, когда парень не торопясь пополз по ветке, перебирая руками и ногами подобно коале. Приходилось периодически останавливаться из-за дрожи колен, которую при всем желании, Савва побороть не мог. Всё таки упасть он слегка побаивался, даже будучи, доверяя своим навыкам. Преодолев большую половину пути, он потянулся рукой к перилам балкона, но остановился едва их коснувшись, когда увидел в пыльном окне силуэт парня. Выпустив шумно воздух, он наблюдал в первых рядах за тем, как Раевский отжимается и, не щадя тело, растягивает мышцы. Зрелище поистине завораживающее. С наушниками в ушах и одних шортах, он поднялся с пола, заканчивая отжимания, и принялся покачивать головой в такт музыке. Мариан двигался под неё с неописуемой грацией, полностью погрузившись в себя. Он танцевал. Осознание этого вскружило голову, и Савва едва успел схватиться за ветку, чтобы не опрокинуться верх ногами. Поджав губы и дыша через раз, он наблюдал, как плавно двигаются руки вместе с телом парня. Как кисти и пальцы рук будто играют с воздухом и дёргают за невидимые нити, которые в свою очередь приводят в движение ноги. Это был не обычный танец, а тот, что исполняют на льду. Раевский прорабатывал свою новую произвольную программу – номер, который будет представлять на Чемпионате России, а затем и на Олимпийских играх. Сердце начало отбивать настоящую чечётку, танцуя сейчас вместе с тем парнем за окном. Он был настолько потрясающим в каждом своём движении, что когда уходил из поля зрения Саввы, у того начинались настоящие приступы сильнейшей досады. Он как сова выкручивал голову на сто восемьдесят градусов, пытаясь снова его увидеть. А когда Мариан вновь появлялся в поле его зрения, Лебедев, не моргая наблюдал, привалившись к перилам. Кажется, он впал в некий гипноз и, просидев неизвестно сколько на ветке, уже не чувствовал своих конечностей и затекшей задницы. Поэтому приняв благоразумное решение всё-таки слезть с дерева, а не вламываться, как последний идиот через балкон к Раевскому, он начал разворачиваться. Но всё пошло как всегда не по плану. Брюнет повернулся к столику, чтобы попить воды и встал лицом к окну. Савва замер, когда они встретились взглядами и бутылка выпала из рук Мариана. Зелёные глаза парня готовы были выкатиться из орбит, он выпрыснул всю воду изо рта, которую пил секундой ранее. Савва чертыхнулся, заставленный врасплох. Пытаясь развернуться на ветке и сдать назад, он сильно теряется во всей этой листве. Ему несколько раз на голову падают желуди. — Лебедев, сукин ты сын! Дуб, будто ожив, начинает трястись от смеха, когда ругань Мариана становится громче и балконная дверь с грохотом открывается. Савву бросает в жар. Он с ужасом понимает, что теряет равновесие, когда натыкается бровью на острую ветку. Та с хрустом ломается и падает в траву, а парень, ощутив секундную лёгкость в теле и ветер, взъерошивший ему волосы, не сумев подавить крик, следует вслед за ней, неминуемо падая на землю.