По раскаленному лезвию

      Ещё никогда так не было тяжело вставать по утрам. Просыпаться, заваривать кофе и понимать, что тебе не нужен ни этот кофе, ни этот дом, в котором ты жил всегда среди лжи, ни этот город. Ничего. Внутри все то пылало, то гасло. Мгновенья спустя его переполняли гнев и злость, а сейчас снова абсолютное безразличие. После очень долгого разговора с семьёй Мариан не мог ни о чем думать – в голове была одна только мысль: его отца звали Евгений Эллинский и он был жив. Но его сын, по-видимому, оказался ему ненужным, раз за столько лет он ни разу не объявился, а на случайной встрече после аукциона в Севастополе не сказал, кто он. Даже не дал понять, что его настоящий отец стоит перед ним. Когда Мариан вспомнил, где он его видел, у него был настоящий срыв. — Раевский, остановись немедленно, иначе отправлю домой, не смотря на то, что это место принадлежит тебе, — услышал Мариан со стороны и перешёл с потягиваний эластичных резинок снова на крутящийся тренажёр. — Тренер, не заставляйте и вас отстранять от работы. Мне уже пытались помешать, и теперь Иван Анатольевич ушёл на двухдневный отпуск. Татьяна Борисовна фыркнула и направилась к противоположному углу комнаты, повышая голос и тем самым перекрикивая музыку, льющуюся из колонки. — Моего мужа ты, звезда моя, смог довести до белого каления, но меня даже не пытайся убедить в том, что всё в порядке, и ты лишь совершенствуешь своё тело. — Именно это и делаю. — Нет. Женщина выключила колонки и из-за того, что тренировочный зал погрузился в тишину, её голос прозвучал оглушительно громко. Или ему так показалось? Мариан поморщился и начал тереть пульсирующие виски. — Кого ты обмануть пытаешься? Ту, кто взрастила два поколения чемпионов, а теперь пытается взрастить ещё одного наглеца? Твоё тело достаточно подготовлено, не нужно его нагружать больше требуемого. Мариан со свистом выдохнул, переходя на новый тренажёр. Он пытался отдышаться быстрее, чем обычно, чтобы сэкономить время. Осталось всего ничего до олимпиады, он почти готов. Осталось только поработать над техникой и тогда он сможет откатать программу идеально. — Ты не был у врачей на осмотре, как долго будешь откладывать? — Извините, забыл. — В шестой раз? —Дел невпроворот, но я найду время... — Мариан, хватит! — женщина схватила его за фиксирующие ремни и, нажав на кнопку, заставила ремень расстегнуться. Парень приземлился на ноги и  с раздражением обернулся. — Ты весь день проводишь здесь, иди отдохни, милый. На удочке ты прыгаешь прекрасно, прыжки чистые, что тебе ещё надо? Я же несу ответственность за тебя и твоё здоровье. — Татьяна Бори... — А хореограф? Он же работает и так каждый день с утра до вечера с нашими юниорами, а ты смеешь на него повышать голос и говорить о не квалифицированности? — Я не... — Уходи, Мариан. Ступай домой и отдохни больше чем три часа, перестань изнурять себя. Тренер смотрела на него твёрдо, не принимая никаких возражений, а парень смотрел так же, но уступал лишь в одном – он чувствовал ломоту во всем теле и долгие споры отняли бы у него ценную энергию. Только одна мысль о мягкой пастели сводила его с ума. — Ещё тридцать минут и я уйду. — Опять по новой! Ты тоже самое сказал два часа назад. Что с тобой стало? Раньше с тобой такого не было. — Раньше со мной была Саша, — прошипел парень, утягивая бинтами колено вместе с бедром ещё сильнее. — Раньше я был не таким беспомощным, мне не приходилось пить таблетки, чтобы стоять на ногах. Татьяна Борисовна сняла очки, надевая их на лоб, и выставила указательный палец вперёд. — Не правда, ты просто сбился с правильного пути. — Хватит!— крикнул Мариан и зеркала вдоль стен пропустили эхо по всему помещению, создавая еле слышимый звон. Женщина замерла, когда парень резко обернулся и пнул, стоящую рядом с тренажером бутылку воды. Та с грохотом врезалась в стену и покатилась в другой конец зала.— Может быть хватит быть такими омерзительно приветливыми и делать вид, что моя судьба для вас что-то да значит. Не надо строить из себя близкого мне человека, когда на самом деле вам всем плевать! Иногда нужно просто сказать правду, а не внушать мне, что все будет в порядке. Потому что в порядке уже никогда не будет, ясно?! Наставница стояла, качая головой с непроницаемым лицом, однако, морщинки на лбу и возле рта говорили о том, что ей неприятно это слышать. А может даже больно? Но Мариан в тот момент об этом не думал. Он устал думать о чувствах других. — Послушай меня, ты расстроен. Я это знаю и понимаю тебя, ведь проживала в молодости такие периоды в своей карьере. Если ты будешь слишком зацикливаться на том уровне, на котором хотел бы быть, то упустишь возможность получить самое главное в жизни. Нужно жить помимо тренировок, понимаешь? И я тебя поддерживаю только в том, что не вредит тебе. Ты сильно много на себя берёшь, и мне это не нравится. Почему родители перестали следить за твоим образом жизни?  Мариан скинул с себя ремни механической «удочки», предназначенной для отработки прыжков, и широким шагом направился к выходу. После приезда из Одессы, одного единственного разговора с родителями было достаточно, чтобы понять: он всегда был здесь лишним. Говорил в основном отец, или... Кем он теперь ему приходился? Остальные же молчали. Антон странно поглядывал на молчащую и немного побледневшую маму, а Настя в шоке смотрела на Мариана и качала головой, не веря во всё это. Он тоже не верил. Теперь он был одиночником, как на льду, так и в жизни. Один... — Я не допущу тебя до соревнований, если будешь своевольничать, слышал меня? Мариан, я не шучу, не смотря на наши с тобой отношения, я не буду делать поблажек спортсмену, который не ценит себя. Спорт, губящий здоровье – это не спорт, а настоящее проклятье. — Красиво говорите, я знал человека, который говорил так же. Мариан стиснул руки в кулаки и закинул спортивную сумку на плечо, которое отозвалось вспышкой боли. Он не обернулся, когда женщина его окликнула и пригрозила дисквалификацией, но замер в коридоре напротив стенда с кубками, когда увидел в нем своё отражение. Прошло всего четыре дня, а он так изменился. Он будто потерял мягкость в чертах лица и теперь заостренные скулы выделялись гораздо больше обычного, а зелёные глаза казались ему темнее, но не настолько сильно как, к примеру, синяки под глазами. — Вы в порядке? — спросил телохранитель, приставленный к нему отцом. Знакомый Валерия был неплохим сотрудником, но имени его Мариан так и не узнал. Мужчина тенью ходил за ним и уже дважды спас от пули за эти дни. — Да, всё нормально. Мы еще немного задержимся здесь. — Моя работа в том, чтобы уберегать вас от свинца, остальное меня не касается, я читал договор. Поэтому, как проводить время дело ваше. Мариан кивнул и наконец, отвёл взгляд от стеклянного стенда, направляясь к выходу на лёд. Время близилось к десяти вечера, когда во время выполнения одного из вращений парень делал короткие вдохи и выдохи, готовясь к пробежке, а затем к реберному прыжку, но в какой-то момент не смог его сделать полноценно и пошатнулся, врезавшись в ограждение. Мариан почувствовал солоноватый вкус и тут же подставил ладонь под подбородок. Несколько капель крови упали на кожаные перчатки и запачкали открытую кожу пальцев. Дыша через рот, он быстро направился к раздевалкам, с трудом перебирая ногами. Мужчина без вопросов протянул ему салфетки, которыми парень заткнул нос, пока надевал чехлы на лезвия. — Я принесу аптечку, — сообщил он и скрылся за углом, а Мариан рванул к крану, захлопнув за собой дверь. Поверхность раковины мгновение спустя покрылась алыми разводами. Прыская ледяной водой в лицо, он держался за керамические бортики и чувствовал, как всё начинало вокруг кружиться подобно карусели. В глазах мутнеет, и он закрывает их, пытаясь стоять на ногах ровно. Он помнил, что организму нужен сахар, помнил, что энергию нужно не только растрачивать, но и потреблять. Однако все равно забыл сегодня плотно поесть. В горло ничего не лезло, стоял непроходимый ком. Медленно выдохнув, парень потянулся к тумбе, где была спрятана маленькая, всеми позабытая аптечка. Выудив оттуда бутылёк с нашатырным спиртом, он незамедлительно вдохнул его пары, чувствуя, как ускользающее от него сознание постепенно возвращается. Медленно но верно, отражение в зеркале снова обрело четкие очертания. — Восемь,— сказал с упреком Мариан, глядя себе в глаза. Это число означало количество его падений за сегодня. Вчера было гораздо больше, а значит он совершенствуется. Значит... Он одернул себя и ударил рукой по струе воды, пустив брызги на плиточные стены. Этого недостаточно. Ещё не достаточно отработан четверной Аксель и не выходят четверные прыжки в комбинации, которые были в его одиночной программе по плану. Всё что он делал, было не достаточно, сколько бы не пахал, все равно не достаточно. Мариан задрал нервно водолазку, ощупывая вокруг посиневшей кожи бандаж, скрывающий бинты, а под ними и швы. Как приедет домой снова нужен будет пакет со льдом и новая порция обезболивающего. В последнее время у него много его стало уходить. Из раздевалки послышалась шаги, а затем и знакомый голос, заставивший парня вздрогнуть и опустить водолазку. Мариан обескураженно чертыхнулся под нос и, закрыв быстро кран, затолкал в нос вату, перед тем как дверь в душевую распахнулась, а взъерошенный блондин уже с порога выкрикнул его имя и ослепил своей широкой улыбкой. — Миша, а ты что тут... — он не успел закончить, как тот подошёл к нему и крепко обнял, поднимая чуть ли не над полом. — Я узнал только сегодня. Спасибо тебе... Спасибо, Мар, — шептал радостно Пискарев, не представляя, как парень еле дышал в этих объятьях, сдавливающих его побитое тело. Но не смотря на боль, он обнимал его так же крепко, чувствуя, как радостно содрогается грудная клетка друга.

***

— Приехал обратно, а мне не сообщил! Ни одной весточки от тебя не получил, придурок. Тоже мне друг называется... Мариан виновато опустил голову, отпивая сладкий чай. Он решил поехать не домой, а в дом лучшего друга, который впихнул его в машину, не давая возможности возразить. Миша заказал столько пиццы, сколько они вдвоём осилить просто не смогли бы, а когда живот был готов лопнуть – он вытащил торт испеченный в лучшей кондитерской города. Парень завыл, но закинул в рот ложку бисквита, обдумывая свой ответ. — Извини, я был сильно занят. Хотел тебе сообщить лично, но как-то момента не находил. — Да ты шутишь, дружище. Ты спас наш бизнес! Я не знаю как, но мой отец сейчас на седьмом небе от счастья и делает всё, чтобы укрепиться на биржах. Я... Не знаю что сказать, кроме того, что ты сумасшедший, раз рискнул всем ради этого. — Ну почему же сумасшедший? Я буду получать выгоду от вашего бизнеса, четверть акций, пожалуй, оставлю себе. Миша захохотал и по-дружески ударил Мариана локтем. Тот не успев увернуться, принял удар животом и поморщился, еле сдерживая стон. Блондин ничего не заметив, продолжал что-то щебетать и через каждых два слова вставлять «спасибо», а Мариан растирал мышцы, тяжело дыша. Было немного странно сидеть сейчас возле камина и так просто разговаривать, улыбаться, позабыв обо всём, но внутри что-то всё равно не позволяло как следует расслабиться. При своём лучшем друге Мариан никогда не вёл себя фальшиво, а сейчас, натянув улыбку сидел и выдавливал смех, как идиот. Причина была не ясна, а раздумья быстро утомляли, поэтому он прервал друга посреди рассказа с извинениями. — Я наверное поеду домой, Миш. Нужно человека отпустить с работы. — У тебя новый телохранитель, а чем тот не угодил, который нас тогда из полиции забирал? — заметив, как напрягся Мариан, парень поднял руки в защищённом жесте. — Ладно, не хочешь не говори, не моё это дело, но он мне нравился.  «Мне тоже» — отозвалась горечью внутри, и Мариан едва смог проглотить эти слова, грубо затолкав их внутрь себя. Он покидал уютный особняк, вдыхая запах дерева и хвои, прекрасно понимая, что дома его не ждут. Не хотелось быть там, где чувствуешь себя лишним. Это чувство было и раньше, но он не придавал этому значения, думая, что всё это из-за издёвок брата. Сейчас это чувство внутри него возросло в разы и неприятно зудило в грудной клетке. — Раевский, чего встал? Забыл в комнате что-то, так я сгоняю сейчас. Мариан держался за перила, обводя пальцами резьбу в виде ромбиков. Он смотрел на входную дверь с лестницы долго и пристально, заставляя Мишу тревожно передернуть плечами и подойти к нему ближе. — Что случилось, Мар, ты сам не свой. — Я не хочу возвращаться, — сказал он и замер, удивившись своим же словам. — Снова разногласия с отцом? — прищурился парень, пристально оглядывая его. Мариан перевёл взгляд и теперь они смотрели друг на друга. Миша отступил медленно на шаг назад и указал рукой в сторону зала, где по огромному телевизору уже шёл фильм, а запах от недоеденных чипсов ещё не выветрился из комнаты. — Оставайся. Ты же знаешь, что я тебе всегда рад. Мариан знал это. Знал, что может довериться другу, рассказать обо всём, но его что-то останавливало. Предательство Савелия напоминало ему о себе ежедневно, а ведь он позволил ему приблизиться настолько близко, насколько никому раньше не позволял. Парень решил, что отныне будет доверять только себе. Осознав, что молчит уже несколько долгих минут, он запоздало отмахнулся и растянул губы в дружественной улыбке. — Нет, всё хорошо. Я поеду, а то Настя закидала сообщениями. Она успела уже и на работу мне позвонить и Сашу побеспокоить. Теперь они мне обе названивают. Пискарёв хмыкнул и кивнул, вытаскивая свой телефон из кармана джинс. — Саша и мне звонила. Есть повод для беспокойства? — Ты же знаешь этих девчонок, вечно что-то придумают себе на уме. Не бери в голову,— Мариан обул кроссовки, взглянув ещё раз на друга и на дом в целом. — Ты кстати изменился. Стал каким-то другим, и бардака больше нет... Миша взъерошил блондинистые волосы и отвёл взгляд в сторону. — Мы тут с Сашей встречаться начали... Не хотели рассказывать пока что никому, она меня стесняется, наверное, я же этот... Как она говорит – клоун. Мариан открыл рот и уставился на друга. От этого Миша смутился ещё больше и заговорил быстрее, еле-еле подбирая слова. — Ну да, я немного с прибабахом, но мне же можно иметь девушку, почему ты так уставился, будто этого не может быть? Или ты злишься? Да... Точно, ты зол на меня. Так и знал, что она всё еще тебе нравится, чёрт... А вы еще встречаетесь? Она мне ничего не сказала. А если бы я знал, я бы никогда... Мар, ты поэтому такой разбитый, да? Парень говорил всё быстрее и быстрее, паника в его глазах нарастала с каждой секундой. Мариан положил ему на плечо успокаивающе руку и на этот раз улыбнулся искренне, без лицемерия. — А я знал, что она тебе нравится. Давал не раз шанс, а ты всё трусил. — Кто, я? Да когда это было, чтобы я трусил?! Мариан рассмеялся, толкая блондина в плечо. — Ну оно и видно что девушка появилась, вон как модно подстригся, начал часы носить и брови смотрю, выщипал. Смотри, подмышки немного побрей, а то у тебя там такие джунгли, что Сашка испугается и сбежит от тебя. Миша раскраснелся и теперь напоминал помидор. Он скрестил руки на груди, театрально насупившись. Немного успокоившись, Мариан прочистил горло и потрепал его по голове, забавляясь этой ситуацией. — Мы с Сашей начинали встречаться, и нам поначалу всё нравилось, но... Что-то было не так. Не с ней, а скорее со мной,— Мариан почувствовал неожиданный ком в горле, когда одна идиотская мысль проскользнула в голове и засела там, вызывая ужасное чувство отвращения к себе. Пульс ощутимо ускорился. Он чувствовал, как лицо начало покрываться краской, поэтому отвернулся от друга, делая вид что проверяет содержимое сумки. — В общем, мы не подходим друг другу, встречались скорее на камеру, чтобы фанаты и родители не лезли со своими вопросами о личной жизни. — А вы уже... — Что? — Ну... "Это" делали? Мариан вздохнул, доставая бутылку воды, нервно отпивая из неё несколько глотков под пристальным взглядом. — Ну да, мы спали... Рядышком. — У вас был секс или нет? — уже напрямую спросил Миша, а Мариан только и мог в извиняющимся жесте прикусить щёку и кивнуть. — Быстренько. Мы даже не поняли, как всё закончилось и... — Сколько раз? — Три или четыре. Ну мало же. Почему ты так смотришь? Этого мало для серьёзных отношений. Ты в голову это не бери. Она даже и не помнит, наверное, да и я не особо то... — Ой, да прекрати, Мар! — воскликнул блондин и кинул в парня шарф с перчатками. — Вали домой. Не помнит он, ага, как же! Четыре раза он не помнит. — Ну это я даже преувеличил, наверное всё же раза два. Ну Миша, ты что, обиделся? Пискарёв щёлкнул языком и выпроводил его на улицу. Захлопнув входную дверь и показав средний палец в окошке, он написал на запотевшем окне, чтобы Мариан шёл туда, откуда жизнь берет начало. — Миша, ну хватит вести себя как ребёнок! Блондин ещё раз показал тот же жест и задернул шторы. Мариан не сдержал смешка и направился  к неподалёку стоящей машине, возле которой уже стоял ожидавший его мужчина, делающий вид, что не видел никаких выкрутасов его друга.    Приехав домой, Мариан с облегчением понял, что все в доме спят и ему не придётся ни с кем общаться и разговаривать. Это успокоило. Он прошёл по первому этажу, направляясь на кухню за льдом, попутно снимая с себя водолазку и бандаж. Ему было необходимо приложить холодный компресс, иначе спать просто не сможет. Когда оставалось несколько шагов до двери, он услышал странный звук и остановился. Прислушавшись к этому еле уловимому чавканью, парень медленно выдохнул и потянулся к стеклянному столику возле стены, где стояла статуэтка в виде бедуинской женщины. Взяв её подобно бите, Мариан медленными шагами направился дальше. Он действовал так, как бы поступил Савва. Не убежал бы, а двинулся навстречу тому, кто мог нести опасность для него и его семьи. Стоило отодвинуть дверь в сторону, как возле открытой дверцы холодильника он увидел силуэт. Приподняв брови в удивлённом жесте, он посмотрел на свою сестру. — А что за ночной житель тут у нас? Анастасия, вы всегда ночью хомячите у всех за спинами? Девушка ахнула и выронила от испуга баночку с абрикосовым вареньем. Та разбилась об плиточный пол, и густая жидкость поплыла к её ногам. Настя с таким же удивлением уставилась на него с не дожёванным печеньем за щекой. — А ты всегда как идиот в три часа ночи шастаешь по дому и пугаешь до усрачки этих самых ночных жителей? Мариан невольно улыбнулся и отставил статуэтку в сторону, обтирая о штаны вспотевшие ладони. Включив свет, они оба поморщились. — Извини, что напугал. Он заставил сестру отойти в сторону, чтобы она случайно не наступила на стекло и, сходив за веником, начал сметать осколки в савок. Настя неловко присела на стул, натянув рукава пижамы до самих ладоней. Она дожевывала печенье, молча оглядывая тело брата. Когда она начала говорить, её голос был пропитан напряжением. — Ты не послушал совета Антона, да? Мар, мне кажется, что на этот раз он действительно прав, тебе следует поберечь себя. — Не припомню, чтобы он это говорил. — Может потому, что когда он с беспокойством говорил о тебе, ты не завтракал с нами и тебя не было на обеде? — Не успел, — ответил он, не веря в то, что Антон хоть раз в жизни искренне за него беспокоился. — Так же как и на семейном ужине, — прошептала она, опустив голову. — Так же ты говорил и вчера и позавчера. Мар, я не хочу, чтобы ты начал отдаляться от нас. Мне всё равно, что по крови мы не родственники. Ты - мой брат, и мне всё равно, что ты себе напридумывал, но я не отпущу тебя. Мариан обернулся к девушке, едва не порезавшись осколком. В сердце больно кольнуло, и он отчётливо ощутил, как при виде сестры внутри него начало что-то расклеиваться. — Насть, ты чего? — Я не знала об этом. Если бы знала, то сказала тебе. Что наш... То есть, мой папа виноват в том, что ты остался без настоящей семьи. Я бы обязательно рассказала. — Знаю, — поспешил успокоить её Мариан. Он подсел рядом и положил ладони ей на колени. — Я не злюсь на тебя. Ни на тебя, ни на Антона с Ритой. Вы здесь не причём, и я люблю вас всем сердцем. Не смей ставить это под сомнение и думать, что какая-то неожиданная новость может поменять наши отношения. — Честно? — она смотрела на него большими глазами в поисках ответа и даже когда Мариан кивнул, она не отводила взгляда. Только спустя минуту напряжённой тишины девушка опустила расслабленно плечи и обняла брата, выдыхая ему в шею. — До сих пор не могу в это поверить. Обняв Настю ещё крепче, он поцеловал её в щёку и отстранился, дёргая за прядку волос, что выбилась из не аккуратной косы. Она всегда заплетала косу на ночь. — Так ты мне объяснишь, что делала здесь ночью? — Все начали снова ругаться за ужином, и я предпочла остаться у себя в комнате. Ну вот перед сном жор и напал. В подтверждение её словам живот протяжно заурчал. Мариан тряхнул головой, когда девушка снова потянулась к корзине с печеньем, и шлепнул её по рукам. — Углеводы на ночь, как же так? — Ой, ой, а что тут такого? Я, между прочим, не соблюдаю диету, как ты,— насупилась Настя, но печенье с трагичным видом отложила в сторону. Живот снова запел оперу.       Мариан поднялся на ноги и, достав из холодильника продукты, начал быстро всё резать и сбрасывать в сковородку. Овощи зашкворчали пропитываясь в льняном масле. От аппетитного запаха вяленых помидорок сводило скулы, а от запаха жареного лука щипало глаза. Девушка убирала разбитую банку и протирала пол, не забывая поглядывать на парня, который посреди ночи кашеварил для неё. Брат с сестрой встретились взглядами и улыбнулись друг другу. — Тосты с маслом будешь? — С нутеллой лучше. Мариан осуждающе прищелкнул языком, но переубеждать её не стал. Намазал на хлеб шоколадную пасту и достал на всякий случай тарелку с ягодами, заварив чай. Через десять минут они уже оба сидели за столом. Мариан смотрел, как уплетает за обе щеки овощную запеканку Настя. Съев её, она приступила к десерту. Мариан слушал, как девушка нахваливает его готовку и заодно берёт из вазочки орехи и сухофрукты, украшая их тосты. Поверх нутеллы она выложила сердечко из кешью и колотого фундука. Закончив своё произведение искусства голубикой, она протянула его брату. — Если любишь, значит съешь, не смотря на свою олимпийскую диету, — сказала она, подпирая рукой подбородок. — Моя любовь излечит тебя, Мар, и ты перестанешь выглядеть так, будто по тебе проехался камаз. Прищелкнув языком, парень закатил глаза, съев с видом мученика всё до последней крошки. Мариан запил своеобразный сладкий бутерброд чаем и постучал себя по груди. Сочетание шоколада, орехов и сухофруктов оказалось не самое лучшее на вкус. — Кажется твоя любовь не в то горло попала, — захрипел он, чувствуя, как противный изюм застрял где-то в глотке. Настя тихо засмеялась, не в силах представить ничего милее этой картины. Они посидели ещё какое-то время на кухне, а потом с полными животами отправились спать, пожелав друг-другу спокойной ночи. Стоило Мариану зайти в комнату, он незамедлительно направился к тумбе, где лежали таблетки. Колено уже начинало пульсировать, а значит, он забыл принять лекарство вовремя. Наклонившись к нижнему ящику, он нахмурился, когда перед глазами среди пачек таблеток, он увидел коробочку от ингалятора. Выпала, наверное, из пакета несколько недель назад, когда он накупил лекарств для Саввы. Мариан выученными действиями ввел шприц с обезболивающим в мышцу и сел на ковёр, откидывая пустую ампулу в накопившуюся кучу под кроватью. Закинув под язык таблетку, парень вытащил запримеченный в ящике баллончик и встряхнул его со всей силы. Под наблюдательным взглядом кошки, он нажал на кнопку и распылил в воздух лекарство. Запах от него напоминал мяту и ещё может быть нотки полыни. Так пах Савва. Килька перекатилась с одного боку на другой, закрывая нос лапами. Она недовольно мяукнула, когда рядом с ней на ковре разлегся парень, снова распыляя в воздух золь. — Предатель, — прошептал он во тьму, сжимая ворс под пальцами до побеления костяшек. — Ненавижу... Ненавижу... Ненавижу... Мариан шмыгнул носом, позволяя боли в сердце снова поглотить его. Настало её время изнурять, не давая спокойно уснуть. Еле добравшись до кровати, он упал в подушки, уже слыша через пару мгновений шуршание и тихое мурчание под одеялом – Килька улеглась рядом, щекоча его своими длинными усами и не сдвинулась с места до тех пор пока он не закрыл глаза, перестав испепелять взглядом потолок. Дыхание его выровнялось и он погрузился в беспокойный сон.

***

Сальхов был не докручен, нога не выдержала всего веса и согнулась против его воли. Риттбергер он выполнил хуже, чем когда либо: зацепив неудачно носком лёд при скрещивании ног, он сделал ложный шаг, чтобы не упасть. Тройной Аксель вышел бы идеально, если бы он не врезался после приземления в ограждение. На нём не было живого места, удары от падений уже не получалось скрывать от посторонних глаз. Бандаж и бинты его не спасали, суставы и мышцы будто налились свинцом и были не подъемным грузом на теле. — Чёрт! — эхо от голоса Мариана разнеслось по арене и достигло тренера, который стоял в дверях. Татьяна Борисовна не могла достучаться до своего ученика, и ей оставалось только наблюдать со стороны за его мучениями. Нервы сдавали раньше времени. Если бы его кто-нибудь и смог понять, то возможно, он бы прислушался к советам, но к сожалению, или же к счастью никто не имел власти над его мнением. Ни один человек не был для него якорем, кто смог бы удержать наплаву, когда он неминуемо тонул. Упав на лёд, после неудавшегося четверного прыжка из разряда ультра Си, он даже не предпринял попытки подняться – так и лежал, прислонившись горячим лбом ко льду. Музыка в наушниках не помогала заглушить воспоминания с сегодняшнего утра: —Ты не особенный, ты это выдумал себе, чтобы не смотреть реальности в глаза. — Твоего мнения я не спрашивал, катай свою программу, а мне позволь заняться своей. Я теперь одиночник и мне... — Тебе нужен хоть какой-то смысл в жизни, чтобы каждый раз утешать себя этим, не так ли? Мариан едва не бросил в  Егора коньки, искренне желая рассечь лезвием тому черепушку, но вовремя взяв себя в руки, он лишь прошёл мимо, задев парня грубо плечом. — Раевский, посмотри на себя, ты не сможешь выйти в таком состоянии на лёд! — крикнул ему Егор, с которым Мариан с детства не ладил и был во всём главным его соперником. Именно между ними велась закадычная борьба за первенство в фигурном катании. Враги номер один – вот кем они были, но именно это соперничество подначивало его всегда. Давало ещё больший толчок, для тренировок. Он побеждал не только для награды или галочки в своём списке заслуг, а чтобы взглянуть на Егора с пьедестала сверху вниз и улыбнуться в ответ на его кислую мину. Раньше это работало, но сейчас усердные тренировки не помогали ему, а напротив тянули вниз. Провалив очередной прыжок, Мариан шумно выдохнул, задыхаясь от осознания того, что не готов. Егерь был прав. У него ничего не получится. Кулаки ударились об лёд, а глаза застрелила непроглядная пелена. Ничего не выйдет. Он ударил ещё раз, чувствуя как саднят руки. Все было зря. Сбрасывая с себя коньки, Мариан зашвырнул их с яростью в другой конец стадиона и, слыша, как на них с треском ломается лезвие, с холодным пламенем в глазах покинул Арену. Если не дано с самого начала мечте сбыться, значит, нет смысла пытаться это изменить. Всё уже предрешено, сделано, сказано самой судьбой, и он устал с ней бороться. У него не было таланта с самого начала, а он действительно в какой то момент начал верить в то, что какой-то особенный. Врал самому себе и поверил в эту ложь.       Пока он шёл по коридорам, все обходили его стороной. Даже сотрудники спорткомплекса, кто всегда улыбался ему и здоровался, сейчас обеспокоенно переглядывались и отступали в сторону, пропуская его на выход. Знакомые мальчишки, которые шли на тренировку по хоккею, улыбнулись Мариану, протягивая руки для рукопожатия, но парень прошёл мимо, даже не замедлив шаг. Колька остановился, опустив клюшку, провожая его обиженным и не понимающим взглядом. Он так быстро шёл, что его телохранителю приходилось поспевать за ним. Но, не смотря на это, парень всё равно вышел из здания первый, проигнорировав предупреждение, адресованное ему в спину. Ступая по автоматически подогреваемой дорожке, он петлял между детьми, которые могли позволить себе кататься на скейтах и самокатах даже зимой на территории спорткомплекса. Почти добравшись до соседней улицы, он почувствовал тяжёлую руку на своём плече, остановившую его от побега. Раздраженно повернувшись, он пронзил взглядом мужчину и, стряхнув его ладонь с себя, заставил отойти на шаг. — Я не поеду домой. — Ваш отец дал мне график, я лишь в точности следую ему. Не усложняйте мою работу. — Я повторюсь, что не поеду туда. С меня хватит, я хочу найти своего отца. Почему я должен следовать графику человека, который... — Мне без разницы, — отрезал жестко мужчина и его маска притворства, наконец, треснула. Он наклонился, чтобы их головы были на одном уровне и отчеканил: — Мне сказали защищать капризного подростка, которому никто не может угодить и вылетает с работы, не справляясь с его паршивым характером. Но к счастью меня наняли не вы, а ваш отец, поэтому могу при необходимости усадить насильно вас в машину. Мариан хмыкнул и вздернул подбородок, желая плюнуть громиле прямо в лицо. Увидев в глазах парня вызов и непокорность, мужчина указал пальцем в сторону машины, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то подозрительного. — Либо вы благоразумно идёте самостоятельно, либо... Воспользовавшись моментом, Мариан дёргается с места и ныряет в поток людей, при попытке сбежать, но мужчина действует быстрее. Имея хорошую подготовку, он с лёгкостью хватает его за дублёнку и чуть ли не силком тащит к машине. Ноги безвольно волокутся по земле, а ворот впивается в горло, не давая нормально дышать. Люди оглядываются на кричащего парня, который пытается вырваться из хватки, но не останавливают мужчину, когда тот бросает Мариана на задние сидения автомобиля и тут же блокирует двери. — Ничего личного, я лишь выполняю свою работу, — сказал он заученную фразу, будто бы она могла оправдать его действия. За окном проносились фонарные столбы и заснеженные кусты акации. Они ехали довольно быстро. Мариан впился ногтями в кожаные сидения, яростно пиная спинку водительского сидения. — Урод! Выпусти меня! Мужчина прибавил громкости на радио, не обращая внимания на крики. — Ты обращаешься со мной как с вещью, кто тебе позволил такое отношение? Брюнет смотрел в окно, как они проезжают мимо парка и заправки. Многоквартирные дома постепенно сменялись деревьями и коттеджными постройками. — Ты вылетишь со своей работы сегодня же,— прорычал он и резко выдохнул, когда сидение под ним опустилось, а со стороны бампера раздался хлопок. Он был громким и чётким, водитель тоже услышал его и быстро обернулся, переводя взгляд с зеркала заднего вида на парня, затем снова на дорогу. Автомобиль повело в сторону, и Мариан едва успел схватиться за ручку дверцы, избежав удара о стекло. — Что ты сделал? — Ничего я не делал! — так же грубо ответил он, перекрикивая гул от скрипящих шин. Мужчина попытался снизить скорость и выехать на обочину, но не смог справиться с управлением и машина врезалась в фонарный столб. За мгновение до этого Мариан пригнулся и сгруппировался. Его слегка подбросило, и он ударился корпусом о сиденье. — Из машины, живо! — смутно услышал он голос с водительского места, а затем тихий щелчок. Дверь разблокировалась. Распахнув её, он вывалился на землю и со стоном откатился в сторону, чувствуя под руками гальку. Мариан поднял голову, услышав шипение – шина была пробита и быстро спускалась. — По нам стреляли, — угрюмо говорит мужчина, обходя бампер с оружием наготове.— Стрелок опытный, раз с такого расстояния смог попасть, не задев при этом бак, взлетели бы на воздух и поминай, как звали. Или же он просто промахнулся... — Ты знаешь откуда стреляли? — Можно догадаться. С хорошим прицелом, можно было засесть на крыше одного из этих зданий, — указал мужчина на новостройки, закрывая собой тело Мариана. — А может и ближе. Этот маневр был сделан не просто так, он либо должен был взорвать машину или же задержать нас без путей отступления. Тем более выстрела было два. Только сейчас парень заметил след от срикошетившей пули. Царапина была гораздо выше, там, где находился бак с топливом. Тяжело сглотнув, Мариан поднялся на ноги, игнорируя головокружение, и они оба спустились к деревьям, подальше от дороги. — Сможете добежать до дома через ельник? Держитесь в близи деревьев и не смейте даже сбежать куда-то ещё,— мужчина подтолкнул его в спину, а сам ещё раз осмотрел с опаской машину, будто боясь, что та взорвётся. Мариан уже сделал несколько шагов, проминая под собой хрустящий снег, усыпанный хвоей, и развернулся, когда услышал предупреждение: — Только попробуйте сбежать. Будет только хуже, если вы не захотите со мной сотрудничать. Его дико взбесило то, что мужчина разговаривает с ним, как с непослушным ребёнком и относится так же. Стиснув челюсти, брюнет проглатывает ругань и вместо яростной нотации говорит: — А ты останешься здесь один? — Уж лучше так, чем ещё дополнительно следить за чьей-то жизнью, вам так не кажется? Поспешите к дому. Мариан сдержанно кивнул и, раздражённо пнув булыжник, побежал, огибая стволы елей и редко попадавшихся берёзок. До дома на машине они бы добрались за пять минут. Пешком вдоль дороги это заняло в два раза больше времени, а вот путь через сугробы, а то и в четыре. Джинсы промокли до самых коленей, а в замшевые ботинки начала проникать влага, но парень продолжал бежать. Когда неподалёку прозвучала череда выстрелов, он от неожиданности запнулся и впечатался всем телом в ствол дерева. Кора резанула его по щеке, доставляя неприятное жжение. Мариан выругался и поднял голову, переводя дыхание. Он дышал тяжело, прислушиваясь к каждому шороху вокруг него. Разглядывая голубое небо, проглядывающее между еловых веток, он подумал, что может сейчас свернуть в другую сторону и сбежать, ослушавшись мужчину. Тогда он сможет сам найти Евгения Эллинского и... И что? Что он ему скажет? Он не знал, но всё же один вопрос, который мучал его все эти дни, задаст: «Почему он так и не пришел за ним?»       Парень вышел из-за дерева, оглядываясь по сторонам, и свернул в сторону дороги. У него были сомнения по поводу своего решения, но что-то изнутри наталкивало его двигаться вперёд. Может это и называется "по зову сердца"? Спустя несколько минут ходьбы в кармане штанов зазвонил телефон. Мариан опешил и остановился, увидев входящий. «Савелий» Ноги приросли к земле, а сердце подскочило к самому горлу. Марко не должен был давать ему телефон, он же обещал. Замерзшие пальцы нависли над дисплеем и одеревенели ещё больше. Парень поймал себя на мысли, что хочет принять звонок, но палец всё так же не шевелился, и мелодия звонка продолжала играть.       Птицы перестали щебетать, настороженно поглядывая на парня, который боролся с самим собой, запустив руку в волосы. Выпустив медленно воздух, он прочистил горло, наконец решившись принять звонок, когда после небольшой паузы поступил второй входящий вызов. На кончике языка уже были слова, готовые сорваться нескончаемым потоком ругани, но он не успел ответить, как в десятке сантиметрах от него раздался свист. На рядом стоящем дереве отлетела кора, а тонкий ствол березы раскололся от попавшей в него пули. Мариан выругался, увидев неподалёку двоих людей, что бросились на него после неудачной попытки выстрела. Их отделяли густые кустарники шиповника, которые мужчины с лёгкостью перепрыгнули, а Мариан, уже успев возненавидеть бег, снова бросился на утёк, петляя, словно заяц между деревьев, чтобы не схлопотать пулю. Пробежав несколько сотен метров, нога вспыхнула болью, подогнувшись в колене. Он вскрикнул, не столько от боли, сколько от страха. Приближающиеся шаги и хруст снега заставляли его дышать через раз и хромать от дерева к дереву. Вжавшись спиной в одно из них, Мариан обернулся и посмотрел на одного из мужчин, что снова поднял пистолет, целясь в него. Он его не знал: лицо совершенно не знакомое, наполненное животным ликованием. Словно волк, поймавший свою жертву. — Не делай этого— выдохнул парень. — Заткнись. Эй, Муха, снимай доказательства, а то не поверят, что мы его грохнули. Второй  достал телефон, в его глазах читался еле заметный страх. Он постоянно поглядывал по сторонам. Мариан повторил свою просьбу, обращаясь сразу к обоим: — Не делайте этого, чем я заслужил смерть? — А нам почем знать, нам без разницы, чем и кому ты насолил. — Вы – убийцы делаете вид, что ничего не понимаете в чувствах и милосердии. Для вас убийство – обычное дело, но вы это делаете по какой-то определённой причине, а не потому, что вам это нравится. — А тебе откуда знать? Такому мажору этого никогда не понять. Мариан прищурился, но не рискнул ничего сказать, когда дуло было нацелено на него. Возможно так и было, он был просто не в силах понять таких людей, как Савва. Как можно пасть настолько низко, чтобы решиться отнимать чужие жизни взамен на деньги? Отнимать у других, чтобы приобрести самому – так сегодня поступают все. Весь мир. Просто никто не осознаёт этого. Мужчина приподнял уголок губ и склонил на бок голову, опуская палец на курок. Мариан сжал продрогшие руки и впился ногтями в ладони, слыша, как стук собственного сердца заглушает последние язвительные слова убийц. Он делает судорожный вдох и замирает, так и не выдохнув, когда из-за деревьев, словно призрак появляется ещё один человек. Он действует так быстро, что Мариан не поспевает взглядом, но в этих опасных движениях видит нечто знакомое ему, и это заставляет страх немного отступить. Незнакомец стреляет по мужчине с пистолетом – пуля попадает тому в руку и он с криком падает на колени, теряя оружие. Второй парень, которого звали «Мухой» через минуту бесполезных попыток отбиться, оказывается на земле, полностью обездвижен. Он теряет сознание, как только незнакомец жестоко бьёт его головой несколько раз о колено. Капюшон, все это время скрывавший лицо, слетел с головы из-за резких поворотов и рьяной череды ударов. Упав на плечи, он явил пепельные пряди, отливающие перламутром на солнце и сосредоточенное, выточенное жестокостью и непоколебимостью лицо. Савва отбросил носком ботинка оружие, пока мужчина не успел его схватить, и впечатал обувью в снег. Они ещё несколько минут борются, но не смотря на свою внушающую мускулатуру мужчина проигрывает, когда Савва не щадя ломает ему переносицу и вырубает вместе с прозвучавшем в воздухе хрустом.       Мариан шумно выдыхает облако пара, отступая на шаг назад, когда их взгляды встречаются. Не может быть... В груди начинается настоящий бой, словно там находился огромный колокол вместо сердца. С каждым последующем шагом Лебедева, парень всё больше пятится назад, снова не упирается спиной в дерево. Спусковым крючком для него становится опасно нежный и тихий голос: — Не бойся меня. Мар, прошу тебя, пойдем со мной. Мариан, не зная, что чувствовать, стискивает челюсти до хруста и мотает головой, когда парень подходит к нему почти вплотную. — Не знаю, что ты здесь делаешь, но я видеть тебя не хочу. Убирайся. — Я отведу тебя в безопасное место, а потом уйду, — стягивает с себя перчатки Савва и подбирает чистого снега, вылепливая небольшой ком. Осторожным движением рук, он касается раненой щеки. Мариан морщится от покалывающего холода на коже и постепенно приходящего тепла от касающихся его пальцев. Савва поджимает плотно губы, оглядывая его лицо будто в первый раз. Была ли причина в синяках под глазами или нечто другое? Мариан зарычал, когда увидел в его взгляде сожаление. Наконец придя в себя достаточно для того чтобы сделать полноценный вдох, брюнет делает усилие и отталкивает от себя парня. Обида и боль мучавшие все эти дни его изнутри вспыхивают с новой силой. Чувствуя, как стекают ручейки от тающего снега по щеке, он с криком бьёт Савелия в грудь. В то место, где находится треклятое сердце. — Ты продолжаешь это делать, разрушаешь меня! Почему ты снова здесь? — Мар, я знаю, что ты чувствуешь, но я правда не могу позволить тебе здесь находиться. Идем... — Я доверял тебе, сукин ты сын! Я был готов сделать выбор! — он в третий раз наносит удар в грудь, но не выдерживает тяжести своего тела и теряет точку опоры. Савва вовремя подхватывает его и прижимает к себе так крепко, как позволяют мышцы. Не смотря на приходящие в тело удары, он обнимает его и, морщась, опускает голову, чтобы прижаться к нему щекой. Мариан сжимает куртку между покрасневших пальцев, издавая, подавленный всхлипом вой. Утеряв все силы, он обмякает в крепких руках и, опустив в поражении голову на плечо Саввы, парень исступлённо вдыхает его запах, чувствуя соль на губах. Он слышит своё имя над ухом, уверенный в том, что никто больше не сможет произнести его так, как делает это он. Ни кто и никогда не произнесёт это так, будто от звука его имени зависела жизнь. Именно так звучало Его имя из уст Саввы. Как мечта и долгожданное искупление.