По раскаленному лезвию

      Парень остался у него на ночь и на второй день тоже. Они почти не разговаривали и проводили время в основном в комнате, заперевшись от всего мира. Савва не был прощён и он это понимал, но всё равно был рядом. Просто держал за руку, когда начинался приступ боли или растирал мазью побитое тренировками тело. Они посмотрели несколько фильмов, прибрали весь беспорядок и склеили разрушенный макет Арены. Конечно, можно было просто заказать новый или чтобы профессионально реставрировали то, что осталось от старого, но ему хотелось починить всё самому. Иногда парни перебрасывались фразами, чтобы не сидеть в тишине, а иногда Савва специально провоцировал Мариана на контакт. Как словесный, так и телесный. Один раз он очень правдоподобно начал изображать ужас и говорить, что приклеился клеем «Моментом» к столу, а Мариан как идиот поверил и начал «отклевать» его. Когда Лебедев устал притворяться, он обхватил его руками и ловко подхватив, усадил на высокий стол, сбросив все бумаги на пол, которые они так долго собирали по стопкам. Мариан только успел почувствовать, как подскочило его собственное сердце в тот самый момент, когда парень его поцеловал. Сначала, как и прежде, ему тут же захотелось на подсознательном уровне оттолкнуть его. Но когда Савва запустил руки ему под футболку, дразня подушечками пальцами чувствительную кожу, все границы снова расплылись, и он позволил моменту просто быть, не задумываясь о последствиях или о том, что он снова перед сном начнёт всё заново обдумывать. Ему начинало это нравиться. Нравилось быть в руках Савелия, нравились его губы и еле заметная щетина, которая царапала ему шею и нежную кожу бёдер. Ему нравилось абсолютно всё. Но далеко они не заходили. Лишь касания и поцелуи, если не считать того раза, когда... Картинка, как Савва облизывает пальцы и с уголка его губ бежит белая, почти полупрозрачная, капля, мелькала перед глазами каждый раз в его голове, когда он закрывал глаза. И от этого бросало в такой жар, что даже контрастный душ был бессилен.       Наконец, Мариан смог отоспаться. Проспав двенадцать часов,  он открыл глаза, чувствуя на себе пристальный взгляд. Облепиховые радужки сверкнули, и Мариан нахмурился, приподнимаясь с подушек. Часы показывали уже полдень. — Твою мать... — Приятно знать, что со мной ты так крепко спишь,— промурчал Савва и протянул заготовленную таблетку и кружку воды. — Ты пропустил приём. — Нужно три,— напомнил Мариан, и Лебедев шумно выпустил воздух, потирая досадно лицо. — Этого много, я прочитал дозировку, пока ты спал. И вообще, что это за новые таблетки? — Мама принесла, сказала, что они должны помочь. И действительно, сначала они мне неплохо помогали,— Мариан потянулся к тумбочке, чтобы скорее принять остальную дозу, но Савва перехватил его руку и сжал в своей. Парень взял полупустую коробку с пилюлями, читая мелкий текст с обеих сторон. Кто бы мог подумать, что он такой зануда. — Нужно переговорить с твоим лечащим врачом на счёт этого. Если даже боли усилились, тебе нельзя пить это регулярно. — У неё тоже есть медицинское образование вообще-то, мама знает что мне даёт. До замужества она работала престижным фармацевтом, а уже потом её понесло в сферу бизнеса. К тому же, что ты мне предлагаешь тогда делать, умереть в конвульсиях? Савва прищелкнул языком и пренебрежительно откинул коробку себе за спину. Мариан закатил глаза, прекрасно зная, как это бесит парня и вытащил из тумбы новую упаковку. Быстро закинув в рот капсулы, он проглотил их до того, как Савва смог его остановить. — Сукин сын! Почему ты никогда меня не слушаешь? — Потому что чушь всякую несёшь чаще, чем дышишь. — Очень смешно. Мариан отвернулся от крайне недовольной физиономии к запрыгнувшей ему на колени кошке. Килька прошла немного по ногам и, примяв одеяло, устроилась калачиком у него на бёдрах. — А ну брысь! Заняла моё место, сволочь,— недовольно хлопнул рукой по одеялам Савва. Килька посмотрела на него таким взглядом, что Лебедев отодвинулся ближе к стене, больше не смея тревожить кошку. Мариан улыбнулся и провел по мягкой шерсти рукой, чувствуя, что организм даже после стольких часов сна, хочет снова отключиться от этого мира. Странно конечно, если учитывать то, что три дня подряд он напротив боролся с бессонницей. Из собственных мыслей его вывел тихий голос: — Прости меня, Мар. Я такой дебил и знаю это, извини... Если бы я мог что-то изменить, я бы никогда не пошёл на это дело. Странно, но он больше не злился на него. Была сильная обида где-то в глубине души, но он не ненавидел его. А наверное стоило... — Тогда бы мы не встретились, и меня убил кто-нибудь другой, — возразил он, не имея никакого желания говорить об этом. — Так что, возможно, мне ещё и повезло. Но за Сашу я тебя не прощу, она была ни при чём. Я знаю, она катала потому, что ей нравилось это. Она не стремилась попасть на олимпиаду, но ей приходилось участвовать из-за меня. Моя мечта выиграть – стала со временем и её тоже. Теперь же Саша боится даже на лёд смотреть. — Как она сейчас? — спросил напряженно Савелий, но на самом деле ему наверняка было плевать, поэтому Мариан отмахнулся, упомянув только то, что она собирается вскоре уехать учиться в другой город, когда сможет ходить без помощи костылей. Через некоторое время парни приняли контрастный душ. Савва пытался уговорить его на совместные водные процедуры и даже тайком попробовал прошмыгнуть в душевую, но Мариан с вызовом захлопнул дверь прямо перед его носом.       Они спустились на кухню только к обеду. К тому времени за столом собрались абсолютно все. Мариан сел, как и всегда напротив Насти и пожалел об этом уже через минуту, потому что теперь ему приходилось смотреть на её глуповатую и беззастенчивую улыбку. Ох уж эти девчонки со своими тараканами в голове... — Парня что ли нашла себе? —  Нет, с чего ты взял? — Чего тогда такая счастливая? Лицо попроще сделай, мне не комфортно, когда напротив меня сидит Чеширский кот. Настя хмыкнула и быстро взглянула на Савву. Тот был занят своими делами – строил смешные рожицы Рите, которая минутой ранее чуть ли не плакала от того, что её заставляют есть творог. Девочка перестала дуть губки и сейчас с радостью ковырялась в творожке. Вытащив оттуда изюм, она кинула его в Савелия и тот каким-то чудом смог поймать его ртом. Мариан опустил голову, скрывая  улыбку, и приступил к еде в этот раз с появившимся аппетитом. Он повернулся к отцу, когда тот спросил о его самочувствии. За столом тут же воцарилась тишина. Мариан спокойно отпил чая с бергамотом, наслаждаясь послевкусием. — В норме. Сегодня закончу отчёты и передам готовые документы уже с печатями. — Я спросил не об этом, Мар. — Он хотел спросить, вышел ли ты из своей депрессии и не собираешься ли ещё полетать с лестницы? — Такого не повториться. К тому же, у меня не было депрессии, — вкрадчиво, но без агрессии ответил он Антону, который так же пристально оглядывал его с головы до ног. Падение с лестницы брат смог предотвратить, когда Мариан потерял на каких-то жалких пару секунд сознание, и за это он ему был очень благодарен. — Хорошо, как скажешь. Выглядишь уже лучше. Ответ брата удивил его. Антон стал мягче по отношению к нему, когда правда вылилась наружу, и ему не приходилось ничего скрывать. Или почти ничего... Всё же было что-то странное в его поведении, но Мариан предпочёл не заострять на этом внимания в отличии от Саввы, который с прищуром смотрел на парня, пытаясь что-то разглядеть в нём. — Рада, что ты идёшь на поправку. Ты начал принимать новые лекарства? Мариан кивнул матери и хотел уже поблагодарить, но она резко отвернулась от него, начиная разговор уже на другую тему. Он не мог воспринимать Сергея и Татьяну, как чужих ему людей. Они всё ещё были для него семьёй, теми, кто его вырастил и воспитал. При виде отца, который смотрел с озабоченным взглядом и всерьёз был обеспокоен его состоянием, Мариан не мог долго на него злиться, сколько бы не пытался. Да, он в молодости предал всех ради своей выгоды и можно сказать, разрушил жизнь самого Мариана, но почему Мар не мог его возненавидеть, он этого не понимал. А мать... Она сама по себе такая холодная, но он помнил, как она его лечила в детстве, кормила, когда была сильная температура и дула на коленку, когда он умудрялся разбивать их на улице. Он любил её за все эти мелочи, не смотря ни на что.       Закончив трапезу, Мариан первый поднялся с места, прекрасно понимая, что его ждёт работа. — Мне нужно идти. Должны были поступить новые запросы на сотрудничество с рекламным агентством. Ещё и подготовить стадион в надлежащий вид нужно. Встретимся за ужином. — Я всё сделал, — Антон отложил столовые приборы и облокотился на спинку стула, когда Мариан недоверчиво склонил голову. — Пока тебя не было, я разобрался со всеми накопившимися бумагами. Что касается подготовки к олимпиаде – почти всё готово. Осталось подписать пару документов. Помимо медпункта, у нас будет наготове стоять три кареты скорой помощи и столько же пожарных машин. Патруль полиции будет наилучшим. Думаю, что через такую охрану пронести даже шпильку будет невозможно. Мариан потрясённо уставился на брата. Каждое сказанное слово снимало с его плеч груз, кирпичик за кирпичиком. Дышать становилось легче, но неверие всё ещё не покидало его. — Погоди, это же чудесно! Мы успеваем по всем пунктам и сможем закончить даже раньше, чем спортсмены начнут съезжаться в город. Как ты смог всё организовать за такой короткий срок? Я сам узнал неделю назад и успел договориться только с судейской коллегией... — Мариан не договорил, а всё потому, что мысли потихоньку начали складываться в правильный пазл. Он замер, пытаясь не впускать в голову глупых мыслей, от которых всё съеденное за обедом вышло бы наружу. Сделав медленный вдох, он склонился над столом, вглядываясь в брата. — Скажи, пожалуйста, когда ты об этом узнал? — Не так давно. — Явно раньше меня. У тебя есть доступ к базе компании и моему ноутбуку, Антон. Я доверил тебе эти данные, как моему доверенному лицу, а ты этим нагло решил воспользоваться? — Ты снова начинаешь делать поспешные выводы ни в чём не разобравшись. Я тебе сейчас все объясню. Настя напряжённо переводила взгляд с одного брата на второго, а затем взглянула на Савелия, который начал медленно подниматься со своего места, готовый вмешаться в любую секунду. — Это ты удалил письмо с почты, чтобы подставить меня? Антон сжал плотно челюсти, смотря в глаза, не произнеся ни слова. Казалось, что дела хуже уже быть не могут, но кажется, судьба потрудилась над тем, чтобы Мариан навсегда выпал из привычной ему колеи. Разочарование хлестнуло невидимой плетью, и он едва не поморщился. Пошатнувшись, он схватился за спинку стула, а Савва резко поднялся со своего места, сжимая кулаки и испепеляя Антона взглядом.       После его провала все видели бы в нём неудачника, и ни кто не захотел бы иметь общих дел с Марианом. Спонсоры начали бы разрывать контракты, а СМИ только и твердили бы о том, кто подвёл свою страну на Олимпийских играх. Это многое объясняло. Теперь было понятно, почему информация, где и как будет проводиться начало Олимпиады, была неизвестна ни на одном официальном интернет ресурсе – брат всё заранее спланировал. Отец поднялся с места и свёл брови на переносице, ничего не понимая, он начал что-то говорить на повышенных тонах, однако Мариан не успел услышать и половины сказанного, как в голове поднялся необъяснимый шум и на несколько мгновений все звуки утратили для него смысл. Можно было списать это состояние на шок, но он очень сильно сомневался. Его действительно покинул слух. Парень в полной тишине переводил взгляд с отца на мать, чувствуя подступающую панику. А они устремили взгляды на него и замерли. Настя что-то сказала, и вид у неё был очень напуганный. Мариан вздрогнул, когда на его плечо опустилась рука, заставляя повернуться. Савва с обеспокоенным видом приложил салфетку к его уху, а когда опустил на обозрение показались красные капли. Приложив с непониманием пальцы к тому же месту, он почувствовал липкую жидкость. Савва по-прежнему сжимал его плечо, когда от паники всё перед глазами помутнело. Но он постарался взять себя в руки, сосредоточившись на прикосновении тёплой ладони. Мариан не понимал, что происходит с его телом, но было предположение, что он переусердствовал на тренировках. Однако кровь из уха – это уже явный признак чего-то плохого. Сделав резкий вдох, парень почувствовал, как давление в голове увеличивается. Он поморщился, когда в одном ухе неприятно запищало и в следующую секунду слух начал возвращаться. Было чувство, как во время взлета самолета. Секунду или две, перед тем как слух полностью вернулся, первое, что он услышал – взволнованный голос парня. Савва был не на шутку напуган и Мариан ничего не нашёл лучше, чем успокоить всех присутствующих и сказать: — Всё хорошо, просто... Наверное, застудил. — Нужны коагулянты. Я вызову врача на дом, чтобы тебя осмотрели,— поспешно говорит отец и уже достаёт телефон. Мариан останавливает его, говоря, что и сам собирался на днях к врачу, а затем берет чистую салфетку, прикрывая ухо, и смотрит на побледневшего брата. Он ничего не мог сказать ему, сил не было устраивать скандал, тратить энергию на крики и выяснения очевидного. Его снова предали – вот он факт, ударивший прямо в сердце. Чтобы не мучать ни брата, ни себя, он развернулся, собираясь уйти. Однако, следом за ним Савва не последовал, парень продолжал смотреть с холодной яростью на Антона. — Сав, идём. Лебедев не двинулся с места, вокруг него будто скапливалось напряжение, электризуя воздух. Парень выглядел сейчас темнее грозовой тучи, чувствовалась немая угроза — все за столом почувствовали это. — Мар, выпроводи своего пса от сюда, он видимо забыл , где выход находится,— сказав это, брат неосознанно подлил масла в огонь. Мариан не успел даже среагировать, как Савелий сорвался с места и, не пожалев сил, впечатал в стену Антона. Стул с грохотом упал, бокал опрокинулся на скатерть и, скатившись со стола, со звоном разбился. Маргарита вздрогнула и спряталась за маму. Савва незаметно для всех держал нож, приставив остриё чуть ниже поджелудочной. Мариана пробил озноб при виде блеснувшего лезвия, взявшегося из неоткуда. Но ещё больше его передернуло от сказанных слов: — Со мной в таком тоне уже разговаривали, и знаешь, где эти люди сейчас? — Я вызову охрану и ты отправишься под арест, если сейчас же не отойдёшь от моего сына, — предупредил отец, сохраняя над собой превосходное обладание в данной ситуации. Теперь, зная его прошлое, не было сомнений, что он сможет навредить Савве прямо сейчас. Его останавливало одно – смотрящие в стороне дочери, которые были не готовы увидеть его жестокость.       Мариан уверенным шагом подошёл к парню. Отец попытался его остановить, но он лишь отмахнулся. — Ты что творишь? — прошипел тихо Мариан. — Убери чёртов нож. — Я уверен это он. Это гребаный заказчик, что хочет твоей смерти, — зарычал Лебедев, сдавливая горло парню, что сейчас был настолько ошарашен, что даже не сопротивлялся. Антон переводил немигающий взгляд с Лебедева на Мариана, дыша шумно через нос. На руках Савелия проявились жилы, и это не сулило ничего хорошего. — Что за ересь? Я бы никогда этого бы не сделал! Зачем мне убивать брата?! — Не родного, — опасно оскалился парень, и Мариан почувствовал, как пробежали мурашки по телу. — Я во всем разобрался, за все эти дни. Ты – единственный у кого действительно есть мотив. Когда пару месяцев назад выяснилось, что достигши двадцати лет Мариан получит огромное наследство, оставленное настоящими родителями, ты решил устранить его. Зависть или тщеславие сподвигло тебя, но ты решил устранить брата до того, как он достигнет этого возраста. Тогда бы, возможно, всё, что имеет он перешло бы тебе. Ведь именно ты указан во всех документах доверительным лицом. Выиграть суд, наняв лучших адвокатов и подкупив кого не лень, ты бы получил всё и избавился от подкидыша в семье, что обладает такой властью и величием, которого у тебя нет. Настя, стоящая всё время возле стены, открыто выругалась. — Ты же не серьёзно... Мы – семья, он беспокоится о Маре так же сильно, как и все здесь. Да, они не ладят, но ты многого не знаешь, Савва. Много не знаешь из того, как Антон заботится о нём, не смотря на свой скверный характер. Савелий качнул головой, не собираясь слушать взволнованную девушку. Пока Мариан переваривал всё сказанное. Его замутило. Он не верил, что это был брат. Настя была права, между ними было много недомолвок и ссор, но именно Антон был тем, кто поддерживал его, когда рядом никого не было. Когда Мариан рыдал в подушку, что у него ничего не получается, брат стягивал его с кровати, заставляя упасть на пол и тащил за ногу по коридорам дома на кухню, где на столе уже стоял заваренный чай и корзинка сладостей. «—Ты жалок. Ревёшь из-за того, что не прошёл отбор? Это не означает, что ты слабак, это значит, что ты тупой. Как ты можешь победить, если ты занимаешься фигурным катанием всего три года, когда твои соперники посвятили этому всю жизнь? Это глупо. Принимай проигрыш с достоинством и умом, не смей ныть. Если связался с этим идиотским спортом, так иди до конца, ясно? — Я подслушал разговор тренеров. Татьяна Борисовна сказала, что у меня нет таланта! Ни кто не сказал, что я... — Я не буду слушать твоё нытьё, Мариан. Да, ты ничтожество. Да, у тебя нет таланта, это знают все. Какая же великая трагедия, что тебя не похвалили, и судьям не понравился твой прокат. Вопрос в другом: понравилось ли тебе самому? Ответь честно, не жалея себя. Сидя за столом и вдыхая пары, исходящие из кружки, двенадцатилетний Мариан шмыгал носом и не мог ответить несколько долгих минут. Не хотелось признавать правду, очень не хотелось. — Я думал, что откатал не плохо. Но... Я много раз падал и потерял из-за этого балы. Было ужасно стыдно. —Значит, ты должен работать усерднее. Брать опытом, тренировками, на худой край добавь своей харизмы. Используй то, что у тебя есть и иди вперёд, тогда у тебя всё получится, — Антон посмотрел на него оценивающим взглядом. — Если конечно с испугу не свернёшь. — Не сверну! — Чего орёшь то? Вот и всё, утри сопли и иди делай уроки. Чтобы через два часа на проверку мне принёс. — Но я ещё не допил чай... — Ничего страшного, я допью. Мариан тогда странно посмотрел на брата, неловко соскакивая со стула и направляясь не спеша в свою комнату. В голове до сих пор звучали слова, которые ему никогда никто раньше не говорил. Перед тем, как выйти за дверь, он услышал, как напоследок Антон негромко окликнул его. — И запомни, Мар, нет здесь никакого таланта, о котором все так говорят. Только труд. Никто не способен с рождения сделать тройной Аксель. Наверное, талант в твоём случае это и есть упорство, которое тебе возможно поможет. Чем быстрее ты это поймёшь, тем быстрее добьёшься своего и перестанешь позорить свою фамилию».       Мариан моргнул несколько раз, возвращаясь мыслями обратно в настоящее время. Савва уже ударил в лицо Антона, наверняка тот снова сказал что-то провоцирующее, и уже замахнулся для второго удара, но Мариан под общий крик схватил Савву за руку, останавливая драку. — Это не он, я уверен в этом. Отпусти его. — Как ты можешь быть уверен? В тебе сейчас говорит твоя доброта и любовь к брату, но ты должен прислушаться к здравым рассуждениям. Савва повернул голову к брюнету, встречаясь взглядом, когда Мариан сжал крепче его запястье и потянул на себя. Он незаметно провел по немного грубой ладони пальцами и заставил убрать нож в рукав толстовки, чтобы еще больше не напугать родителей и сестёр. Антон едва заметно выдохнул и нашёл в себе силы, чтобы начать говорить. — Я ни раз подставлял тебя, Мар. Хотел, чтобы ты перестал справляться с бизнесом один. Тебе всегда было трудно признать мою значимость, но я тоже многое вложил в него. Не ты один его построил, это и моя заслуга. — Я это знаю,— Мариан старался говорить ровно, но голос всё же его немного подвёл и дрогнул. — Ты вносишь свой вклад, и я не отрицаю этого. Антон невесело рассмеялся, всё ещё удерживаемый возле стены. Савва не расслаблялся, следил за каждым его действием и был внимательно сосредоточен на словах. Он подозревал его и был фактически уверен в своей догадке, поэтому Мариана близко не подпускал. — Всегда на каждом шагу лишь твоё имя. Мариан, Мариан, Мариан. На банерах, в новостях, на обложках журнала и меня это бесит. Приходишь домой опять слышишь только о том, кому на этот раз интервью дал наш Марик и как сходил к доктору. Я устал, что в нашей семье говорят только об одном ребенке. Обида кольнула десятками иголок, но он не подал и виду, что эти слова его как-то задели. Он дождался, пока брат закончит с откровенностями и между ними повиснет тишина.  — Уж извини, что такой проблемный. То, что желаю получать внимание, которого я был лишён в детстве, потому что ты был ревнивым засранцем. Извини, Антон, что из-за меня ты чувствуешь себя ущербным, когда дела обстоят ровно наоборот, и это я чувствую себя лишним в этой семье! — выкрикнул последние слова Мариан, не успев прикусить язык. Он забыл, что неподалёку стоит маленькая Рита, и теперь она шмыгала носом, стараясь не заплакать. Брюнет обернулся через плечо на звук и увидел, как в этот момент посмотрела на него мать. Враждебно. С не согласием. Отстраненно. Неужели он был не прав сейчас? Неужели по её мнению поступок Антона был обоснован?       Мариан до боли закусил губу и направился к младшей сестрёнке, но мать преградила ему путь и выставила руку вперёд, заставляя его остановиться. Мариан так сильно опешил, что на протяжении минуты стоял, как вкопанный. — Уведи своего друга, пока мы не вызвали охрану и его не вывели отсюда силой. Женщина была полностью серьёзна и, плотно поджав губы, держала за руку младшую дочь позади себя. Так же минуту назад Савва удерживал его от Антона. Рита тянулась к брату, но ей не позволяли подойти к нему ближе и от этого, она хныкала ещё больше, а Мариан чувствовал, как он разваливается на части в этот самый момент. Антон снова заговорил, но в этот раз тише, не было сомнений, что каждое слово было искренним. — Я лишь хотел работать с тобой на равных, а не на тебя. Это всё, чего я хотел, и ни разу в жизни не подумал о том, чтобы тебя устранить таким способом как убийство. Никогда. Мариан не знал, что на это ответить, не знал, что ему делать и сейчас чувствовал себя потерянным маленьким ребёнком. У него хватило сил только на то, чтобы присесть на корточки и вытянуть руку к сестре, одарив её безмятежной и самой тёплой улыбкой, на которую он был сейчас способен. — Маргаритка, ты прости меня, что раскричался, ладно? Девочка потёрла кулачками глазки и протянула свободную руку в ответ, оттопыривая пальчик. Они сплели крепко мизинчики и грустно улыбнулись друг другу. — Ты обещал со мной в гуси-лебеди поиграть. И Савва тоже. — Хорошо, как только с делами закончу, хорошо? — Тогда погулять! Давай пойдём гулять. Ты сказал, что научишь кататься на коньках, если я буду хорошо себя вести,— Рита потупила взгляд и снова вытерла личико. — И если плакать не буду. А я не буду, честно-честно! Так когда мы пойдём? Мариан прекрасно помнил об обещании и о том, как сестра безумно любит Ледовую Арену. Только ради неё он установил недавно огромный аквариум с золотыми рыбками на первом этаже спорткомплекса, и она их ещё не видела. Он очень хотел услышать её радостный смех, но сейчас было не подходящее время. И все это понимали. Татьяна уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но её опередила Настя, быстро тараторя: — Марик готовится каждый день к крутым соревнованиям, помнишь? Ты же хочешь, чтобы он выиграл и его закидали игрушками, которые он постоянно дарит тебе? Настя всегда знала на что давить. Рита рьяно закивала головкой и начала лепетать, что он обязательно должен победить. Они расцепили пальцы и парень быстро развернувшись, направился на выход. Победить... Снова выйти на лёд, чтобы облажаться. Или же... Изменить программу и сделать её легче, чтобы он смог её выполнить чище и без падений. Снова заставить поверить в себя, когда опустив руки, это сделать было почти не возможно. Пройдя мимо Антона, он заметил, как Савелий ему что-то тихо говорит, но не услышал ни единого слова. Он вышел в прохладный коридор, через пару секунд позади раздались тихие шаги. Повернувшись через плечо, он устало покачал головой. — Помимо психа, ты ещё и в придачу настоящий дуэлист, сегодня я точно в этом убедился. Лебедев ему ничего не ответил, внимательно следя за каждым движением и мимикой лица, он будто чувствовал, что сейчас внутри него происходит настоящий геноцид нервных клеток, и шутки шутить было просто спасательной мерой, чтобы не сойти с ума. Когда они достаточно отошли от кухни и гостиной, приблизившись к лестнице, Савве пришло СМС. Он похлопал себя по карманам джинс и вытащил телефон с напряжённым видом. Парень выпрямился в спине и, запрокинув голову, тихо выругался — Мне написал Марко. Он просит, чтобы я приехал. Мар, я... — Савва не договаривает, как Мариан останавливает его. — Он нашёл отца? Савва кивнул и неуверенно посмотрел на него, когда Мариан встрепенулся, почувствовав, как всколыхнулось волнение внутри него. Лизнув кончики пальцев, Савелий потёр мочку его уха, на которой остался алый след. — Не думаю, что тебе стоит ехать к нему. Он человек не простой и неизвестно, что ему в голову может взбрести. — Я хочу поехать. — Мар... — Я поеду с тобой. Я не хочу оставаться в этом доме ни одной больше секунды, и если ты сейчас поедешь один, я в любом случае уйду. Савва задумчиво смотрел на него, проводя большим пальцем по его щеке и подбородку, выводя плавную линию к губам. Этот жест казался настолько личным и интимным, что вызвал щекотку в районе живота. Это чувство настолько поразило, что Мариан резко отстранился, часто моргая. Савва опустил руку, поджимая губы. — Всё хорошо? Нет. «Просто в моём животе сейчас как будто маленькая сороконожка бегает и противно щекочет своими лапками.» – пронеслось в голове. Савва вздохнул, даже не подозревая, что вызвал только что такую реакцию внутри него, и хмуро кивнул. — Ладно, поехали. Но ты не отойдешь от меня ни на шаг, ясно? — С чего ты так печёшься? Я не беззащитный ребёнок, которого нужно опекать. — Я сказал, ни на шаг. Закатив глаза, Мариан согласился, и они быстро направились в комнату, чтобы переодеться. Спустя несколько минут, парни вышли из дома и взяли свободную машину. Вырулив вишневую BMW по гравийной дорожке к воротам, они покинули территорию особняка и на приличной скорости направились в сторону пригородного мотеля.