По раскаленному лезвию

      «Если это окажешься ты, я убью тебя. Сожгу до тла, до последней плоти и косточки, пока от тебя не останется жалкая горстка пепла, которую я смою в местном толчке на заправке. Потому что дерьму полагается быть именно там.» — пробирающий до мозга костей шёпот, угрожающе прозвучал над ухом Антона. Они смотрели друг на друга с неприязнью и подозрением, не веря ни единому слову друг-друга. Мысль, что именно он был заказчиком, кричала в голове Саввы на протяжении нескольких дней. Когда Мариан спал, он не сводил внимания с двери. Постоянно казалось, что за ней кто-то топчется. «Это Антон. Точно он. Больше некому.» — за столом только это и было в мыслях, а руки уже сами тянулись к ножу. Он был не стабилен в доме. Всё казалось фальшивым, а напряжение, витающее в воздухе, электризовало волоски на теле. Стоило им выехать на автостраду, его гнев начал постепенно утихать, сменяясь беспокойством.       Мариан был похож на статую, ему было сложнее всех. Столько всего свалилось в один момент, что он начал перегорать. Отношение Татьяны к своему сыну, которого она растила столько лет, всегда было холодным. Материнская любовь так и не достигла Мариана, а он в ней нуждался больше всех. Теперь, когда не приходилось претворяться, женщина открыто вела себя отстраненно,  лишь иногда виновно поджимая тонкие губы. Всё это ранило его сегодня, и теперь он сидел на пассажирском сидении и смотрел на мигающую панель с таким подавленным видом, что Савва не мог больше везти машину. Он повернул руль, съезжая с главной дороги на обочину. Парень повернул к нему голову, когда они остановились недалеко от электронной вышки, и спокойно спросил: — В чём дело? — Я решил, что мы не сдвинемся с места до тех пор, пока не буду уверен, что ты относительно, хотя бы на милипиздрическую долю процента в порядке. Мариан прислонился щекой к окну и опустил веки, глубоко делая вдох. — Я не готов с ним встретиться. Я безумно хочу поговорить, но в то же время боюсь предстоящего разговора. Очень боюсь... «Быть отвергнутым» Парень этого не произнёс вслух, но в тишине салона эти слова были ясны отчётливо. Мариан поморщился, впиваясь ногтями в кожаное сидение. — Сейчас мне кажется, что возможно было бы лучше, если он так и оставался мёртвым. Тогда бы я точно знал, что родители меня любили перед смертью, а не пребывать сейчас в неизвестности. — Не говори так, ты не можешь знать наверняка, — неожиданно даже для себя повысил голос Савва и тут же прикусил язык, когда Мариан с удивлением посмотрел на него. — Я хотел сказать, что лучше встретиться с ним и узнать правду, чем избежать встречи, а потом жалеть. Раевский вырастил тебя, но он предал в молодости свою команду и в итоге ты остался один. У ребёнка должны быть родители. — Но теперь я не ребёнок. — Сути не меняет, Мар. В любом возрасте нужен кто-то рядом. Мариан отвёл взгляд за окно, на проносящиеся по дороге машины. Савва сделал тоже самое только отвернулся в другую сторону. Он произнёс это искренне, понимая всю важность слов. Однако Мариан наверное не осознавал этого до конца, потому что не сталкивался с тем одиночеством, которое настигло Савву и шло с ним бок о бок уже на протяжении нескольких лет. Парни сидели в тишине пару минут до тех пор, пока Мариан не опустил устало плечи и не попросил у него то, что Савелий ожидал меньше всего: — Мы можем поехать к тебе домой? — Ко мне? Но зачем... Хочешь посмотреть на мою квартиру, так лучше не надо, она меньше жилья Марко в три раза. У тебя там откроется настоящая паника и начнётся клаустрофобия. — Мне просто нужно подумать в спокойной обстановке. Я устал, Сав, — парень потёр руками лицо и откинулся на спинку сидения. — Просто подумал, что мне станет легче, если мы немного передохнем от всего этого. Поражало только то, что парень не рвался сейчас на лед и не просил отвезти на Арену, где он по-настоящему чувствовал себя дома. — А знаешь, поехали. Только там не прибрано и, наверное, воняет сигаретами - ты не любишь всё это, — Савва прикусил щёку и суетливо взялся за руль, надеясь, что в этот раз ему наконец откроют дверь и впустят в дом. — А твои родители, они не будут против гостя вроде меня? — Нет, конечно, не будут, с чего им быть против? Ты им очень понравишься, я уверен, особенно маме, ей нравятся красивые парни со вкусом. А батя... Он любит перспективных и спортивных. Не пугайся, если он предложит тебе помахаться или грушу побить, он у меня такой, — Савва внезапно подавился воздухом и быстро взглянул на рядом сидящего. Мариан смотрел на него с хитрой улыбкой. Сердце невольно всклокотнуло, и он снова перевёл взгляд на дорогу. — Чёрт, извини, я просто... Хватит так смотреть. Мариан перестал щуриться и великодушно убрал с лица эту улыбку, которая выбивала из колеи и могла бы быть причиной автоаварии, потому что жутко отвлекала водителя. — Я тоже буду рад с ними познакомиться. Мне интересно, какая твоя семья. — Не такая, какая ты думаешь. Они такие, какие есть: пьют без меры, курят, нюхают. У бати голова на плечах есть хотя бы, но и её сносит часто. Они не ведут светские беседы и не выглядят опрятно как твои. Ты разочаруешься, когда их увидишь. — Может и так, врать не буду, я с таким никогда не сталкивался, но... Да, они не такие состоятельные и идеальные, но тогда может душа у них не гнилая? Может она у них добрая и светлая, каких ещё поискать? Савва почувствовал, как начинает накатывать дрожь, а затем огни уличных фонарей и светофоров начинают размываться перед глазами. Моргнув, он быстро потёр лицо, кивая. — Да, ты прав. Чёрт, ты прав, Мар. Если их хорошо узнать, то поймешь, какие они невероятные. — В таком случае жду не дождусь нашей встречи. Заедь в пекарню, которая на проспекте Ленина, я не могу явиться с пустыми руками. Скажи, что любят твои родители и нет ли у них на что-нибудь аллергии. Савва хотел возразить и сказать, что не нужно никаких гостинцев, но потом понял, что это будет бесполезно, и Мариан все равно найдёт способ найти торт. От этой мысли внутри разлилось тепло, однако на затворках разума всё ещё что-то неприятно скреблось. Это противное чувство не давало открыто радоваться или нормально дышать всю дорогу.

***

      Когда они вошли в подъезд и поднялись на лестничную площадку, выложенную желтой и красной плиткой, Мариан, шурша пакетами, остановился перед железной дверью. Он накупил помимо орехового торта, слоёное печенье и профитроли, при упоминали о том, что Савве они раньше безумно нравились, пока не стали стоить, как сбитый Боинг. Савва протяжно выдохнул и постучал, молясь о том, чтобы ему, наконец, открыли. Сегодня не праздник и не выходной, не день зарплаты или аванса. Всё должно быть хорошо, родители должны быть дома. Но постучав пару раз, он начал в этом сомневаться. Ему никто не открыл ни после ожидания двух минут, ни после повторного стука. Тогда, он нажал на звонок. — Они кажется не дома. Может, ты им позвонишь? — Они должны быть дома. — Эй, Сав, ты слишком быстро дышишь, ингалятор с собой? Савелий пропустил вопрос мимо ушей, продолжая жать на звонок и одновременно стучать. Как же неловко получится перед Марианом, если они не откроют сейчас. Почему они не открывают? Чем он провинился, если родители не хотят его видеть? «Ты знаешь» От внутреннего голоса парень вздрогнул и пнул со всей силы дверь. Грохот отскочил от стен и разнёсся по всему подъезду. Мариан испуганно прижался к перилам, сжимая пакет в руках. Наконец, за стенкой послышались шаркающие приближающиеся шаги, а вскоре и щелчок дверного замка. Со стороны открылась дверь и на пороге соседней квартиры показалась женщина с котом у ног. Она обеспокоенно смотрела на парней, заострив особое внимание на незнакомом ей Мариане. — Здравствуйте, — поздоровался он первый. — Если мы вас потревожили шумом, извините. Тётя Лена, немного опешив, перевела вопросительный взгляд на Савву и прямо в вязаных носках вышла к нему на подъездную площадку. Положив руку на плечо, она остановила череду ударов в дверь. — Их нет дома, Савочка, пойдём ко мне. Это твой друг? — Да, и мы пришли ко мне, но родители не открывают. Должны же были уже прийти с работы. Я не понимаю... Женщина погладила его по спине и тогда он наконец развернулся к ней, возмущённо оглядывая с ног до головы. — Зачем ты вышла в носках, да и ещё в одной сорочке?! Застудиться хочешь? — Ишь, ты мне тут не указывай что делать! Марш ко мне, у меня почти картошка дожарилась, с пылу с жару,— гаркнула женщина и посмотрела на Мариана, изучая его с нескрываемым интересом. — А тебя, милок, я где-то уже видела. — Это Мариан. Он фигурист, тёть Лен. Женщина ахнула и протянула тут же руку. Мариан легко пожал её и вежливо улыбнулся, явно не понимая, что тут происходит. — Я люблю фигурное катание, но мальчишек мало смотрю, мне нравится больше, как девочки катают. Парень хмыкнул, ни капли не оскорбившись. Он подтверждено кивнул, не собираясь возражать. — Ну, с нас парней что взять, девушки всегда смотрелись лучше на льду. Мне, на пример, они всегда напоминают грациозных птиц. Пытаюсь подражать им как умею. Женщина вытянула лицо, хлопая глазами. Савва довольно хмыкнул, прекрасно зная, что от лаконичной речи, харизмы и всех этих манер даже у пожилых бабулек снесет крышу. — Меня зовут Елена, приятно познакомиться. Проходите, не стесняйтесь. Погостите пока у меня. Я смотрю, вы и тортик принесли, я не против чаепития. Савва последний раз бросил тяжёлый взгляд в сторону своей квартиры, за дверью которой была лишь тишина, и вздохнув, махнул рукой. — Ставь чайник, раз такое дело. Мар, ты не против? Мариан покачал головой, всё ещё ничего не понимая и, не задавая вопросов, неловко прошёл за соседкой. Она предоставила ему тапочки с зайцами, которые мило смотрелись на его ногах, и отправила всех мыть руки.