По раскаленному лезвию

      Номер в отеле Савелий выбрал невероятный. По крайней мере ему так казалось. Огромная ванная комната с бассейном, где вполне себе могут поместиться двое – его подкупала больше всего. Парень распечатал с воодушевлением бутылек со смазкой и поставил на стеклянную полочку, гордо глядя на нее со стороны. Красота... Он как идиот чуть-ли не вприпрыжку направился в коридор разбирать пакеты. Купив белое вино, Савва вспомнил, что Мариан как-то рассказывал, как ему однажды на отдыхе понравилось красное, с парусником на этикетке. Поэтому он направился на поиски по всем магазинам города. Найти чёртову бутылку оказалось не так-то просто. Разобравшись с этим, Савелий купил на обратном пути немного продуктов. Ягоды и фрукты в приоритете. Стоя в кондитерской перед тортами, парень не долго думал над медовиком и кремовым вишневым десертом – взял без вопросов первый вариант. В номере отеля, ему в голову стукнула идея, и Лебедев, вскрыв баллончик со взбитыми сливками, нарисовал на золотистой поверхности десерта цифру «1». Если Мариан не заполучит сегодня первое место там на Арене, тогда Савва ему сам вручит медаль и получше той, что на шее. Эту хотя бы съесть можно.       Обустраивая просторный номер, окна которого выходили на город, Савве пришла мысль, что здесь было как-то пусто. Убрав вино в холодильник и накрыв стол, он побежал снова в магазин. Приложив телефон к уху, он подскочил к ресепшену, испугав до чёртиков женщину своим внезапным появлением. — Курьер привезёт шары, пропустите его в четыреста первый номер. Только проследите, чтобы он ничего со стола не сожрал. Женщина обескуражено хлопнув ресницами, кивнула и занесла записи в записную книжку. Спустя тридцать минут парень уже был в цветочной лавке, топчась среди рядов ваз с букетами. Он чуть не свихнулся, выбирая цветы. Сначала остановил свой выбор на благородных алых розах, но потом понял, что они ему не подходят. Примет ли Мар розы? Или насрать на розы и взять пионы? Нет. Мариан ассоциировался ни с тем, ни с другим. Да и вообще, цветы будут лишними, не стоит их покупать парню... Собираясь уже развернуться и уйти, Савелий натыкается на мужика с пушистым букетом в руках и замирает.  — О, где ты взял этот куст? Мне бы такой же найти. Незнакомец смерил его быстрым взглядом и невнятно назвал название цветов, махнув рукой в сторону одного из флористических отделов. Плохо расслышав их название, парень поспешил туда. — Извините, мне не показалось? Повторите пожалуйста,— смеялась рыжеволосая девушка с множеством афрокосичек, покачивающихся при каждом её малейшем движении головы. — Мне сказали они у вас есть. Педофилы какие-то, не знаю, как правильно они у вас зовутся. — Боюсь что вы не по адресу. Педофилов, к всеобщему счастью, не держим, — хохотала она открыто, показывая весь оставшийся ассортимент ему на обозрение. — Но Гипсофилы у нас есть. Выбирайте какие нравятся, наберу вам букетик. Неловко почесав затылок, Савва обошёл ряды цветов и указал на несколько оттенков синего и фиолетового. — Может ещё и розовеньких? Они красиво будут смотреться вместе, очень нежно. — Для девчонок подойдёт, а мне для парня нужно. Нужно что-то необычное, может посоветуете? Девушка чуть вазу не свернула, когда резко обернулась к нему. Распахнув глаза она с шоком открыла и закрыла рот, пытаясь ответить ему. — Эм-м-м, я могу... А что я могу?  Вы меня обескуражили, — потерла она лоб, оглядываясь осторожно по сторонам. — Если это не шутка, то конечно постараюсь помочь. Просто не каждый день такое слышу на работе. — Ага, особый клиент, — прищелкнул языком Савва, и нахмурился. Он никогда так не делал, с чего он начал делать то, что его раздражает? Покачав головой, он пролистал в телефоне фотографии, которые успел сделать сегодня во время проката Мариана и с гордостью показал одно из них девушке, которая пристально теперь его разглядывала с ног до головы. — Что может понравится красивому парню с зелёными глазами, который любит смотреть на небо и с мучением повторять, как его бесят такие тупицы, как я? — Я даже не знаю... Возьмите те цвета, которые ассоциируются с ним. Савва призадумался, обводя взглядом мелкие разноцветные крапинки в десятках ваз перед собой.  Он не мог красиво говорить, он не знал, как выразить то, что значит для него Мариан. Как сказать, что любовь - это не совсем то слово, которое он слышит в сердце при виде Эллинского, он чувствует, что Мариан - единственный, кого суждено было ему встретить. От этой мысли все внутри сжалось и потеплело.  — Море. — Что, простите? — Можно все цвета, напоминающие море. — повторил он с улыбкой и быстро прошёл к кассе, где выбрал прозрачную плёнку и небесно голубую ленточку.  Когда букет был готов, он довольно кивнул, осматривая пушистую  композицию из десятков веточек и крохотных бутончиков. Именно такой видел душу Эллинского  Савва – лёгкой и воздушной, как облако, в котором хотелось забыться.  Уже направляясь на выход, он все же не смог пройти мимо роз. Они стоили конечно прилично, но бутоны были довольно крупными и бархатными, поэтому вполне оправдывали цену. Коснувшись лепестков, Савва улыбнулся своим мыслям: «Такие же, как Его кожа, верно?» Прикусив губу, он схватил несколько штучек в охапку, пока никто не видел, и выскочил под звон дверного колокольчика на улицу.       Обрывая цветы и раскидывая алые лепестки по всему номеру, он заодно и наполнял пространство нежным запахом, который, он надеялся, не выветрится за несколько часов его отсутствия. Матовые шары уже летали под потолком, и комната не казалась такой уж пустой. Однако, ему постоянно казалось, что чего-то не хватало, поэтому он ходил из стороны в сторону, самокритично осматривая всё по сторонам. Было очень волнительно. Он никогда ничего такого не делал, только помнил, что отец давным давно, делал подобный сюрприз маме на день рождения. Этот единственный раз запомнился ему восьмилетнему и теперь Савва хотел сделать что-то подобное своими руками. Парень настолько погрузился в процесс, что и не заметил, как ему трижды звонила Виталина. На четвёртый раз он увидел входящий звонок, когда резал салат. Поставив на громкую связь, Савва наконец ответил. — Привет. — Знаешь кого ответ?! Я сколько должна тебе трезвонить, наглый ты свин! Будто у меня других дел нет. — Лина, для роли главного менеджера и правой руки Мариана ты слишком импульсивная, как ты ещё держишься на своём месте? — Смешно тебе, а вот мне совсем нет. Мне пришли результаты с лаборатории. — Какой? — не понял Савва, продолжая крошить мелко укроп, не сильно вникая в то, что говорит девушка. — Таблетки. Ты просил узнать о них, так вот,  фармацевты сказали, что они очень эффективны и их рекомендуют даже в Германии,— произнесла девушка на одном дыхании, а затем громко втянула воздух. По посторонним звукам было понятно, что она сейчас на улице. — Но когда они вскрыли упаковку, чтобы взять для интереса пробу на анализ, оказалось, что это не те капсулы. Производитель другой. Нож в руке замер и блеснул в свете лампы, когда парень остановился, переводя медленно взгляд на телефон. Уголки губ упали, и он с напряжением спросил, что она имеет ввиду. Лина принялась чётко выкладывать всё, что узнала за двадцать четыре часа. — Их подменили, понимаешь? Состав лекарства изменён до неузнаваемости и это можно только понять одним способом – лабораторным. Мне оказали услугу и в сроки произвели анализы, которые показали плохой результат. Он напрягся, затаив дыхание. Савва осушил стакан воды, смачивая глотку. — Я подозревал это, он бледный ходит уже несколько дней, мне это не понравилось. — Ему нельзя это принимать. Они ускоряют работу сердца, но Мариану это не нужно. Он и так выполняет физические нагрузки, а это в трижды усиливает напряжение на органы. Не знаю, кто дал ему эту подделку, но этот человек явно не знал его хорошо, потому что принимать эти лекарства перед физической нагрузкой строго противопоказано. Лезвие ножа вонзилось в деревянную доску, а Савва скрипнул зубами, чтобы не сорваться на девушку. Нет, это был как раз таки тот человек, который знал его с детства. Тот человек, кто растил его и тот, на кого подозрения ни разу не пали, потому что никто даже и подумать не мог, что мать может пойти на убийство ребенка. — Это она... — выдохнул парень, на что Лина на другом конце связи замолчала, переспрашивая, что он имеет ввиду. « Мама обо всём позаботилась, она  сказала, что они должны помочь. И действительно, сначала они мне неплохо помогали...» «У неё есть медицинское образование, так что она знает, что мне даёт» Пазл в голове складывался слишком быстро, мысли и догадки, что строили Евгений и Марко сутки напролёт теперь приобретали смысл и вписывались в общую картину: «Это тот человек, кто боится напрямую вести дела. Судя по назначенной цене за убийство Мариана, заказчик хочет избавится от него быстро и так, чтобы его руки остались чисты. Возможно, это кто-то из близкого окружения, кому нужно устранить его как соперника, но не попасть под подозрения». — Всё это время была она... — О ком ты говоришь? Отойдя от шока, Савва рванул с места, одевая впопыхах обувь с курткой, едва различная слова девушки. — Лина, быстро езжай к Арене. Не подпускай к Мариану никого, слышишь? Его мать тем более. Её нужно задержать, она подозревается в заказном убийстве. У тебя есть доступ к охране здания? Сообщи им, чтобы никого не впускали и не выпускали. — Ты сейчас серьёзно?! — зашептала рьяно девушка в трубку, явно ему не веря. — Ты сейчас серьёзно собрался обвинять его собственную мать? Внутри всё кричало. Глядя на экран своего телефона, Савелий выругался. — Прошу тебя, Лина, сделай, как я сказал, — прорычал он и сбросил вызов, когда пришло уведомление, что заряда аккумулятора осталось на пару минут. Он потерял счёт времени. Потерял бдительность в тот день, когда нужно было быть рядом с Маром. Он повёлся на свой  порыв счастья и, как идиот, позабыв о всех проблемах, сбежал опьяненный счастьем. Придурок... Каким же он был придурком. Набирая раз за разом номер Мариана, ему отвечал автоответчик. Звонить парню сейчас не было смысла, он наверняка уже был со всеми фигуристами на льду и разминался перед произвольной. — Марко, черт тебя побрал! Когда прослушаешь это голосовое, скажи Пахарю, чтобы не спускал с Мариана глаз, ему нельзя на лёд. Раевская хочет его убить, это точно она. И не давайте Мару никаких таблеток, вообще ничего ему не давайте, вода тоже может быть отравлена, ясно? Отключившись, парень запыхавшись убрал бесполезный телефон в задний карман джинс, тыкая пальцем в кнопку лифта. Когда двери с тихим звонком медленно открылись, он вбежал в кабину, едва не сбив уборщицу с вёдрами. Пока женщина с возмущением его отчитывала, Савва продумывал все свои действия наперёд. Первое, что нужно было – это найти машину и добраться до Арены. Затем, арестовать Татьяну Раевскую и отвезти Мариана в больницу, чтобы его кровь очистили от той дряни, что ему давала женщина на протяжении недели, а может и больше... Савва выбежал к тротуару, пытаясь найти в припаркованных легковушках машину такси, но как на зло ни одной не оказалось. Перебежав автостоянку, парень, вытянув руку перед собой, встал на бордюре рядом с главной дорогой. Игнорирующие знак автостопа получали в свой адрес проклятья, а прохожие, что бросали на парня осуждающие взгляды, ловили в ответ средний палец. Спустя пять долгих минут, Савелий не выдержал и, сплюнув в сторону, оттолкнулся от фонарного столба и выбежал на проезжую часть под всеобщие крики пешеходов и гудки автомобилей. Красная LADA со свистом шин рассекла асфальтированную дорогу и, совсем немного не успев затормозить, врезалась в парня. Савва зашипел, хватаясь за капот с быстро бьющимся сердцем, готовым выскочить из груди прямо сейчас. Бок неприятно заныл, когда парень выпрямился перед разъярённым водителем, выходящим к нему на встречу. — Эй, совсем больной?! Под машины кидаешься, жить совсем надоело?— мужик с чёрной щетиной и кожаной куртке взял его за грудки и с нескрываемой яростью толкнул на дорогу. В глазах мужика горел адреналин, страх и злость. Перемешавшись, всё это превращалось в один сплошной ураган безумия. Но Савва сейчас чувствовал гораздо больше, он был готов на всё, и даже избить незнакомца, лишь бы потом угнать машину и добраться до центра города. Парень поднялся с земли, не обращая внимания на то, что за ним выстроилась целая цепочка из автомобилей, образуя пробку. — Мужик, подбрось по-хорошему до ледовой Арены, чего устроил тут? — Я устроил?! Не я здесь под машины кидаюсь, суицидник! — он снова схватил его за ворот куртки, встряхивая чуть ли не над самой землёй. Савва, долго не церемонясь, с оскалом  на лице, сжал кулак и впечатал тому в живот. Им до сих пор со всех сторон сигналили, а кто-то даже повылазил на улицу чтобы снять потасовку на телефон или же вмешаться. Один из смельчаков окликнул их, материализуясь рядом буквально из воздуха, и довольно грубо оттянул Савелия за плечи. — Да отвали ты! — Савва ударил этого самого смельчака локтем, не рассчитав силы, и поспешно обернулся к схватившемуся за лицо мужчине. Незнакомец согнулся пополам, болезненно воя в ладони. Стало его по-настоящему жаль. — Он ещё и гражданских избивает! Поколение какое растёт, стыд и срам, посмотрите на этого безумца! — Рот закрой, пока язык не вырвал. Разорался тут, как на базаре бабка. — Ещё и хамло! По моему, это уже перешло все рамки, я вызываю полицию. Мужик орал с еле слышимым акцентом и размахивал руками привлекая слишком много внимания. Игра на камеру ему удавалось на славу, вот только очень жаль, что Савва был не настроен устраивать здесь показной театр. Наклонившись к тому мужчине, которого по-случайности ударил, он спросил в порядке ли он, на что получил раздраженное фырканье. Пострадавший убрал руки от лица и посмотрел на Лебедева карими глазами, прожигая ненавидящим взглядом. Это был не мужик, а довольно таки знакомый парень в деловом костюме и расцветающим фингалом под глазом. Нет, Савве уже не так уж и жалко его было. — Какая встреча, Раевский. А я уж думал, мне не удастся набить тебе морду. — Иди к чёрту, — прошипел Антон, выпрямляясь во весь рост и направляясь широким шагом к своей машине. Савелий вобрал в себя больше воздуха, поспевая за ним и, преодолев быстро расстояние, дёрнул за вторую ручку чёрной Audi. Он приземлился на переднее сидение рядом с парнем, что сейчас вылупился на него, как на дикаря. — Выметайся. — Езжай к Арене, Антон-гондон, иначе я перережу тебе глотку прямо сейчас. — Как ты меня сейчас назвал? Савва вдохнул золь из балончика, чувствуя, как за последние десять минут его настигнет уже второй приступ астмы. — Твоя мать хочет убить Мариана, — процедил парень сверля взглядом Раевского. — Если он пострадает, я убью и её, и тебя. Антон сжал кожаный руль до побеления костяшек и, открыто выражая свою неприязнь к Лебедеву, надавил на газ, объезжая пробку. — Я сейчас к Арене и ехал прямиком с главного офиса. Виталина позвонила и сообщила, что моя мать обвиняется в покушении на жизнь брата. Вот так новость, — он сжал челюсти до хруста, надавливая сильнее на педаль газа. — И дай-ка угадаю, кто посмел заявить об этом без каких либо доказательств. Савелий рассматривал кожу под курткой, куда пришёлся удар о бампер. Потирая это место, он отчётливо чувствовал ноющие мышцы, наливающиеся свинцом. — Я более чем уверен, что ты соучастник. — Мне плевать о чем ты думаешь. Не смей трогать мою семью, пока я не разберусь со всем, что происходит. Сделав ещё один вдох из балончика, Савва посмотрел на время и облокотился затылком о кресло, пытаясь взять себя в руки. Зачем нужно было убивать его? Почему именно Мариан? Он был не желанным ребёнком в их семье, Татьяна его просто не любила или же причина была иной? — Если бы Мар умер до двадцатилетия, что бы стало с компанией и тем счётом, что открыт на него? — Деньги перешли бы доверенному лицу. — То есть тебе. Она хочет, чтобы компания досталась ее родному сыну, а деньги Мариана перешли в вашу семью, так? Антон молча вёл машину, пока Савва высказывал все догадки, к которым пришёл за всё то время, что искал заказчика. А думал он в последнее время очень много. — Она просто не хочет, чтобы Мариан получил всё, а ты ничего, потому что алчность – это видимо у Раевских в крови. Настя и Маргарита единственные из этой семьи, кого Савва не хотел обижать или как-то задеть. Но сейчас нервы были на пределе, а в нём слишком много накипело за эти дни. Когда он ударил по панели авто, чувствуя под ладонью жжение, Антон остановился на светофоре и резко развернулся к нему. — Ты сейчас вылетишь отсюда, Лебедев! Ты думаешь, что я последняя мразь, но это далеко не так! Я искал заказчика вместе с отцом, я не хотел чтобы Мариан умер, — Антон кричал на весь салон. Это было главным отличием  между ним и Маром. Чтобы довести Эллинского до крика нужно было очень постараться, он терпел до последнего и давал собеседнику возможность хорошо подумать перед тем, как начать с ним рьяный спор, который в итоге окончится поражением оппонента. Мариан всегда поступал обдумано и правильно. Всегда. Но Антон был из другого теста слеплен, он был импульсивным и думал только после того как что-то сделает. Было понятно, почему Мар не хотел доверять компанию и бизнес брату, он знал, что Антон разрушит всё своим конфликтным характером. — Да, наша семья разбогатела бы ещё больше, мы бы даже, возможно, переехали в Швецию и жили там как короли, но ты хоть знаешь, какой траур бы был в нашей семье? Сестры и отец будут убиты горем, так же как и те, кто работают в компании на моего брата. Он завоевал их уважение, он смог сделать так, что с его уходом всё рухнет. Я это понимаю, а моя мать – нет! Выкрикнув это, парень ударил яростно по рулю несколько раз и тронулся с места. Скорость на спидометре перевалила за сто двадцать. Обычный пассажир сейчас бы в испуге просил остановиться или сбавить скорость, но Савва спокойно смотрел, как они проносятся мимо парка Горького и театра, окруженного фонтанами. — Ты хочешь сказать, что твоя мать работает одна и это только её замысел? — Она знала, что Мариан хотел съехать от нас и жить отдельно. Он бы уехал и, я уверен, что через пару лет, он бы стоял в лидерах на биржах страны. Мама не хочет, чтобы чужой ребёнок в нашей семье жил лучше, чем её родные дети,— Антон сбавил скорость вписываясь в поворот. Дворец спорта был уже виден за зданиями высоток, они почти были на месте. — Она так и не смогла принять его. — И ты тоже. Парни молча посмотрели друг-другу в глаза. Раевский шумно выдохнул и нехотя еле заметно кивнул. Плечи под пиджаком опустились и Савва впервые увидел на его лице что-то похожее на сожаление или печаль. Впервые эта глыба проявляла что-то человеческое. — И я тоже. Я не чувствую братской связи и всего этого, но я не хочу его смерти. Узнав, что с нашего резервного счёта была снята большая сумма денег в декабре, я сначала думал, что это сделал Мар. Он всегда делал всё без спроса, не узнав моего мнения, но потом, просмотрев все операции, я понял, что это не он. Зря я тогда его ударил... Савва стиснул зубы, подавляя в себе огромное желание впечатать Раевского в приборную панель. Вместо этого он продолжал складывать пазл у себя в голове, раскладывая полученную информацию по полочкам. Он помнил, что Раевский заканчивает магистратуру и имеет образование It-специалиста. Поэтому Пахарь и не смог узнать, кто перевёл деньги ему на счёт, потому что Антон, видимо, успел скрыть информацию. Он обрубил все ходы, которые могли привести к Татьяне Раевской. — Зачем ты её покрывал, прекрасно зная, что она хочет сделать? — Я узнал это не так давно. Ездил в Севастополь на аукцион, чтобы найти там того, кто принял заказ на убийство брата. Мне было известно только его псевдоним – Пахарь, но это чертовски мало, чтобы найти человека. Я хотел поговорить с ним и добыть  доказательства, я не мог поверить, что мама была способна на это. Она была для меня всегда примером... —  Раевский резко замолчал, испепеляя дорогу взглядом. — Она не могла убить его своей рукой, поэтому прибегла к заказному убийству. А когда поняла, что никто не может его убить, и ее план срывается, начала действовать самостоятельно. Я пытался ее вразумить, но меня никто никогда не слышит. Никогда.        Савелий выглядел чернее тучи, напряжение исходило  настолько сильное, что Антон передернул раздраженно плечами, чтобы хоть как-то абстрагироваться. Остаток пути они проехали в полной тишине, не издавая ни звука. Раевский, остановившись возле самого входа, не медля вышел из машины. Савва действовал немного медленней. Его всё ещё беспокоил бок и не позволял бежать во всю силу. — Нам сказали никого не впускать и не выпускать, — сообщила им на входе охрана. Савелий выудил из кармана удостоверение, чуть ли не швыряя им в лицо и пробежал мимо пропускного пункта, перепрыгивая через турникет. Он уже слышал, как они бегут за ним следом, а в спину доносится крик Антона, которого так и не собирались пропускать. — Не трогай её, Лебедев! Только пальцем её тронешь и ответишь за это. Мариан тебе не поможет!       Преодолевая уже выученные вдоль и поперёк коридоры, Савва слышал отголоски музыки и эхо, доносящееся с самого эпицентра спортивного комплекса. С этим эхом было слышно и тяжёлое дыхание Саввы. Он толкнул двери, чуть не сбив ими операторов, снимающих выступление, и прикрыл рукой глаза, ослепленный белым светом. Прогоняя тёмные пятна перед глазами, он замер рядом с рекламным баннером. Неподалёку от него рядом с бортами стояли тренера и наставники, не спуская глаз со своего ученика, что рассекал лёд, оставляя всего себя там. Женщина в очках, имя которой выпало из головы, смотрела исподлобья и иногда задерживала дыхание на пару секунд, перед тем, как кивнуть головой и тихо прошептать своим коллегам: «Чистый четверной» Всего в метре от тренеров стояли парень с девушкой. Савва их узнал. Миша и Саша – лучшие друзья Мариана переживали за него, не скрывая этого. Девушка из-за больной ноги сидела на скамье, сжимая её края пальцами и поджав до побеления губы, дергалась каждый раз, когда Мариан совершал какой-нибудь сложный элемент.       Трибуны замерли и заметно утихли. В этот же момент раздался крик Пискарёва, который смог заглушить даже музыку. Блондин бил борт под рукой, заставляя ограждение дрожать. — Поднимайся! Поднимайся, Мар! Савелий с замиранием сердца повернулся на несколько градусов и растолкал репортеров, обходя огромных размеров камеры, чтобы увидеть лежащего на льду парня. Звуки музыки продолжали содрогать воздух, но фигурист по прежнему находился в неподвижном состоянии. — Нужно остановить выступление. Ему нужно в больницу. Миша вздрогнул, оборачиваясь к Савелию, вставшему рядом с ним. Блондин не нашёл что сказать, лишь качнул отрицательно головой, запуская руку в волосы. Саша поспешно поднялась со скамьи, не моргая смотря на Мариана. — Нельзя. Выступление прервут сами судьи, если фигурист не сможет подняться по истечению минуты или если получит на льду травму. — Он уже с травмой, — прошипел Савва, с мукой наблюдая за тем, как Мариан вонзает ногти в лёд и тратит оставшиеся силы на то, чтобы подняться. Когда он снова оказывается на ногах и продолжает свой прокат, Миша снова кричит ликующе его имя в знак поддержки, а затем тихо интересуется у Саши: — Сколько он потратил времени? — Десять секунд. — Хорошо. Ему снимут только один балл, второй снимается если больше одиннадцати, так ведь? Девушка уверено кивает, быстро поглядывая на наручные часы. — Осталась минута, он справится. — Конечно справится, это же Мариан. Савва закусил ноготь на большом пальце, смотря на каждое плавное  движение рук парня. Они дрожали, так же, как и колени. Это было видно, если смотреть внимательно, как делал это он. Остальные, возможно, этого не замечали, потому что привыкли видеть Мариана сильным и непоколебимым. Но Савва знает каково ему сейчас, видел, как он тренировался, а потом ночами страдал от судорог, знал, каких усилий стоит ему держаться сейчас на ногах. Эллинский  был готов умереть, но выйти на Олимпийские игры. Был готов поставить на кон всё и не пожалеть о том, что отдал за свою мечту. И в этом был весь Мариан: он пересилит свой предел, прыгнет выше головы, но достигнет своей цели любой ценой. Даже если лишится чего-то — он смирится с этим, ведь будет знать, что это необходимая жертва ради чего-то гораздо большего. Это вдохновляло Савву и одновременно очень сильно пугало.       Серебряные нити словно цепи сплетались на черной ткани костюма, открывая полностью руки фигуриста. Короткий рукав закреплялся манжетом, плотно прилегающим к мышцам плеча. Кожа рук была открыта, не считая зашнурованных от запястий до локтя кожаных нарукавников. Такие можно было увидеть у лучников в фильмах. Тёмные волосы сейчас были в лёгком беспорядке и совсем не убраны на затылке, как всегда это делал парень. Он напоминал сейчас взъерошенного ворона, что буквально парил в воздухе. — Он заходит на прыжок, — услышал Савва тихий голос девушки сквозь наростающую музыку. Через пару мимолетных секунд Мариан и вправду сделал прыжок. Высокий, резкий и невероятно красивый. А затем, парень приземлился на лёд. Прошла секунда и он снова оказался в воздухе, оттолкнувшись ребром конька со звонким щелчком. Савва приоткрыл ошарашено рот, когда Мариан, приземлившись сделал полу оборот, сменив толчковую ногу и снова выпрыгнул, но на этот раз иначе. Три прыжка подряд вызвали оглушительные крики трибун.  В какой-то момент можно было подумать, что Мар падает, но брюнет удачно держался на одной ноге, начиная делать огромный круг через всю арену. Схватившись за лезвие конька, одной рукой над самой головой, Мариан  выгибается в спине, а второй рукой обводит пленительным жестом все трибуны, что заворожено смотрят на него. — Держись! — впервые закричала Саша, заставляя рядом стоящих парней вздрогнуть. Миша следом так же подал голос, который эхом отскочил от купола арены: — Держись, Мар! Брюнет поднял ещё выше ногу, снова выпрямляясь, когда был уже готов отпустить лезвие. Он смог проехать до самого конца Арены в одном положении тела, и когда скорость значительно упала, парень опустил больную ногу. Савве показалось, что даже сквозь музыку он услышал облегчённый вздох брюнета. — Пятнадцать секунд, — сообщает Саша, поднимая взгляд от часов. — Всего пятнадцать секунд, Мар. Число оборотов при вращении превышает то количество, которое можно распознать обычным глазом. Скорость была настолько высока, что одежда фигуриста превратилась в одно сплошное пятно.       Когда музыка резко обрывается, парень вонзает с лязгом раскаленное лезвие конька, останавливая себя под грохот аплодисментов и содрогающих криков болельщиков. Он падает на колени, тяжело дыша. Волосы скрывают его лицо и не понятно, какие чувства сейчас испытывает парень, он не спешит поднимать голову к камерам. Его лопатки под тканью одежды поднимаются и опускаются, пока он упирается руками в лед, касаясь лбом холодной поверхности.  Савва посмотрел на напряжённо переглядывающихся тренеров и услышал, как выругался Миша, распахивая дверцу и спеша к другу. — Пискарёв, а ну назад! Куда собрался? — крикнула женщина в очках, увидев, как блондин без спросу отпирает защелку и выходит на лёд будучи в ботинках. Парень не оборачивается на крики тренера и бежит Мару. Савва хочет тоже сорваться с места, но его хватает за руку девушка, принудительно останавливая. — Судьям это может не понравиться, лучше не стоит. — Но... — Миша тоже фигурист, его все знают. Ему в какой-то мере позволено это,—  по прежнему удерживая его на месте, Саша указывает на то, как блондин помогает подняться Мариану и они оба делают поклон судьям и болельщикам. Экраны под потолком транслируют крупным планом парней, что по старой традиции соединяют пальцы в букве «М». После этого жеста они медленно и не спеша покидают лёд. — Мариан! — окрикивает громко его Лебедев и парень поворачивает голову к нему, утирая стекающую каплю пота с виска. Савва пытается дотянуться до него, но путь перекрывают журналисты и операторы, а парня быстро уводят на скамью ожидания. Ему не удаётся подобраться к Мариану, поэтому вынужден терпеливо опуститься на скамью рядом с девушкой. Саша смотрит на экраны, теребя нервно светлые волосы, окрашенные местами в цветные пряди, и заплетает их в косы. Наверное это помогает ей справится с ожиданием. — Он выступал последним и место в прокате было третьим. Сейчас будут подведены окончательные результаты, — пролепетала она. Савва обвёл взглядом трибуны, пытаясь найти взглядом Татьяну Раевскую. Это было бесполезно, людей было слишком много, в такой толпе невозможно было найти кого-то определенного. Когда воцарилась почти идеальная тишина, кажется само время замерло. — Ну же... У него есть запас баллов. Должен быть. Пожалуйста... Он заслужил это, заслужил спустя столько лет.  Мариан должен быть первым, — приговаривала Саша полушепотом. Голос диктора разнёсся по всему зданию, оглашая результат за произвольную программу, и заставляя затаить дыхание, слыша стук собственного сердца. Один удар. Второй... Следующая минута напряжённого ожидания показалась очень долгой, это была одна из тех минут, которые не забываются до конца жизни.  Особенно в жизни Мариана, лицо которого было не проницаемо, а в голове уже наверняка судорожно велись подсчеты. Кажется, парень не дышал до тех пор, пока после паузы голос снова не разнесся по спорткомплексу.  — Мариан Раевский зарабатывает в сумме за короткую и произвольную программы двести восемьдесят четыре и тридцать семь сотых балла, и занимает первое место на Чемпионате России. Трибуны взревели ещё до того, как объявили место и заглушили последние слова. Саша подскочила раньше, чем Мариан сидящий на скамье осознал, что стал только что золотым медалистом, всего на одну сотую бала оторвавшись от серебра. Савва вскочил следом, начиная орать вместе со всеми, не зная почему он радуется так, будто это он сейчас выиграл медаль. Он орал во всю глотку вместе со всеми и чувствовал неподдельную эйфорию от этого. — Мариан Раевский. В России будет новый чемпион страны по фигурному катанию! Заслуженный прокат, заслуженные баллы, оспорить которые никто не посмеет, потому что даже не смотря на тяжёлое падение в произвольной программе, он смог собраться и сделать два четверных прыжка. Лидерство у него, и теперь он будет представлять нашу страну  на Олимпиаде вместе с другими нашими спортсменами! — кричал взволнованно в микрофон журналист, но вряд ли его было слышно во всём этом оглушительном шуме. Девушка, прихрамывая на одну ногу, побежала к Мише, который пробился между репортерами и тут же схватив за руку Сашу, они оба бросились к своему другу. Врезавшись в Мариана и тренера, девушка с парнем заключили их в объятья, прыгая от радости. С первых трибун был слышен визг Насти, или же это был Марко, было не совсем ясно. Савва довольно привалился к стене, видя, как радостно начинает смеяться Мариан, отходя от шока. Он морщится, когда Миша кричит почти в самое ухо, что он не зря ночью шаманил и бегал с бубном, а Саша открыто плачет, неоднократно поздравляя брюнета, целуя того в щёки. Тренера в сторонке скрещивают руки на груди, наблюдая за всем этим и даже не пытаются успокоить своих учеников, прекрасно понимая, что это бесполезно. — Золото наше! — в голос кричали друзья, вскидывая руки в воздух, заряжая воздух своей невероятной энергией, присущей только этой троице. — Мы выиграли!

***

      Крики трибун, возросли наверняка до двухсот децибел, когда лидеры Чемпионата вышли на лёд. Болельщики скандировали имена победителей, но среди них было и другое. То, которое  светиться сейчас на экране под потолком и звучит неустанно из уст арбитров. Мариан выходит на лёд, когда уже два места на пьедестале заняты и самое первое, предназначенное для него пустует, ожидая только лидера сегодняшних соревнований. Те с кем он тренировался все эти годы, те кого он поддерживал и критиковал, те кто стремились вместе с ним к своей мечте и сегодня выиграли заветные медали – абсолютно все встречали его аплодисментами. Сейчас, после тяжелых соревнований, фигуристы были не соперниками, а боевым братством.  Эти люди понимали его, понимали то, чего добился Мариан своим трудом. Савва с замиранием сердца наблюдал, как взбирается на своё заслуженное место парень и с блеском в глазах принимает на шею золотую медаль. Хрустальную статуэтку звезды с изображением знака олимпиады этого года и букет цветов вручают ему в руки, пожимая ладонь. — Мариан, может скажешь пару слов, что ты сейчас чувствуешь? В прошлом году ты не входил даже в десятку лидеров, что послужило твоей мотивации? — телеведущий держал перед парнем микрофон, смотря в камеру, ведущую прямую трансляцию. Мариан задумчиво улыбнулся смотря куда-то вдаль, думая над ответом. — Очень подло задавать такие вопросы сейчас, когда я не могу связать и двух слов, — произнёс он, вызывая у всех смех. — Я... Безусловно сейчас рад. Хотел попасть в тройку лидеров и я сделал это. Главной сложностью было не опустить руки, когда всё шло не по плану и не сдаться, когда казалось, что у тебя больше нет сил на борьбу. Я бы не справился без поддержки тренеров и близких мне людей. Мариан повернул голову, отворачиваясь от камеры. Савва поймал его взгляд и благодарную улыбку, которой был точно не достоин. Он закусил губу, неловко поднимая руку и махая ей в воздухе с непонятной для него радостью. Слово «семья» Мариан принципиально пропустил, но это не вызвало ни у кого подозрений. Савва слышал, как подрагивал голос парня, выходя из под контроля от переполняющих его эмоций, но лицо на интервью он продолжал держать идеально. — Ты достиг того, чего искренне желал, ведь так? Какая твоя следующая цель? — допытывался проклятый журналюга, не позволяя продолжить церемонию награждения и завершить сегодняшние соревнования. — Хм, моя цель прежняя –  откатать на Олимпийских играх среди лучших фигуристов и заполучить медаль. Саша с Мишей срывали голоса, искренне ликуя. Савва стоял рядом с тренерами, усмехаясь, когда все кругом ревели от радости. Журналиста наконец прогнали со льда и зазвучала торжественная музыка. Фотографы принялись за своё дело, ослепляя вспышками позирующих им победителей. Только один человек сейчас недовольно смотрел на лед - недалеко от рекламных стендов стоял насупившись высокий парень, отдавая деньги в руки Пискарева, который пританцовывал на месте под музыку.       На всех главных каналах, была трансляция с камер, которые успели заснять тот момент, когда Мариан поднял взгляд на верх, прикрывая устало глаза. Слеза сорвалась с ресниц, но парень её не утёр, а продолжил сжимать в руках ту медаль, ради которой он сворачивал горы. Которую заслужил. Все находящиеся здесь знали, что она должна была достаться ему. После травмы, после  переобучения с парника на одиночника, после всех испытаний. Когда победителям позволили покинуть Арену и уйти отдыхать, парни начали спускаться с пьедестала – ровно в этот миг вся атмосфера праздника испарилась. Савва обеспокоенно нахмурился, когда Мариан пошатнулся, хватаясь за грудь. Сердце гулко ударило в ребра и замерло, когда парень сделал шаг, а в следующий момент начал падать. Рядом идущий фигурист не успел подхватить его, и Мариан упал, словно тряпичная кукла, ударившись головой о лед. Время не замедлилось, нет. Оно будто ускорилось в разы. Савва не мог вспомнить, когда сорвался с места и побежал. Не помнил, как растолкал людей и упал на колени – всё будто случилось за одну секунду. Он помнил только голос в своей голове, что не утихая кричал. Он кричал и кричал, сводя его сума. — Врача! Позовите врача! — доносилось со всех сторон, пока он нащупывал пульс на холодной коже и пытался уловить хоть малейшее движение грудной клетки. Он будто не дышал, он будто... «Нет-нет-нет, ты не можешь. Ты мне обещал быть рядом, ты не нарушишь обещания». Савва подхватил парня, совсем не чувствуя тяжести его тела под действием страха и адреналина. Медработники уже стояли с аптечками и носилками на входе, готовые оказать первую помощь. — Может переутомление? — предположила девушка, расстегивая костюм. Она замерла, увидев гематомы, и обвела всё избитое тело внимательным взглядом, останавливаясь на руке, где расцвел непонятный след, будто от укуса комара. — Что принимал спортсмен перед соревнованиями? Здесь есть близкие, кто знает какие лекарства он принимает? — крутила она головой из стороны в сторону, пока её коллега оголял грудь парня, пытаясь услышать сердцебиение фонендоскопом. Откуда-то со стороны донёсся щелчок и яркая вспышка. Савва развернулся и со всей силы впечатал журналиста в стену, разбивая окуляр дорогой камеры. — Пошёл вон отсюда, — прошипел угрожающе он, и мужчина тут же направился на выход, быстро перебирая ногами. Савелий проследил за ним взглядом и увидел возле стены под трибунами женщину. Идеальная укладка, платье, макияж и тот материнский ужас, который она тах хорошо изображала на людях. Прикусив щеку до крови, он кинулся к ней, ощущая, как в висках пульсирует кровь и бежит по венам, подобно раскаленной магме. Татьяна Раевская увидела его, но не предприняла ни малейшей попытки сбежать или двинуться с места. Он схватил её за тонкое плечо, сжимая до побеления костяшек. — Что ты ему вколола? — Не понимаю о чем ты говоришь. Живо отпустил меня, пока я не позвала охрану. — Я обо всем знаю. Отвечай, что ты ему вколола, больная сука, иначе... — Иначе, что? Даже если знаешь, у тебя нет доказательств, — уголок её губ дернулся и Савва захотел прямо сейчас сломать ей руку. Он хотел заставить страдать её и выбить ответы любым способом. — Ты сгоришь в аду за то, что сделала, и я тебе устрою встречу с чертями раньше, чем ты думаешь. — Думаю, на тот свет быстрее отправлюсь не я, — кивнула женщина в сторону двух медиков, среди которых пронёсся пугающий вздох: «Сердце почти не бьется. Нужна срочная госпитализация» —  Спаси его или же убей меня. Мариан умрёт, если кто-то узнает правду, ты меня слышишь, Лебедев? Я буду жить и воспитывать своих детей, а ты просто исчезнешь из нашей жизни, как и этот мальчишка. Глаза застелила красная пелена, он зарычал, подобно разъяренному зверю. — Он считал тебя своей матерью. Он любил такую тварь всем сердцем. — Тц, у тебя мало времени, вряд ли остались ещё машины скорой помощи с наличием дефибриллятора. Слышала, что они уже получили разрешение покинуть территорию спорткомплекса, поэтому... Савва слушал её спокойный голос и слышал в каждом слове плохо скрываемое ликование. Он толкнул женщину в сторону Евгения, появившемуся на входе с бешенным видом, а затем, расталкивая людей, бросился назад к Мариану. Его пытались привести в сознание с помощью кислородной маски и вывезти через запасной выход. Лебедев лично поднял затвор и толкнул огромные железные двери, выбегая на улицу. У него все смешивалось перед глазами, когда пытался найти хоть одну машину скорой помощи. Их должно здесь стоять как минимум три, но ни одной не было.        Огромный оранжевый автобус с участниками соревнований отъехал с парковки и за ним показалась белая машина с алым крестом. Одна единственная. Мариана быстро поместили на носилках в машину, закрепляя ремнями. Савва запрыгнул следом, говоря медбрату, чтобы никого не дожидался и водитель гнал в больницу прямо сейчас. Пахарь и Марко смогут приехать своим ходом, а Мариану нужно было оказать помощь немедленно. — Водителя нигде нет, придётся мне сесть за руль, — запыхавшись сообщил парень, тревожно смотря на балон и трубки, что были прикреплены к системе подачи кислорода. — Следите за тем, чтобы маска оставалась на нем всё время. Савва незамедлительно кивнул и двери скорой захлопнулись. — Всё будет хорошо, Мар. Держись... — шептал он неоднократно, сжимая ледяные пальцы в своих руках. Растирая каждый сантиметр кожи, он наблюдал за еле уловимым  движением грудной клетки. Каждый раз, когда она опускалась, и пауза длилась слишком долго, Савва сжимал руку крепче, молясь, чтобы парень сделал вдох. Каждую чёртову секунду он молился и просил бороться. — Пока я жив, — его голос сорвался, и он замолк, проглатывая тугой ком в горле. — Пока я жив, ты не уйдёшь. Думаешь так легко отделаешься от меня? Нет, Мар, я ещё не весь мозг тебе вынес, у нас было слишком мало времени... Машина ехала на большой скорости, от этого кругом гремели ящики и аптечки. На запястье парня покачивался плетёный браслет, при виде которого сердце болезненно сжалось. Савва смотрел на лицо, скрытое под прозрачной силиконовой маской, чувствуя, как он рушится изнутри. Его стержнем и опорой стал Мариан, без него он возненавидит этот чёртов мир и всех, кто в нем живет.       Слышится невнятное бормотание водителя за стенкой, и в следующую секунду окошко с водительского отсека со звонким лязгом отодвигается в сторону. — Тормоза отказали, и я не могу сбавить скорость. Что-то с управлением, — в кристально голубых глазах медбрата читался неподдельный страх, который он держал в себе, никак не выдавая этого голосом. Это была дисциплина и закалка хорошего медработника, который не терял самообладания даже в экстренной ситуации. — Быстро пристегнись и отодвинься от балона с кислородом на достаточное расстояние, он может взорваться при столкновении. — Каком столкновении?! Мариан пострадает, он ведь... Он же не... У него гемофилия, — умоляюще посмотрел на него Савва, начиная задыхаться. — Нельзя этого допустить. Он должен выжить. Пожалуйста... Парень, поглядывающий быстро на дорогу, поджал губы. Он не мог ему ничего сейчас сказать, потому что ответ явно вывел бы Савву из себя. Продолжая с хрипами хватать воздух, парень со всей отчаяньем ударил по металлической перегородке, что отделяла его от водительского отсека и с бешенным пульсом, начал сбрасывать с верхних полок все имеющиеся надувные подушки и синие жилетки медперсонала, обвязывая ими Мариана с ног до головы и привязывая каталку к боковым сидениям машины, как можно туже. Он защитит его. Вытащит из этой треклятой машины. Савва отодвигает балон с кислородом в самый дальний угол, фиксируя его там, и падает на сидение, едва попадая вилкой ремня безопасности в замок, когда машину заносит.  Он успевает схватиться за руку Мариана  и зажмуриться, когда скорую подбрасывает в воздух.       В следующий момент перед глазами всё меркнет, а сердце приостанавливает ход.  Лязг металла и вой сирены оглушает Савву и все звуки теряют свою значимость, сменяясь мёртвой тишиной. Он не чувствовал ничего, кроме горящих лёгких – на них что-то давило болезненной тяжестью. Не получалось сделать полноценный вдох, и Савва ощущал, как холод подбирается к нему, забирая все глубже во тьму. Пугающую тьму, сопротивляться которой не мог, и она поглотила его до того, как он смог почувствовать пламя от взорвавшегося балона, разносящего в щепки всю заднюю часть автомобиля скорой помощи.