Ты мне веришь?

      Ошарашенный Альфред медленно и тихо ступал по скрипучему полу, словно боялся, что тот хрустальный и от любого неаккуратного движения может расколоться. Он тщательно осматривал каждый уголок, каждый предмет, который только мог заметить, чтобы отпечатать в своей памяти дом человека, который для него так дорог. Который впервые за много лет позволил парню ощутить новые чувства. Который, выслушав его отчаянный крик души, смилостивился и пустил его к себе на порог.       Как только Джонс вошёл, он сразу же ощутил внутреннее тепло, такое, какого не чувствовал ещё очень давно. Впервые мальчик ощутил странный прилив энергии в грудной клетке когда приехал в гости к тёте Жанне. Тогда, осматривая её дом, тот, как завороженный, с интересом изучал портреты великих путешественников, учёных, висящих на гладких, обклееных дорогими тканями стенах, читал книги, когда-то привезённые тётушкой из-за границы, и, конечно, ел сладости. Но сейчас всё по-другому. И Альфред прекрасно осознавал, что эти обшарпанные стены, этот неровный потолок, отдраенная мебель ему гораздо роднее, чем дорогие обивки и элитные диваны его любимой Жанны.       Парень осторожно прикоснулся к изорванной спинке дивана, что стоял совсем близко ко входу. Овечья шерсть, что неуклюже выскакивала из небольшой дырочки, наэлектризовалась и притянулась к ладони Альфреда. Тот аккуратно снял её второй рукой и попытался запихнуть обратно в маленькое отверстие, но сделал его только больше. Теперь дырка была размером с кулак. Юноша со страхом перевёл взгляд на Артура. Тот был занят приготовлением чая, поэтому не видел сего происшествия. От греха подальше Джонс отошёл от испорченной им мебели. Хватит на него сегодня позора.       Заведя свои руки за спину, парень прошёл в кухню, где в данный момент находился Артур, и принялся её осматривать. Та по своему составу была довольно бедна, о чём говорят испорченный временем стол и тёмная плита, покрытая налётом от приготовления продуктов. И всё. Не было даже печи, того прекрасного изобретения прогресса, которое спасает большую часть населения Королевства Пик в долгие, холодные зимы. Ради которой люди порой закладывают свой дом, лишь бы не мёрзнуть в такую пору времени.       Рядом с кухней была лестница, на удивление, покрытая лаком, но деревянная. Судя по многочисленным отсутствующим кусочкам, она здесь уже довольно давно, но хорошо сохранилась благодаря терпеливой работы мастера. Удивительно, в этом доме, старом и неуютном, есть второй этаж? Та удивительная роскошь, что даже в столице могли позволить себе очень немногие? Та, к которой за двадцать лет жизни в дворце Альфред уже давно привык. Но почему-то деревянный объект его заинтересовал. Парень, медленно ступая, приближался к ней и силился в погружённом во тьму пространстве разглядеть хоть что-то, хоть один кусочек интерьера, который ему так полюбился. Но…         — Любопытной варваре кое-что оторвали, — привёл в чувство Джонса голос Артура, от которого юноша вздрогнул. Тот обернулся и лицезрел неизменного молодого человека, держащего в руках две чашки ароматного, вероятно, с липой, чая, который нахмурился. Ему явно не нравилось излишняя заинтересованность «гостя» в обустройстве его дома.              Альфред послушно отошёл от такого манящего его второго этажа и со вздохом присел на диван, принимая в руки кружку напитка. Он продолжал мельком осматривать старые картины, висящие на хлипких гвоздиках, письменный стол, на котором стояла ваза с синими розами. Розы… Альфред же оставил свой подарок на улице! Тот быстро подскочил и уже думал вернуться за ним, но Артур его остановил. Посмотрел на него умоляющим взглядом, словно говоря: «Пусть остаются там. Сейчас есть дела поважней». Поэтому Джонс вернулся на своё место.         — Ты начал рассказывать мне свою историю, — проговорил молодой человек, отпивая глоток из своей кружечки. — Мне бы хотелось услышать продолжение.         — Что… что конкретно ты хочешь узнать? — сиплым от плача голосом произнёс парень.         — Всё, что только сможешь рассказать, — быстро ответил Артур, поставив чашку на стол, что находился рядом с диваном. Он приготовился слушать.              Альфред вздохнул. Никогда прежде ему не было так тяжело начать разговор. Никогда прежде у него не застрявал такой большой ком в горле, что тяжело было просто дышать, что уж говорить о беседе. Он то и дело разминал пальцы, пытаясь справиться со стрессом, предварительно поставив кружку с чаем рядом с кружкой Артура. Они оба были напряжены. И не знали, чего ждать друг от друга.         — Я Альфред Джонс, сын Короля Пик, будущий наследник его престола и единственная надежда жителей нашего королевства на будущее, — парень изогнул бровь в ответ на эту фразу, словно сомневаясь в честности своего собеседника. — Про последние слова забудь, так называет меня лишь отец.              Юноша перевёл взгляд в окно, находившееся рядом, и отметил, что дождь закончился. Что огромные капли перестали падать с неба, на котором всё ещё были большие тёмные тучи. Люди перестали прятаться от непогоды, вышли на улицу и продолжали делать свою работу, так наскучившую им за эти годы. Так думал Альфред.         — Как я понимаю, папочку ты не очень любишь, — сделал правильный вывод Артур, на что парень согласно кивнул. — Ты говорил, что он кричит и издевается над тобой. Можешь поподробней сказать, в чём это проявляется?         — Я же достаточно важная птица, ты понимаешь, — начал Джонс, заправляя прядь своих волос за ухо. — А значит, мне нужно образование. Следовательно, со мной занимаются учителя, обучают меня всему, что пригодится истинному джентельмену, и я не против этого, — парень положил руку на грудь, выражая этим свою честность. — Но отец не прощает ошибок. За каждую оплошность, лишнюю чёрточку в тетради, неправильный тон, взгляд, любую мелочь, которая только взбредёт ему в голову — я получал по полной.              Джонс на секунду прикрыл глаза, словно пытаясь смириться с тем, что он только что произнёс. Впервые осознание своей беспомощности перед обстоятельствами больно ударило его, словно молния, и заставило проронить единственную слезу. Которую Артур, по счастливой случайности, не увидел.         — Мне очень тяжело, — сказал правду парень, осознавая, что он снова на пороге истерики. Как ожидаемо. — Раньше, когда всё это только начиналось, у меня была тётя Жанна. Единственный лучик света в этой грешной тьме, который меня согревал. Единственный человек, которому я мог доверить свои переживания, — на секунду Джонс сделал паузу. — Но это солнце зашло за тучи. Жанна погибла. И оставила меня без надежды. Без смысла, ради которого я существовал все эти годы.              Артур слушал внимательно, даже не прерываясь на чай. Тот, кажется, совсем забыл про него, оставляя такой манящий, сладкий напиток остывать в таком пустом и холодном пространстве. Тот выпытывающим взглядом уставился на парня, ожидая момента, когда тот продолжит рассказывать. Но Джонс снова замолчал. Подбирал слова, чтобы лучше описать свою боль, страдания, которые терпел все эти годы. Благо, сейчас у него есть человек, который его выслушает.         — Продолжай, — произнёс Артур после длительного молчания. Тот явно был увлечён сим действием и с интересом ожидал продолжения, гадая над тем, какие ещё есть секреты у Альфреда.         — В принципе, это всё, — ответил Джонс и сделал ещё один глоток уже не такого вкусного, как прежде, чая, дабы успокоиться. Все эти обсуждения плохо действуют ему на нервы. — Но знаешь, пусть я и рассказал мало, а по твоему взгляду вижу, что тебе этого недостаточно, знаешь, мне и этих проблем хватает.         — И… именно поэтому ты хочешь общения со мной? — тихим голосом проговорил молодой человек. — Тебе нужен человек, который будет тебя поддерживать, помогать, кто разделит твоё мнение, не так ли?         — Да.              Наступила неловкая пауза. Та самая, что в красках описывается в книгах, но которая так отвратительна в действительности. Артур обдумывал услышанное, отведя взгляд в пол, словно не желая, чтобы Альфред залез к нему в мысли. Тот немного отодвинулся от парня и наконец взял свой остывший чай для того, чтобы глотнуть, понять, что теперь пить будет невкусно, и поставить обратно.         — А что насчёт тебя? Ты расскажешь мне свою историю? — произнёс Джонс, в свою очередь направляя требующий взгляд в сторону Артура.              Тот ответил, не отрывая взгляд от пола.         — Я не могу. Прости, я не делюсь личным с незнакомцами.         — То есть я открыл перед тобой душу, рассказал про всё, что меня волнует, доверился тебе, а ты? Ты не можешь поступить также? — возмущённым голосом ответил Альфред и скрестил руки на груди. Эта ситуация начинала ему не нравиться.              Артур вздохнул.         — Ну хорошо. Но не надейся, что я выложу все карты.              Он начал. Говорил тихо, растягивая слоги, пытаясь оттянуть момент самого главного, чего вовсе не хотелось раскрывать. Парень всегда знал, что Артур скрытный. Об этом говорит его зажатая походка, руки в карманах. И, что Альфред приметил, когда следил за ним, то что он, когда злится, сжимает руки в кулаки, но не как все, а большими пальцами внутрь. Это выдало его с потрохами.         — Я Артур Кёркленд, обычный парень из провинции, не наделённый всякими там титулами и званиями. Живу один, работаю в команде и проклинаю жизнь за само её существование, — быстро протараторил Кёркленд, словно не желал, чтобы Джонс это запомнил. — Не обладаю образованием, нужной сноровкой, но радуюсь любым деньгам, которые только попадают мне в руки. Ведь мне нужно отдавать долг. И, я думаю, ты это знаешь.              Парень удивлённо приподнял брови. Откуда Артур знает, что Альфред уже в курсе его долга?         — Откуда?..         — Я видел, как ты шпионишь за мной, — просто ответил молодой человек. — Ну так вот. Видишь этот диван? Тот, на котором мы сидим, — юноша согласно кивнул. — Этот диван приобрела моя мать. И этим самым подарила мне множество проблем. Знаешь же, что такая мебель очень дорого стоит, верно?         — Да, — ответил Альфред. — Мне ли не знать.         — Вот и захотелось ей купить этот диван. Он тогда ещё новый был, красивый, на главной рыночной площади стоял. Но денег у нас не было. И она решила взять долг. И не один, а несколько, чтобы получить желаемое как можно скорее.         — Но во взятии в долг нет ничего плохого, — озвучил свою мимолётную мысль Альфред.         — Да, — ответил Артур скромно, несмотря на то, что его перебили. — Но никто не ожидал, что она покинет нас. Вот просто возьмёт и умрёт. Неожиданно, правда?              Джонс согласно кивнул. Он заметил, как погрустнел Кёркленд, как медленно закрылись его глаза. Тот хотел было его успокоить, положить руку на плечо, сказать: «Ты не один», но Артур поднял руку в останавливающем жесте. Продолжил.         — И теперь я вынужден отдавать её долги, — он вздохнул. — Долги, которые я не брал. Ради которых я пашу, как лошадь. И за которые мне приходится отвечать только из-за «удачного» наследства.              Альфред задумался. Никогда ещё прежде он не видел молодого человека таким расстроенным. Никогда прежде он не видел эти грустные зелёные глаза, из которых вот-вот да и польются слёзы. Артур был сломлен. Кажется, что только сейчас он понял, с каким тяжким бременем он живёт свою жизнь.         — Но скажи… — прервал молчание Джонс. — Почему ты отказывал мне в общении?              Такой простой вопрос. Но ответ на который так непросто найти.         — Это личное, — просто ответил Кёркленд, будто бы и не было никакого вопроса, будто бы они они просто пили чай в тишине, и он решил выдать эту фразу.         — Тогда позволь кое-что проверить… — произнёс Альфред. И незаметно приблизился к Артуру.              Не прошло и мгновенья, как юноша прижался своими губами к губам Артура, затягивая их в страстный, мокрый и, безусловно, стыдливый поцелуй. Джонс обхватил голову молодого человека своими руками, не позволяя тому оторваться. Но, кажется, Кёркленд и не хотел этого делать, тот увлечённо перехватил инициативу, заведя свои руки за спину парню. Это было феерично. Но слишком мало.       Альфред первым оторвался и, как ни в чём не бывало, произнёс с улыбкой:         — Так я и знал.