Ты мне веришь?

      Где-то с крыши простой каменной постройки, сделанной хоть и без шика, но очень надёжно, капала вода, с характерным звуком ударяясь об и так мокрый пол и образуя вместе с предыдущими каплями лужи. В последнее время зачастили дожди, будто бы сами Боги хотели вымыть эту землю, очистить её от слёз и крови, которые были пролиты здесь за многолетние войны и прочие конфликты. Морабэс, Поцелуй Смерти в переводе со Старшей Речи, полностью оправдывал своё название, в этом городе будто сосредоточены все несчастья, которые только можно вообразить.       Город начал свое существование со сражения между Пиками и их соседями с этой стороны — Бубями. Обоим королевствам льстило обладать плодородной землёй, этим источником редких экзотических фруктов исключительно для элиты, поэтому каждое не жалело ни сил, ни воинов для присвоения этой территории. Пики победили и начали возводить здесь «город на костях» в буквальном смысле, радуясь очередному успешному расширению границ. Но сказочные земли, способные вырастить в себе что угодно, оказались отравленными.       Уже через год освоения этого прекрасного места обычными жителями, готовыми с утра до ночи заниматься плантациями редких растений, дающими вкусные плоды, выяснилась одна неприятнейшая новость. Город, что находился в непосредственной близости от Великого Моря, этого ужасного чудовища, потопившего в себе сотни кораблей, подвергся пусть не постоянными, но довольно частыми наводнениями. Всё происходило слишком быстро — гигантские волны обрушивались на маленькие, но довольно прочные дома крестьян, и с лёгкостью сносили их; вода поднималась, и уже вскоре затопляла поверхность земли, что была наиболее близка к ней. Кто-то смог спастись, кто-то нет. Но люди будто не понимали, что им грозит.       Заселение продолжалось, и вскоре жителей Морабэса постигло новое несчастье — распространение неизвестной болезни, убивавшей людей за день. Кто и откуда её привёз выяснить не удалось, да и тогда на это особо не было времени, все были сосредоточены поиском лекарства, которого и до сих пор не существует. Границы города срочно закрыли, запрещалось въезжать и выезжать за их пределы. И именно этой мерой удалось спасти всех остальных жителей. Но тех, кто не по своей воле остался в Морабэсе, ждала неминуемая смерть. Человек задыхался, кашлял кровью, не мог пить или принимать пищу, рвал на себе одежду от боли, поразившей его. И все, как один, умирали с открытыми глазами.       После этого случая город решили оставить. Сделать ничейной землёй, что забрала с собой так много человеческих жизней. Люди боялись заходить сюда, при необходимости достигнуть моря они могли отправиться в другое королевство, лишь бы не ступать на эту пропитанную страхами и страданиями землю. Такое название, Поцелуй Смерти, ей дадут только через века, а до этого она называлась Тэйлетир, Сказочный Город. Но, как оказалось, эта сказка была слишком жестокой.       Было много контрабандистов, которые решили останавливаться в этом проклятом месте. Более того, они устраивали здесь лавки и незаконно продавали все привезённые из моря товары. Но после этого никого из них не видели. Некоторых поглотило Великое Море, некоторых убил голод, большинство же пропали без вести. Их близкие хоть и упивались горем, но не решались заходить сюда в поисках пропавших.       Кто же знал, что хоть для чего-то это место и сгодится. Кто же знал, что Король Андрий V, властитель земель к югу от Боклера и к западу от Понтара, решит построить здесь тюрьму. Он, конечно, слышал обо всех этих историях с гибелью людей, но ничуть этого не боялся. Ведь сюда он отправлял тех, кого в скором ждала казнь. Тех, кому недолго оставалось жить на этом свете. Тех, кто заслужил в его глазах быть убитым.       Кто же знал, что его сын, будущий Король Пик Альфред, будет безжизненным взглядом изучать эти мрачные каменные стены, пребывая в не менее мрачном отрешённом настроении. Он переделал здесь всё — пересчитал количество камней на каждой из видимых ему стен, вправил ножку табурету, на котором он сейчас сидел, чтобы он не шатался и не раздражал его, аккуратно оторвал распустившиеся на его камзоле нитки, чтобы вся одежда осталось в том же состоянии, и сейчас совершенно не знал, чем себя занять. Джонс был бы и рад уйти, вернее, уехать в столицу, где было бы гораздо теплее и безопаснее, но его как магнитом притягивало к этой затхлой тюрьме. В ней уже который день держали Артура.       Вышеупомянутый Кёркленд сидел в позе лотоса и то и дело бросал испуганный взгляд Альфреду за спину при малейшем шорохе с этой стороны. Окна в его камере не было, и парни различали друг друга только благодаря факелу, который Джонс младший заранее заблагорассудился принести сюда. Он приносил ему всё, что ему только позволяли охранники: книги, чтобы коротать время, собственную одежду, ведь в этом помещении было достаточно прохладно, иногда парень даже умудрялся стащить сладости и фрукты с кухни, дабы хоть чем-то порадовать Артура. Но он особо не реагировал на эти «подарки».       Кёркленд казался излишне обеспокоенным, как думалось Альфреду. Он всегда пытался чем-то занять руки — сжимал их в кулаки и разжимал, пересчитывая большим пальцем костяшки остальных, разминал их, отчего хруст костей разносился по всему этому подвалу. Это было особое место, предназначенное только для одной персоны, других камер здесь не было. Поговорить Артур мог только с Джонсом, а тот, пусть и приходил каждый день, но ему не позволялось проводить с предателем время больше позволенного. Может, из-за этого он и переживает? Они не могут толком обсуждать случившееся, ведь всё слышно охране сверху, и, если они услышат что-то подозрительное, то сразу выпроводят Альфреда из здания и отправят обратно в столицу. И там было, чем заняться — Крести сжимают кольцо вокруг Геэльса, нужно вместе с генералами и отцом срочно думать что делать. Но своим сердцем парень всегда был здесь, в камере, и пытался утешить «преступника» или поднять ему настроение.       Молчание затянулось, и поэтому Альфред решил спросить:        — Как ты себя вообще чувствуешь? Я понимаю, здесь не сахар…        — Да, здесь паршиво, — Артур перевёл на него свой смягчившийся взгляд и вздохнул. — Меня здесь толком не кормят, так что то, что ты мне приносишь, считай, единственное составляющее моего рациона.        — Может, мне стоит что-то сделать? Попросить моего отца или… — Джонс остановился, увидев, как Кёркленд отрицательно качает головой. Нельзя позволить впасть ему в очередную хандру, поэтому Альфред поспешил его уверить. — Я вытащу тебя отсюда.              В ответ Артур лишь молча усмехнулся.       Альфред много думал с того случая на кухне. Прошло уже несколько дней, как Артура держали в этой «клетке особого назначения», отделённой от всех остальных камер. Мысли шли чётко, одна за другой, но он всё равно не мог связать появившегося в столице шпиона с его милым и невинным Артуром. Кёркленд — предатель? Это же просто невозможно! Как может этот светлейший и нежнейший человек на свете передавать информацию врагам? Как он может смотреть при этом Альфреду в глаза, выражая своим взглядом любовь и привязанность?       Но в словах Гвалча был определённый смысл. Смутная мысль пробежала по нейронам мозга Джонса младшего. Ведь Артур был единственным, с кем парень встречался в последнее время и кому смело доверял военные тайны, полагавшиеся только для главнокомандующих и Короля. Альфред бессовестно посвящал его во все подробности стратегии, которую они избрали, и даже не задумывался, к чему это может привести. Отец говорил, что Крести будто бы знают, куда они пойдут, и ждут их там… Логичный вывод напрашивался сам собой, но Джонс тут же мотнул головой, прогоняя его прочь.       Сверху послышались голоса и тяжёлый топот, приближающийся к парням. Альфред выпрямился и прислушался, ожидая нового гостя, или вернее сказать, гостей, а Артур смущённо опустил глаза в пол и старался не шевелиться. Оба явно волновались. Никто не знает, что принесёт очередной визит стражи в камеру.       Но по доносящимся всё ближе и ближе голосам Джонс понял, что сюда идёт как минимум и его отец. Он встал, чтобы поприветствовать его. Кёркленд оставался неподвижен. Уже через мгновение железная плотная дверь открылась, и за ней показались пятеро — сам Король, хмурый, как всегда, два его генерала, Гвалч и Блейд, с нечитаемым выражением лица и двое стражников с оружием и факелами для освещения. Благо, пространство перед решёткой достаточно просторное, так что все смогли поместиться. Альфред кивнул всем вошедшим, но ответил кивком ему только Блейд, чьи глаза приобрели грустные искры. «Не к добру», — подумалось парню.        — Зачем вы здесь? — прямо задал вопрос Джонс младший и скрестил руки — всё это очень напомнило ему те многочисленные собрания, которые проводил отец в последние времена.        — У меня к тебе тот же вопрос, — легко парировал Андрий, уставившись взглядом на своего сына. Между ними заплясали опасные искры взаимного неуважения, что напоминало их недавнюю перепалку на кухне на тему отношений, что можно и нельзя в них делать. Другие не смели вмешиваться и смиренно ждали, боясь навлечь на себя гнев королевской семьи. Но было видно, что это им не нравится. — Хотя сейчас не время для ссор. Я здесь по другому поводу.              Альфред вопросительно и немного удивлённо приподнял бровь. Неужели отец впервые за всю свою жизнь пришёл к сыну не только для того, чтобы затеять очередной спор? Чтобы указать на все проступки, которые Альфред совершил, и, если того требуют обстоятельства, наказать его? Неожиданно. Обстоятельства меняют людей, это верно. Хотя Джонс младший всё равно бы поменял всё случившееся за последние дни на очередную ссору и, конечно, на слугу с плетью.        — Как ты знаешь, Гвалч первым разузнал о предателе, первым прочитал письмо и первым вник во весь этот ужас, что был на последнем собрании, — начал отец, вальяжно разминая ладони. Он кивнул в сторону упомянутого им генерала. — А значит, он первым начал действовать…        — Почему Артур в камере? — не выдержал Альфред, вытянув губы в тонкую линию. Ему порядком надоело играть с отцом в угадайку, пусть она и продлилась совсем недолго.              Андрий приулыбнулся.        — Потому, что он предатель, мальчик мой, — о Господи, как же ему надоели эти обвинения! И он тут же поспешил высказать своё недовольство:        — Где доказательства? — прямо спросил Джонс младший. Это всё казалось ему беспочвенным, и он чётко думал, что даже после того, как отец скажет запрошенные факты, он ему не поверит.        — Первое: ты рассказывал ему содержание наших собраний на ваших общих встречах в километре от дворца.              Альфред застыл. Как рыба, приоткрыл рот, выражая тем самым своё крайнее удивление. Откуда отец знает об их посиделках на рассвете? Откуда мог догадаться, что Альфред так проводит время, а не занимается подготовкой к очередному собранию? Челюсть Джонса младшего тряслась, зубы стучали друг о друга, и он еле смог выдавить из себя:        — Как?.. Откуда?..        — После того, как Крести напали на нас, Гвалч счёл слишком подозрительным, что ты уходишь не пойми куда некоторыми утрами. Поэтому он приставил к тебе специальных людей, которые фиксировали всё, о чём вы говорили на подобных встречах. Вот и всё.              Альфред обратился взглядом к Гвалчу. У генерала было невозмутимое лицо, в глазах прослеживались искры гордыни, он приулыбнулся. Его действия действительно заслуживают похвалы, и хоть парень головой понимал, что они были необходимы, он всё равно был недоволен.        — Артур не единственный, кто владеет информацией, — грубо ответил Альфред, выпрямив спину. — Есть также многочисленные главнокомандующие, которым ты отдаёшь приказы. Где гарантия, что именно он является шпионом?              Вопрос показался парню вполне обоснованным, и он победоносно вскинул голову, ожидая, что отец, не найдёт, что ответить. Но Андрий мгновенно нашёлся:        — Хорошо. Ты знаешь, что письмо предателя было найдено в дворцовой почте, что говорит о том, что его написал кто-то из дворца, — он сделал паузу. — Или, как сказал генерал Блейд, специально принёс его туда, чтобы запутать следствие. Напомни, где ты с твоим Артуром были обнаружены?              Слова отца больно кольнули сердце Альфреду, но он не желал сдаваться. Осознание того, что Артур действительно может быть предателем, сильнее разозлило его и настроило против отца. Джонс младший вспомнил, что действительно нашёл упомянутую Кёрклендом лестницу, по которой, по его словам, он попал в сад, но он никак не мог догадаться, как молодой человек проскользнул мимо усиленной стражи. Неужели то, что говорит Андрий, действительно… Нет! Нет, нет и нет! Артур не может быть шпионом!        — Во дворце есть много тех, кто владеет информацией о ходе военных действиях! — Альфред повысил голос, что теперь слышалось, будто бы он еле сдерживает себя от плача. — То, что Артур был там, ещё ничего не доказывает!              Отец не ответил сразу. Он долго сверлил своего сына взглядом, сощурив глаза, будто бы проверяя того на честность. Слова обоих Джонсов казались разумными, что поставило остальных присутствующих, кроме Гвалча, в тупик. Генерал оставался всё таким же уверенным и смотрел на Короля, ожидая от него дальнейших слов. Но он молчал.        — Что, больше у тебя нет доказательств? — зло улыбнулся Альфред. — Это всё, что ты можешь?              В ответ на это Андрий снял с пояса сумку, которую Джонс младший не видел из-за плохого освещения до этого. Король быстро достал оттуда чистый лист бумаги и перо с чернилами, отдал это одному из стражников, который в свою очередь подошёл к камере и через решётку протянул это Артуру.        — Возьми это. И делай то, что я говорю.              Кёркленд послушно взял протянутые ему предметы, находясь под пристальным взглядом всех присутствующих, отчего немного стушевался, и ждал дальнейших приказов.        — Я знаю, что ты обучен грамоте, — произнёс Король. — Так что теперь пиши: хорошо получилось, в панике, придут за ними, цены на хлеб, хаос, буду продолжать. Все запомнил?              Артур неуверенно кивнул и принялся дрожащей рукой наносить на лист бумаги сказанные ему слова. Альфред неуверенно посмотрел сначала на него, затем на отца, пытаясь догадаться, зачем он устроил этот диктант. Но смутное предположение настигло его. «Эти словосочетания очень похожи на… Нет, быть не может!»        — Теперь отдай бумагу нам.              Кёркленд протянул лист стражнику, тот в свою очередь принёс его отцу, а он показал Альфреду:        — Смотри.              Гвалч тут же среагировал и вытянул из сумки, которую Андрий незаметно ему передал, грамоту, до боли знакомую Альфреду. Это было неотправленное письмо предателя. Хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что почерк на одном листе и на другом поразительно похожи. Слишком похожи, чтобы быть почерком разных людей. Сердце Альфреда сжалось.        — Нет… — прошептал он в пустоту, его глаза заблестели. — Этого не может быть… Артур?..              Кёркленд приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил Король.        — Ты сам видишь, мальчик мой.        — Этого не может быть! — прокричал Альфред и пробился между генералами, мигом оказался за железной дверью и быстро понёсся вверх по лестнице дабы выбраться из тюрьмы. Охранники, стоявшие тогда на посту, выпустили его, не сказав ни слова. Джонс вдохнул грудью свежий воздух, которая тут же сотряслась от рыданий, от слёз, которые уже лились из глаз парня. Он подошёл к ближайшей стене, оперся на неё и тут же сел вниз, закрыв лицо руками. Ладони тут же стали мокрыми. — Этого не может быть! Этого… не… может… быть…