Ты мне веришь?

      Глухой стук двух пар каблуков эхом отражался от прочных каменных стен, донося тёмному безлюдному пространству, что сюда кто-то идёт. Освещение посетителям давал только один унылый факел, что держал в руках один из них, тот, что пониже, и шёл сзади. Другой, высокий и статный, нёс несколько бумаг для засвидетельствования всей нужной информации. Всё остальное было уже на месте. Они шли не спеша, так как знали, что без них действо, которое планировалось провести в ближайшее время, не начнётся, и думали о своём. Дорога к заветной двери была чересчур длинной.       Эту комнату спрятали специально. Сделали своеобразный лабиринт из бесконечных коридоров и дверей, часть из которых не открывалась. Чтобы пройти путешествие из начала пути в конец знающему человеку потребуется двадцать минут. Тому же, кто оказался здесь впервые, выбраться будет очень тяжело. Нужно наизусть помнить план верхнего и нижнего этажа, через которые проходит нужный путь, чтобы построить в своей голове изображение первого и второго, чтобы хоть примерно понимать, где ты находишься. Правда, за всю историю существования тюрьмы в Морабэсе, никому так и не удалось уйти отсюда. Большинство даже не пыталось как-то отвлечь стражу, освободиться от оков и сбежать, так как просто напросто не запоминало весь путь от их камеры до комнаты допросов. Однако смельчаки находились. Самый громкий случай произошёл около ста пятидесяти лет назад, когда задержанный попросил развязать его, чтобы подписать чистосердечное признание, и, воспользовавшись своими умениями ближнего боя, сделал охраняющему его стражнику подсечку и выбежал из комнаты. Но найти выход ему не удалось — всего через десять минут его обнаружили в самом начале его длинного пути к спасению. С тех пор допросы проводят только в присутствии нескольких людей.       Все генералы, которых отец решил посвятить в это важное дело — первый допрос предателя, уже находились в предназначенной для этого комнате. Ещё раньше самого Артура привели туда стражники под тщательным присмотром, предварительно связав ему руки за спиной и его самого. Как Альфреду позже сообщили, он не сопротивлялся, а покорно шёл в то место, куда его небрежно толкали охранники. Молодой человек не пытался говорить, произнести хоть одно слово без цели, а упорно молчал, сжав губы в тонкую линию. Смутная мысль в душе Джонса младшего заставила его на мгновенье усомниться, что Артур действительно тот предатель, которого почти месяц искали в столице. Тот самый подлый врун, который так радовался осаде Самматра. Но парень тут же отогнал это. Теперь он был абсолютно уверен, что Артур был не тем, за кого себя выдавал.       Надо сказать, что шахматная партия окончательно убила в Альфреде все сомнения. Убила ту слабую надежду, которую давало полное любви сердце парня, нещадно разбитое этим ужасным человеком. Как Кёркленд вообще мог так долго притворяться, на протяжении огромного времени изображать влюблённость и привязанность, хотя на самом деле оказаться крысой? Как он мог ложиться с ним в одну постель, строить эти милые зелёные глазки, полные нежных чувств, что так сильно привязали к себе Джонса? Он нахмурился. Сегодня парень точно узнает ответы на все эти вопросы.       Альфред со скрипом открыл люк, ведущий на нижний этаж, поправил лестницу, чтобы было удобнее спускаться, и начал лезть вниз. Отец как раз подошёл и освещал ему дорогу, дабы сын в потёмках не промахнулся по ступеньке и не полетел на пол, расстояние до которого было приличное. Парень аккуратно ступал на железные прутья, что слегка скрипели под его весом, и медленно передвигался по нужному маршруту. Наконец, его ноги достигли каменной плитки, что означало, что нужная им комната уже близко. Осталось только немного побродить по узким коридорам, в которые еле помещался взрослый человек, но которые были единственным маршрутом к цели.       Андрий спускался немного дольше, чем его сын, и на это Альфред нашёл несколько причин. Во-первых, он гораздо толще, пусть и не выглядел совсем пузатым дядькой, коим был на самом деле, так как полы его костюма деликатно прятали такие детали. Во-вторых, одной рукой он был вынужден держать факел, так как передать его сыну с верхнего этажа на нижний просто невозможно из-за расстояния между ними. Но в итоге и Король оказался внизу, и мужчины вместе пошли в нужном направлении.       Альфред пропустил своего отца вперёд, так как этот этаж он знал плохо, хоть и в своё время учил его план наизусть. Всё-таки парень здесь впервые, никогда не видел эти стены и вряд ли сможет найти секретный проход, который в них прятался. А Андрий здесь был много раз, по любому закоулку сможет понять, где он сейчас находится, поэтому в этих вещах он гораздо опытнее. Что-то Альфред помнил и сам, например, что здесь в определённых местах расставлены капканы, специальные, размером подходящие под ногу человека, или что здесь есть ещё одна лестница наверх, но которая ведёт в тупик. В любом случае, отец против не был и молча пошёл вперёд, осматривая прочные стены в тусклом свете факела.       Наконец Андрий остановился, так как нашёл нужное место. Прошептав сыну: «За мной!», он придвинулся спиной к стене и надавил на её правую сторону. Механизм сработал, и стена сделала оборот в сто восемьдесят градусов. Отец оказался за ней. Альфред проделал те же манипуляции, и они оказались в очень узком коридоре, в конце которого виднелась дверь. «Уже скоро», — произнёс про себя парень, сгорая от нетерпения. Он дико желал узнать от предателя все подробности его плана.       Несмотря на узкий проход, ведущий к заветной комнате, добрались они довольно быстро. Король дождался, пока сын приблизится к двери, и постучал по ней ровно четыре раза. Альфред подумал, что это был своеобразный пароль, но уж как-то слишком просто для помещения с преступником. И правда, после проделанных действий, Андрий тут же произнёс: «Сколько стоит сёмга?». За прочным дубовым изделием послышалась возня, и дверь тут же открыл Гвалч. Остальные генералы высунули свои головы, чтобы посмотреть на гостей. Гвалч кивнул Альфреду и его отцу и пропустил их внутрь, и взору парня открылась новая картина.       Связанный Артур безжизненным взглядом смотрел в пол, положив свою голову себе на грудь. Его зелёные глаза больше не горели тем огоньком жизни, что трепетал в них буквально две недели, короткий отрезок времени назад, когда он ещё был на свободе. Когда они с королевским сыном вместе весело проводили время, даря друг другу нежность и ласку. Молодой человек не шевелился и весьма походил на статую, отличие от которой составлял лишь тот факт, что он периодически медленно моргал. Что-то внутри Альфреда болезненно сжалось при виде такого, но он тут же взял себя в руки — нельзя позволить своим чувствам снова вылезти наружу.       Кёркленд приподнял глаза на гостей, и они на секунду озарились искрой, но какой, Альфред не мог понять. При виде Джонса младшего он будто бы ожил, выпрямился, насколько ему позволяли верёвки, приподнял голову и полным надежды взглядом уставился на парня. Но, увидев, как тот в ответ на это лишь сильнее нахмурился, тут же переменился в лице. Артур чувствовал свою вину за плохое настроение Альфреда, ведь не понимал, что тот сдвигает брови больше от усталости.        — Зачем вы все здесь? — Кёркленд обвёл взглядом всех генералов, двух стражников, что стояли около двери, Короля, что сердитым взглядом изучал профиль предателя, и задержался на его сыне, тоже находившимся не в лучшем настроении.        — А ты как думаешь? — не переменившись в лице, грубо ответил Альфред. Ни один его мускул не дрогнул, он упорно сдерживал любое своё движение и тщательно думал перед тем, как что-то сказать. Однако от этого язвительного ответа не удержался.              Артур не стал отвечать. Он лишь своими полными боли глазами уставился на Джонса младшего, про себя говоря: «Что я сделал не так?». В его взгляде прослеживалось всё больше вины, что росла ежеминутно, пусть Кёркленд ещё не понимал, для чего его сюда привели.        — Крести продолжают наступать, — вместо своего сына ответил Андрий, склонив голову набок и сощурив глаза. — Каждый день мы теряем частичку нашей территории, людей, провизию и оружие. Нам срочно нужно разгадать их тактику, — он немного помолчал. — И ты нам в этом поможешь.              Артур недоумевающе уставился на Короля. Он почувствовал себя полным идиотом, не понимающим абсолютно ничего в этом мире. К его счастью, Джонс старший продолжил:        — Ты предатель, — произнёс он монотонно, подойдя ближе к Кёркленду и наклонившись к нему. — А, значит, Крести ведали тебе если не полный план ведения армии, то хотя бы часть. Итак, — он прокашлялся. — Гвалч?              Вышеупомянутый генерал подошёл к Андрию, попутно доставая смятый свёрток у себя из-за пояса. Он развернул бумагу, ещё раз прошёлся взглядом по вопросам, которые они накануне с Королём, его сыном и остальными генералами вместе составили. Альфред в свою очередь достал чистую грамоту и перо с чернильницей, чтобы записывать всё, что предатель скажет на этом допросе. Он подошёл к столу, рядом с которым посадили Артура, и уставился на него, ожидая ответов. Генерал спрятал вопросы и начал:        — Как давно ты помогаешь Крестям? — прямо спросил он, не отрывая взгляда от наполненных страхом глаз Артура. Тот сглотнул.              Не раздумывая, Кёркленд ответил:        — Я в жизни не видел никого из их правительства, не получал никаких писем или посланий, знаков или предложений, — уверенно отчеканил он и нахмурился. Джонс младший что-то записал себе, скрип пера наполнил эту глухую комнату.        — То есть, ты хочешь сказать, — Гвалч сощурился, не отрывая взгляда от Артура. — Что ты не состоишь в сговоре с Крестями и не передавал им никакую информацию?        — Да, я это хотел сказать, — упрямо ответил молодой человек.              Некоторые генералы хмыкнули, на лице других появилась ухмылка. Гвалч не показывал своих эмоций.        — Но ведь ты знаешь, что есть неопровержимые доказательства, которые подтверждают, что ты и есть тот предатель, что появился в столице. Ты имел доступ ко дворцу, ты встречался с королевским сыном, выведывая у него все тайны нашей тактики, в конце концов, твоим почерком было написано то письмо, — твёрдо отчеканил генерал.        — То, что я умею писать, и что делаю это похоже на то, как писал ваш предатель, не делает меня автоматически предателем родины, — Артур упорно стоял на своём. — Я уже рассказывал вам, как в тот раз проник во дворец. Я говорил вам, что не был единственным владеющим информацией о ходе дела. Я не просил рассказывать мне ни о чём, Альфред это подтвердит, — он посмотрел на вышеупомянутого Джонса, но тот лишь рассматривал свои записи, не желая отвечать.        — Знаешь, ведь пока мы просим по-хорошему, — тихо произнёс Гвалч. — Мы можем выбить из тебя всё, что нам нужно, по-плохому. К тому же, — прибавил он. — Наказание за помощь врагу и добровольную передачу секретной информации в Королевстве Пик наказывается очень строго. Если ты признаешь свою вину, это могут смягчить.              Артур гордо вскинул голову.        — Я не собираюсь признавать то, в чём я не виновен, генерал, — уверенно ответил он. — Согласитесь, что человек, не причастный к делу, не должен нести за него ответственность. И я в этой ситуации как раз тот человек. Вы мне не верите? — он обвёл взглядом всех присутствующих генералов. Они отрицательно покачали головой.        — Нет.              Внутри Артура что-то оборвалось. Он сжал губы в тонкую линию и понял, что у него, возможно, нет надежды. Но вспомнил ещё об одном.        — А ты, Альфред? Ты мне веришь? — Кёркленд умоляюще уставился на что-то пишущего Джонса, терпеливо ожидая его ответа.              Перо парня резко остановилось, он сжал на нём свою ладонь и прилично погнул. Альфред мгновенно сдвинулся с места, оттолкнул Гвалча от Артура, и подошёл к Кёркленду. Зрачки молодого человека расширились от страха, губы задрожали, и он, до жути напуганный, мог лишь молчать.        — Как я могу тебе верить?! — яростно произнёс Джонс младший. — Как могу считать твои слова правдой, когда ты подло обвёл меня вокруг пальца, заставил влюбиться, и теперь отрицаешь своей вины? Ты гад! Ты сволочь! — кричал он, хотя его часть пропиталась жалостью к Артуру. Альфред тут же заставил эту часть замолчать. — Ты ужасен во всех своих проявлениях! Я не встречал человека хуже, чем ты!              Сердце Кёркленда разбилось. Он безжизненно глядел перед собой, пропуская мимо ушей то, что говорит ему Альфред. Ему вмиг стало так плохо, накатила головная боль, тошнота, будто все недуги мира хотели убить его прямо сейчас. Но несмотря на это, он произнёс:        — Но я люблю тебя.              Джонс младший мгновенно прервал свою речь. Он несколько секунд смотрел на Артура нечитаемым взглядом, после чего быстро отвесил ему звонкую пощёчину. Как видно, сильную, так как шея Кёркленда хрустнула, лицо обжёг красный отпечаток руки парня. Сам он так и оставил голову в стороне, не смея поднять взгляда на Альфреда.       Но Джонс младший не стал дожидаться его реакции. Он в пару шагов подошёл к своему отцу, в чьих глазах блестели искры звериного удовольствия, как у охотника, загнавшего дичь в ловушку. Всего мгновение они стояли молча, но потом Альфред произнёс:        — Я считаю, нам нужно перестать кормить Артура. Так он быстрее сознается в том, что натворил.              Отец склонил голову вправо и, после небольших раздумий, кивнул. Его явно устроило предложение своего сына.        — Допрос можно считать завершённым. Большего сегодня нам не удастся узнать.