Ты мне веришь?

      Дождь крупными каплями барабанил по каменной кладке, образовывая длинные, но не глубокие лужи. Последние никак не могли появиться здесь — покрытие земли было сделано с ювелирной точностью ровно и гладко, независимо от того, в какой области вокруг дворца оно существовало. Окно Альфреда выходило на сад, и там, помимо точной кладки, любоваться можно было и на то, как редкие растения, маленькие, в основном, уставшие от летней жары, впитывают из промокшей земли так необходимую им воду. Смотреть на это можно было бесконечно. Но сегодня у парня были другие дела.       Джонс уже битых полчаса стоял у зеркала и пытался подобрать к своему внешнему виду, состоящему из выглаженной и совершенно новой кристально чистой белой рубашки, классической жилетки поверх ней мягкого синего цвета, такого же оттенка плащ почти до пола и лакированных чёрных туфель с длинным носиком, галстук, который бы при резких движения не мялся и не становился безжизненной массой. Такой находился, и сейчас парень держал его в правой руке, но проблема с ним была только в одном — красный, почти кровяной цвет никак не сочетался с нынешним цветом гардероба Альфреда. И теперь надо думать — начхать ли на свой внешний вид и надеть то, на чём будет заметно меньше складок, либо подобрать нужный оттенок, но мириться с ужасным внешним видом. Ответ, наконец, нашёлся: если правильно заправить галстук под жилетку, плотно прилегающую к телу, он будет зафиксирован в одном положении, поэтому не сможет напрягать гостей.       Альфред посмотрел на часы, мирно тикающие у стены в противоположной стороне от его кровати и ужаснулся — на сборы у него осталось меньше десяти минут. А ведь ещё столько всего нужно сделать: уложить волосы, зализать их в нужную причёску, как сказал бы сам парень, что отнимет как минимум минут пять, потом захватить бумаги и чернильницу, карту, отчёты, которые все, как назло, лежали в разных комнатах. Джонс посмотрел в отражение своих глаз в бездушном стекле, будто спрашивая сам себя, зачем он столько провозился с одеждой и забыл про остальные обязанности, которыми его сегодня наградили, и увидел, что вокруг них образовались не хилые синяки. Это казалось странным — в последнее время ситуация с Крестями стала налаживаться, и все причастные к ней могли позволить себе казавшуюся в то время роскошь — спать каждый день. Но, хоть и время для сна у Альфреда теперь отбавляй, он всё равно не понимал, почему его лицо так осунулось. Придётся использовать пудру.       Сегодня был действительно важный день, от которого зависит положение многих дел в нынешнем случае, когда каждая оплошность может стоить человеческой жизни. В этот день все, кто находился во дворце, специально встали пораньше чтобы подготовить себя и других к этому важному событию. Лишь генералам сегодня дали отбой, так как всю прошлую ночь они спорили о сегодняшней встрече и готовили всё нужное. Правда, поспать им всё равно бы не удалось — на этаже, где находились выделенные им комнаты, с утра было слишком шумно. Слуги, подобно муравьям, бегали по заранее заготовленным маршрутом, занимаясь едой, чисткой и уборкой или другими немаловажными делами. И повод для этого действительно был — сегодня приезжает королевская семья Червей.       Эта встреча планировалась ещё давно, сразу, как только Крести напали на Пик. Нужно было срочно думать, что делать, как защищаться и атаковать, и Черви проявили своё участие в этом, помогаю Пикам. Они присылали небольшие отряды подкрепления, которые в случае некоторых сражений оказывались решающими и позволяли не дать неприятелю захватить важные точки. Особенность тактики Червей состояла в том, что они вели позиционную игру. Они предпочитали не столько обучение войск или их количество, а позицию, на которых они изначально находились. Поэтому врагам было трудно разгадать их стили, где никогда не знаешь, откуда нападёт противник.       Внутренне Альфред радовался, что у них появился такой сильный союзник, которому они когда-то помогли, но страх терзал его сердце. Он слишком сильно боялся, что их снова могут предать, обвести вокруг пальца и напасть, ухудшая и так не сладкое положение дел. Ему было слишком больно осознавать, что любой, даже самый близкий человек, может приставить тебе нож к горлу, когда ты этого вовсе не ждёшь. Но с первого допроса с этим стало легче — по крайней мере, в груди Джонса перестало болезненно сжиматься от произнесённого рядом «предатель».       Джонс вышел из своей комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, и направился в сторону лестницы, в комнату на другом этаже, где в данный момент находилась карта. Да, со временем Альфреду определённо становится легче. Если раньше он с трудом отвлекался на рутинные дела, мыслями возвращаясь к «дорогому» ему субъекту, то сейчас он практически не думает об Артуре, делает это лишь в том случае, когда того требуют обстоятельства. Теперь он не сжимал губы в тонкую линию, когда слышал то самое имя, не сглатывал нервно слюну. Ему действительно стало легче. И это не могло не радовать.       Вняв совету отца, парень начал бороться со своими чувствами. Через силу и боль убеждать себя, что всё это ошибка, случившаяся по его неопытности и юношеской чувствительности. Каждое утро он подходил к зеркалу, делал строгий взгляд, словно бы наказывая сам себя, и монотонно произносил: «Забудь Артура». Пока эта схема работала безотказно, и прошлые чувства ушли на глубину, и на смену им пришли презрение и ненависть. Теперь досталось дождаться момента, когда и они сменятся равнодушием.       Альфред сам не заметил, как переместил всё нужное в подготовленную комнату, поэтому сел на первый попавшийся стул, подпёр голову руками и принялся заниматься своим любимым занятием — ничем. Теперь дело за малым, осталось лишь дождаться прибытия почётных гостей, которых приведёт в эту комнату отец, уже ждущий нужную карету на первом этаже. Они должны быть с минуты на минуту.       Джонс скучающим взглядом прослеживал стекающие по стеклу крупные капли дождя. Это у них хорошо — земля покрыта камнем, поэтому по окончанию «водных процедур» останутся только лужи. А в каком-нибудь захолустье дороги размоет грязью, и передвигаться по ним не представится никакой возможности. А ведь где-то их размывает и кровью… Пусть предатель уже пойман, Крести не собираются сдаваться, пока не выполнят одним им только известные цели. Сколько невинных людей и с одной, и с другой стороны гибнут по воле правителей…       Прискорбные мысли парня прервал топот копыт за окном, совсем отдалённый, но прекрасно слышимые его молодым слухом. Он приподнялся со своего место и посмотрел в ту сторону, откуда доносились звуки, и тут же увидел расписную карету, довольно быстро приближающуюся к их дворцу. На верхушке был флаг, однако он не мог развеваться из-за того, что был насквозь пропитан водой, однако Альфред без сомнения узнал, кому он принадлежит. На дверцах кареты была изображена гравировка Червей.       Судя по их скорости, остались считанные минуты прежде, чем они доберутся до пункта назначения. Они вовсе не опаздывали, даже наоборот, приехали на десять минут раньше, чем обещали в недавнем письме, тогда зачем же кучер так разогнал лошадей? Ведь им в любом случае придётся снизить скорость, чтобы проехать через ворота, где нужно будет пройти досмотр, чтобы въехать. И пока всё это происходило, Альфред наблюдал за этим, думая о чём-то своём.       Он безжизненным взглядом изучал происходящую за окном картину и вдруг понял, что ему всё равно, приехали бы Черви или нет. Парень заметил, что в последнее время он проявлял апатию ко всему, что его окружает, будто бы из него высосали все чувства и эмоции, которые он мог ощущать до этого. Сухо отвечая на собраниях, он не привлекал к этому внимания, да и у всех остальных были другие дела, нежели тщательно изучать профиль присутствующих. Но Черви уже приехали, поэтому надо готовиться к собранию.       Через несколько минут объёмные двери в переговорную открылись, и на пороге показались двое — отец, наряженный в свои самые приличные вещи, с короной на голове и свёртками бумаг под мышкой, и новоявленный гость, величественный и грациозный внук Людвига Великого, Людвиг II. Странно, он должен был придти не один, а со своей королевой, о которой было мало чего известно, кроме того, что его зовут Кику. Коснувшись Альфред взглядом, Людвиг приветливо улыбнулся и чуть наклонил голову в приветствии. Парень повторил его действие.        — Рад видеть тебя, Альфред, — ласково сказал Король Червей. — Я много о тебе слышал, но ни разу не видел вживую. Говорят, ты уже принимаешь участие в ходе сражений, это так? — и он уставился на парня своими небесными, практически ангельскими глазами. Улыбка не сходила с его лица.        — Так и есть, — сухо ответил Джонс младший, натужно изображая смущённость, чтобы показать гостю, что рад его присутствию.              Альфред от нечего делать принялся разглядывать Короля Червей, пока он с отцом подготавливали все бумаги к обсуждению. Он оказался высоким, но несколько ниже, чем сам парень, хотя по факту они, наверное, одного роста. Просто эти до жути неудобные туфли имели каблуки, модные в Королевстве Пик для мужчин в это время, и поэтому делали Альфреда визуально выше. Король был одет в духе своего Королевства — ярко, дерзко, но при это сохраняя формальность встречи. На нём были малиновые пиджак и жилетка, но, в отличие от моды Пик, не до пола, а всего лишь до таза. Заметная золотая корона сверкала рубинами. А сам Людвиг выглядел уверенным и серьёзно настроенным, предвкушая тему того, что они собрались обсуждать.        — Я думал, ты приедешь со своей королевой… — между делом произнёс Андрий, поправляя чернильницы и перья в них. Альфред раздражённо выдохнул.        — У меня были дела в городе на окраине, поэтому мы ехали разными каретами. Возможно, они увязли, — невозмутимо ответил Король, имея в виду затянувшуюся непогоду. — В любом случае будем надеяться, что на них не напали.              Повисла неловкая пауза. Всё для встречи было готово, гости и хозяева расселись по своим местам и ждали друг от друга дальнейших действий. Тишину нарушал только не прекращающийся дождь, который уже изрядно надоел всем присутствующим здесь. А войскам, ведущим бой или держащим оборону в это время, было ещё хуже. Видимость ужасна, оружие ржавеет и ломается, и это может быть на руку врагу.       Людвиг приподнялся со своего места.        — Позвольте, я начну?              Андрий и его сын одновременно кивнули. Король Червей прокашлялся и начал.        — Вам известно, что мы ни разу не встречались с такой жестокостью. Ни ваше, ни наше Королевства не видели того, на что наши нынешние враги, оказывается, способны. И пакт, подписанный восемьдесят шесть лет назад, обязывает нас предоставить вам помощь.              О, Альфред знал, что Черви заговорят про пакт. Он много читал про то, как оба Королевства гордятся его подписанием, и даже рассказывал это своему учителю по истории, чтобы свериться с фактами. Тогда Королевство Червей, только-только получившее независимость, попросило помощи у соседних государств для восстановления от Войны за Независимость. И только Пики откликнулись на этот зов. Они доставляли соседям продукты, оружие, даже собственных воинов для охраны границ, за что Черви обещали вечную преданность. Видимо, настало время возвращать долг        — Но не только пакт виновен в решении вам помогать, — тут Король Червей нахмурился, в его глазах пробежали искры презрения. Он явно подумал о Крестях, — Здравый смысл подталкивает оказывать всю поддержку, на которую мы только способны.              Людвиг сделал небольшую паузу, отведя глаза в сторону. Трудно было понять, о чём он думает, так как Король искусно скрывал свои эмоции, прикрывая их маской отрешённости. «Полезное умение», — подумал про себя Альфред и взглядом уставился на гостя. Все ждали продолжения.        — Честно скажу, меня напрягает эта ситуация, — вдруг честно заговорил он и не переменился в лице, был всё таким же настороженным и пугающим, — Мне жаль людей, которые сражаются и погибают из-за вины правительства, ведь сами бы они ни за что не пошли на верную смерть. Вам тоже нелегко. Вы вынуждены сутками не спать, лишь бы избежать многочисленных жертв своего народа, — в это время Людвиг посмотрел на Альфреда, и у того в голове сразу пронеслась мысль, что он забыл нанести пудру и теперь выглядит довольно жалко.        — Это так, — согласился Андрий, изучая взглядом стол. Он прятал взгляд от пытливых глаз собеседников, — Но нам в последнее время стало легче. Предатель пойман, и он больше не может передавать информацию Крестям.              Ни один мускул Альфреда не дрогнул на этой фразе.        — Это отражается в ведении боя, — продолжил отец. — Неприятель отдал захваченные точки потому, что не знал, откуда мы нападём. Все эти факты, несомненно, радуют. Теперь нам надо думать, как прорвать кольцо блокады с Самматра.              Людвиг сдержанно кивнул. Парень, наблюдая за тем, как Короли свободно делятся своим мнением, хотел было предложить новую идею, тщательно обдуманную им на досуге, как за окном послышался знакомый стук копыт. Мужчины, видимо, тоже его услышали, поэтому переглянулись, ища ответа в глазах друг у друга. Андрий лишь пожал плечами, мол, это не от него, так как других гостей он больше не ждёт. Но Людвиг поспешил всех успокоить:        — Всё в порядке, моя королева приехала.              Потребовалось несколько минут, чтобы Кику приняли на входе, сопроводили его до переговорной, отведённой специально для гостей, и он, во всей красе Королевства Червей, предстал уже присутствующим в комнате. И тут, по правде сказать, Альфред залип. Чуть только он увидел неземной красоты мужчину, как сердце заходило ходуном. Он непроизвольно открыл рот.       Ровные чёрные волосы были изящно уложены в милую причёску, что отражала скромный и сдержанный характер королевы. На нём была похожая одежда, что и на его Короле. Только на королеве был плащ вместо пиджака, но всё такого же заметного малинового цвета. Сам Кику выглядел серьёзным и готовым погрузиться во все кровавые дела, которые им только предстоит решать. Он чуть склонил голову, приветствуя всех присутствующих, и приказал слуге, проводившего его, идти во свояси.       Людвиг встал и подошёл к королеве, соблюдая положенный этикет, и в его глазах мелькала радость от встречи. Но в глазах Кику… Альфреду не показалось? В них была любовь. Чистая и светлая, на которую только способен человек. Но Король не выглядел влюблённым, он скорее чувствовал к королеве братские чувства. В сердце Джонса младшего поселилась зависть. Он даже сам не понял, от чего.       Королевская семья подошла к столу, и Людвиг, воодушевлённый и уверенный, произнёс:        — Теперь можно разобрать всё в деталях…