Ты мне веришь?

      Сегодня, впервые за долгое время, выдался спокойный день. Погода успокоилась, и дождь перестал целыми сутками поливать уже и так насытившуюся водой землю своими каплями. Теперь не было слышно глухих раскатов грома, предвещающих очередную летнюю бурю. Тишина. Солнце не выглядывало из-за пушистых тел густых туч, что заволокли собою всё небесное пространство. Честно, такое состояние мало походило на самое тёплое время года. И от этого настроение большинства превращалось в осеннюю хандру.       Альфред закусил губу, уставившись полным сосредоточенности взглядом на помятую карту, что находилась на огромном столе. Он прослеживал аккуратные линии, с ювелирной точностью вычерченные одним из главнокомандующих, который находился в эпицентре описываемых им событий, старался запомнить самое важное из указанной там информации. В голове уже смешались куча дат, точных, вплоть до часов и минут сражения, мест и городов, сёл, совсем маленьких деревушек, которые были разбросаны по всей территории Королевства Пик. Изящные названия быстро забывались, приходилось вновь возвращаться взглядом на просмотренные точки и вспоминать, что, когда и как там произошло.       Мозг кипел от излишка информации. Пусть парень уже знал большинство из тех замудрённых названий, в которых сейчас происходили военные действия, так как географию ему в своё время преподавал сам отец потому, что не смог найти учителя, но запомнить результаты сражения, потери и раненых, среди солдат и мирных граждан, было просто нереально. Сколько Альфред не смотрел на уже поднадаевшую карту, сколько не пытался запомнить всё вышеперечисленное с помощью ассоциаций, в памяти не откладывалось абсолютно ничего. Что делать, Джонс сам не знал.       Вроде бы в последнее время он успокоился, нормально спал, а не как в пошлые разы, каждую ночь просыпаясь от нелепых кошмаров, которые в другой обстановке он бы расценил как шутку. Нормально ел, даже можно сказать, переедал, учитывая то, как обильно его стали кормить повара. Минимум три блюда на каждый приём пищи. Альфред ужасно не хотел столько есть, он жевал из последних сил и глотал против воли, чтобы наполнить и так забитый желудок. И как бы плохо не было, как бы ему не хотелось просто встать и уйти, оставив недоеденную порцию, он не мог. И прекрасно понимал, почему.       «Королевству нужен сильный Король», — говорил когда-то его отец, когда курил элитный табак из заграницы. Настоящий Король должен быть идеален. Ни единой запинки, как ни единого сучка на гладком, лакированом паркете. Он должен быть, как те пафосные герои из книжек для детей на ночь: не чувствовать усталости, всегда стоять на ногах, не жаловаться, не причитать, не хвалиться, не унижаться. Король должен быть совершенным. Настолько, насколько может быть человек. И Альфред, несмотря на всю свою усталость от этих порядков, поддерживал подобное мышление.       Сначала, когда парень, будучи ещё ребёнком, впервые услышал эту фразу, она ему не понравилась. Там было слишком много обязанностей и невыполнимых задач, от которых нельзя было отказаться. В юношестве Альфред придерживался той же идеи и с ужасом ждал того самого момента, когда на его плечи, на вид сильные, но на самом деле изношенные и уставшие, свалятся все эти заботы. Он продолжал бояться даже в тот момент, когда Крести напали, хоть дел у него прибавилось не так, как у Короля. И только сейчас, когда он сам занимал трон, когда сам прочувствовал, что значит — руководить страной, он понял, что всё это он обязан выполнять.       Джонс истинно старался быть таким. Быть идеальным примером, человеком без слабостей и уязвимостей, который знает на свете всё необходимое для своего титула. Он завёл своё личное расписание, вставал в определённое время, ложился так же, не тратил драгоценные часы на занятие бесполезным делом. Он, улучив свободное время, проводил его за книгой, написанной ужасно читаемым текстом, но в то же время содержащей всё необходимое для стратегии и политики. Альфред разбирал карты, делал пометки, учил всё это до мельчайших подробностей и жутко уставал. И втайне мечтал о любом свободном дне.       О, Боги! Как Король хотел лежать целыми днями на своей мягкой кровати, кутаться в пушистый мех своего одеяла, вылезать из теплоты которого так не хотелось рано утром, читать, только не надоевшую политику, а какую-нибудь художественную литературу, смысл которой бы очень легко воспринимался. Он даже готов был смириться с излишним кормлением, с этим огромным количеством пусть и вкусных, но ужасно надоевших изысканных блюд, хоть бы ему дали «отпуск». И хоть бы этот отпуск не заканчивался никогда.       Сегодня, к сожалению, такой возможности не представилось. Сегодня Альфред сам устроил собрание генералов, на котором хотел срочно обсудить ухудшение положения дел. Войска неприятеля продолжали наступать, казалось, у них просто не кончались воины, так как в большинстве случаев, независимо от результата сражение, приходило подкрепление. Нужно было решать, что делать дальше. Приближался переломный этап в военных действиях, нужно было спланировать все возможные варианты развития событий наперёд. А как это сделать, они сегодня и решат.       Король, по традиции, занимал место в начале стола, на котором были расположены карты, поэтому Альфред сидел там. По обе руки от него находились его верные генералы: совсем рядом, прямо как на банкете по поводу смерти Андрия, сидел Гвалч, подперев рукой щеку. Он без интереса изучал лежащие перед ним документы и иногда поглядывал на Джонса, ожидая его действий. В конце концов, именно Король решил собрать всех в такую рань, чтобы не отнимать времени от всех остальных дел. Чуть подальше находился Блейд, за ним Креван и остальные немногочисленные главнокомандующие. Они все, как один, ждали начала встречи. Альфред, оторвавшись от карт, заметил это, поэтому прокашлялся, поправил свой тяжеленный синий плащ, приподнялся и начал:        — Господа! Прошу прощения за столь ранний подъём, но ситуация требует нашего срочного вмешательства, — Джонс пальцами пододвинул к себе карту, чтобы уточнить мысль, которую он собирается сказать. Он внимательно сверил написанные там числа с выученными у себя в голове. Сглотнул. Ещё не до конца привык к главной роли в обсуждениях. — Ситуация в Самматре становится всё хуже. Вчера ночью я получил извещание о количестве погибших и решил, что ваша помощь будет полезна для решения этого вопроса.              Судя по лицам генералов, они были не рады от новости да и просто от того факта, что их разбудили рано утром. Кто-то зевал, прикрывая рот ладонью, кто-то протирал заспанные глаза, но все старались быть максимально сосредоточенными для анализа и принятия важных решений. Все ждали поступления дальнейшей информации от Короля.       — В то время, когда пришло сообщение, Гвалч ещё не спал, поэтому мы успели обсудить с ним основные моменты, — выдохнув, произнёс Альфред. — Генерал, — он кивнул вышеупомянутому мужчине. — Начинай.              Гвалч тут же выпрямился, неаккуратно встал со своего места, обратил взор на своих «коллег» и заговорил.        — Несмотря на всю прискорбность нашего положения, есть и хорошие новости, — генерал завёл руки за спину. Как же он выглядит уверенно, когда говорит, в отличие от Альфреда. Хорошо, что парень дал слово ему. Джонс выдохнул и благословил богов, которые позволили ему хоть на одно мгновение уйти из центра внимания. — Всем известно, что мы прорвали кольцо блокады с Самматра, — другие генералы согласно закивали, устремив свой прищуренный взгляд на говорящего. — Однако от этого не стало легче.              Гвалч заметно погрустнел, когда рассказывал об этом. Глаза опустились в пол, руки за спиною медленно сжались в кулаки. Было видно, как мужчине тяжело даётся этот рассказ, как он внутри себя сражается с собственными чувствами дабы не вытеснить их наружу. «Настоящий полководец не должен показывать свои эмоции», — говорил когда-то отец, когда погиб его прежний лучший генерал — Орбан, смелый и сильный, умный и хитрый, ему не было равных во всём Королевстве Пик. Он умело вёл войска к победе даже в тех ситуациях, когда другие разводили руки. Орбан проходил горы, широченные реки, пустыни и заброшенные земли, выдерживал любые условия и приучал к ним солдат. Отец ценил его как никого другого. Но не бывает бессмертных людей, и генерал нашёл свою судьбу в море, когда под действием прохладных ветров простыл и не успел вылечиться до возвращения на берег. Никаких лекарств на борту не оказалось.       Андрий долго не мог смириться с такой потерей. Казалось, что они виделись всего полгода назад, обсуждали охрану границ и сотрудничество с другими странами, а теперь Орбана в буквальном смысле забрало море. Отец понимал, что найти замену ему не сможет. Не сможет заново отыскать на такой просторной территории, которой он владел, похожего талантливого аналитика, готового работать при любых обстоятельствах. Нужно был искать нового. Тогда у бывшего Короля уже был Блейд, но они слишком часто спорили, что мешало корректному сотрудничеству при трудной ситуации. Гвалч ещё тогда служил подпоручиком, ему ещё только предстояло проявить свои блестящие знания стратегии на поле боя в одной из операций, которую ему суждено провести. Андрий проверял многих главнокомандующих, некоторых даже повышал на чин или два выше, но никто из них не смог продемонстрировать такой же холодности и безразличия к любой ситуации, как Орбан.        — Много наших людей погибло при попытке прорвать блокаду, — продолжал Гвалч, собравшись с мыслями. — Достаточное количество войск неприятеля устремилось вглубь города, и от этого пострадали мирные люди, — генерал сжал губы. — Нам нужно продолжать действовать, чтобы минимизировать количество жертв.              Главнокомандующие согласно закивали.        — Но как ты предлагаешь это сделать? — в свою очередь задал вопрос Блейд, подперев рукой щеку. — Ты же сам сказал, что мы больше не можем позволять нашим людям умирать?              Гвалч раздражённо вздохнул. «Началось», — цокнул Альфред про себя.        — Наши войска — слишком ценный ресурс, чтобы разбрасываться им налево и направо, — продолжил Блейд, приподнимаясь со своего места. Он медленными шагами приближался к Гвалчу, тот продолжал стоять на месте.        — Это правда, — подтвердил генерал, вскинув голову вверх. Он немного повернул её в сторону, словно дикая птица, наблюдающая за своей жертвой.        — Тогда ты противоречишь сам себе, Гвалч, — холодно произнёс генерал.              Все остальные были, как в тумане. Генералы удивлённо смотрели на двух сцепившихся зверей, которые пусть и не трогали друг друга, но ранили словами больнее ножа. Их взгляды метали молнии, эти маленькие искры, напряжением в миллионы вольт, способные убить человека одним попаданием. Оба генерала выпрямились, разминая затёкшие части тела, но разница в росте была очевидна — Блейд смотрел на Гвалча сверху вниз. Но это ещё не значило, что волк обязательно сильнее сокола.        — Прекрати, Блейд, — приказным тоном сказал Гвалч, будто бы обращался к неумелому новобранцу, совсем не ведающему порядка армии. — Ты только ухудшаешь и так не сладкое положение дел.              Генерал усмехнулся.        — Ты не имеешь права мне указывать, — просто ответил он, как выплюнул невкусную ягоду на пол, не заботясь об его чистоте.              Альфред закрыл лицо руками и тяжко вздохнул. Как ему не хотелось слушать всё это прямо сейчас. Как ему хотелось забыть обо всех делах и просто отдыхать, не мучая себя излишними умственными нагрузками. Как хорошо ему было в детстве — всё, что надо было делать, это учить, а не выдумывать новые идеи, которые не факт, что сработают. Терпеть выходки отца, но за дело. Было же так хорошо, со всеми делами разбирался он, гостей встречал он, бумаги разгребал он, Господи, живи да радуйся. А сейчас… Сейчас вся ответственность лежит на плечах Джонса младшего.        — Разве я говорил, что поведу войска в город? — донёсся до слуха парня обрывок фразы Гвалча, которую он буквально прокричал. И когда они успели повысить голоса? — Я предлагаю использовать осадные орудия!        — Их мы тоже не можем тратить без причины! — парировал Блейд. Они уже стояли впритык друг к другу. — Их слишком мало, чтобы тратить на всё подряд!        — То есть, осаждённые город и ежедневные смерти ты называешь «всё подряд»?        — Я этого не говорил!        — Но имел это в виду!              Честно, все уже устали от этого. Джонс сидел, обхватив руками больную голову, в которой от каждого крика раздавались неприятные импульсы. Остальные сидели, боясь пошевелиться или что-то сказать, лишь бы порция гнева не прилетела и в них. Креван даже умудрялся дремать, в его случае крики были что-то вроде колыбельной, которую заботливая мама поёт своему непослушному ребёнку. В общем, каждый абстрагировался как мог.       Это могло продолжаться до бесконечности. Генералы могли дойти до всего, на что только было способно их воображение. Возможно, кто-нибудь из них применил силу, другие бы сразу же бросились разнимать, пока Альфред всё так же бы сидел, пытаясь разобрать что-либо в непонятном для него шуме. Ох, как бы сейчас пригодились отец и Орбан с их железными нервами и холодным рассудком. Они бы в два счёта прекратили скандал и приняли наиболее выгодное решение. Но ждать больше нельзя. Неизвестно, чем всё может обернуться.        — Да заткнитесь вы уже! — прокричал Джонс, мигом вскакивая со своего места и подходя к виновникам «торжества». — Хватит выпендриваться, как два петуха!              Генералы тут же замолчали. Все присутствующие в комнате сразу же перевели взгляд на Короля, даже Креван мгновенно открыл свои аквамариновые глаза и стал вникать в происходящее. Джонс тяжело дышал, так как потратил весь воздух на превышение громкости своего, чтобы перекричать генералов. Он яростными глазами смотрел то на одного, то на второго, решая, кому в глаза высказать всё, что накипело за прошедшее время спора. Однако дух, который заставил его остановить дискуссию, закончился, поэтому парень успокоился, выдохнули и, пользуясь тишиной, тихо произнёс:        — Займите свои места. Молча.              Гвалч и Блейд послушно выполнили приказ, стараясь не шуметь даже своими скрипящими стульями, которые бы давно следовало починить. Они были заметно удивлены такой реакцией Короля, на которую тот прежде не был способен. Их руки потрясывались, они волновались и чувствовали вину за то, что натворили. Хотя ни один из них не признался бы в этом. Излишняя гордость мешала.       Альфред решил не обращать на их выходку внимания и переключиться на тему, которую он тоже сегодня хотел обсудить.        — На самом деле, ситуация с Самматром — не единственное, что я сегодня хотел обсудить, — негромко сказал Джонс, соединив руки в замок и подперев ими свою голову. — Есть ещё кое-что, не менее важное.              Все присутствующие затаили дыхание, ожидая дальнейших слов Короля, однако он не спешил продолжать. Парень сжал губы в тонкую линию, опустил глаза себе в бумаги, текст на которых теперь виделся ему нечётко. Он долго сомневался насчёт этого решения. Продолжительное время размышлял на одну только ему известную тему, никого не посвящал в неё, никуда не записывал, чтобы не повторить судьбу отца. Читал книги в поисках совета на поставленный им лично вопрос и наконец решил. Решил то, что могло бы стать переломным этапом в войне с Крестями.        — Все вы знаете, что мы некоторое время охотились за предателем, — начал Альфред осторожно, будто бы опасаясь своих собственных слов. — Он нашёлся быстро, но это никак не улучшило наше положение. Информация продолжает утекать через какую-то маленькую, невидимую щель, которую мы никак не можем обнаружить. Как назло, Артур отказывается признавать свою вину, так что мы в затруднительном положении.        — Подожди, подожди, — прервал его Блейд, который осмелел после того, как понял, что Король пришёл в себя, — Если ты говоришь, что кто-то до сих пор сообщает Крестям о ходе дела, то причём здесь Артур. Он же вне игры.        — Не обязательно, — легко ответил Джонс, подняв взгляд с бумаг на генерала. — Предатель, пусть и не имеет прямого контакта, но может как-то влиять на ход событий, — он поймал недоумевающие взгляды главнокомандующих, поэтому продолжил. — Кто-то в Морабэсе может помогать ему связываться с неприятелем.        — Так же думал твой отец, — напомнил Гвалч, пялясь на лежащую перед ним карту. — И где он теперь? Не нужно повторять его ошибок, убирая всю стражу, которая по твоему мнению может быть причастна к передаче информации.        — Я и не собираюсь этого делать, — произнёс Альфред.              Повисла неловкая пауза. Все генералы задумались о чём-то своём, глубоко погрузившись в свои мысли. Каждый гадал о дальнейших действиях, которые может предпринять новый Король, и о последствиях, которые могут произойти после этих действий. Пусть каждый присутствующий был грамотным стратегом, мог, как в шахматах, видеть на несколько ходов вперёд, но не мог предугадать, что будет дальше в этой ситуации. Ведь они ещё не знают, что совсем юный Альфред собрался сделать.        — Даже если предположить, что Артур как-то связан с новой утечкой, — тихо сказал Гвалч, почёсывая свою голову. — Где гарантия, что он в этом деле главный?              Джонс усмехнулся.        — Я тщательно изучил всех стражей, которые охраняют предателя. Их состав ещё по приказу моего отца не менялся. И я выяснил, что большинство солдат не обучены грамоте. Другие же знают только буквы.              Генерал сощурился и увёл взгляд, размышляя над услышанном. Множество противоречий вертелось у него в голове. С одной стороны, он думал, что Король прав, что один или несколько солдат могут доносить Артуру информацию, доставлять ему письменные принадлежности, чтобы отправить это Крестям. Более того, почта Морабэса не проверяется, так как пишут оттуда очень редко. Надо бы поставить управляющего, который бы следил за содержанием. Но с другой стороны… Как-то мутно это звучит.        — Ты уверен в этом? — произнёс Гвалч, разминая кисти рук, — Эта теория уж слишком неправдоподобна.        — Я долго думал над этим и теперь абсолютно уверен, — невозмутимо заявил Король и выпрямился. — Других вариантов быть не может.        — Ты не рассматриваешь тот случай, что можешь быть неправ, — спокойно продолжил генерал, не поднимая взгляда на Джонса. — Каждый из нас может совершить ошибку, и, возможно, сейчас ты это и делаешь.        — Мда? — гордо сказал Альфред. — Если ты так сильно сомневаешься в моей теории, тогда докажи, что она неверна!              Генерал молчал. Все напряжённо ждали слов с обеих сторон нового конфликта, но их не следовало. Парень, уже ощущавший себя, как победитель, победоносно скрестил руки и не верил в опровержения со стороны своего оппонента. И их не последовало. Гвалч не отрывал взгляд от своих бумаг, сжав ладони в кулаки, и над чем-то усердно размышлял. Он не производил практически никаких движений, лишь продолжал думать и молчать, как рыба об лёд.        — Но ведь твой отец…        — Я знаю, что сделал мой отец! — неожиданно резко вскрикнул Альфред, в нём вскипела злость. — Я прекрасно знаю, из-за чего его тело сожгли и пустили прах по ветру!              Генералы вздрогнули, услышав повышенный голос Короля, один только Гвалч всё ещё смотрел на карту. Он закусил губу и тупо пялился на отмеченную столицу. Джонс снова начал тяжело дышать. И осознавал, что уже не может контролировать свои действия.        — Мой отец ведь не был дураком! — прокричал он, приподнимаясь со своего места, чтобы казаться выше. — Он с самого начала прекрасно знал, кто был предателем! Он лишь избрал неверную стратегию и за это поплатился!        — И что же ты предлагаешь? — задал очевидный вопрос Гвалч, который бы сейчас задал любой из присутствующих генералов, если бы у них хватило духу.        — Я предлагаю казнить Артура!              Все генералы дружно открыли рты. Они были так удивлены произнесённой новостью, что не могли пошевелиться или заставить себя сказать что-нибудь. Время как будто замедлилось. Никто не мог трезво воспринимать реальность.       Гвалч, что до этого сидел, уставившись на карту и документы, резко поднял голову в сторону Альфреда. Его глаза были полны удивления, чистого и непритворного, на которое только был способен человек. Он приоткрыл рот дабы выдавить из себя хоть одно слово, но в горле будто бы застрял ком, мешающий даже дышать. Но он нашёл в себе силы произнести:        — Как?.. Но ведь… Мы же ещё ничего не доказали!        — Для меня уже давно всё очевидно, — невозмутимо ответил Джонс, взглядом обращаясь на генерала, что посмел усомниться в его правоте. — Если для вас нет, то это ваши проблемы.              Пусть парень и не осознавал этого, но сейчас он был очень похож на отца. Такой же самоуверенный и безбашенный, готовый любой ценой доказывать свою правоту, даже если знает, что ошибается. Такой уж был Андрий. Он вечно спорил со всеми подряд, но не для того, чтобы найти правду, а для того, чтобы доказать верность своих суждений. И в этом была его главная слабость.       На самом деле Джонс ещё сомневался. Былые чувства никуда не ушли, они ушли на самую глубину его души и порой сильно мешали принимать какие-либо решения. Это далось с огромным трудом, но Альфред заставил себя поверить, что так надо. Что так будет лучше для всех. И для него в том числе. Ведь как можно любить мёртвого? Он надеялся, что это чувство пройдёт, как насморк осенью, стоит субъекту обожаний исчезнуть с этого света. Альфред надеялся на это. Больше ему не в чего было верить.        — Ну что? Есть возражения? — произнёс он халатно, совершенно не заботясь ни о чужом мнении, ни о человеке, которого когда-то любил.              Все боялись отвечать. Лишь Гвалч смело приподнялся и заглянул Королю в глаза.        — Есть. Мои. Если ты вообще считаешь мои слова, как что-то значимое, — холодным, как сталь голосом произнёс генерал.              Джонс приподнял бровь.        — Ну и что же тебе не нравится?        — То, что мы убиваем невинного человека, — отчеканил Гвалч.        — Ты наступаешь на те же грабли, что и я, генерал, — без сожаления сказал Альфред, ставя руки по бокам. — Только я, в отличие от тебя, могу признать свою неправоту и исправиться, если мне укажут верный путь. Но ты — нет.        — То есть тебе всё равно, что думаю я?        — Я Король. А слово Короля — закон.              Было тихо. Практически не издавая шума, генерал развернулся и покинул комнату.