Ты мне веришь?

      Густой туман. Словно взбитые сливки, он обволакивает всякого присутствующего рядом. Он подобен звериному чутью: уловив запах добычи, тот стремится к ней, зажимает в угол либо дожидается, пока у неё не останется сил убегать, и поглощает каждую её клеточку для насыщения своего организма. Также из-за тумана не было видно ничего, даже собственную руку, вытянутую вперёд. Если посмотреть на свои ноги, то на их месте будет только белый пух, через который так сложно пробираться.       Как бы не было тяжело, Альфред продолжал идти дальше. Он ощущал себя в болоте, которое медленно затягивает неосторожных путников, не позаботившихся о просмотре карты посещаемой местности. С каждым шагом было всё труднее, парень будто бы увязал в этом бесконечном тумане, который оказался в таком нетипичном для него месте. Он не помнил ничего, ни единой частицы своего прошлого, ни мыслей, обязанностей или проблем. Джонс думал лишь о том, что должен двигаться вперёд. Несмотря на кончавшиеся силы или прямое нежелание.       Было так холодно. Ветра не чувствовалось, однако низкая температура пробирала кожу до костей. Где же он оказался, если здесь так нехорошо? Альфред опустил взгляд вниз и смог рассмотреть свою грудь, на которой был умело вышитый официальный костюм, по крайней мере, верхняя его часть. Синий галстук, заправленный под жилетку, пиджак, чистая белая рубашка, всё это было так знакомо и незнакомо одновременно. Джонса не мучили вопросы об этих вещах, например, откуда это взялось или когда он это надел, он со скрепящими зубами размышлял о том, почему, если на нём все эти тряпки, то почему так холодно. Останавливаться нельзя. Подрагивая от близкой к морозу температуры, парень продолжал шагать навстречу своей призрачной цели.       А вот, кажется, и она. Впереди показалась низкая фигура, стоящая к Альфреду спиной и склонившая свою голову вниз. Тонкий стан, маленькая голова, это скорее всего была женщина. Она не шевелилась и могла сойти за статую, если бы, услышав чьё-то приближение, не обернулась посмотреть на незваного гостя. Джонс ускорился, ведь чувствовал, что эта девушка чем-то важна для него. Какой совет она может ему дать?       Мутно-зелёные глаза женщины загорелись удивлением и волнением, она обернулась в сторону парня. Он тем временем изучал её остальные части лица. Тонкие брови и губы, узкий подбородок: всё это делало её по-своему прекрасной. Девушка рассматривала его в ответ, подмечая особенности внешности, которые для обоих казались такими схожими. Как будто они оба когда-то видели похожую картину в зеркале. Память начала потихоньку возвращаться к Альфреду, и он вспомнил, что его отец выглядел не совсем так. У него пусть тоже были тонкие брови, но губы и подбородок были шире, чем у этой женщины. Её черты схожи с чертами парня, однако Андрий имел немного другие, а это значит…        — Мама? — прошептал Джонс, как ему казалось, в пустоту и протянул свою руку в сторону женщины, однако она лишь развеяла туман. Мама не обладала плотью.        — Что ты здесь делаешь, милый? — спросила она ласково своим тонким голоском, который парень уже успел забыть за свой двадцать один год жизни. Да, теперь он вспоминал всё больше фактов из своей жизни, а это был хороший знак.        — Я… Я не знаю… В голове такая каша, — запинаясь, проговорил он. — Что это за место?        — Тебя ещё не должно здесь быть, — ответила мама настороженно и повернула голову вправо, очевидно, кого-то увидела. Альфред посмотрел туда же, но ничего, кроме густого тумана, не увидел, и был крайне разочарован. И когда возвратился взглядом на то место, где буквально секундой ранее стоял такой родной человек, то обнаружил лишь густые облака. Надо было идти дальше.        — Альфред! — окликнул его кто-то сзади, и парень мгновенно узнал этот голос. Нет, не мамин, пусть он тоже был ценен, а голос человека, который заменил ему маму. Тётушка Жанна. Джонс, не разбирая дороги, побежал навстречу девушке и надеялся её обнять, но вновь прошёл сквозь призрака. Однако тётя не исчезла, а продолжила приветливо улыбаться и осматривать своего бывшего воспитанника. Парень улыбнулся в ответ. — Как ты вырос! Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть!        — Я тоже, — сдерживая слёзы, сказал Джонс. — Я забыл многое, когда попал сюда. Тётушка, я помню вас, подскажите, что мне нужно сделать, чтобы восстановить память?              Жанна охнула и приложила ладонь ко рту.        — Ах, ты не знаешь… — она опустила взгляд вниз, будто бы могла разглядеть там что-то, кроме густого тумана. — Детка, твоя проблема не в этом. У меня мало времени. Ты всё обязательно вспомнишь, но позволь сначала дать тебе совет.        — Какой? — быстро спросил тот.        — Тебе нужно переродиться, — ответила тётушка, взволнованно глядя на Альфреда. Он нахмурил брови. Джонс ни капли не понимал сказанных слов. — Это значит, что тебе нужно пр.ст. ать на св.и, — голос Жанны стал звучать неразборчиво, понять что-либо теперь стало вообще невозможным. — И п.мни: т.льк. всп.мни. св.и чу.ств. ты обр.ёшь. сч… — слова становились всё тише и тише, пока не исчезли вовсе.              Парень был разочарован. Он уже долгое время бродит по этому заброшенному месту в поисках ответа на забытые вопросы, которые его волновали… А когда это было? Сколько минут, часов, дней прошло с тех пор, когда его начали интересовать те загадочные темы, которые он никак не мог вспомнить? И есть ли смысл в нахождении на них ответы, если каждая встреча, позволяющая вернуть кусочек своей памяти, приносит только боль? И, кажется, новый гость уже ждёт.        — Подойди сюда, сынок.              Слёзы потекли по щекам парня, когда он услышал человека, которого раньше боялся. Когда раньше был уверен, что этот человек приносит только несчастья, которые только могут происходить. Но только потом понял, что за всеми этими действиями скрывалась лишь отцовская забота.       Альфред обернулся на голос Андрия и всхлипнул — вспомнил, как полюбил его после его же смерти, когда уже не было возможности извиниться и попытаться восстановить полные ошибок отношения. Парень думал, что за лишние эмоции его снова ждёт упрёк, но ничего такого не последовало. Андрий тоже плакал. И развёл руки для объятий, в которые его сын тут же кинулся.       На этот раз такой родной человек не был туманом, и Альфред смог ощутить знакомое, но холодное тело отца. Его руки легли на спину сына, а нос уткнулся в широкую грудь, на которой тут же остались следы от слёз. Мужчины так скучали по друг другу.        — Прости меня, пожалуйста, — прошептал Андрий, поглаживая спину Альфреда. — Я был таким плохим отцом. Я сожалею о своих ошибках.        — Я так люблю тебя, пап, — прохныкал в ответ парень, вытирая свои сопли. — Пожалуйста, скажи мне, что ты никогда не бросишь меня!        — Я всегда буду рядом с тобой, — уверенно ответил бывший Король, но вдруг стал строг. — Ты должен возвращаться обратно. У тебя есть незаконченные дела. Ты ещё можешь исправить то, что натворил я. Иди, сынок. Я верю в тебя!              Всё вокруг мгновенно заискрилось, туман превратился в сияющие огни, которые скрыли за собой силуэт отца. Постепенно Джонс начал понимать, что обнимал воздух, на месте которого секундой ранее стоял Андрий. Он попытался позвать его, но осознал, что не способен издать ни единого звука. Но голос отца преследовал его со следующей фразой: «Будь рядом с теми, кого любишь».       Альфред резко открыл глаза. Вскочил и резко сел на кровати, дрожащей рукой нащупывая на тумбочке рядом очки. Осколки сна всё преследовали его, будто бы это было реальностью, в правдивости которой сомневаться не приходилось. Парень всё ещё тяжело дышал и плюхнулся обратно на подушки, одну из которых он сильно обнимал во сне. Глубоко вдохнул и выдохнул. И подумал, что за всю его жизнь ему редко когда снилось такое.       Его сердце будто бы осколком прорезали. Дурацкий сон напомнил ему обо всех потерях, которые только присутствовали в его жизни, полной боли, неудач и крови. Жизнь словно по кусочкам отрывала от его души всех самых дорогих людей. Сначала мама, которую тогда ещё совсем маленький Альфред не запомнил, и которая, как оказалось, любила его. Тётушка Жанна, его няня, которая смогла закрыть горечь потери своей тёплой улыбкой и обнадёживающими словами. И её забрала Судьба. Рядом оставался только отец, который тогда ещё не осознал неправильность своих действий. Но и им было суждено помириться, только уже после того, как погиб последний лучик жизни Альфред — Андрий.       Джонс крепче обнял подушку, которую держал в руках, и захныкал от ощущения своей ничтожности. Казалось бы, он Король, он обладает огромной властью на своей территории. Благодаря стараниям отца и усердию самого мальчика, он вырос достаточно умным, что позволяет ему править разумно, прислушиваясь к своим гражданам. Наверняка его будут любить, ставить своим сыновьям в пример молодого правителя. Но только он знает, какой ценой это обошлось.       Отец сказал быть рядом с теми, кого любишь. Кого парень по-настоящему обожал. О, наивный! Неужели ему оттуда не видно, что у Альфреда не осталось никого. Ни единого человека, ни единого лучика света в его затянутом тучами небе, который бы давал повод жить дальше. Он так ужасен. Было ли хоть что-то, что давало бы ему смысл жить?..       Артур. Имя, словно тонкий летний ветерок, пронеслось у Джонса в голове. Он на секунду застыл, начал вспоминать всё, что произошло до этого коварного сна и… снова начал рыдать. Сжал подушку со всей силы, начал бить в неё кулаками, чтобы хоть немного облегчить тяжёлое ощущение безысходности. Что это конец. Что он уже ничего не сможет сделать. Делать надо было раньше, надо было возмущаться до последнего, добиваться от отца правды и требовать хотя бы улучшить условия в камере, чтобы предотвратить заражение. Теперь уже поздно. Кёркленда медленно съест проклятая зараза.       Всем известно, что Альфред много читал историю, учил некоторые моменты и применял их на практике, и, разумеется, не обошёл стороной и болезни. Как-то он готовил своему учителю рассказ о Чёрной Смерти, как она попадает в города, как ей заболевают, можно ли вылечиться и так далее. Он прекрасно помнил цифры, написанные в той нудной книге, которые ведали читателю о количестве умерших. Помнил статистику, в которой сказано, что больше девяноста процентов заболевших умирали. И от этого становилось ещё больнее. Ведь Артура уже не спасти.       Слёзы текли одна за другой, скатываясь с подбородка на шею, а с неё на одежду. Когда Альфред только услышал о заболевании Кёркленда, то тут же ушёл в себя. Заперся в своей комнате, завесил шторы, проклиная это чёртово солнце, которое смеет так ярко сиять в этот ужасный день. Он творил ужасные вещи: сгребал всё со стола на пол, умудрился при этом разбить какую-то драгоценную фигурку. Повалил часы, стекло в которых от этого треснуло, а маятник остановился. Бил кровать и подушки, лишь бы успокоить ноющую в груди ярость на самого себя, что так долго сидел на месте и ничего не делал. Перевернул кресло в другом конце комнаты, намеревался сделать то же с кроватью, однако не хватило сил, поэтому просто лёг на неё и принялся рыдать, обнимая первую попавшуюся подушку. Ткань послушно впитывала всю солёную жидкость, пока её владелец не заснул на долгое время, вымотавшись от излишних душевных переживаний.       Джонс не знал, который сейчас час. Стрелка разбитых часов не шла вперёд, а остановилась на одном значении — десять минут десятого. Циферблат при падении повредился, навряд ли его удастся восстановить. Парень уткнулся лицом в подушку и захныкал громче. Ему было слишком тяжело. Слишком больно осознавать, что он и есть тот человек, который лишил себя счастья. Что именно его руками были сделаны все те действия, которые привели к этим событиям. Что он и только он виноват в этом.       По сути, у него больше не осталось смысла в этой жизни. Его как такового не было и раньше, тогда Альфред жил лишь слепой надеждой на то, что всё станет лучше. Что рано или поздно мир изменится. Что когда-нибудь он станет счастлив. Но этого не произошло. Да, Судьба подарила ему Артура, те несколько дней, когда он мог по-настоящему ощущать удовольствие от жизни. Но если Судьба даёт, она должна обязательно что-нибудь взять. Эйфория продлилась недолго, и теперь осталась только боль. Надежда, что всё когда-нибудь изменится, пропала навсегда.       Как-то Альфред решил, что ему стоит закончить свою жизнь. Что в ней не осталось ничего, что могло бы подарить ему стимул жить в этом мире. Тогда он старательно избегал эти мысли, убеждал себя, что жизнь ещё может наладиться. Но нет, она не наладилась. А значит, пора приводить задуманное в действие.       Джонс быстрым взглядом осмотрел свою комнату в поисках предмета, который поможет ему осуществить задуманное. Он было подумал об окне, но тут же вспомнил, что его комната находится на первом этаже. Мда, отсюда не попрыгаешь. Можно было попробовать подняться на третий этаж, оттуда явно толку будет больше, но… Альфред сейчас не горел желанием ни с кем встречаться, а пока он дойдёт до лестницы, пока поднимется и подойдёт к ближайшему окну, с ним успеют заговорить слуги и выразить свое «глубочайшее» сожаление о случившемся. Этого не хотелось бы ощущать. Нужно найти что-то в пределах этой комнаты, что бы помогло ему в этой миссии. Идея нашлась быстро, стоило только посмотреть на перевёрнутую тумбочку у стола.       Альфред кинулся к вышеупомянутой мебели, выкидывая мокрую от слёз подушку, и открыл самый нижний ящичек. Оттуда привлекал взгляд металлический блеск стали ножа, который ему выдали в качестве защиты от непредсказуемых действий предателя. Парень схватил прибор и покрутил у себя в руках. На правой стороне лезвия была гравировка в форме змеи, выполненная искусным мастером, который уже много лет занимался экипировкой войск Пик. Высшим чинам он делал самые красивые мечи, изящные ножи и прочие клинки, отличавшиеся высоким качеством и дороговизной. Однако его работа не спасла Андрия от смерти, так как важны в том случае были совсем не внешние качества меча. И теперь продукт мастера, один из который уже привёл к смерти одного Короля, убьёт и другого. При чём, его же собственными руками.       Но как только Джонс дрожащей рукой приставил лезвие к запястью другой руки, в дверь постучали. Он прорычал от раздражения. Кто вообще смеет в этом дворце прерывать этот священнейший ритуал перехода из одного мира в другой?! И парень хотел бы наплевать на это, хотел бы просто провести красную полосу и закончить свои мучения, но выдрессированная совесть не позволяла ему это сделать. Он обещал себе, что уйдёт только в том случае, что у него не останется ничего, что бы держало его в этой вселенной, а появилось новое дело. Нужно открыть. И выполнить свою последнюю миссию в своей жизни.       Альфред припрятал нож и направился к двери, параллельно хватая с пола ключ от неё. Он же сам её закрыл, когда вернулся после казни. Джонс быстро вставил его в замочную скважину и повернул ровно два раза, пока дверь не распахнулась сама. На пороге показался Гвалч.        — Чего тебе? — грубо спросил Король, скрещивая руки — он был явно не рад незваному гостю. — И говори прямо, я не в настроении для длинных рассказов.              Генерал мгновенно ответил:        — Артур выжил.              После тревожного сна соображал Альфред медленно. Сначала ему требовалось переварить полученную информацию для ответной реакции, поэтому пару секунд он стоял, не шевелясь. Потом услышанное больно ударило по его сознанию. Заставило открыть рот от удивления и сделать пару шагов назад. Он неверяще закачал головой.       В его разуме всё перевернулось. Новая информация проходила по каждому нейрону его головного мозга, по аксонам передавалась всё к новым единицам нервной системы, вселяя волнение. Джонс посмотрел на Гвалча, сомневаясь в правдивости его слов, но тут же откинул эту мысль — однажды он уже посмел не верить в его лучшего генерала, теперь не стоит повторять эту ошибку дважды.        — Ты… серьёзно? — спросил он прерывисто, слёзы всё ещё давали себе знать. — Это точно не… шутка?..              В ответ мужчина лишь уверенно кивнул.       Альфред думал всего секунду.        — Так что же мы стоим?! — прокричал он, небрежно толкая Гвалча с прохода и поворачивая в сторону медицинских палат. Краем глаза Джонс заметил, что стража, стоящая рядом, нехило испугалась: кто-то вздрогнул, кто-то устремил свои полные испуга глаза на Короля, а кто-то даже поперхнулся. Всё это был сейчас неважно, так как совсем рядом парня уже ждала его Судьба.              «Будь рядом с теми, кого любишь, будь рядом с теми, кого любишь», — повторял Альфред про себя, краем глаза замечая, что его генерал бежит следом за ним. Что же за день такой сегодня, если им в который раз приходится напрягать свои мышцы для наиболее скорейшего достижения своей цели. И если для Альфреда это чуть превышает нормы разминки — он уже несколько лет вкалывает на занятиях по боевому искусству, то неподготовленному организму Гвалча было тяжеловато. Он ведь не собирался становится главнокомандующим с детства, поэтому не уделял должного внимания физической подготовке. Однако и он не смел останавливаться — верность своим Королю и государству давало ему сил.       Пусть комната Альфреда и лекарские палаты находились на одном этаже, добраться до них требовало некоторое количество времени. Дело в том, что они были в разных крыльях — комната в левом, палаты — в правом. Расстояние словно бы не уменьшалось, хотя Джонс прикладывал все свои силы, чтобы оказаться там как можно скорее. Но вот заветная дверь уже совсем близко, и он даже мог видеть, как из одной из палат выходит Карина, смахивая рукой выступивший пот со лба. Мужчины чуть не влетели в неё.        — Как Артур?! Что с ним?! Это правда, что он жив?! — с ходу завалил Альфред девушку вопросами, что та от страха приподняла руки вверх, мол, ничего при себе не имею, пощадите.        — Тихо, тихо, — успокаивающе пролепетала она, на её лице появилась скованная улыбка, что в данном случае выступало как защитная реакция. — Отдышитесь для начала, тогда я вам всё расскажу.              Парень принялся восстанавливать своё сбившееся дыхание, генерал последовал его примеру. Лёгким отчаянно не хватало воздуха, как бы глубоко тот не вдыхал, как бы не пытался быстрее успокоиться, чтобы узнать всю правду.        — Спокойно, без паники, волноваться не о чем, — сладкие речи Карины являлись одной из главных причин её успеха в целительстве, так как доверяющие ей пациенты прекращали переживать и настраивали себя на счастливый финал. — Ваш Артур действительно везунчик, каких надо поискать!              Услышав такое родное имя, Альфред мгновенно посмотрел на девушку.        — Так он всё-таки жив?.. — буквально прошептал он.        — Да, — улыбнувшись, ответила лекарша.              Весь мир будто бы заиграл новыми красками. Будто все узоры, коими был украшен весь дворец от фундамента до крыши, начали сиять с новой силой. Каждая точка, любая кривая наполнилась смыслом, коего в ней не было с начала построения этого сооружения. Альфред показал свои зубы в улыбке, а из глаз снова потекли слёзы, но уже от счастья того, о чём он всё время до сегодняшнего дня мечтал. Артур здесь, он не предатель, что подтверждено доказательствами, пусть не совсем здоров, но по крайней мере жив. Это — всё, что Джонсу нужно для счастья. Всё, что даёт ему смысл жить.        — Он же ещё не до конца выздоровел, верно? — поинтересовался он, краем глаза поймав радостный взгляд генерала. Они оба были довольны.        — Конечно, — невозмутимо ответила Карина. — То, что он выжил, многое говорит об его иммунитете, но, чтобы восстановиться до конца, ему понадобится время. Много времени с качественным питанием и питьём, если понадобится, травами и лекарствами.        — Могу я… — начал Джонс, но запнулся, размышляя о правильности своей просьбы — всё-таки Артур слаб, ему нужен отдых… но если сильно его не напрягать, то… — Могу я навестить его?              Девушка удивилась просьбе Короля. Она расширенными глазами изучала его несколько секунд, затем вздохнула и покачала головой.        — К сожалению, бактерии ещё не полностью ушли. Какое-то время он всё ещё будет заразен, так что я бы не рекомендовала вам быть рядом.              Но Альфред не собирался так просто сдаваться.        — Скажи, а как его обслуживаешь ты? — спросил он. — Как осматриваешь его, если тоже имеешь шанс заболеть?        — Я использую перчатки и маску с клювом, в котором у меня отвратительно пахнущие травы, но они убивают заразу в воздухе.        — Тогда могу я надеть такую тоже?              Лекарша нахмурилась. Она отвела взгляд вниз и закусила губу.        — Хм… Это не такой простой вопрос… — неуверенно ответила девушка. — С одной стороны, мы не можем рисковать своим Королём, у которого просто нет наместников, но с другой… Я вижу, как вам хочется увидеться… Я думаю, у меня есть безопасная идея.        — Я весь внимание.        — У вас же есть несколько листов бумаги и чернила?        — Конечно, — ответил Альфред, не понимая, к чему она клонит.        — А у палаты Артура есть окно. Если вы выйдете на улицу и возьмёте с собой бумаги…        — То я смогу написать ему всё, что захочу! — радостно закончил за неё Джонс. — Гвалч, принеси большую стопку бумаг с чернилами!              План был идеально проработан. Окно было близко к койке Артура, так что он точно сможет разглядеть записи, которые ему будут показывать. Не прошло и пяти минут, как Король оказался на улице, генерал принёс туда же бумаги, а Карина зашла в палату к больному, чтобы предупредить его о намечающемся действии. И когда двое влюблённых парней увидели друг друга, радости обоих не было предела. Альфред, подобно норовистому молодому жеребцу, прыгал у окна и смеялся, благодаря Бога о таком замечательном подарке. Артур же не мог показать всей своей радости из-за того, что не хватало сил, но смог улыбнуться в ответ и даже помахать Альфреду.       Джонс схватил пустые листы и начал быстро строчить на них большим и некрасивым почерком всё, что хотел сказать. Всё, что он чувствовал с того момента, когда они познакомились. Каждое ощущение выливалось в лаконичные слова, которые шли прямо от сердца парня. Он делал это примерно десять минут. И, когда закончил, начал поочерёдно показывать бумаги Артуру, давая ему много времени на их прочтение. В них было написано следущее:        Дорогой Артур! Ты стал частью моей жизни с того самого момента, когда мы встретились. Когда впервые заговорили, как ты отказывал мне, как дарил свою улыбку. Детка, встречи с тобой буквально стали смыслом моей жизни, я учился и думал о тебе, сражался с манекенами и думал о тебе. Всё изменил тот роковой день. Я, как глупец, поверил доказательствам из воздуха и довёл тебя до такого состояния. Я очень сожалею. Мне так тяжело видеть тебя истощённого и не способного на простые действия. Прости меня, пожалуйста. Я ни капли не отрицаю своей вины и хочу, чтобы ты простил меня. Честно, я исправился! Солнышко, я осознал свою ошибку и теперь готов начать всё заново. Я куплю тебе всё, что ты захочешь (если это разрешит лекарша), ты будешь есть всё самое вкусное, что тебе только можно. Прошу, прости меня! Я всё ещё люблю тебя и буду заботиться о тебе. Всегда, что бы со мной не случилось.              Артур долго вникал в смысл прочитанного, приходилось показывать ему листы, если он показывал его номер пальцами, но после прочтения на его лице сияла улыбка. Он действительно был счастлив. Но, к сожалению, не имел возможности сразу ответить. Приходилось бы через силу говорить свои мысли Карине, потом ждать, пока она передаст их, а потом — ответной реакции, поэтому он сделал одно простое движение, которое не затратило много его сил — послал Альфреду воздушный поцелуй.