Торг всегда уместен

Стервятник настиг его вечером того же дня на Перекрестке, заявив, что идея о распределении Фазанов по стаям с целью перевоспитания очень не дурна. И что он даже готов, в качестве эксперимента, взять себе аж сразу всех трёх братьев Поросят.       — Два основных больших кармана и спереди должен быть карман для всякой мелочи, хотелось бы ещё потайное отделение, но это непринципиально.       — Авоська обыкновенная крупноячеистая бывшего употребления, это всё, на что ты можешь рассчитывать за такой совет. Это же надо было так оборзеть, чтобы высказывать мысли самого Ральфа, как свои, да ещё и требовать за это награды?! Не прошло и часа, как вожак Третьей уже скрёбся в дверь кабинета, чтобы гнусавым голоском, выражающим презрение, оповестить уважаемого партнёра, что он не может осуществлять свою деятельность, не видя материального воплощения предполагаемого вознаграждения. Обращение «уважаемый партнёр», произнесенное с грассирующим «р», звучало, как абсолютная уверенность контрагента, что в случае нечаянной большой нужды, он даже на одно поле с Ральфом не выйдет по такому случаю. С преувеличенной аккуратностью прикрытая дверь также сигнализировала, что поставщик идей на грани расторжения контракта, если «аванс» не будет перечислен на расчётные счета в течении суток. Ральф скрипнул зубами и поехал в ближайший магазин, затем в ещё один, потом заглянул в комиссионку и завершил своё турне на вещевом рынке. Рюкзак конечно же, должен был быть чёрным. А таких не было. Были чёрные с красными полосками, с жёлтыми и синими, в разноцветных зайчиках и оленятах, были под зебру, леопарды тоже были, не говоря уже о всяких гнусных мультяшных лицах, происхождение которых Ральф не знал. Разноцветные премудрости однозначно вычёркивали весь представленный товар из возможной покупки. Продавец, видя муки клиента и недовольно сведённые брови, после поиска по другим торговым точкам, принесла Ральфу рюкзак, который практически соответствовал требованиям Папы Птиц. Он был почти идеален, если бы не неоново-жёлтая отстрочка швов.       — Он не чёрный, а темно-зелёный, — заявил Стервятник, даже не вскрыв упаковку. — Вы что, не различаете цветов?       — Он чёрно-зелёный, — весомо возразил Ральф, заполняя шапку очередного прожекта для Акулы.       — И в нём одно отделение, он слишком маленький. Примитивный. Что я туда могу положить? Пенал? Зажигалку?       — А тебе что туда надо напихать? Кастрюлю с кашей? Парадный сюртук отпаренный и выглаженный?       — Меня не устраивает, — подытожил Стервятник и упорхнул. Ральф вписал белиберду о необходимости установить увлажнители воздуха в спальнях и получил сочувственные взгляды коллег и выговор за то, что лезет в дела врачей. Следующий рюкзак был чёрный, но не того оттенка. Он был антрацитово-чёрный, а Папаше нужен чёрный, как каменный уголь, можно цвета воронова крыла, но там есть синий отлив, так что — нежелательно. В крайнем случае, может подойти графитовый и мокрый асфальт. Потом было мало карманов, слишком много карманов, слишком большой, недостаточно большой, плохая ткань, кривые швы, нитки торчат, узкие лямки, очень широкие лямки, молния пластиковая — быстро сломается, металлическая — выглядит грубо.       — Стервятник, ты еврей, что ли?! — не выдержал Ральф на шестом экземпляре, когда Папаша демонстрировал ему внутренний шов и что-то затирал про оверлок и усиленное крепление лямок.       — При чём здесь национальность? — холодно поинтересовался Стервятник, пакуя неугодную модель. — То, что я сведущ в портном искусстве, ещё не значит…       — Да ты мне всю душу вынул этим рюкзаком! Я их тебе привёз уже чёртову дюжину, а в ответ не получил ни одного мало-мальски ценного предложения!       — Как я могу давать вам совет, если не уверен, что получу своё вознаграждение?       — Я тебя когда-нибудь обманывал?       — Нет. Но это не значит, что вы этого не сделаете. Ну как пить дать, — подумал Ральф. — Надо личное дело полистать! То, что требовалось Стервятнику, нашлось в отделе спортивных товаров: роскошный рюкзак с претензией на походную модель, но стоил он, как две месячные зарплаты Ральфа. Плюс ещё надо было несколько сотен накинуть, и скидка в этом магазине не предоставлялась, чай не рынок. Конечно же, Ральф был не готов потратить столько денег ради дурацких подсказок. Одно дело — взаимовыгодное сотрудничество, небольшая поддержка и благодарность, другое — форменное расточительство. Последняя попытка с предложением продолжать взаимодействие и пойти на уступки друг другу выглядела как сумка типа планшет на ремне через плечо, в которой, по мнению Ральфа, было бы очень удобно носить тетрадки и учебники.       — Что это? — мизинец с длинным ногтем презрительно отклячился в бок, указуя на покупку, лежащую на диване.       — Сумка, — Ральф старался не обращать внимания на эти демонстрационные позы и недружественные высказывания.       — Но речь шла о рюкзаке.       — Тебя ни один не устроил.       — Они все были не идеальны.       — Зато тут и швы по линеечке, и ткань прочная, и цвет, как у негра в… чернее ночи, короче.       — Вы просто плохо искали.       — У меня не было стимула, — съехидничал Ральф. — Даже наоборот, отрицательная мотивация, потому что я уже заимел второй выговор от Акулы. Не принесу новый проект послезавтра, получу третий и лишение премии, и могу расслабиться. Так с чего мне тратиться на твои капризы?       — Вы превратно толкуете мои высказывания, — пошёл на попятную Стервятник, присаживаясь на стул. — Вам нужно достойное предложение, чтобы директор на долгое время увлёкся им и перестал созывать всех и доводить планёрками, так?       — Так, — согласился Ральф, основная мысль была изложена верно.       — Так же это предложение должно быть таким, что бы, если его примут, как рабочую версию, серьёзных негативных последствий оно за собой не повлекло. Верно?       — Верно.       — То есть это весьма ценное предложение, заметьте! — Стервятник воздел указательный палец к небу. Примечательно кривой палец, — отметил про себя Ральф, всё еще размышляя о национальном вопросе.       — То есть оно требует значительных мозговых усилий, а так же просчёта всех возможных последствий.       — Цену набиваешь? — уточнил Ральф и улыбнулся. Это было даже интересно.       — Всего лишь обсуждаю условия.       — Мы говорили о рюкзаке и точка, — обрубил Ральф. — Никаких дополнительных выплат не будет. Даже если это твоё особо ценное предложение будет отклонено Акулой и потребуется ещё одно, ещё более ценное предложение.       — Но я пока не увидел того, за что я мог бы работать, — в улыбке Стервятника появилась граммулечка дружелюбия, а в голосе послышались курлыкающие нотки. И носище длинный и с горбиной.       — Мы не на базаре, Стервятник. Либо ты выбираешь из того, что я привозил, либо идёшь делать уроки и не получаешь ничего.       — Откуда вы знаете, как оно там на базаре, — пробормотал Папаша, утрачивая напускной лоск, опять возвращаясь в привычное состояние эстетствующего стервеца.       — Я три года мандарины с персиками продавал, — теперь уже Ральф позволил себе немного ностальгической грусти и хрустальной слезы в глазах. «И таких хитрожопых ел без соли и хлеба на завтрак, обед и ужин, — это уже он добавил про себя, не желая окончательно деморализовывать вожака Птиц.» Новые биографические данные Р Первого, судя по-всему, были для Птицы, как гром среди ясного неба, как если бы вдруг выяснилось, что Шериф был солистом балета, а Овца занималась стендовой стрельбой. Как если бы Рыжий вдруг решил уйти в монастырь, а Габи оказалась царевной-лягушкой, которую смог расколдовать Слепой, как если бы у Сфинкса отросли руки, волосы и брови, Лорд встал и пошёл, а Шакал заткнулся более, чем на пять минут.