(Не)безразличие

– Она это заслужила, - возразила Дина на немой укор подруги, на протяжении всего времени, пока они сидели на детской площадке около ее дома, смотревшей на нее как на преступницу. – Позарилась на святое. – А если расскажет матери? – Похуй. Звучно и лаконично. Слово, которым можно было бы описать отношение Дины к большинству вещей в ее жизни. Аню оно раздражало. Должно служить поводом для подавления тревоги, а на деле, производит совершенно противоположный эффект. Наверно, в ее картине мира таких слов вовсе не существует. Она стояла чуть поодаль, у подъезда, наблюдая за тем, как отражается тусклый свет одинокого фонаря в свежей луже, оставленной недавним дождем. А рядом с ним, будто планета вокруг солнца, или пиранья вокруг куска мяса, мечется мотылек. Маленький, серый, безликий, коих миллиарды по всему миру. Ну хоть светло. По крайней мере, удастся разглядеть лицо насильника. Дина, шаркая ногами по щебенке, вяло раскачивалась на жутко скрипящей качели. От монотонного звука уши сворачивались в трубочку. Будь Нюта слегка бесшабашнее, она бы с большим удовольствием запустила в нее чем-нибудь тяжелым. Она уже приготовилась злобно ее окликнуть, но вдруг замешкалась, заметив внезапно возникший в конце улицы силуэт. Дина вскочила и бросилась на шею к человеку, которого они прождали полтора часа. Больше, чем добирались до гребанного магазина. Аня сдержанно кивнула в ответ на его приветствие. Она плохо видела в полутьме, но точно знала, как преобразилось теперь лицо Дины, как засверкали от радости ее глаза, как уголки губ подпрыгнули вверх, как родинки и морщинки заиграли на нарумянившихся щеках. Нюта злобно сжала руки в кулаки, отвернувшись, чтобы не наблюдать за их нечеткими очертаниями. – Вот и я! - воскликнул парень, приобняв Дину за талию, позволив ей повиснуть на себе, как обезьянке на жердочке. – А я не узнала, - съязвила девушка, крепко поцеловав его. Теперь и у Стаса сделалась довольная морда. – Угадай, в какой руке, - загоготал он, вытаскивая из-за спины бутылку вина. Дина запрыгала на месте и вереща от радости, захлопала в ладоши. – Вот это я понимаю. Мужик на миллион. Отлично знает, чего хочет девушка. Повод обменяться с ним слюнями во второй раз. – Чего ты сразу не позвонила? – Не думала, что Люсик-хуюсик стала такой сукой. Раньше зачетная тетка была. Эх, испортилась… Великосветский разговор было обоюдно решено перенести на княжеское место для отдыха – древнюю лавочку, наскоро сколоченную из десятка досок, давно прогнивших и отсыревших. Далее последовали заморские деликатесы: Дина достала из пакета пачку чипсов. Иссякнув, она была заменена отечественными конфетами «Ласточка» в золотистой обертке – гордостью Харьковской шоколадной фабрики. Ну и конечно, не обошлось без главного угощения вечера – белого вина «Приват» двадцатого года, принесенного в подарок молодой даме от боярского сына Станислава. Тихие поначалу хохотки повеселевшей красавицы с каждым выпитым миллилитром становились все громче, превратившись в итоге в лошадиное ржание. Она опьянела куда быстрее, чем кавалер, начав первой выкрикивать несуразные фразы, материться во весь голос, и закинув ноги ему на плечи. Нюта не могла долго это игнорировать. Она не вмешивалась, но то и дело оборачивалась в их сторону, скрипя зубами от смешанных чувств. Стас, казалось, и трезвый вел себя хуже, чем Дина под градусом. Он создавал впечатление «золотого мальчика»: отличник, любимчик девочек, играет в волейбол, рубаха-парень. Даже свой визуальный образ основывал на внешнем виде подобных архетипов: кеды со шнурками, укороченные джинсы небесно-голубого цвета, куртка аля американ бой, по типу тех, что носят капитаны школьных команд в подростковых фильмах – фиолетово- или сине-желтая, с английскими буквами, обозначающими наименования сборных. На деле, тот еще упырь. Слащавый, лицемерный и до невозможного наглый. О нем ходило много не самых приятных слухов. Из которых сильно выделялись слезливые рассказы некоторых девиц о приставаниях, но их всех только обсмеивали. Как? Что ты несешь? Стасик и мухи не обидит. Наблюдавшая за тем, как он обращался с ее подругой, Нюта считала совсем иначе. Дина окончательно охмелела и, кажется, утратила над собой контроль. Стас усадил ее к себе на колени, пройдясь ладонью по шелковистым волосам. Девушка жеманно захихикала, строя из себя не то легкодоступную кокетку, ни то стесняшку-недотрогу. Вероятно, она сама не определилась с концепцией персонажа. Ощутив, как легко стерлись границы дозволенного, Стас перешел к более решительным действиям. Юркие мускулистые руки все настойчивее гуляли по Дининой шее, груди, опустившись в итоге к ногам, то и дело норовя пойти ва банк и позариться на запретную зону. Со стороны могло показаться, что девушка не особо против, но если как следует присмотреться, не трудно понять, что, все больше и больше утопая в неге беспамятства, она не смогла бы выразить несогласие даже при сильном желании. Стас окончательно осмелел, во всю шаря под ее юбкой. Дина лишь звонко смеялась, отдавшись ему во власть и сладостно вздыхая от вспотевших мужских ладоней. Аня терпела. Крепилась, как могла. Это не мое дело. Пускай сама разбирается. Я здесь не при чем. Имеет ли она право вмешаться? Будет ли это правильно? Настолько ли критична ситуация, как ей представляется? Нюта долго не могла справиться с внутренними противоречиями. Найти компромисс, вычленить золотую середину, решиться на что-нибудь. Четко сформировать позицию по поводу происходящего. Сделает ли она хуже, если полезет не в свое дело? А не будет ли в последствии грызть себя, что осталась не при делах? Может стоит незаметно уйти, пока все не зашло слишком далеко? Но простит ли ей это Дина? Простит ли она это сама себе? Пока Аня разрывалась на части, Стас успел снять с Дины кожанку, наполовину опустить кофту и начать ласкать оголенные плечи. Дина резвилась, словно ребенок, которого щекотали родители. Трудно было найти однозначный ответ на вопрос, доставляет ли ей удовольствие действия парня. Нюте было все труднее определиться. И тут, словно чей-то неведомый голос поразил ее разум. Как ты мне надоела, трусливая дура! Пора бы уже и честь знать. Сделай хоть что-нибудь правильное в своей никчемной заячьей жизни! Хватит отсиживаться в стороне, бесхребетное дерьмо. Слабость – не оправдание. Аня тяжко вздохнула. Она больше не могла это вынести. – Пойдем домой. Одно короткое мгновение разделяло два кадра: Аню, стоящую возле подъезда, погруженную в себя, разрывающуюся на части от моральной дилеммы и ее же, крепко взявшую Дину за руку. Осовелые Динины глаза, затуманенные и потерянные, смотрели сквозь нее. Казалось, она не узнавала Аню, пытаясь вспомнить, кем она ей приходится. На мгновение лицо девушки прояснилось, и она вырвалась из хватки подруги. Как ни в чем не бывало, Дина вернулась к своему хахалю. – Не переживай, я ее провожу, - стараясь звучать убедительно, сказал Стас, сделав невинное лицо побитой собаки. Но Нюта не лыком шита. Тошнотворно-ангельские глазки ее не разжалобят. Как же противно ей стало от осознания того, сколько наивных девчушек ведется на эти откровенно смехотворные уловки. – Мне будет спокойнее, если я сделаю это сама, - голос дрожал. Аню пробирал мандраж. Внутри все колотилось. Но она усердно не подавала виду. Дина никак на нее не реагировала. Складывалось впечатление, что она и вовсе ее не замечает, достигнув той стадии опьянения, когда реальность распадается. Логическая цепочка не складывалась. Она ведь выпила всего-ничего. Какую-то половину бутылки вина, очевидно, не самого лучшего качества. Аня начала догадываться, в чем дело. И чем больше она наблюдала за относительно трезвым Стасом, вспоминала, как посчитала странным, что не услышала характерного хлопка, какой обычно бывает, когда штопором открывают бутылку. Только если она не была откупорена заранее… И если благородный рыцарь Станислав, который и мухи не обидит, не добавил в вино интересный порошок, сильно усугубляющий пагубное воздействие алкоголя на человека. Все-таки, он не такой идиот, каким ей представляется. Аня ощутила, как жар приливает к щекам. Напряжение нарастало. – Дин, пойдем. Уже поздно. – Дин, останься. А то я без тебя заскучаю, - прыснул Стас, поглаживая себя в области паха, а потом вдруг звонко шлепнул девушку по заднице. Дина лишь отрешенно улыбнулась, кажется, совсем перестав понимать, что вокруг нее происходит. Аня затряслась сильнее, чем прежде. Нечто напоминающее изжогу, разливалось внутри. Ярость затмила воспаленные нервы. Она четко представила, как кладет ладонь на затылок Стаса и в несколько движений разносит его лоб в пух и прах о край лавочки. Как он захлебывается в крови, как стонет от боли. Это было бы лучшее окончание вечера. – Пойдем, - в очередной раз, как мантру, произносит Аня, наклонившись к подруге. – Ты что, мне не доверяешь? – в своей манере продолжил Стас. – Я не причиню ей зла. Она же моя девушка. – Да мне насрать, - процедила Аня. И тут же поняла, какую грубую допустила ошибку. Стас изумленно вскинул брови. Внимательно посмотрел на Нюту и мгновенно посуровел. Вступил с ней в ожесточенную вербальную схватку, и соперница моментально потерпела поражение, выразив на лице испуг. Она открыто показала свою неприязнь, и тем самым дала ему повод перейти к более радикальным действиям. Мышцы на теле парня, все как одна, напряглись, и он сильнее прижал к себе Дину, так, что у нее затрещали ребра. Девушка сдавленно захрипела. В этот момент Аня поняла, что ее страх за подругу куда сильнее, чем за себя саму. Она решила, что пойдет до конца. – Дин, пожалуйста, - взмолилась она, присев на корточки и коснувшись ладонью ее щеки. – Надо идти. Время позднее. Дина растеряно пожала плечами, усердно не понимая, почему от нее требуют принятия какого-то решения. Но вдруг что-то рациональное, рефлексирующее выразилось в ее физиономии. Стена безрассудства дала трещину. Дина в серьез задумалась над словами Ани. Невероятно, но у нее получилось. – Ты правда, - заплетаясь, произнесла девушка. – Надо уже идти спать. Стасик, извини, у нас режим. До скорого! Высвободившись из объятий парня, потерявшего бдительность от недоумения и не ставшего ей препятствовать, она на удивление легко встала с лавочки, а потом вдруг упала, ослабнув. Благо, Аня успела вовремя ее подхватить, взвалив на себя, как мешок с картошкой. Она была так счастлива, что не ощутила тяжести обмякшего тела. Нюта наслаждалась, выглядывая из-за плеча подруги и следя за реакцией Стаса. Его лицо одновременно выражало гнев, разочарование и ничтожность. Великолепно. Что-то из разряда того, чем он являлся на самом деле. В итоге он даже помог довести Дину до подъезда. Воодушевление Ани зашкаливало. Она не поскупилась на любезности, поблагодарив Стасика за вино. Тот огорченно вздохнул, прошептав немногословное: «Не за что». А когда Аня достала ключи, и они с Диной уже поднимались вдвоем по лестнице, он крикнул им вслед: – Позвони, как уложишь ее спать. – Хорошо. Но вместо этого, она скорее незаметно удалит его номер из Дининой телефонной книжки.