15 свиданий Элизабет Фокс

Проснулась я скорее подавленной, чем одухотворенной будущим свиданием. Так кошмарно мне еще никогда не приходилось проводить ночь… Вся растрепанная, в наспех накинутой наизнанку ночной рубахе утром я своим видом напоминала полу-зомби. Поскольку внешность оставляла желать лучшего, даже не взглянула на себя в зеркало, дабы не побудить себя в очередной раз посуетится, чтобы навести хоть какой-то марафет. Сразу двинула на кухню заварить себе терпкий кофе с молоком и выпить его с пшеничной булочкой с джемом. Это не был традиционный английский завтрак, но, то ли от отсутствия в Англии хорошего листового чая, то ли от собственной привычки, я практически всегда пила кофе, за редким исключением. Торопиться не было нужды и я, взяв любезно подкинутую мне газету, принялась изучать ее содержание, медленно попивая свежезаваренный кофе. «Новости недели. Британский актер Бенедикт Камбэрбетч получил премию за лучшую мужскую роль в мини-сериале Шерлок» - гласил заголовок. «Любопытно, но не стоит внимания», - подумала я, переворачивая страницу на политические новости, которые, скорее всего, окажутся «желтой прессой», не имеющей ничего общего с действительностью. Та же история и со статьями о знаменитостях. Почему люди не печатают правду? Неужели эти байки стали намного интереснее серьезных проблем, о которых многие даже не задумываются? Например, проблема лечения болезни Альцгеймера или что нового открыли антропологи университета Джеферсона? Даже научные журналы стали печатать грязные статейки, призванные лишь привлечь удивленные взгляды простого обывателя. Они ничему нас не учат, просто пытаются поднять собственные рейтинги. А где же мораль? Где же принципы и благородство? «Ах, после просмотра «Шрека» я стала сентиментальнее», - подумалось мне, когда выбрасывала газету в мусор. Пожалуй, один из немногих мультфильмов, которые я вообще посмотрела за долгий промежуток времени. Наконец, приободрившись от порции бодрящего напитка, я быстро вскочила со стула, потягиваясь, вставая на носочки и упираясь боком в кухонный стол. Необходимо сделать довольно много до несколько нежеланной встречи, да и нужно быть пунктуальной в таких делах. Как оказалось, я - единственная, кто так считает… Сижу в кафе уже полчаса, изредка поглядывая на стрелки наручных часов, упорно шагающих в сторону 17.00. На столе медленно остывает кофе, заботливо принесенный мне еще 10 минут назад. «Сущее непочтение, заставлять девушку ждать!» - я действительно злилась или сильно раздражалась, называйте, как хотите. Собираясь на эту встречу, я приложила море усилий. Выбрала платье, остановившись на очень неудобном, облегающем варианте, с юбкой карандашом, шагать в нем - сущий ад. Встала на ненавистные мне высоченные каблуки. Даже умудрилась обжечься, укладывая свою непослушную копну рыжих волос. А он! Нет, ну, правда! Я оглядела маленькое уютное кафе в поисках хоть чего-то интересного, чем можно было бы занять себя до тех пор, пока явится мой «кавалер». Мило воркующая пара в углу кафе у самого дальнего окна что-то бурно обсуждала. Похоже, только недавно съехались и теперь планируют обустройство уютного гнездышка. Судя по всему, в их паре девушка из обеспеченной семьи. Я пригляделась: часы на правой руке швейцарские, коктейльное платье с вышивкой ручной работы. Парень одет скромнее: джинсы явно из недорого магазина, купленные районом ниже, судя по этикетке, небрежно торчащей из-за пояса, я бывала в том магазине пару раз, рубашка дорогая, подозреваю, что подарок девушки. Мило! За столиком чуть поодаль мужчина лет за пятьдесят пьет кофе, приготовленный в турке. От такого напитка разливается совсем другой аромат: пахнет арабскими зернами и он гуще. Скорее всего, посетитель приходит сюда раз в неделю отдыхать от мирской суеты, читает классику, судя по обложке: Конан Дойл «Шерлок Холмс» выпуска 1980 года, если не ошибаюсь. Официант… Черт, как же его: Падро, Пундро, Пендро… А! Точно! Педро! Сколько лет сюда хожу, никак не могу запомнить даже его имя, не то, что фамилию, которую слышала-то всего пару раз. Язык сломаешь. Помнится, он работал здесь еще тогда, когда я только начинала писать. Всегда мило улыбается клиентам и немного стесняется. По-моему, живет здесь по обмену. Забавный малый. За барной стойкой хозяин заведения – Марк. Если честно, я даже не знаю его фамилии. Да он и не против, что его все Марком зовут. Говорит, что так чувствует себя моложе. Хотя я совсем не верю, что ему много лет, выглядит так, словно недавно окончил институт, и за все годы, что работает это кафе, ничуть не изменился. По правде признаться, он варит самый вкусный кофе в этом городе, да что там - в городе, в этой стране! Ну и изредка угощает меня имбирными булочками, от которых я просто млею. Они восхитительны, пахнут имбирем и только что выпеченным хлебом, а на вкус - ммм… Они просто тают во рту, с пряным сладким вкусом и несравненным ароматом. А вот в углу, рядом с барной стойкой, сидит интересный экземпляр. Никогда не видела таких высоких мужчин. Его лицо и корпус скрыты газетой, словно бы он не хочет быть замеченным или узнанным. Погодите-ка… Он что, спит? Серьезно? Из-за краев газеты не первой свежести виднеются темные, цвета горького шоколада, кучеряшки, небрежно торчащие в разные стороны, а ноги явно не помещаются под местный низенький столик, потому нелепо торчат минимум на метр из-под него. Длинные тонкие пальцы плотно сжимают края бумаги - смотрится забавно. Звонок у двери эхом раздается по помещению и все, кроме мужчины в углу, оборачиваются, рассматривая худосочного мальчика, переминающегося с ноги на ногу. Не говорите, что это чудо в перьях ко мне? Он, словно нашкодивший щенок, осматривает помещение и его взгляд замирает на мне. Краснеет, густо краснеет, открывая рот в попытке что-то сказать, но после пары неудач просто скромно машет рукой, удостаивая меня довольно милой улыбкой. Если подумать, довольно симпатичный юноша, судя по стопке мятых тетрадей, торчащих из висящей на плече сумки, явно студент, худой, с лезущей в глаза челкой, и, судя по всему, крайне стеснительный. Одет, на мой вкус, немного странно: обтягивающие светлые джинсы с широким поясом и бляхой, сильно превышающей классические размеры, поверх пояса торчат края мятой клетчатой рубашки, на которую одет свитер, размера на два больше нужного, а у самого горла туго повязана галстук-бабочка, не вписывающаяся в образ юноши. Я распрямляю спину и машу в ответ, стараясь приветливо улыбаться. Он радостно подбегает, словно не верит своим глазам. - В-вы ведь - Элизабет Фокс? – слышу я неуверенный высокий голос. Он долго стоит возле стола, не решаясь присесть. - Верно, а ты? – «Черт, даже не знаю, как зовут!» - немного стыдно за себя, но его звонок вчера был крайне неожиданным. - Робин, – представился он. «Гуд? Не говори мне, что Робин Гуд, а то я засмеюсь совсем не к месту. Или помощник Бэтмена? Пфф… Тихо Элизабет. Соберись, прояви терпение! Не ржи как лошадь… Лошадь…», - поплыли мысли в дальнее плавание. - О-очень приятно, – еле выговариваю я, изо всех сил стараясь не засмеяться, от чего он удивленно округляет глаза и склоняет голову на бок, сильно напоминая в этот момент щенка. - И мне, – он, наконец-то, расслабляется, садясь напротив, и смотрит на меня, как малолетняя фанатка. Я жестом подзываю Педро, стараясь не думать о моем спутнике, как о герое второсортного романа: «Почему я всегда перевожу все на книги? На их героев? Не смешно ли? Тебе пора повзрослеть девочка». – Знаете, Вы очень красивая, - несмело произносит он, и я по-простому улыбаюсь, стараясь не пугать своего юного спутника, сейчас пристально разглядывающего меня. Он выглядит слегка напугано и неуверенно. Официант подходит как раз вовремя, нарушая неловкую паузу. - Педро. Чашечку Латте и…Робин, что ты будешь? - Ч-чай, зеленый, пожалуйста, – говорит он Педро и тот, озорно прицокнув каблуками ботинок, исчезает так же быстро, как появился. - Ты - студент? – нарушаю тишину первой, чтобы не казаться старой строгой тетенькой, хотя, дай Бог, если моему спутнику есть хотя бы 20 лет. Он неуверенно отводит взгляд в сторону, смотря поверх столов в сторону бара. - Школьник, – говорит он, и я понимаю, что сейчас расплачусь от смеха: «Ты просто везучая стерва, Элизабет Фокс. Школьник!» - Так значит тебе? - Шестнадцать, – уточняет Робин, и я понимаю, что больше не в силах сдерживать смех. Я стараюсь сдержанно хихикать в руку, убирая с лица непослушные пряди рыжих волос. - Я понимаю, что это смешно. Но… не то, чтобы это свидание. Знаете, я просто поклонник Вашего творчества. Я Вас сразу узнал, как только увидел. И надеялся, что мы сможем… провести немного времени вместе. Ну, просто общаясь. Знаете, мне очень интересно читать то, что Вы пишете. И, наверное, это глупо да? – он сказал это так, словно бы ждал этой встречи много лет. Не так, как обычно говорят люди, встречая звезду телеэкранов, а как-то по-особенному, восхищаясь мной, словно недостижимой мечтой. Он хотел встретиться со мной, чтобы узнать поближе. Чтобы расспросить о творчестве, чтобы вынести для себя мораль из разговора. - Прости. Ничего. Все в порядке. Мы можем пообщаться, – я искренне улыбаюсь, все еще веселясь в душе от его забавного имени и высокого голоска. – Это не глупо. Что ты хочешь узнать? Он просто милый парень. Совсем еще ребенок, без цели в жизни, без жизненного опыта, без огорчений в любви, простой, совершенно обычный, но стремящийся к знаниям. Восхищающийся тем, как могут бумажные страницы вызывать столь глубокие чувства и эмоции, как может слово заставить плакать и смеяться одновременно. Наш разговор длится долго. Он пьет горячий чай, грея руки о теплую кружку и все восхищеннее и энергичнее задавая вопросы. На некоторые из них и у меня самой нет ответов, и я говорю ему цитаты из книг, которые он быстро записывает в блокнот. День сменяется вечером и на горизонте уже виднеется солнце, спускающееся все ниже, отдавая себя облакам, сменяясь едва заметной луной и предзакатными бликами и переливами. Небо быстро меняет цвета, не давая в полной мере насладиться их красками. - Думаю, тебе пора, – говорю я, уже и сама порядком подуставшая. «Все-таки, чем моложе человек, тем больше у него энергии», - думается мне, когда я смотрю на светлого позитивного юношу, у которого все еще впереди. - И правда, – он немного огорченно смотрит на часы, и я вновь улыбаюсь, видя в нем младшего брата. - Ты ведь будешь скоро поступать в университет? – интересуюсь я напоследок, глядя в светло-карие глаза юноши. – На кого, если не секрет? Отпиваю глоток уже остывшего напитка и наблюдаю, как он расплывается в широкой улыбке, озорно взглянув на меня. - Литературовед, – гордо произносит он, и я понимаю, что более открытого человека никогда в жизни не видела. – Спасибо, - почти кричит он, вскакивая, так что Марк и Педро оборачиваются, рассматривая нас. Я неуверенно взмахиваю рукой, шепчу ему, чтобы говорил потише, и он, извиняясь, низко кланяется, от чего мне становится стыдно. Я достаю из кармана маленький блокнот для заметок и вырываю из него листочек, пишу на нем лишь два слова: «Постарайся, Робин!» и отдаю парню, который светится от счастья, словно новогодняя елка. Он вновь кланяется и быстро убегает, еще раз поблагодарив меня за напутствие. Забавный. Усмехаюсь сама себе, вспоминая его щенячьи глазки, доставая из кармана мобильник и записывая в контакты еще один номер: «Робин, школьник, подающий большие надежды». «Можно сказать, прогулялась со щенком», - улыбаюсь я, вставая из-за стола и отряхивая края платья. Оборачиваюсь оглядеть зал: все разошлись, за исключением все той же фигуры в углу, по-видимому, до сих пор спящей в объятиях газеты. Долго же он. - До свидания, Майк. Педро. Еще загляну на днях, – уверенно произношу я, совсем не глядя под ноги. - До встречи, Лиззи, – улыбаясь, произносит хозяин кафе, взмахивая на прощание полотенцем, всегда находящимся в его руках. Гулкий удар обо что-то и я упираюсь носом в дверной косяк. Вот, черт! Больно, однако! Хватаюсь руками за припухший нос и оборачиваюсь, глядя на длинные ноги. - В следующий раз убирайте свои… - начала возмущаться я, но напрасно. Он спит. Спит и видит сны, бессовестный нарушитель пространства! - Ты в порядке, Лиззи? - Майк подбегает ко мне, хватая меня под руку, а я, чертыхаясь, подпинываю ноги незнакомца, стараясь отыграться хотя бы на его брюках. Пусть хотя бы они отплатят за мой нос и будут грязные. Майк нервно смеется, зная мой характер. Такое биополе, образуется вокруг меня, когда мне мешают писать. Он пару раз становился его жертвой. - Вы посмотрите на него! Спит! Нет, я тебя нарочно отпинаю, гад! Сволочь! Нос болит… - упираюсь рукой в косяк, в отместку в последний раз вставая на брюки незнакомого мужчины. – Спасибо, Майк. Я пойду. А ты скажи этому, когда проснется, что он мне должен лед! Много льда… И кофе… Майк снова нервно улыбается, открывая передо мной дверь и почесывая затылок в странном жесте. Вздыхает, глядя на изрядно испачканные брюки мужчины, наконец-то, подавшего хоть какие-то признаки жизни. *** - Мои брюки… *** - Черт, каблук сломала! Это все тот, курчавый бес, виноват! Падла! – ругалась я, покидая кафе под причитания проснувшегося. Но мне было не до них, потому как единственное проезжавшее такси только что сказало мне «До свидания», а это означало, что домой, увы, придется идти пешком.