Лучше без меня

— Колчек, отступаем. Это приказ.       За свою недолгую военную карьеру Джейсон ни разу не оспаривал решения вышестоящих, и в этом заключался секрет его быстрого продвижения по карьерной лестнице. Как-никак, но именно беспрекословное повиновение приказам сделало из него образцового морпеха.       Сейчас, когда он смотрит на строгое лицо Рейчел, он не видит в ней командира. Он видит женщину, закалённую борьбой и наверняка знающую цену каждой жизни своих людей. Однако запёкшаяся на лице и одежде кровь придаёт ей сходство с каким-то мифологическим демоном, посланным покарать Джейсона за все, что он когда-либо говорил, делал и чувствовал.       За время службы под началом Рейчел ему ни разу не приходилось считать её жестокой. Требовательной — да. Строгой — несомненно. Но теперь…       — Нет.       Сквозь треск помех и рёв бушующего вокруг пламени, он слышит голос Салима. Он говорит, что его окружают, и сбивчиво просит передать сыну, что он сделал все, что мог. Джейсон чувствует, как его сердце сжимается.       — При всем уважении, мэм, я никуда не пойду без Салима.       — На это нет времени, мы должны уходить сейчас. Ему уже ничем не помочь, понимаешь? — шипит Эрик, напряжённо сжимая пальцами рукоять пистолета.       Словно в поисках последнего порта во время шторма, Джейсон растерянно поворачивается к Нику. Он ведь познакомился с Салимом ещё до него, так что наверняка встанет на его сторону. Однако надежды Джейсона развеялись, стоило ему перехватить взгляд приятеля, с надеждой смотрящего в темноту пещеры, туда, где располагался спасительный подъёмник.       — Если мы вернёмся, то тоже погибнем.       «Ладно, — думает Джейсон, включая рацию, — я сделаю это сам».       — Держись, Салим, я сейчас тебя оттуда выта…       Рейчел подходит ближе и мягко, но твёрдо отводит его руку прочь от рации.       — Джейсон.       В этот раз в голосе Рейчел проскальзывает что-то, отдалённо похожее на сожаление. Будто оно должно отвлечь Джейсона от того мимолётного взгляда, которым они обменялись с Эриком и Ником, осторожно приближавшихся к нему с двух сторон.       — Его уже не спасти.

***

      На подъемник они взбираются побитыми и абсолютно измотанными.       Джейсону, возможно, хватило ума не кричать в логове чудовищ, но ничто не помешало ему подправить лбом ровный нос Эрика и добавить пару синяков Рейчел, так неосмотрительно решившей схватить его за ноги.       Ник прижал его к боковой части подъёмника, да с такой силой, что Джейсон почувствовал спиной каждую неровность гнилых досок. Висящий фонарь отбрасывал длинные тени на лицо Ника, старательно отводящего взгляд. Джейсон почувствовал, как его почти до боли напряжённые мышцы начали медленно расслабляться.       Стычка выдалась короткой, но весьма ожесточённой: Ник отделался разбитой губой, свежим синяком под глазом и сломанным пальцем, Джейсон же… не мог точно определить, что болит у него больше всего. Плечо, которым Эрик его неосмотрительно приложил об опасно дрогнувший кокон; голова, ещё помнящая, как Рейчел пыталась вырубить его ударом приклада, или всё-таки горящие от нехватки кислорода лёгкие. Хотя, стоит отметить, что болеть они начали ещё раньше, когда особо проворная тварь придавила его и, кажется, сломала пару рёбер. В общем, Джейсон уверен, что выглядит так же отвратительно, как и себя чувствует.       Драка закончился в ту минуту, когда Ник, уставший от попыток утихомирить его мирным путём, решил отправить Джейсона в нокаут. И, строго говоря, это у него получилось до обидного быстро: всё-таки Ник был гораздо выше и сильнее не особо умеющего в рукопашную Джейсона.       В то время как Рейчел и Эрик с трудом приводили подъёмник в движение, они, окровавленные и измученные, пытались отдышаться.       — Мы можем спасти его, — прошептал Джейсон, — если вернёмся прямо сейчас, Ник.       — Прости.       — Чёрт возьми, если мы поторопимся…       — Он мёртв.       — Ники, пожалуйста…       — Я не потеряю ещё и тебя.       Откровение поражает Джейсона настолько, что он замолкает — на пару секунд, ровно до тех пор, пока Рейчел с Эриком не заходят на подъёмник. Старый механизм издаёт ужасающий стонущий звук, напоминая своим пассажирам, что ему вообще-то пятьдесят с лишним тем, прежде чем невыносимо медленно поползти вверх.       Впервые в жизни Джейсону так сильно хотелось кричать от отчаяния. Пока они оставались здесь, внизу, у Салима был пускай и мизерный, но шанс на спасение. А теперь его нет вообще.       — У него есть сын, — задушено сипит Джейсон. — Они были всем друг для друга.       Ник отступает, вставая рядом с Рейчел и Эриком. После того, что они все сделали, у них ещё хватает наглости выглядеть виноватыми.       И это оказывается для Джейсона последней каплей.       — Получается, «Semper Fi» для вас просто слова? Потому что слишком быстро вы позабыли про них, когда они стали неудобными для выживания. Сборище ёбаных ссыкунов.       На секунду он замолкает, чтобы перевести дух, и внезапно осознает, что плачет. Не благородными скупыми слезами, как иногда показывают в фильмах, нет. Это самые обычные беззвучные рыдания, от которых краснеет нос и опухает лицо. Джейсон чувствует, как всё его нутро сжимается от боли — и дело не только в травмированных рёбрах. Если нежный, добрый, терпеливый, саркастический, дерзкий, просто невероятный Салим не смог пережить этот ад, то заслуживают ли такого остальные?       Разумеется нет.       Только спустя несколько невыносимо долгих минут ему удаётся хоть как-то взять себя в руки. Несмотря на то, что они в нескольких сотнях футов под землёй, здесь на удивление холодно — или это просто ему так кажется?       — У нас есть строгие правила по этому поводу. Мы своих не бросаем. Особенно, если этого можно избежать, — утерев глаза, зло отмечает Джейсон.       — Отнюдь. Мы оказались в ситуации, предполагающей… — бормочет Эрик, прежде чем инстинкт самосохранения подсказал ему захлопнуть рот. Правильное решение, особенно учитывая, что Джейсон сейчас находился не в том состоянии, чтобы помнить о субординации.       — Он был одним из нас, — запоздало отмечает Ник.       — Да, — потирая руками наверняка гудящие виски, со вздохом соглашается Эрик. — Мне жаль, что я думал, будто это не так.       — Там, в катакомбах, он спас мне жизнь, — неожиданно признаётся Рейчел, хмуря тонкие брови. — Мы должны были сделать больше, чтобы спасти его.       — И что же вас остановило?       Остаток подъёма вопрос так и остаётся висеть в затхлом воздухе. Поверхность медленно, но верно приближается, навсегда оставляя Салима во мраке проклятых подземелий.