Лучше без меня

Даже сейчас, когда он находится буквально на волосок от гибели, мысли Салима целиком поглощены Джейсоном.       Вокруг него бушует огненная буря. Выжившие вампиры, пару часов назад мирно спавшие в своих коконах, сотнями кружатся под сводами пещеры. Их истошные крики сливаются в один неземной хор, по-своему гармоничный и ужасающий. Салим слышит в нём визг загнанного в угол животного, отчаянно ищущего спасения от огня, бойни и смерти.       Древний инопланетный корабль испускает мощные заряды статического электричества, разрушая себя изнутри. Некоторые чудовища, поражённые искусственными молниями, замертво падают на землю, подобно мухам. Во время бега Салим практически не смотрит под ноги — главная опасность сейчас исходит от купола пещеры, под которым в ужасе мечутся твари.       Что же вынудило Джейсона так резко прервать связь?       Салим упрямо встряхивает головой, но мозг уже начал услужливо рисовать безрадостные картины.       Джейсон, с остекленевшими глазами и бледный от кровопотери.       Джейсон, чьи конечности вырваны из тела неизвестным чудовищем.       Джейсон…       Прямо перед ним грузно приземляется вампир. Его крылья сожжены до едко пахнущего серовато-розового мяса. Он разевает зияющую пасть, издавая пронзительный боевой клич, но Салим быстрее. Кол с лёгкостью проходит сквозь грудь существа, пришпиливая его к земле, словно бабочку. Салим наваливается всем весом на импровизированное оружие, чувствуя, как острый конец пронзает пульсирующий орган, по всей видимости являющийся сердцем этой твари. Вампир беспомощно тянет к нему когтистые лапы и наконец замирает.       Может, всё это напрасно. Может, Джейсон уже мёртв.       Салим чувствует неприятное беспокойство, поселившееся внизу живота, прежде чем рывком выдернуть кол из мёртвой туши. Нет, это просто невозможно. Джейсон обязательно его дождётся. Так что Салиму следует поторопиться.       Взрыв выполнил свою задачу в качестве отвлекающего манёвра; путь к подъёмнику практически чист, а те немногие чудовища, попадающиеся у него на пути, слишком испуганы и дезориентированы, чтобы обратить на Салима внимание. Теперь осталось только добраться до американцев и всем вместе выбраться на поверхность.       Он просто обязан вернуться. Ради Зейна.       И Джейсона.       Салим переходит на бег и, едва не поскользнувшись на гладком каменном полу, влетает в пещеру.       Он судорожно оглядывается по сторонам, не понимая, где все. И тут сверху раздаётся дребезжание цепей. Когда он поднимает голову, то успевает заметить подъёмник, исчезающий в плотном зеленоватом тумане.       Ещё мгновение разум Салима пребывает в блаженном замешательстве.       Затем приходит осознание.       Ох.       «Ты меня бросил».       — Нет, — неверяще выдыхает Салим. Колени подводят его, и он тяжело оседает на землю. Кол падает рядом со звоном, напоминающим колокол в конце боксёрского поединка. «Ты проиграл», — отчётливо вторит ему эхо.       Вдруг его лёгкие сжимает отвратительным спазмом, будто он пытается вдохнуть не воздух, а густой кисель. Кажется, кому-то здесь не помешает завязать с курением.       «Здоровые лёгкие мертвецу ни к чему», — горько думает Салим.       — Вот ты и показал своё нутро. Каким же я был дураком, раз доверился тебе.       Салим действительно чувствует себя крайне глупо. Как же он мог не заметить притаившуюся в траве змею? Или даже хуже: он заметил её, но все равно решил пригреть на своей груди. Правильно говорил Дар: «Бывших врагов не бывает». Теперь он наконец в полной мере осознал правдивость этих слов.       Только слишком поздно.       Салим слышит яростные вопли вампиров, становящиеся с каждой секундой всё громче и громче.       Он думает о Зейне, который наверняка всю ночь прождал его за кухонным столом. Мальчик так никогда и не узнает, куда и зачем ушел его баба. Почему бросил его так же, как и в своё время мать.       Именно эта мысль, кажется, затрагивает ту часть души Салима, по-прежнему отчаянно нежелающую сдаваться.       «Вставай», — строго приказывает разум.       «Всё уже кончено», — несогласно гудят ноющие мышцы.       И Салим так и остаётся сидеть на коленях, тупо уставившись в каменный пол.       «Давай, поднимайся. Нашёл время хандрить».       Он просто хочет отдохнуть. Самую малость.       «Зейн ждёт. Вставай. Вставай, ты, старый дурак, вставай».       Необычайно сильный прилив энергии заставляет Салима буквально вскочить на ноги. Интересно, откуда он взялся? Второе дыхание уже давно кончилось, чего говорить о банальной выносливости. Это похоже на то, как пресловутые лёгкие пытаются сделать вдох, когда человек тонет. Тело, ведомое инстинктом выживания, всегда будет бороться до последнего, наплевав на уже отчаявшийся разум.       Салим неловко опирается на кусок металлической арматуры. С минуты на минуту вампиры будут здесь, если не раньше. Ему нужно уходить.       Немедленно.

***

Салим решает отступать в глубины корабля, как можно дальше от зала коконов. Он бежит по пустым коридорам, где единственным звуком являются отголоски его шагов и загнанного дыхания.       «Зейн, — стучит в висках единственное имя. — Зейн, Зейн, Зейн».       «Аллах свидетель, я сделаю все, что в моих силах, лишь бы снова увидеть тебя».       Тело болит так, словно его прокрутили через гигантскую мясорубку. Адреналин последних суток начал медленно отступать, заменяясь смертельной усталостью. Но Салим как никогда ясно понимает, что если он сейчас хоть на йоту ослабит бдительность, то непременно погибнет.       Ему нужно срочно найти место для отдыха. Достаточно безопасное, где можно будет перевести дух и составить дальнейший план действий без риска нарваться на вампиров.       Ноги сами несут его в направлении зала звёзд.       Когда до заветного убежища остаётся всего пара футов, Салим спотыкается и едва не напарывается на свой железный кол. Кажется, силы окончательно покинули его.       Выживать легче, когда чувствуешь дружеское — пускай и до поры до времени — плечо. Страх, боль и возложенное бремя уменьшаются вдвое, если рядом есть тот, кто готов разделить эту ношу. А, быть может, Салим просто слишком изголодался по компании, раз едва не сдался на милость вампирам, стоило ему снова оказаться в привычном одиночестве.       Улёгшись на живот, Салим быстро заползает в спасительный зал. Он с неимоверным усилием затаскивает себя в самый дальний угол, между стеной и основанием светящегося гриба. Как хорошо, что шум бьющего источника заглушал все возможные звуки внутри помещения. В самом деле, зал звёзд — это воистину островок безопасности среди подземного ада. Вход только один, и его размеры настолько малы, что через него вряд ли протиснется и один вампир. Но даже если это и произойдёт, то Салим с лёгкостью разберётся с ним.       Несмотря на воистину невыносимую усталость, он не может заставить себя насладиться долгожданным моментом относительного покоя. Салим обессиленно вздыхает и смотрит на высокий сводчатый потолок, образованный трубами гигантского инопланетного устройства, чем-то неуловимо напоминающим орган.       Впервые за многие годы Салим думает о своей жене.       Ему удалось смириться с её уходом, но теперь воспоминания наваливаются с такой силой, будто это произошло вчера.       Её звали Фатима. Обаятельная, улыбчивая — этого молодому Салиму оказалось достаточно, чтобы по уши влюбиться. Несмотря на то, что их брак был организован по договорённости, первые годы совместной жизни походили на сон — ещё никогда Салим не чувствовал себя так уютно с другим человеком.       Совместные утренние чаепития. Нежные поцелуи. Смешливые искорки в глазах напротив.       День, когда она подарила ему Зейна, стал без преувеличения самым счастливым в жизни Салима. Даже спустя восемнадцать лет он отчётливо помнит, как новорождённый сын, насуплено глядя исподлобья, крепко держался за его мизинец, отказываясь возвращаться в колыбель.       А на следующий день он записывается добровольцем в Республиканскую гвардию. По настоянию Фатимы, искренне считавшей, что их семья сейчас как никогда нуждается в деньгах, а служба в армии оплачивается в разы выше любой другой работы, которую у них можно найти. Салим не хотел воевать, но пребывание в рядах вооружённых сил Ирака действительно пошло его семье на пользу. В любом случае рано или поздно его обязательно бы призвали на службу. Так почему не сделать это на своих условиях?       Их семья пользовалась в деревне большим уважением, что неудивительно: отец, героически защищающий страну с оружием в руках, очаровательная мать, нашедшая подход ко всем соседям, и здоровый смышлёный сын — наверняка первый из многочисленных детей.       А затем всё медленно покатилось под откос. Сначала это были мелочи, крошечные трещины в корпусе семейной лодки. Кто не вымыл посуду? Кто забыл убрать ванную комнату? Почему Салим так неосторожно обращается со своей одеждой? Умом он понимал: все эти упрёки вызваны в первую очередь тем, что Фатима чувствует себя одиноко, пока он днями пропадает на плацдарме. Но с другой стороны… Она ведь так хотела, чтобы он начал строить военную карьеру, пускай и вопреки собственному желанию.       Когда Салим напомнил ей об этом, она ничего не смогла ответить — только влепила ему хлёсткую пощёчину.       Последним гвоздём в гроб их брака забило внезапное осознание Фатимой того, что её мужу интересны не только женщины.       Салим не представлял, как давно она про это знала, но одним прекрасным утром, выпроводив Зейна в школу, Фатима прямо задала беспокоящий её вопрос. И вместо того, чтобы отшутиться и сказать ей не забивать голову всякими глупостями, Салим запаниковал. Он мог сказать простое «нет», но его рот будто склеили — потрясение или банальное неумение лгать? — и всё, что ему оставалось, так это молча обливаться холодным потом.       При всех своих недостатках, Фатима была неглупой женщиной и ей не составило большого труда сложить два и два. Салим поморщился от воспоминания о том, как неверие медленно сменилось отвращением на лице Фатимы, словно перед ней был разложившийся под палящим солнцем труп собаки, а не её муж. Через три дня она пропала. А вместе с ней и каждая пара туфель в прихожей, каждый хиджаб из гардероба и все её украшения. Как будто Фатимы никогда и не существовало.       Зейн давно спал, когда Салим вернулся домой после судорожного обхода всех соседей. Тогда он обессиленно упал на постель в холодной спальне и впервые за долгое время плакал — плакал, пока не заснул, уткнувшись носом в подушку, всё ещё хранящей слабый аромат волос сбежавшей жены. Как же в тот момент он боялся разбудить Зейна, ещё не знавшего, что мама больше не вернётся.       Салим вновь ощутил ту тянущую боль, месяцами грызшую его изнутри. Помнится, тогда, после ухода Фатимы, он с головой ушёл в службу, лишь бы хоть как-то отвлечься. Единственным, что заставляло его вновь и вновь возвращаться в опустевший дом, был Зейн. Его сын, который, казалось, вобрал и приумножил всё то, что Салим успешно подавлял в себе. Уход матери сильно сказался на нём, сделав из просто эмоционального мальчика замкнутого подростка, в приступе гнева ломающего вещи и грубящего учителям. До поры до времени Салим закрывал глаза на поступки сына, малодушно надеясь, что скоро всё вернётся на круги своя.       Но потом стало только хуже.       В первый раз Салим поймал Зейна на краже прямо на рынке средь бела дня. Опасаясь того, как это скажется на и без того подмоченной репутации семьи, он буквально за шкирку оттащил сына домой, где не стесняясь в выражениях выразил отношение к его новому увлечению. Возможно, к этому разговору следовало подойти иначе: прояви Салим в тот момент больше своей хвалёной сдержанности, глядишь, между ними и не пролегла бы та пропасть, разделившая их некогда доверительные отношения на «до» и «после».       Что, если Зейн навсегда запомнит Салима таким, холодным и отчуждённым? Что, если Зейн будет жить с мыслью, будто это он виноват в том, что отец тоже бросил его?       Салим роняет голову на грудь, чувствуя отвратительный комок в горле. На глаза наползает мутная пелена, но смаргивать её почему-то не хочется. В слезах нет ничего постыдного, особенно сейчас, когда его никто не видит. Он просто слишком устал.       Слишком старый. Слишком…       Он настолько привык быть сам по себе, что начал задаваться вопросом: а не суждено ли ему одиночество свыше? «Это Салим, и хотя всё сущее сотворено парами, он был создан без неё».       — Зачем Ты сделал меня таким, Аллах? Чем я перед Тобой виноват? — с отчаянием шепчет Салим.       «Я поделился с тобой самым сокровенным, звал другом и не боясь поворачивался к тебе спиной. Так почему ты меня бросил здесь?»       Поудобнее устроившись в холодном углу, Салим наконец проваливается в беспокойный сон, наполненный лживыми заверениями братства, сказанными голосом с сильным американским акцентом.