Кукольный магазин

То, что Гео Архонт, тот, кого называли когда-то богом войны, не стеснялся расхаживать по миру в обличие невысокой девчонки, мерзляво кутающейся в песочно-золотистый плащ, Тарталью мало удивляло. Архонты могли принимать любое обличье да и сил имели достаточно, чтобы любой нехороший дядя, решивший, что, девушка идущая в одиночку через континент — легкая добыча, потом долго бы вспоминал собственную глупость, если, конечно, вообще мог вспоминать. Трупы, увы, на такое неспособны. Ладно, время назад не открутить, так что, придется принять как данность: да — Синьора попалась на невинный вид и расслабилась при виде противников. Слаба Восьмая была на красивые мордашки, что уж тут. И если к Анемо Архонту она еще как-то, судя по подробному отчету, внимательно отнеслась, выждав пока тот потратит кучу сил на спасение своего фамильяра, прежде чем подловить его на бой, то вот с девчонкой она промахнулась. Синьора посчитала ту совершенно не опасной. Девчонка не проявляла никаких элементальных сил, у нее не было глаза бога, хотя за ней какое-то время следили, хотя бы потому что часто видели ее в компании главы Ордена Джинн, любому иному времяпрепровождению предпочитала книги, и была весьма, на вкус Восьмой, конечно, тоща. В отчете Синьора указала, что даже во всех авантюрах с храмами девчонка не сражалась, предоставляя эту честь другим, а брали ее с собой явно не за боевые качества, а за эрудицию, та щелкала местные загадки Хранителей, как семечки. Так что противницей Люмин Восьмая не посчитала. И зря. Вышедшая на шум из Храма разноглазая девица ни орать ни бросаться в драку не стала. Просто посмотрела на Восьмую усталым взглядом и хлопнула в ладоши. Даже не громко и не быстро, а демонстративно, просто обозначая жест. И Восьмая, судя по тому, что она написала в отчете, даже сделать ничего не смогла. Ее просто придавило к площади золотыми цепями, опустив на колени и пригнув шею в изуверском поклоне. С каждой проходящей секундой утягивая все ниже, как бы та отчаянно не сопротивлялась. Синьора писала, что пыталась разорвать цепи, пыталась дотянутся до искаженных стихий, активировать Глаз Порчи, но тот словно стал обычной сувенирной стекляшкой. Та же, что называла себя Люмин, подошла к ней, вытянула из дрожащих от напряжения пальцев сердце Анемо Архонта и ушла. А дальше Синьора потеряла сознание. В отчете еще было, что Синьору до безопасного места донесли Фатуи, их просто на какое-то время превратило в камень, и очнулись они быстрее своей госпожи, но это Чайлда уже мало интересовало. Как и то, каким образом они умудрились выбраться из города, не попавшись рыцарям. Он просто удивлялся тому, что Синьора вообще не посчитала девушку стоящим противником. У самого Чайлда от ее взгляда, пусть даже с рисунка, затылок холодел от чувства опасности. А может дело было в том, что Тарталья был любимчиком Царицы и единственный из всех знал, что Первый из Предвестников, что всегда работал только на территории Снежной и был приближен к Царице, как никто другой — это она сама и есть. Первый был невысок, немного и даже показательно неуклюж, возмутительно юн и охоч до сладкого. В белых волосах вечно были заплетены разноцветные бусины, а тонкие ладони спрятаны в муфту зимой и широкие рукава рубахи летом. Его можно было бы принять за ребенка, если бы не взгляд. У Первого, одного из обличий Царицы, был ее взгляд. Уставший, жесткий и очень спокойный. Так же смотрела и та, за чьим лицом прятался, видимо, Гео Архонт. Чайлд никогда бы не смог не принять всерьез человека с таким взглядом, каким бы хрупким, на первый взгляд, тот не казался, ведь не тело, которое можно слепить какое угодно, именно глаза, отражение пережитого в которых не подделать — зеркало души. И все же, какое отношение к Архонтам имел Чжун Ли? Чайлд, вымученно застонал, давя желание качественно, до ямки в поверхности, побиться лбом об стол. Выспаться, хотя Тарталья и обещал подумать обо всем с утра на свежую голову, ему не удалось, мысли не позволили. Крутились вокруг с той же скоростью, с какой он с бока на бок переворачивался в поисках позы поудобнее, и так и не уснул. Чайлд терпеть не мог смешивать работу с личной жизнью. Поэтому младшие искренне считали, что он работает на фирму, торгующую игрушками, а никто из его мальчиков и девочек на одну ночь или пару недель отпуска, даже не представляли, кто такой Чайлд на самом деле. Да даже Михаил, с которым Тарталью когда-то связывали самые длительные отношения в его жизни, и да, год это много, думал, что Чайлд во Дворце бумажки перекладывает, да отвечает за закупки продуктовых запасов. Меньше знают, крепче спят. Чайлд не хотел, чтобы его работа каким-либо образом отразилась на тех, кто привлек его внимание и ответил на него. Даже если это была просто интрижка, а не что-то более серьезное. Именно поэтому он оставил Михаила, поэтому предпочитал близкой связи мимолетные романы. Конкуренция среди Предвестников всегда была жесткой и иногда могла перейти границы, очерченные Царицей, в конце-концов нормальных психически среди них не водилось и всех периодически заносило. Тот же Скарамучча был тем еще подонком, Чайлд помнил, что именно по его вине в первые в жизни видел Синьору плачущей. Конечно, та не рыдала навзрыд, но в глазах ее набухала влага, а губы белели от того, как сильно та их сжала. Чертов марионеточник бил по больному. По близким. Царица тогда была так зла, что собственными руками выдернула гада из тела и в таком вот эфирном состоянии выпнула в сторону Инадзумы, где Скарамучча уже пятый год отбывал наказание. Добраться до Электро Архонта и не убиться по дороге или об нее саму было практически невозможно. И еще вчера, в благостном настроении возвращаясь в банк, Тарталья думал о том, что у него есть целый год. Без присутствия высокопоставленных коллег, что развязывало ему руки. Ведь Чжун Ли ему понравился. Было в нем что-то такое, что заставляло Чайлда мечтательно улыбаться, а потом так же предвкушающее скалиться. Причем, он никак не мог понять, что именно. Задумываясь об этом, он пытался выделить что-то особенное, что именно привлекло его внимание, но не мог. Потому что правильным ответом было бы — все. Сам Чжун Ли. Начиная с сосредоточенной отточенности движений и мягкого, но глубокого голоса, заканчивая тщательным гостеприимством. Что бы он не вспомнил, тянуло за собой другое, а в итоге получался цельный образ, не дробящийся на части. И раньше за собой такой реакции на кого-то Чайлд не замечал. Обычно он отмечал что-то одно, за что цеплялся взгляд. По крайней мере при первой встрече. Красивые глаза, например, голос или манеру держаться. У девушек чаще обращал внимание на линию плеч и запястья. При первом знакомстве с Михаилом, он помнил, что залип на спину, на которой с совершенно звериной грацией перекатывались тугие мышцы. Здесь же… От осознания глубины проблемы становилось только хуже. Чайлд сам над собой тихонько рассмеялся, а ведь он вчера вечером по пути от магазинчика до Банка уже успел столько запланировать, столько вариантов подката придумал, и вот… такой облом. Выругавшись на самого себя за мысли более подходящие влюбленной и не могущей контролировать свое «хочу» пятнадцатилетке, чем Предвестнику, Чайлд мысленным пинком заставил себя повернуть ситуацию и посмотреть со стороны. С другой стороны… он же еще ничего не знал о Мастере кукольнике, чтобы так убиваться. Может, на первый взгляд кажущийся просто бесконечно замечательным, Чжун ли окажется полным кошмаром при длительном общении, или будет иметь какой-нибудь противный секрет, за который в приличном обществе бьют ногами, и Чайлда-таки отпустит. И все снова превратится в работу, и совесть за то, что приказ требует воспользоваться его доверием, чтобы узнать о Гео Архонте побольше, не будет его мучить? Чайлд скривился. Он сам в такое предположение не верил. Но, как говорится, проверить стоило. В конце-концов шпионы соберут всю доступную информацию, от личных предпочтений в еде, до цвета постельного белья Мастера Чжун Ли. И если в его биографии не обнаружится ничего ужасного, что бы успокоило совесть Чайлда, тот хотя бы будет знать, что ему дарить, и куда приглашать на свидание. Да что ж такое-то! Чайлд таки долбанулся головой об стол, иронически хохотнув. Так! он ценную информацию, что добывают ищейки, еще не использовал. Но все, однако, бывает в первый раз. Да. Венти свернулся по-кошачьи на диванчике, сдвинув берет на глаза, но все же внимательно следил за тем, как Люмин разливает золотистое вино по чашам. Чжун Ли, сидящий у низкого столика на толстом ковре, принял из ее рук свою и кусок какого-то незнакомого пирога, и отставил его на узкий подоконник, дожидаясь друзей. За открытым окном густой медью заливал море поздний закат. Наконец, Люмин закончила с вином и дележкой съестного, устроилась напротив, запахнувшись плотнее в свою накидку и первой подняла чашу. Какое-то время они ели молча, разве что Венти больше пил, как-то очень сосредоточенно опустошая бутылку а бутылкой лучшего вина из запасов винокурни Рассвет. Потом они привычно разговаривали о пустяках, и лишь когда на небосводе стали ярко видны звезды, а Венти закончил с третьей бутылью одуванчикового вина, их разговор перешел на ту тему, ради которой Анемо Архонт решил лично навестить своего старого друга. Они заговорили о Фатуи.