Волчье предназначение

•⫷⫸ Лето 1273 года, Венгерберг ⫷⫸• Вот и прошло четырнадцать лет с тех пор, как я попала в эту реальность. Жизнь здесь оказалась ещё более жестокой, чем в моём первом мире. В самом начале я своими глазами видела смерть матери, а пять лет назад лишилась отца и мачехи. И всё из-за того, что я по праву рождения имела остроконечные уши, как же жестоки люди во всех мирах и во всех временах. Всё что осталось у меня от прошлой жизни это маленький брат, Нона, усатый капитан и пара десятков солдат. Я помню тот день, словно тот был намертво вшит в подкорку моего сознания. И я была очень благодарна лучшему другу моего отца, за то что тот приютил нас с Себастианом и воспитывал около пяти лет. По моей просьбе он нанял для меня преподавателя по медицине — средних лет профессора-хирурга Роберта Рауга, напоминающего мне советского актёра Александра Михайлова. Потеряв на войне одну руку, он считался негодным к медицинской практике, а возвращаться в Оксенфуртскую академию в качестве лектора не хотел по каким-то личным причинам. Гораздо позднее я узнала, что этого замечательного человека и моего опекуна свёл некто, называющий себя Гюнтером О’Димом. Это новость вызвала у меня насмешку, но вечером, открыв окно своей спальни, я тихонько сказала «Спасибо». Надеюсь, ветер донёс мою благодарность этому заскучавшему демону. Я быстро училась всему: ходить, говорить, читать, писать, постигать разнообразные науки. Все вокруг считали меня одарённым ребёнком, чему я в тайне радовалась и безмерно гордилась — нужно было «всего-то» потратить одну жизнь на учёбу, чтобы, хотя бы здесь меня посчитали особенной. Не то, чтобы мне давалось всё легко — к примеру физика, математика и астрономия не давались мне и сейчас — но я очень старалась в истории, географии и языках, а искренний интерес был мне в этом подспорьем. Господин Рауг искренне уважал и даже слегка восхищался моими ранними и широкими познаниями в анатомии, хирургии и биологии в целом, а также зоологии, ботанике и психологии. Он говорил со мной как с равной, поэтому мы часто дарили друг другу понимающие улыбки, когда кто-то посторонний морщился в попытках понять наши заумные разговоры. Как оказалось, этот мир не был столь уж пугающим и очень походил на мой прежний в средние века, по крайней мере большинство его аспектов. Одним из главных отличий был тот факт, что в этом мире место технического прогресса заняла магия. Эта сторона мира оставалась для меня сокрытой и тайной. Хотя, если смотреть на факты, то я тоже являлась её частью, ибо некоторые эльфы имели такую врождённую способность, как взаимодействовать с высшими материями и тем самым влиять на многие вещи вокруг себя, не прикасаясь к ним и пальцем. И как я слышала, все человеческие чародеи и чародейки в той или иной степени были связаны с эльфской кровью. Кстати говоря, по местным меркам правильное название моя расовая принадлежность носила не иначе как «эльфка», а не «эльфийка». Меня очень манила сама мысль узнать о магии побольше, а уж иметь настоящую возможность учиться этому, хотя бы теоретически, казалось недоступной мечтой. Помню, как однажды на прогулке по улочкам города, отстав ото всех, я заметила в одном из тёмных переулков странную женщину. Капюшон на её голове лежал не естественно, а затем я опустила взгляд и вместо кожаных сапог под подолом разглядела копыта, обрамлённые серым пушком. Дева обернулась ко мне полностью и я заметила под накидкой закрученные бараньи рожки. Обомлев, я уставилась на неё во все глаза. «Иоля, что ты там застряла?» окликнула меня Нона, а демоническая красавица приложила пальчик к губам, показывая знак молчания. Я едва заметно кивнула и крикнула «Да просто кошка очень красивая». «Ты что дома на них не насмотрелась? Пойдём, она наверняка грязная» позвала меня няня, а милая чертовка подмигнула в одобрении и благодарности. Я подмигнула в ответ и словно на крыльях бросилась к нянечке, улыбаясь во все тридцать два зуба. Я не знала правильно ли сделала или нет, просто, помня о глобальности массового расизма, мне захотелось сохранить чью-то жизнь. А в том, что эту бесовку здесь не примут с распростёртыми объятиями я была просто уверена. На улицах и так редко встречались эльфы, гномы или краснолюды, даже я старалась лишний раз спрятать свои ушки. Я никому не рассказывала про этот случай и хранила его в памяти, как секрет о мимолётном прикосновении к чуду. Эти пять лет я прожила в относительном спокойствии, но ничего не могло длиться вечно. В один из дней опекун объявил, что прадед хочет нас видеть и мы возвращаемся в родовое гнездо или нору, учитывая, что на гербе нашего рода нарисована лиса. Оказалось, что переписка обо всём этом велась около полугода. Я восприняла эту новость куда спокойнее братика. Бастиан поначалу очень разозлился, потом расстроился, а затем тихо расплакался. В ту ночь я пришла к нему и пролежала рядом, рассказывая разные сказки и небылицы, стараясь отвлечь. В целом я прекрасно понимала друга отца — у него самого было пятеро детей, четверо из которых были девочками. Нужно было выучить и поднять на крыло сначала их, к тому же он не выбрасывал нас на улицу и не сдавал в монастырь, а отправлял к богатым и влиятельным родственникам. Я всё прекрасно это понимала, но и брата я понять тоже могла — к теплу и заботе быстро привязываешься и потом не хочется это ни на что другое менять. Путь был не близкий, в город Каррерас королевства Темерии. Опекун собирал нас в дорогу основательно: всё, с чем мы прибыли сюда и всё, что успели приобрести здесь — он не жалел ничего. Я даже слышала, что в качестве сопровождения он нанял нам некоего ведьмака и мне уже не терпелось на него посмотреть. Не утерпев, я спросила у господина Роберта, как у человека менее подверженному предрассудкам, как выглядят ведьмаки. — Да как обычные люди, только быстрее и сильнее. Их внешней отличительной особенностью является то, что все они здоровые мужчины с жёлтыми глазами, напоминающие чем-то кошачьи. Ещё они носят с собой два меча — один серебряный, другой стальной. Весьма интересные представители человечества, за которыми тянется множество тёмных поверий и домыслов. Я сразу вспомнила виденного мной четырнадцать лет назад мужчину с глазами цвета золота и вертикальным зрачком. Когда мы все распрощались и вышли на крыльцо, я так и не смогла его разглядеть, поэтому вплоть до самой кареты безрезультатно вертела головой. В повозку уселась я, братец, Нона и мой любимый преподаватель, принявший решение ехать с нами. Коротать время в маленьком замкнутом пространстве, вечно трясущемуся на каждой кочке, было нелегко. Я пыталась читать, рассказывать сказки из своего прошлого мира, повторять с профессором Раугом пройденный материал. В общем говоря, всё то время пока я маялась от скуки, Себастиан проспал на коленях у няни. Остановились мы только к обеду, я, как истинная дворянка, превозмогая боль в пояснице и пятой точке, постаралась не вывалиться из кареты, а величественно выйти. Спасибо любимому учителю, который помог мне в этом нелёгком деле, галантно подав руку. Чтобы кто не говорил, а вся эта царственная гордость эльфок достаётся такими же жертвами и трудами, как и человеческим женщинам. Я могу со спокойной уверенностью это утверждать, как представительница обеих рас. Единственной маленькой хитростью и подмогой от матушки природы остроухому народу являлась врождённая лёгкость костей. Не то, чтобы они были гораздо легче или полые, как у птиц, однако факт оставался фактом — просто их костная ткань была несколько иной. Я помогла вылезти Бастиану, а господин Роберт Ноне. К нам тут же подошёл мой преданный усатый капитан и, отчитавшись в своих действиях, предложил размять ноги. Братец пулей метнулся в сторону, радуясь возможности побегать. — Себастиан, осторожней! Далеко не отходи! — воскликнула я, зная об гиперактивности и излишней увлечённости своего брата. — Ладно-ладно! — не оборачиваясь, крикнул он. Видимо, побежал донимать одного из солдат, чтобы тот покатал его на лошадке. Мне оставалось лишь едва заметно улыбаться и покачивать головой. По ментальному возрасту, я могла уже сгодиться ему в бабушки. Что ж, пусть растёт лучше любознательным и активным мальчиком, чем молчаливым и замкнутым в себе ребёнком, рядом с которыми все чувствуют себя неуютно. Решив осмотреться, я бросила невольный взгляд в сторону и моё дыхание сбилось. Это был он. Ведьмак стоял подле большого чёрного коня и внимательно разглядывал меня. От чего-то сердце зашлось, как заполошное, а по телу пробежала стая мурашек. Это чувство не было неожиданной страстью или страхом. Так чувствуешь себя, когда встречаешь родного человека после долгой разлуки. Проблема была в том, что этот человек мне был не знаком и возникшие вдруг чувства были весьма противоречивы. Решив не игнорировать его, я вежливо кивнула головой в знак приветствия, он тут же повторил мой жест. Дабы не распалять себя неожиданными ощущениями ещё больше, я двинулась в противоположную от мужчины сторону. И следила, внимательно следила за каждым своим движением и осанкой, стараясь выглядеть идеальной кандидаткой в героини пушкинской сказки. В тех строчках, где писалось «А сама-то величава, Выступает, будто пава. А как речь-то говорит, Словно реченька журчит». Я ещё не могла себе толком объяснить, зачем мне это было нужно, но всеми фибрами души чувствовала — это просто жизненно необходимо. На ужине, сидя за одним общим костром, я смогла рассмотреть своего визави получше. Он ничуточки не изменился, казалось, не постарел даже на день. Единственным, что он сменил в себе, была куртка: ярко красная, с кожаными вставками и множеством серебрянных заклёпок и шипов на плечах. Больше я не замечала его взглядов на себе, как и он не ловил мои, но я чувствовала, что мы уже чем-то связаны и лишь ходим вокруг да около. Хоть бы капитан или профессор додумались нас представить друг другу, как можно скорее. Ох, уж эти светские правила приличия. И какой идиот придумал, что нужно обязательно быть кому-то кем-то представленным? Наверное, в качестве барьера для каких-нибудь проныр, сующих свой нос в высший свет — вот и не надо, здесь и без них грязи с избытком хватает.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Нет, ну какие же всё-таки тугодумы эти мужики. Ни один из них так и не удосужился познакомить меня с ведьмаком. Он, кстати, тоже хорош — зырит своими гляделками издалека, а подойти и не решился. Что за робость при росте в два метра? Хотя его спокойствие, ненавязчивость и тактичность я считаю весьма хорошими качествами для мужчины. Краем уха я услышала как его называют: либо «мастер ведьмак», либо «мастер Эскель». В первый раз я даже хихикнула, вспомнив название компьютерной программы с её зелёным значком, но затем решила, что имя у него вполне благозвучное. Наверное, все мысли и знания у него в голове тоже разложены по полочкам — не выдержав, снова фыркнула. Был ещё один случай в таверне, доставивший как неприятности, так и некое удовольствие. Я решила есть вместе со своим отрядом в общем зале. Братик с Ноной уже спустились вниз и присоединились к компании капитана, профессора и мастера ведьмака, а я всё задерживалась, крутясь перед зеркалом и проверяя по пятому разу, правильно ли сидит на мне платье и красиво ли лежит коса. Отчего-то мне хотелось нравиться этому ведьмаку, наверное, потому что он нравился мне самой. Если бы окружающие люди знали мои истинные причины такого поведения, то, наверняка, посчитали малолетней извращенкой. Мне на вид не дашь и пятнадцати, ему не больше четырёх десятков. Но вся загвоздка было в том, что мой сознательный возраст, как раз подходил этому мужчине. И с высоты своего опыта я прекрасно понимала, что зелёные мальчики ровесники моему теперешнему телу были совсем не моим типажом. В конце концов, убедившившись, что ещё краше и милее я просто не могу более быть, вышла из комнаты. Пока я летящей походкой направлялась к столику нашего «старшего командного состава», путь мне преградил какой-то обросший мужик, удушливо ароматизирующий сивухой. — Эй, куда такая одинокая красавица путь держит? Присядь-ка с нами, повеселись, развейся. Я прищурила глаза и постаралась дышать поверхностно, дабы не заполнять этим ядовитым перегаром лёгкие полностью. Страха не было, вокруг были мои люди, поэтому я довольно дерзко ответила: — Мне кажется вы ошиблись адресом, ваши красавицы ждут вас в свинарнике. И попрошу вас не дышать на всё помещение столь глубоко, а то у меня глаза начало резать, — и уже собиралась обогнуть любвеобильного пьяницу, как тот схватил своей лапищей меня за кисть. — Ах ты… — хотел он было что-то сказать, как на его плечо опустилась крепкая ведьмачья рука и развернула к себе лицом. — Руки прочь от госпожи. Иначе ты их лишишься, как впрочем и языка, — низким вкрадчивым голосом оповестил мой защитник, едва не приподнимая за шиворот над полом зазнавшегося алкаша. Четверо друзей этого пьянчужки, такие же косые и опухшие, неловко повскакивали со своих мест. В этот момент из-за столов одновременно поднялись двадцать моих бравых орлов, вместе с капитаном и даже профессором Раугом. Это выглядело весьма эффектно, вот и потенциальные клиенты психдиспансера тоже прониклись и, подхватив своего предводителя, пошатываясь вышли вон. — Благодарю вас, — посмотрев на своего спасителя, искренне поблагодарила я. — Не за что, — сказал он, а потом совсем тихо добавил. — Вы были очень смелы, но прошу вас в следующий раз быть осторожнее в словах. Я или кто-то другой из ваших людей не всегда могут оказаться рядом. — Но сейчас вы здесь. К тому же, боюсь, в подобных ситуациях слова бессильны. Так что хоть лаской отказывай, хоть бранью их посылай — всё едино, — в тон ему ответила я и вздохнула. Мужчина кивнул в знак согласия и, проводив меня за столик, отодвинул стул, а затем без труда задвинул его вместе со мной. Наш отряд потихоньку успокаивался и приглаживал вздыбленные перья, а у меня на душе сделалось очень тепло. Вот так мы и доехали до Понтара. На ночной привал мы остановились раньше, чем обычно и непреднамеренно, а всё из-за лопнувших постромков. Нона принялась готовить, господин Роберт присматривал за братом, капитан отдавал распоряжения, кто-то чинил карету, кто-то рассёдлывался, кто-то собирал дрова и так далее. Неподалёку за деревьями и кустами мелькала река и мне нестерпимо захотелось умыться, хоть немного смыв с себя следы этого жаркого дня и душной кареты. Подойдя к берегу, заметила старенький рыбацкий мостик. На вид он был ещё весьма крепким, так что я решила рискнуть. Следя за каждым своим шагом, я то и дело замечала следы от когтей на деревянных досках. Это весьма настораживало, но вокруг было тихо. Я присела у края, зачерпнула в ладони воды и умыла лицо, руки, шею — стало гораздо легче, особенно когда лёгкий ветерок вскружил мои волосы. Легкое недомогание ушло и, выпрямившись, я заметила, как красиво заходит за кромку леса солнце. Я собиралась сделать шаг назад, как из воды вынырнула синяя когтистая рука и схватила меня за подол. В экстренных ситуациях я не привыкла теряться и вставать в ступор, поэтому, выхватив из рукава свой балисонг, быстро раскрыла и воткнула в наглую длань. — Килька ёбаная! Я и не таких в хоррорах видала! — воскликнула я, булькающему под водой монстру. Подняв злосчастный подол, я рванула к берегу. За спиной слышались всплески и шипения, и краем глаза я заметила метнувшийся ко мне силуэт. Я крутанулась на месте и узрела закрывающую меня широкую мужскую спину. Ведьмак танцуя, рубил трёх рыбо-людей направо и налево. Не знаю, как и почему он здесь оказался, но я была безмерно рада. Я аж залюбовалась этим боем, в фильмах или играх такие сцены всё равно выглядели не так живо и выразительно. Закончив, он развернулся и подошёл ко мне. — Вы в порядке, госпожа? Я уже хотела снова его поблагодарить, но его слова сбили меня с ритма. Поднадоело мне уже это «госпожа» из его уст. — Может познакомимся? Вы меня уже второй раз спасаете, а мы до сих пор не представлены. Моё полное имя Иоланта Калиста Терли, но наедине можно без официоза, просто Иоланта, — я протянула руку. Мужчина усмехнулся и осторожно пожал мою ладонь. — Тогда я просто Эскель. — Очень приятно, — улыбнулась я. — Я же просил быть осторожнее. — Ты просил не дерзить всякой швали, а не сидеть на месте под вечным присмотром. А если серьёзно, то спасибо. Я не очень хорошо разбираюсь в местной нечисти и нежити. — Это моя работа. А вот сейчас было обидно. Не стоит говорить женщине о хорошем к ней отношении как об обязанности, только если ты конкретно хочешь её отшить. Задумавшись над всей этой ситуацией, я привычным движением сложила «бабочку» и хотела убрать в рукав, но меня остановили. — Интересный нож, — прокомментировал ведьмак, внимательно наблюдающий за моими движениями. — Да, я весь язык себе стёрла, пока объяснила оружейнику чего хочу от него и будущего изделия. Я бы многое отдала, чтобы вновь увидеть его лицо в тот момент — ещё бы, одиннадцатилетняя девочка объясняет хитрость складного ножа. Даже думала подать на него патентные права, да только кто будет слушать девушку, к тому же столь юную, — вздохнула я, проклиная про себя этот консервативный патриархальный мир. — Можно посмотреть? — Да, конечно, — я протянула ведьмаку оружие, ставя себе заметочку отмыть и наточить его. — Я называю его балисонг или же просто «бабочка». Если наловчиться, то можно с лёгкостью раскрывать его одной рукой. Мужчина тут же продемонстрировал сие действие, затем рассмотрел лезвие и рукоять. Также легко сложив его обратно, он вернул мне нож. — Хорошая сталь, — отметил Эскель, на что я с гордостью ответила. — Он не дёшево мне обошёлся. — И как же тебе пришло такое в голову? — Пришло после погрома в Ривии пять лет назад. Отец не хотел, чтобы я притрагивалась к мечу и вот как всё вышло… После того случая я лишний раз удостоверилась, что бывают моменты, когда никто не сможет защитить твою жизнь, кроме тебя самой. Так сказать «Спасение утопающего дело рук самого утопающего», — от всей этой речи мой голос поменял тональность, став более проникновенным, но не дрогнул. Я не старалась вызвать его жалость, просто мне действительно было грустно. Григор Терли был действительно хорошим отцом и его вторая жена тоже была вполне хорошей мачехой — зимой в лес за подснежниками меня не посылала, ни разу не угрожала, не обзывала, не била, и даже не презирала или игнорировала. Она вообще, как и любая настоящая мать, в основном была занята воспитанием своего ребёнка, то есть Себастиана. — Иди к лагерю, а я здесь почищу, чтобы ночью кого-нибудь не поцарапали, — сказал ведьмак, возможно, мне послышалось сожаление в его голосе. Из-за опущенных глаз я не увидела, но почувствовала взгляд на себе. Я обогнула мужчину и уже в спину добавила: — Только не задерживайтесь, а то ужин скоро будет готов.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Иоланта оказалась поистине интересной особой — немного бедовой и славной одновременно. Она была весьма многогранной личностью и совсем не походила на четырнадцатилетнюю избалованную девчонку голубой крови. В ней таилось многое: и образованность, и весёлость, и остроумие, и прагматичность, и глубина. Девушка разговаривала со мной на равных, когда не нужно было соблюдать этикет, не верила в предрассудки. И порой мне казалось, что её душа гораздо старше тела. Ну, а про её красоту мне и не стоило говорить, потому что это и так было очевидно. Ещё не девушка, но уже не девочка — она притягивала к себе взгляды, особенно мужчин. Какие отношения сложатся между нами, когда она узнает, что мы предназначены друг для друга? После небольшого обеденного отдыха мы снова собрались в путь. Сегодня госпожа благоразумно на мой взгляд решила ехать в повозке. Позавчерашнее объявление девушки, что она хочет прокатиться в седле вызвало бурю эмоций среди мужчин. Капитан попытался было заикнуться, но, не найдя аргументов против слов «А давай ты прокатишься хотя бы день в этой замкнутой душной коробке, которая трясётся на каждой выбоине, как наркоман во время ломки. Тогда я тебе по этому поводу и слова больше не скажу», приказал седлать одну из запасных лошадей. Естественно дамского седла в дорогу никто взять не удосужился, а значит ехать придётся по-мужски. И теперь все солдаты ждали момента, когда графиня щегольнёт стройными ногами и заберётся в седло. Какова же была моя радость, когда юная эльфка не оправдала всеобщих ожиданий, поскольку вместо коротких панталон и туфелек она предусмотрительно надела под юбку тонкие штаны и лёгкие сапоги. К сожалению или счастью, Иоланта не была приучена сидеть и ехать верхом на протяжении нескольких дней. Но она стоически вытерпела те два дня, никогда не выказывала своё недовольство и неудобство, а ещё ни разу не попросила остановиться. Надеюсь, дева не сильно натёрла себе этим грубым седлом ноги, зато рядом с ней становилось чуточку веселей. Мы ехали весьма спокойно, медальон не дрожал. Поэтому, погрузившись в свои мысли, я лишь в последний момент услышал шуршание в кустах. — Пр-р, — резко стопорнул я коня, отчего тот аж подался назад. И в этот момент стрела, предназначавшаяся мне, просвистела и вонзилась в карету, а не в мой бок. Василёк, громко заржав, взвился на дыбы. — Успокойся! — крикнул я, наладывая Аксий на друга. Это была недолгая и нелепая схватка. Эти идиоты явно не рассчитали своих сил. Среди наших никто не умер и серьёзных ран не было, хвала Мелитэли, потому что задерживаться где бы то ни было дольше необходимого мне совсем не хотелось. Путешествуя теперь подле своего предназначения, я до сих пор не придумал план собственных действий: объявлять ли о своём праве неожиданности или оставить всё как есть? Я не знал, былые намерения и уверенность канули в Лету. Оказалось, что в нашем отряде есть сразу два врача. Под руководством профессора Роберта Рауга уже не столь юная, как в нашу первую встречу, служанка Нона помогала раненым. Тем временем графиня занималась врачебной деятельностью самостоятельно, принимая те или иные решения на своё усмотрение. Она, ничуть не боясь, хладнокровно марала руки в крови, очищая, зашивая, забитновывая. Даже не скривилась ни разу. Вот дошла очередь и до меня. — Вы не ранены? — спросила Иоланта, подходя ко мне. Мне почудилось в её голосе искренне волнение. — Нет, — покачал головой я и кивнул на намокшую на шее друга повязку. — Василёк только. — Вы позволите осмотреть вашего коня? — заглянула мне в глаза полуэльфка. «Друга» хотел поправить я, но не стал. Подумав ещё немного, я решился. — Да. Сиюсекундной помехой послужила разница в росте, поэтому пришлось подвести скакуна к придорожному пню. Зрелище, с каким серьёзным лицом девушка взбирается на пенёк и вся такая сосредоточенная склоняется над пациентом, выглядело весьма забавно и, признаться, даже мило. Сняв с шеи жеребца компресс, Иоланта начала осмотр: подняла слипшиеся от крови лохмы гривы, куда-то едва ощутимо нажала, провела. Василёк тихонько заржал. — Задет шейный гребень, не особо серьёзно. Следует промыть рану, мало ли в какую гадость окуналась до этого стрела, и было бы не лишним наложить шов. Только придётся состричь часть гривы, — предупредила она, а затем едва слышно прибавила. — Я займусь этим, если ты позволишь. Я снова решил довериться и согласился. Улыбнувшись моим словам, девица умчалась к карете, а вернулась с кожаным чемоданчиком, виденным мною ранее. Но прежде чем открыть его, она принялась тщательнее осматривать коня: проверила на наличие иных ран, послушала сердцебиение, оглядела глаза, зубы и язык. — Ты не знаешь, он у тебя чистокровный? Какой у него темперамент? — спросила девица, обрабатывая спиртом свои руки, шёлковую нить и иглу. — Василёк чистокровный боевой каэдвенский конь, очень умный, спокойный и покладистый рядом со мной. Это так важно? — чуть удивился я. — Дело в том, что я планировала сделать местную анестезию, дабы он не мучился и не дёргался при наложении швов. Я думала начать с самой маленькой дозы, на всякий случай, вот только животные с подвижным темпераментом, особенно чистокровные породы, гораздо более устойчивы к воздействию препаратов и им требуются повышенные дозировки. Я приподнял одну бровь, а затем сказал: — Я могу наложить на него знак. Теперь, уперев руки в бока, моё движение повторила Иоланта и попросила: — Поясни. — Ведьмаки обладают простейшими видами магии и могут накладывать знаки. Один из них, Аксий, воздействует на разум, — сложив рукой знак, я продемонстрировал своё умение. — Василёк, стой спокойно и не дёргайся. На пару мгновений друга окружила едва заметная дымка и он замер как вкопанный. — Вау, — восхищённо выдохнула госпожа доктор, отчего мне стало очень приятно. — Но я всё равно введу инъекцию, на всякий чрезвычайный. Она взяла ножницы и стала обстригать место ранения, тщательно очистила рану, а затем достала стеклянный шприц — большая редкость в наше время — и ввела некий раствор. Наблюдая, как аккуратно и чётко девушка накладывала швы, в мыслях я поразился, насколько ей доверял. — Вот так. Вечером смени повязку, мазь я дам и, думаю, к моменту нашего приезда всё прекрасно заживёт, — сказала она, отмывая руки от крови, затем собрала вещи и отправилась обратно к повозке. — Спасибо, — крикнул я вслед. Она обернулась и, сделав забавный жест — приложив ладонь к виску, выдала: — Всегда к вашим услугам. Я улыбнулся, глядя на маленькую хрупкую фигурку и покачивающуюся за спиной длинную косу. Интересная ты девушка, Иоланта.