Расставляя приоритеты
11 февраля 2023 г., 19:55
•⫷⫸ Конец лета 1273 года, Оксенфурт ⫷⫸•
Проводив ведьмака взглядом сколько могла, я отправилась обратно на территорию академии. Стоило разобрать сумки и сходить за учебниками, ведь уже послезавтра с утра начинались первые занятия. Предполагая возможные пути по нахождению храма тишины и знаний в учебном корпусе, я заметила идущую через двор девушку с большой стопкой книг. «Отлично, вот у неё и спрошу», — подумала и ускорила шаг. Сделала я это вовремя, потому что, не удержав равновесие, из горки случайно выпали пара пособий. Бросившись на помощь, я подняла рукописи и прочитала названия: «Алхимия живой и неживой природы» Д. Медле, «История алхимии» А. Аводро.
— Спасибо большое, — улыбнулась она. Незнакомка была весьма симпатичная с чёрной косой и льдисто-голубыми глазами, чуть выше меня ростом.
— Давай помогу, — предложила я и, получив согласный кивок, взяла ещё несколько книг. — Ты учишься на алхимика? — решила завести разговор я, пока мы шли в сторону общежития.
— Да, на втором курсе. А ты на какой кафедре учишься, если не против?
— А я на медицинской, тоже на втором курсе. Хочу углубленно заняться хирургией и ветеринарией.
— Я тебя в прошлом году не видела, иначе бы точно запомнила, — покачала головой ученица. — Ты перевелась?
— До этого я получала домашнее образование, приехала для поступления в этом году и после проведения внутреннего экзамена была распределена на второй курс, — пояснила я, а затем спросила. — Неужели я такая запоминающаяся персона?
— Да, ни у одного здешнего студента я не видела таких ушей. Извини.
Я тяжело вздохнула. Опять мои уши, вроде давно должна была привыкнуть, а всё забываю. Кажется, в академии я буду белой вороной во всех смыслах. Но следующие слова меня приободрили.
— У меня на родине доля эльфской крови в роду считается почётным. К тому же, ты сама по себе очень красивая, — от последней фразы девочка аж зарделась. «Ты ж моя зая!», — умилилась я про себя, а затем поинтересовалась.
— А «у тебя на родине» это где? Хотелось бы хоть раз побывать в столь толерантном обществе.
— В Нильфгаарде, — опустив глаза в пол, стушевалась она.
Оу, так значит она в академии изгой? Ещё не скоро жители севера забудут эту эпопею с завоеванием их территорий ненасытной Империей. И даже не причастные к этой войне женщины, учёные и дети, родившиеся под флагом чёрного солнца, ещё долго будут мозолить нордлингам глаза и носить прозвище «гребанных нильфов». Видимо, её уже хорошенечко так затюкали, как мне это знакомо.
— О, я слышала у вас тоже есть замечательная академия. Из-за родителей сюда переехала?
Скромница кивнула головой и в этот момент я поняла, что мы до сих пор друг другу не представились.
— Ну давай знакомиться. Меня зовут Иоланта Калиста Терли, двойное имя у меня, как ты понимаешь, из-за мамы, — перехватив учебники одной рукой, я протянула освободившуюся вторую. — Будем знаться.
Дева удивлённо вскинула брови, видимо, не ожидая хорошего обращения и дружелюбия с моей стороны после открывшейся тайны её происхождения. Опомнившись, она торопливо пожала мою ладонь в ответ.
— Гали́я Вольэ́н, имя при рождении мне дал папа, — улыбнулась новая знакомая. «Галя! Галюня! Галюха! Мы просто обязаны с тобой подружиться! Как говорится, «рыбак рыбака…» и «мы с Тамарой ходим парой…». Мы идеально друг другу подходим: мне нужна собеседница и информатор, ей — подруга и защитница. Взаимопомощь, так сказать. Из нас выйдет шикарный тандем!», — обрадовалась я.
— Мне нравится, и имя и твой едва уловимый акцент.
— Правда? — просияла Галюша, а затем её улыбка снова померкла. — Ты одна из немногих, кому это нравится.
— Скажу, как маргинал маргиналу, они просто завидуют. Благодаря говору твоя речь звучит мягко и мелодично, при этом у тебя хорошая дикция, так что нельзя сказать, что ты картавишь или шипелявишь.
— Я не знаю кто такой «марганал», но благодарю, — усмехнулась она. Едва мы вошли в двери общаги, как над нами тенью возвысилась длинноносая мегера и вперилась своими глазищами прямо в меня.
— Чтобы подобного более не случалось в стенах вверенного мне общежития! Чтобы никаких посторонних мужчин и алкоголя! И чтоб к десяти вечера как штык была в своей комнате! Ясно?! — проорала мне в лицо госпожа заведующая, так что мои волосы сдуло назад. Мне в принципе было пофиг, главное чтобы она своей ядовитой слюной не плевалась. А вот бедная приятельница аж сжалась в комочек, словно испуганный котёнок, какой чувствительный ребёнок. Что ж ты, старуха, мне детей пугаешь?
— Вполне. Прошу прощения, подобного больше не повторится, — отчеканила я отговорку, которую часто применяла в школах своего прошло мира после каждой вытворенной каверзы.
— Я на это надеюсь. И возьми свой значок, с этого момента прикалывай его к одежде, — фыркнула блюстительница порядка, и мы с Галей направились вверх по лестнице на свой этаж.
— А что случилось?
— Да мой друг помог мне сумки до комнаты донести, а её ханжество не позволяет такого разврата.
Девчонка хихикнула от моих слов. Её комната по счастливой случайности находилась прямо напротив моей и была точной копией, даже ещё лучше — из её окна был виден залив, а из моего двор и лишь малая часть парка Мыслителей. Когда с помощью было покончено, я не забыла спросить о местонахождении академической библиотеки и почтового отделения. Пора было отправить письмо Ноне и любимому учителю, а они уже передадут весточку братику.
— Я могу сходить вместе с тобой, показать. И ну… В общем у меня нет соседки… Так что, если ты… — запинаясь от волнения, комкала края рукавов девушка.
— Я с удовольствием.
От моего ответа она просияла.
— Честно? Я во сне не храплю и чистоплотная очень. Только читаю порой допоздна.
— Я тоже люблю читать, так что порой по ночам засыпаю с книгой в руках. Так что я не вижу ничего такого от света пары свечей, ты же, в конце концов, не на барабанах играть будешь.
— Спасибо, я очень рада, что ты не против.
— Поможешь с вещами?
— Да, конечно, — воскликнула Галия, входя в пока ещё мою комнату.
•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
В конце концов этот день настал. Я заранее разузнала у Гали о нумерации кабинетов, поэтому не потерялась и даже пришла несколько раньше. Сегодня у нас должно было быть три пары и я вошла в аудиторию первой с набитой сумкой. За столом уже пребывала красивая молоденькая преподавательница. «Вот это я понимаю, сильная и независимая», — подумала я, рассматривая её короткую рыжую причёску, даже короче, чем у меня. Для девушек этого времени отрезать волосы было действительно решительным и, по мнению некоторых, «глупым» поступком, а порой даже постыдным. — Здравствуйте, профессор, — поздоровалась я, уважительно склонив голову. — Доброе утро, — подняла голову девушка и улыбнулась. — Ты та самая новенькая, поступившая сразу на второй курс? Господин Рауг предупреждал о тебе. — Да, меня зовут Иоланта Калиста Терли. А вы… — Профессор Шани, без фамилии. «Не хочет говорить? Ну и ладно», — мысленно пожала я плечами. В том, что какая-никакая, а фамилия у медички была, я не сомневалась. Дети простых крестьян здесь не задерживаются, а значит, она родилась либо в зажиточной семье, либо и вовсе в купеческой. Задумавшись, на мгновение прикрыла глаза — нет, не дворянка, так подсказывала мне чуйка. Та самая, которая помогала на экзаменах вытягивать счастливый билет. — Ты, главное, не переживай, — неправильно расценила мою заминку Шани. — И не принимай чужие слова близко к сердцу… Видишь ли, у нас мальчики не такое частое явление, а эльфы тем более. Я мельком осмотрела себя. Белая рубашка с закатанными рукавами, черные штаны и такая же жилетка, а ещё волосы, длины которых едва хватало, чтобы забирать в хвостик. Я невольно рассмеялась. — Не переживайте. Я знаю, что являюсь андрогином, то есть при определённых обстоятельствах похожа на парня, и меня это устраивает. — Это хорошо, — кивнула она и мы занялись своими делами: она заполняла журнал, я подписывала тетради. Своё место я заняла на первой парте прямо возле учительского стола — обычные учащиеся предпочитали места подальше, дабы не бросаться в глаза преподавателю. Наивные, думают им это хоть сколько-нибудь помогает. Ну, а я была уже не в том возрасте, когда хотелось отлынивать от учёбы. На эту жизнь у меня были грандиозные планы. В дальнейшем события развивались по одному сценарию: вначале весело щебечущая компашка где-то за дверью, затем резкое молчание и прожигающие спину взгляды, которые я старалась усиленно не замечать. — Новенький? Да ещё и эльф. — Симпатичный. Доносились до меня шепотки, от которых нервная дрожь разбегалась по всему телу и, казалось, даже ушам. — И ушки у него такие милые. Я мелко вздрогнула, едва не выронив перьевую ручку, до которой тоже пришлось додуматься, когда поняла, что писать обычным гусиным пером для меня невыносимо. И так… Видите ли, у меня «ушки миленькие»… Ну уж нет, Гертруды с меня было достаточно! — Тише ты. Примерно так шептались все новоприбывшие студентки обо мне. Я уже начала в красках представлять себе всю прелесть учёбы и работы в женском коллективе, как со звонком в проёме показались двое парней. Оба были долговязыми с русыми волосами, отливающими лёгкой рыжиной и тёплыми карими глазами. Но, что самое удивительное, они были полными копиями друг друга. Ну прямо двое из ларца одинаковых с лица… — Просим прощения, профессор Шани. — Подобного больше не повторится, — сказали они словно один человек и очаровательно заулыбались. — В прошлом году вы говорили тоже самое, — вздохнула преподавательница, откладывая в сторону бумаги. — Проходите скорее. Они уселись через одну парту позади меня и своим острым ухом я словила их перешёптывания: — Кажется, у нас новичок. В нашем полку прибыло, брат. — Сейчас наши начитавшиеся эльфийских романов дурёхи и его доставать начнут. — Эх, бедолага. Затем последовали смешки, но их быстро прервала госпожа Шани, встав из-за стола. — Я хочу представить вам нового студента нашей академии, — специально умолчав о моей гендерной принадлежности, она посмотрела на меня и с улыбкой кивнула, давая мне знак подойти. С безукоризненной осанкой вышла к доске и, встав возле преподавателя, обозрела класс. Тринадцать девочек, включая меня, и два парня — атмосфера весьма накалённая. Интересно, у них всегда такие маленькие группы или это связано с недавним восстановлением работы университета и рухнувшей экономикой? Да, плата за обучение здесь действительно немаленькая. — Представься, пожалуйста. — Иоланта Калиста Терли, — величественно и одновременно по-женски мягко произнесла я. В этот момент я услышала, как с громким хрустом разбиваются сердечки в глазах учениц и как едва сдерживаются мальчишки, дабы не загоготать в голосину. Я послала этой парочке лукавую усмешку, едва не подмигнув, и продолжила своё небольшое резюме. — Рождена в Ривии, хотя имею темерские корни. Состояла на домашнем обучении и теперь рада оказаться здесь. Я не стала говорить, что я из графского рода, что «рада учиться с вами» и прочую нелепицу. Того, что я уже наговорила, с головой хватит для зависти и неприязни некоторых из присутствующих. Поэтому я как можно скорее хотела дать понять, что не позволю садиться ко мне на шею под разными предлогами. В ответ моим мыслям девочки разочарованно вздохнули. После первой пары две девочки, сидевшие позади, резко потерявшие ко мне интерес пересели на другой ряд. На их место подтянулись ребята. а затем большинство и вовсе вышли из аудитории по своим делам — Эй! П-с-с! Новичок! — Ну и шумиху ты тут устроила, ничегошеньки при этом не делая! Я оторвалась от рисования в черновой тетрадке всякой всячины и, обернувшись к этим двоим, обозрела полупустую аудиторию. — Во-первых, старички, «кыс-кыс» и «пыс-пыс» там на улице с усами бегают, а во вторых на прозвища я не отзываюсь и имя своё называла. Если мы поняли друг друга верно, значит, поладим, а на нет и суда нет… Братья, переглянувшись меж собой, насмешливо фыркнули и протянули мне руки. — Я Гилберт Вильфор. — А я Тристан Вильфор. — Приятно познакомиться, — чуть улыбнувшись, пожала я ладони каждого. — Взаимно, — в один голос ответили новые знакомые, на что я поинтересовалась. — И часто вы так дружно отвечаете? — Вполне, — и снова хором. Я по-птичьи склонила головку. — Вас, наверное, мало кто здесь различает. — Нас и дома порой путают, — ухмыльнулся Гил, а Трис продолжил. — Иногда даже мама. А кто из твоих родителей эльф? — Мама, но она умерла через несколько дней после родов, а отца спустя семь лет убили. Я не видела смысла скрывать эту и так общеизвестную информацию, другое дело рассказать, что я чувствую и думаю по этому поводу. — Извини. Нам очень жаль, — улыбки и весёлые искорки мгновенно исчезли у ребят с лиц. — Уже простила, — кивнула я, но вскоре опомнилась. — Кстати, хочу заранее предупредить, что дружу с особой из Нильфгаарда, так что, если есть какие-то проблемы, то решаем их прямо сейчас. — Это ты про ту, что на курсе втором Алхимии учится? Что-то мы об этом слышали. Да мы, как видишь, не расисты. У нас у самих есть друг, у которого мать уроженка Назаира, — снова начал один братец, а другой закончил. — Он, кстати, на факультете Техники учится. Можем как-нибудь все вместе встретиться. В этот момент я поняла, что действительно смогу поладить с этими двумя. В моём прежнем мире я тоже больше контактировала с мальчишками, то есть и общалась, и дралась. Взять хотя бы тот случай, из-за которого мне пришлось поменять вторую по счёту школу, а затем и вовсе пойти на курсы самообороны. Это был класс седьмой и меня почему-то сразу же невзлюбили. Отсутствие в моей жизни мамы стало одним из поводов для частых издёвок. Я терпела высказывания, что это из-за меня мать ушла, потому что я какая-то не такая; что она гулящая женщина и прочее. В какой-то степени это не было такой уж неправдой, но в один день я просто не выдержала. «Ещё неизвестно, от кого такая потаскуха, как твоя мамочка, тебя родила, а потом и бросила. А твой «папочка» всю жизнь, походу, не свою дочурку воспитывает. Идиот». Это было последней каплей. Никто не смел говорить, что я не папина дочка и оскорблять моего отца. Помню, я так резко набросилась на того придурка, что его друзья не успели среагировать. Я разбила ему нос и губу, пока меня не оттащили едва ли не за волосы. Естественно, в школу вызвали родителей. Помню, как тогда на весь кабинет орала мать этого грубияна, угрожая милицией, и как пытался замять конфликт директор. Папочка терпеть не стал и подал заявление, а в качестве свидетеля пригласил нашего школьного дворника, разнимавшего нас в тот день и уже не раз видевший подобные сцены с моим участием. Таким разгневанным, как в те дни, я его никогда в жизни не видела. Суд оказался на нашей стороне. Вскоре я также узнала, что в школу приезжали с проверкой, с учителей и директора содрали штраф за халатность, часть из тех средств присудили нам. Бедного справедливого Аркадия Семёновича уволили из школы, но папа, ожидая подобного, не бросил человека на произвол судьбы и устроил в университете, в котором сам же и работал. — Милая, больше никогда не молчи, — сказал отец в тот день, когда мы вышли из здания суда. — Прости, пап. Я не хотела, чтобы ты волновался и у нас были проблемы. У тебя ведь и так неладно на работе, — покаялась я. — Ланочка, родная, — сняв очки, заглянул мне в глаза он. — Деньги — всего лишь грязь под ногами — сегодня они есть, завтра нет. Ничьё чужое и даже моё спокойствие не может стоить твоих слёз, твоей самооценки, твоих сил, всей тебя. Ты лучшее, что есть в моей жизни и я не позволю, чтобы кто-то вытирал о нас ноги. В тот день я сделала две судьбоносные вещи: расплакалась впервые за долгое время от счастья и облегчения; поняла, что хочу пойти на уроки самообороны. Спасибо за стойкость и выучку, Елене Ивановне. К концу дня я основательно скорешилась с ребятами. Оказывается, до моего появления им вдвоём жилось здесь весьма скучно. Кроме приятного общения я узнала много полезной или, по крайней мере, интересной информации. Например, что до закрытия академии деканом кафедры была профессор Шани, но теперь заимела свою личную лечебницу и приходит в университет лишь для чтения лекций. В дальнейшем, для практики нам будут даны на выбор три места: лечебница профессора Шани, городская больница и морг — борьба за место обещала быть интересной. А ещё я узнала, что между нашей кафедрой и кафедрой Права идёт негласное соперничество. Забавно, но я ожидала скорее подобного развития событий от алхимиков, но, оказалось, всё дело в девочках — наших и тамошних, «недоучек из Аретузы», как называли их наши однокурсницы. Каждая сторона старалась доказать, что именно их кафедра самых умных, красивых, утончённых — и боги знают ещё каких — девушек. Приз зрительских симпатий никак не мог найти своего победителя, так как никто толком не устраивал настоящих выборов и не рассчитывал точное количество избирателей, но чисто визуально каждый раз их было поровну. Меня тоже пытались втянуть в эту междоусобную войну, но я, отговорившись, что приличной девушки из меня не выйдет, оставалась смотреть на всё это со стороны и добросовестно болела за «своих». Также оказалось, что на территории института есть своя голубятня, платная, разумеется. — Чую, профессор Корлак скандал закатит, увидев тебя в штанах, — выдернул меня из раздумий Тристан. — Почему? Одежда неброская и всё в рамках приличия, как по уставу. Нигде не написано, что девушки обязаны носить только юбки. — Он стар, как эпоха Сопряжения Сфер, и с каждым годом маразм лишь крепчает. Он до сих пор считает, что женщины не должны получать образование, ибо «они слишком импульсивны и недостаточно хорошо умеют пользоваться головой. Их место домашними делами заниматься и детей растить». — А он пересекался с профессором Шани хотя бы в коридорах? — фыркнула я, предчувствуя будущую встречу с этим дряхлым сексистом, а, возможно, ещё и шовинистом. — Ага. Мы его тоже о подобном спрашивали, но он так ни разу не ответил, только указкой по затылкам отходил, — от столь «радостных» воспоминаний парни потёрли макушки, воочию вспоминая те ощущения. — Плевать, чего он желает. Мне прадеда хватило с головой, довольно. Строить меня этому реликту с профессорской степенью я не позволю. — Это будет легендарная битва, — переглянувшись, заулыбались братья. От этой фразы я засмеялась в голос. — В точку. Нужно будет где-нибудь раздобыть своё знамя, а вы будете моими оруженосцами. — Терли… Терли… Что-то знакомое… — замялся Гилберт, вспоминая. — На твоём гербе, случаем, не чёрная собака на жёлтом фоне располагается? В лёгком возмущении я приподняла одну бровь. — Нет, чёрная собака это ты, а на моём гербе лиса, как и у вас, между прочим. И будь я на месте вашего герольда, то погребла бы вас под грудой учебников. — За что так жестоко? — показушно взвыли мальчики. — Чтоб расширили свой кругозор и не нанесли ненароком оскорбления. — Ну прости, мы не специально. Я посмотрела на этих маркизов, зеркально друг другу потирающих затылки. Ну как на таких дурашек можно всерьёз обижаться? Они ведь и вправду похожи на рыжих лисов со своего герба. Любопытно, много у них в роду двойняшек? Притом, настоящих близнецов… — Забыли, — фыркнула я, а затем удивлённо замерла. — Разве на территории академии не запрещено держать животных, кроме лошадей в общей конюшне? Я смотрела на лежавшего в тени здорового белого пса, похожего чем-то на волка. Открыв глаза и заметив нас, тот зло зарычал. — Его все здесь зовут Бес. Он охраняет склад с продовольствием, а то в прошлом году некоторые студенты повадились с кухни воровать. Я сделала осторожный шаг в сторону зверя, дабы рассмотреть его получше, как меня тут же подхватили с двух сторон под руки. — Сума сошла?! Ты его зубы видела?! — воскликнул Гилберт. — Он, конечно, на цепи, но лучше не искушать судьбу, — согласился с родственником Тристан. — Да я лишь посмотреть хотела. Вы разве не видите, что мех на его шее розовый. Этот ошейник явно ему жмёт и более того! Может, он отчасти из-за этого такой злой. Его вообще выгуливают? Мой опытный глаз ветеринара невозможно было провести. И от увиденного моё сердце начинало обливаться кровью. Это, конечно, не самые ужасные условия, которые я видела, но и нормальными их было не назвать. — Не знаем. Ни разу не видели, — ошалело вытаращились на меня парни. Мои планы по возвращению в общежитие резко поменялись. — Я иду к декану.•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
Завидев ребят, пёс глухо зарычал. — Всё хорошо, Гектор, это свои, — как можно ласковей сказала я и, закрыв учебник, посмотрела на друзей. — Ну вот скажи, и стоило оно того? — слегка расстроенно спросил меня Гил, рассматривая мою перевязанную руку. — Стоило, — твёрдо ответила я, до сих пор не жалея, что уговорила нашего завкафедрой помочь мне. Всего неделя прошла после операции, но зверь встречал меня уже без рыка или лая. Повязки мне помогала менять главная повариха — одна из двух людей, кого Гек слушался. К сожалению, его пострадавший глаз мы вылечить так и не смогли, слишком много времени прошло с момента ранения. Большую часть своего свободного времени я проводила рядом с ним, делая уроки, читая или рисуя. Иногда компанию в этом мне составляли мальчишки и Галя, хоть поначалу очень сильно его боялась. История собаки оказалось трагичной, он вместе с хозяином состоял на службе Редании — охранял границы лагерей, выслеживал лазутчиков, загонял дезертиров, ловил дичь. Но когда солдат погиб, а война закончилась, животным некому было заниматься и его вообще хотели усыпить. Но, к счастью, его забрал друг владельца, тоже солдат с раненой ногой, из-за которой постоянно хромал. В прошлом году академия решила ввести новую дисциплину для всех факультетов, имеющее название «Начальная военная подготовка». Все называли его просто «НВП». Лейтенант Пэртон был принят преподавателем, дабы следить за нашей физической подготовкой и читать лекции, рассказывая о всех правилах военного времени и давая дельные советы. Естественно, мало кому нравился этот предмет, но речь сейчас не об этом. Чтобы не оставлять пса на произвол судьбы, преподаватель привёл его с собой в качестве охранника склада. Следить за подопечным как следует не всегда получалось, а кроме лейтенанта Гектор не был особо никому нужен. Лишь сердобольная кухарка заботилась о звере, как могла. От недостатка внимания пёс озлобился и, вместо верёвки, его посадили на цепь, затянув ошейник потуже. Теперь я старалась вернуть утраченное людьми доверие у этого здоровяка. Процесс медленно, но шёл. Вскоре я надеялась, что смогу выгуливать собаку, хотя бы на поводке и с намордником. Потому что проживание на цепи длинной в три метра это не жизнь, а существование. — Так что насчет выходных? Галия свободна? Пойдём в «Алхимика», посидим. Там, между прочим, после летнего ремонта второй этаж приделали, интересно, что из этого вышло. К тому же, мы вас с Раулем так и не познакомили, — не переставали канючить парни. Какие же они всё-таки милашки. — Договорились. Сегодня вечером ей передам, чтобы готовила лучший наряд. — И ещё, завтра пар у профессора Райтена не будет и заменить его некому. А то мы тебя знаем, придёшь с утра пораньше и просидишь весь день в кабинете одна, — усмехнулся Трис. — И что вы планируете делать? — Выспаться! — в один голос ответили братья, я лишь хихикнула. — Конечно, как я могла подумать иначе. — А у тебя есть какие-то планы? — поинтересовался Гил. — Теперь есть. Я улыбнулась самой таинственной улыбкой, которая была в моём арсенале. На следующее утро я всё же пошла на пары, только другой кафедры. Признаться, услышав в первый раз её название — кафедра Естественной истории — я не очень впечатлилась и практически выкинула её из головы до того момента, как узнала, что на ней изучают. Монстры, ведьмаки и их школы. В тот миг я поняла, что должна побывать на их лекции, хотя бы раз. Моя книга «Ведьмаки, или не так страшен чёрт» стояла на полке давным давно прочитанная и, хоть она оказалась весьма интересной, была не особо конкретной и информативной. Так что побывать на подобного рода лекции было для меня просто невероятной удачей. На следующее утро я слишком долго искала нужные мне крыло и этаж, а ещё дольше кабинет. Поэтому я ворвалась в аудиторию с гулом звонка. — Извините за опоздание. Можно войти? — Представьтесь, пожалуйста, молодая леди, — поправив очки, попросил стоящий у доски преподаватель. — Насколько я знаю, вы не состоите на нашем факультете. Все сидящие студенты с интересом уставились на меня, их было примерно столько же, как и в нашей группе. — Иоланта Калиста Терли, студентка второго курса кафедры «Медицины и Траволечения». — Что же вы здесь делаете в такое время? Почему вы не на занятиях? — У нас сегодня должны были проводиться две пары по травоведению, но, к несчастью, их отменили. Я пришла к вам, поскольку давно хотела попасть. От моих слов профессор приосанился и с едва заметной улыбкой сказал: — Похвальная тяга к знаниям. Присаживайтесь. Меня зовут профессор Славко Атимштейн. И сегодня темой нашего занятия будет «Ведьмачьи испытания и мутации». Я с нетерпением уселась за как всегда пустующей первой партой, дабы не пропустить ничего нарисованного или написанного на доске, и достала отдельную большую и чистую тетрадь. На первой паре мы разобрали, как и зачем чародеи делали из простых детей ведьмаков и чем ведьмаки отличаются от людей. Конечно, никакого конкретного рецепта отвара или заклинания, участвующего в Испытаниях Травами нам не дали, но некоторые отдельные ингредиенты меня просто поражали: ядовитые железы мантикоры, язык бруксы-альбиноса, ликвор вилохвоста, корень мандрагоры. Насколько я помню, это растение используется в медицине, фармацевтике и алхимии. Его ягоды и листья с голодухи даже используются в пищу, если хорошенько вымочить, но вот корни… Экстракт из корней — это чистый яд. И это я не говорю подробно о других ингредиентах. Какую только дрянь приходилось принимать Эскелю, даже страшно представить! Да и сейчас, наверное, не лучше — ох уж все эти его эликсиры. На второй паре мы проходили культуру и раскол цеха ведьмаков на отдельные школы. Разобрали в общих чертах особенности каждой. Я внимала словам профессора, словно словам пророка и задавала вопросы больше, чем все вместе взятые студенты этого курса. Судя по всему, господину Атимштейну это было приятно, потому что конце занятия он сказал, что может предоставить мне расписание своих занятий и факультативов, на которые я могу ходить в свободное время. Моя искренняя благодарность снова заставила преподавателя улыбнуться. Попытавшись выбраться из аудитории, я столкнулась с несколькими излишне заинтересованными во мне людьми. Да, популярность здесь у меня была гораздо выше, чем на родном курсе. Я старалась вести себя дружелюбно, но на все расспросы и прочее, ответила одним веским доводом «Простите, очень рада была с вами пообщаться, но я спешу». И на всех парах дунула в библиотеку — искать новые книги, которые посоветовал мне уважаемый профессор.•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
Выходных мы не дождались и решили сразу отпраздновать последний день учёбы на этой неделе. После третьей пары мы сидели уже в трактире на втором этаже, как и рекламировали ребята. К нашему приходу удачно освободился столик у окна, створки которого были раскрыты на всю, и приятный ветерок лишь иногда забредал в зал. Первый месяц осени выдался на удивление тёплым, что порой казалось, будто лето и не заканчивалось. Чтобы не спариться окончательно, мне даже пришлось снять свою кофточку. Мальчики, устав ждать друзей, у которых сегодня стояло по четыре занятия, заказали себе свиные рульки и аппетитно чавкали. Я, как верная во всех смыслах подруга, осталась ждать Галю, периодически косясь на этих извергов и глотая голодную слюну. От воспоминаний о преподавательнице по стихосложению профессора Васгот, считавшей, что искусство не терпит спешки, желудок издал арию умирающего кита. — Да не мучай ты себя и так словно тростинка, — нахмурился Гил и Трис его поддержал. — Ну или пирожок с чем-нибудь закажи. Я мотнула отрицательно головой. Нет уж, страдать так до конца. В этот момент к нам на этаж поднялся симпатичный парень с пепельно-русыми кудрями. Он явно был пониже моих друзей, зато пошире в плечах. Оглядев зал серебристыми глазами, направился к нам. Маркизы тут же принялись вытирать руки дабы поприветствовать приятеля. Для меня не укрылся тот факт, что новый знакомый не стал снимать кожаных перчаток, но я постаралась не акцентировать на этом внимание. Мало ли что… У каждого свои странности. — Добрый день. Меня зовут Рауль Симбони. Приятного познакомиться, — с лёгким поклоном представился студент-техник. — Взаимно, а меня Иоланта Калиста Терли. Я первая протянула руку в знак приветствия, желая проверить и утолить своё любопытство. Всё-таки, одно дело опустить этикет с друзьями, а другое — при знакомстве с девушкой. По глазам я успела прочитать лёгкий испуг и растерянность, но молодой человек быстро опомнился. Взяв мою ладонь, он наклонился и едва-едва прикоснулся губами к пальцам. На мгновение мои брови приподнялись чуть выше, а затем я мягко улыбнулась. Вот же хитрец! Так и не снял перчатки, но при этом умудрился соблюсти приличия. Далее мы уселись за стол и стали разговаривать. Рыжие братья дожёвывали своё мясо, а Рауль решил составить компанию мне. Он был весьма приятным в общении, вежливым, спокойным, умным, но несколько робким, в сравнении с Трисом и Гилом. В какой-то момент я заметила, что по виску парня течёт капелька пота, а сам он всё чаще оттягивал ворот своего дублета, хотя расстегнуть пару пуговиц так и не решался. — Тебе точно не жарко? Может, всё-таки снимешь дублет или хотя бы перчатки? — взволнованно спросила я. Почему же он себя так мучает? Что же там под одеждой такого? Шрамы? Ну и что? Неужели именно они так сильно мешают ему жить? Рауль неуверенно покосился на ребят, те утвердительно кивнули. — Снимай, снимай. Мне показалось, что в этих словах кроется куда больший смысл — некое негласное заверение и поддержка. Глубоко вздохнув, новый знакомый принялся раздеваться и я наконец смогла разглядеть, что так сильно его беспокоило. На его ладонях и шее располагались хаотичные светлые пятна. Новичок взволнованно смотрел на меня. — Ты из-за этого так переживал? Не стоит, это же всего лишь витилиго, — как можно тише пояснила я. — Ты знаешь эту болезнь? — Да, это заболевание обусловлено внезапной потерей меланина на некоторых участках кожи. Оно не смертельно, не заразно, не передаётся по наследству и проявляется лишь в виде белых пятен. — Правда? — с надеждой и некоторым облегчением спросил он, а затем смущённо потёр явно взмокшую шею. — Врачи говорили лишь, то что я не умру от этого. Откуда ты о ней знаешь? — У меня есть свои источники, — хитро улыбнулась я и, отобрав у Тристана бокал с пенным квасом, немного отпила от перенесённого вместе с новым знакомым волнения. — А ещё я лично знаю такого же человека, который успел настрогать ораву детей, и ни у кого из них не было ни единого пятнышка. Тебе не о чем беспокоиться, но всё-таки стоит следить за своим здоровьем. Мои слова и такое простое не брезгливое отношение придали мальчишке уверенности. На что братья, приобняв товарища, тихонько фыркали: — А мы тебе говорили, что она хорошая. И, к тому же, в голове у неё целая библиотека. К моменту, когда друзья вовсю рассказывали историю своего знакомого, которая походила больше на некий анекдот, в трактире появилась Галя. — Галюша, иди к нам, — махнула я растерявшейся в незнакомой обстановке девушке. — Вот знакомься. Это Рауль с факультета Техники. Рауль, это Галия, будущий алхимик. — Очень рад знакомству, — поприветствовал мою подругу парень. Я даже заметила пробежавшую по его ушам краску. — Я тоже, — просветлела Галя и они, не отводя друг от друга глаз, пожали руки. Мысленно я похвалила приятельницу за то, что не обратила внимания и не испугалась особенности молодого человека. «Эх», — вздохнула я про себя, «И казалось бы осень, но отчего-то тянет весной». Столь хрупкий романтический момент расстроил мой голодный желудок. Я уже хотела шикнуть на него, но было уже поздно — мои Биба и Боба молча давились смехом, а опомнившиеся не осознавшие пока этого влюблённые спешно уселись на места. Мы оказались в положении, которое называют «девочки против мальчиков», но всем было вполне комфортно. Пока мы, трое бедных голодающих, поедали свой ни то обед, ни то ужин, братья рыжики беспрестанно смешили и развлекали нас. — Вам нужно было на актёров идти учиться, — заключила я, вытирая невольные слёзы. Давно я так не смеялась. — Не вышло, — пожал плечами Трис. — Отец сказал поступать либо на военную службу, либо на юристов, — добавил Гилберт, после чего Рауль заключил. — Но вы, как всегда, сделали по-своему и выбрали третий вариант. — Естественно, — довольно закивали эти пройдохи в ответ, а я задумалась. Насколько же строгие нравы в семье Вильфор, раз отец диктует, кем становиться его сыновьям? Мои папы, что Саша, что Григор, принимали мой выбор и полностью способствовали моим интересам — не важно, кем бы я стала, художницей или швеёй, главное, чтобы это нравилось мне. Уж не знаю, насколько мои решения нравились им самим, но я всегда получала от них поддержку. Вероятнее всего, из-за них у меня появились весьма высокие стандарты относительно мужчин. Если мой настоящий будущий муж не будет, как мои родители, зачем он мне тогда? Таким образом, за кружками травяного отвара — трактирщик здесь принципиально не наливал студентам спиртного — и разговорами мы засиделись до самых сумерек, и только после этого отправились обратно в общежитие. Я и Галя шли впереди, а развесёлая мужская троица, травя байки и анекдоты, прикрывала тылы. Ничего не предвещало беды, как из-за угла вышли трое парней. Судя по значкам на одежде, они были такими же студентами, а по неровной походке и развязному тону их беседы угадывалась алкогольная интоксикация. Тот, что был посередине, выглядел хуже всех. — Ой, кого мы видим?! Нильфгаардское отродье собственной персоной! — заговорил один. Я почувствовала, как испуганно сжалась Галечка и к нам в плотную приблизились мальчики, так что мы ощущали спинами их тепло. — Рот закрой, пока язык не прикусил, — как можно спокойнее в такой ситуации сказал Гилберт. Я заметила, что инициатором чего бы то ни было был именно он. — Это кто? — едва слышно спросила я у приятельницы. — Студенты с правовой кафедры, — испуганно ответила она. — Дворяне? — Не титулованные. Я вздохнула спокойнее. Наших перешёптываний никто не заметил, а тем временем обстановка продолжала накаляться, потому что другой даун подхватил начинание первого развязать драку. — Да ещё друзей себе нашла таких же придурошных. Монах в рясе, братья с одной рожей на двоих, и маленькая зайка-полукровка. Компашка под стать. — Мы вас предупреждали, — обманчиво спокойным голосом сказал Тристан и мальчики рванули вперёд. Мы с Галией едва успели ухватить всех и повиснуть, дабы удержать этих недюжих бычков. — Ребята, не надо, — упрашивала Галя. Я понимала, что такая формулировка вряд ли удержит разгорячённых парней, поэтому слегка подкорректировала. — Да, мальчики, не опускайтесь до уровня пьяных, облёванных, обжёванных скотин, как они. Их сейчас в таком состоянии бить всё равно что конфетку у ребёнка отобрать. Вот если протрезвеют и ещё раз полезут, тогда можно. Подруга воззрилась на меня округлившимися от удивления и ужаса глазами. Ребята, как я ожидала, расслабились, не воспринимая больше этих утырков как достойных соперников, и ожидали будущего словесного реванша. А я прекрасно понимала, что протрезвевшие по утру эти расхрабрившиеся выпивохи не посмеют рыпнуться на нас. Они находятся на самой низшей ступени титулов, в отличие от нас с рыжиками, и, хоть семьи Рауля и Гали тоже не были титулованными, зато являлись весьма состоятельными. Это раньше они могли обижать бедную девочку, поскольку она была одна и примерно на одном с ними уровне. А теперь, трое против пятерых, причём, в нашей колоде было целых три туза. И не важно, что за мной не было родового богатства и высокопоставленных родителей, чтобы защитить, зато титул и незнание остальных о моей свадьбе и выдворении из Норы работали очень хорошо. Все продолжали думать, что за моей спиной стоит сила и власть моего рода, вот пусть так и дальше думают. Пока остывшие мы собирались продолжить путь в академию, эта троица, видимо, переварив мои слова, вновь попыталась провести небольшую диверсию. — Эй, ты, коза, чё ты там про нас вякнула?! Я закатила глаза. Очень умная и обидная речь. В моём предыдущем мире и то похлеще ругались, а здесь даже маты при дамах толком не используют, хотя, отчасти это даже хорошо. — Говорю, вы находитесь в неадекватном состоянии и тратить на вас время смысла нет. — Слушай сюда! Я мужчина, а ты… — едва ли не бил себя в грудь лидер этой троицы, но я прервала его невразумительный кошачий ор. — Для этого заявления у вас нет абсолютно никаких оснований, сударь. От этих слов мой оппонент поперхнулся и выпучил наливающиеся кровью глаза, а затем потянулся схватить меня. Я ожидала этого, признаться, даже намеренно вышла вперёд друзей для подобной возможности. — Ты долбанная полукровка! Думай что говоришь своим грязным… Ай! Взвыл всё тот же недомерок, когда я лёгким движением ухватила пальцы его руки в болевой захват. — Слушай меня сюда, буржуй. Ещё раз ты полезешь со своими прихвостнями ко мне или моим друзьям и я устрою тебе перелом со смещением, — всё это время я подкрепляла свои слова действиями, из-за чего парню приходилось всё больше и больше приседать, чтобы хоть чуточку уменьшить боль. Я же продолжала объяснять этому недоумку его ошибку и её последствия. — А затем поговорю с дедом, графом Терли, чтобы он посетил твоих родителей. Кто знает, чем обернётся эта беседа. Ты меня понял? Не услышав желанного ответа, резко усилила напор и мой «собеседник», упав на колени в пыль, заскулил: — Да понял я! Понял! — Вот и хорошо, — отпустила я его вспотевшую ладонь, брезгливо вытерла её об одежду и повернулась к товарищам, которые глазели на меня с восхищением. — Ну что, идёмте? Они согласились и мы, подхватив друг друга под руки и слушая невнятные ругательства вслед, отправились в академию. Интересно будет посмотреть, как эти шалопаи в таком виде будут разбираться с вахтёршей.•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
— Откуда в тебе столько сил? Десятый круг уже бежишь, — с двух сторон от меня выросли мои рыжие Чип и Дейл. Ну да, в отличие от остальных студенток, я занималась не просто красиво, но и продуктивно. Я их понимала — сама долгое время не любила физкультуру — но, если хочешь обезвредить зарвавшегося юнца, стоит иметь соответствующую подготовку. На нашем первом занятии с лейтенантом Пэртоном девчонки ныли и пищали в раздевалке едва ли не ультразвуком. Дабы прекратить эту экзекуцию моего слухового аппарата, я намекнула им, что на занятия будем ходить не только мы, но и другие курсы, изобилующие представителями сильного пола. Конечно, для меня пятнадцатилетние зелёные мальчики были не по вкусу, но перспектива новых знакомств и лёгкого флирта манила девиц куда существеннее, чем мысли о собственном здоровье и физической подготовке. С тех пор занятий никто старался не пропускать — красавицы старательно изображали из себя лебёдушек и кошечек, а юноши любовались представлением. Так сказать, обоюдная мотивация. Все были довольны и лишь преподавателю приходилось порой освистывать самых разговорчивых или забывшихся. Но, по сравнению с тем, что было раньше, когда с неохотой приходила лишь половина или треть группы, посещение стало действительно лучше. — Ответ прост, нужно следить за питанием, меньше спать по утрам и больше заниматься зарядкой. — Будто ты её каждый день делаешь, — фыркнул Гилберт. — У Галии позже можешь спросить, — состроила я снисходительное выражение лица. — А после НВП я пойду выгуливать Гектора. — Нам порой кажется, что в тебе скрыт вечный двигатель профессора Оппенхойзера, — усмехнулся Тристан. — И остановился он не из-за разрушения замка Стинга, а потому что передал всю энергию тебе. — Болтать будете вне стен зала, — свистнул нам преподаватель и в какой-то степени я была очень за это ему благодарна, а потом он отпустил меня пораньше с пары. Вообще, не смотря на суровый вид лейтенанта, я неплохо так с ним общалась. Он общался со мной на равных и даже с неким уважением, поводами к этому стали моя полная отдача и концентрация на его занятиях, а также Бес, его здоровье и вообще всё, что было с ним связано. Мы договорились, что я или мои друзья будут выгуливать пса четыре дня в неделю, а господин Пэртон — оставшиеся. К сожалению, делать это чаще ему не позволяла его неизлечимая хромота. Не могу отрицать того факта, что я не была прирождённой собачницей и уставала от прогулок гораздо быстрее зверя. Спустя дней десять таких прогулок я едва не лезла на стену, пока в мою голову не пришла мысль убить двух зайцев одним выстрелом. То есть, выгуливать собаку верхом на Белоснежке. Поначалу я очень переживала за их социализацию и возможность не уследить хотя бы за одним из них, но всё обошлось. Результат уже был виден на лицо, Гек стал более весёлым и коммуникабельным и выглядел гораздо здоровее, да и сама Снежа была гораздо довольнее после двухчасовой пробежки. Спустя месяц я приноровилась к такому режиму и он вовсе не мешал мне готовиться к домашней работе, как думали многие. Наоборот, я училась так, чтобы ко мне невозможно было придраться, а уход за животными отучил меня лениться окончательно и был неким видом терапии. — Ну что, Гек, пора гулять, — надела я на виляющего хвостом пса мягкий недоуздок. Подобная конструкция служила ширмой для боязливых, те по наивности думали, что он не позволит животному их укусить, а знавшей все особенности мне дарило спокойствие и чувство безопасности. Держа в руках поводья и выводя за ворота Оксенфурта своих любимцев, я привычно поздоровалась с охраной. Такую особенную меня уже начали узнавать многие, мне же было сложнее запомнить всю эту толпу. Часто солдаты, замечая меня, начинали улыбаться кто как. Кажется, я их очень забавляла. Наверняка, раз даже в родной академии меня за глаза начали называть «Белой ведьмой». Такую новость передали мне однажды мои слухмённые мальчишки. Я приняла подобное высказывание из чужих уст как комплимент. Заиндевевшая сухая трава хрустела под копытами и лапами, а затем мы перешли на бег и уже ничего не было слышно, кроме стука собственного сердца и воя ветра. Наскакавшись, я слезла с седла и отпустила Гека порезвиться одного, а кобылу попастись рядом, если она вообще сможет найти что-нибудь съедобное. Сама же я уставилась вдаль — туда, куда по моим расчётам уехал Эскель. В последнее время я всё чаще стала видеть кошмары с его участием. Каждый раз это разное место — болота, леса, горы — но каждый раз Волк идёт в них с обнажённым мечом, иногда бесшумно крадучись, а иногда молниеносно бросаясь на врага. И каждый раз этот монстр разный: леший, грифон, туманники, стая альгулей и даже мантикора. Они так близко, но не видят меня — я словно невидимый третий и лишний. А вот я замечаю всё и моё сердце всегда начинает биться так сильно, что кажется, ещё чуть-чуть и разорвётся. Эти видения пропитаны кровью, чудища или мужчины, не разобрать. Она повсюду. И что бы я ни делала, как бы не старалась, не могу на это повлиять. Ещё бывают и другие сны, менее ужасающие, но всё равно не спокойные. Там есть горы и замок… или крепость? Не знаю. На высоте расставлены в ряд брёвна, по которым с закрытыми глазами скачет паренёк. Он машет деревянным мечом в сторону качающегося на цепях шипастого бревна. Его движения так уверены и быстры, что у меня от восторга замирает дыхание. И, когда он неожиданно сбивается с ритма, я раз за разом бросаюсь его ловить, но это бесполезно по многим причинам. Первая, даже в самой тяжёлой ситуации он всегда справляется сам. Вторая, я по-прежнему остаюсь для него безликой тенью. И в-третьих, даже если я была для него осязаемой, то вряд ли бы смогла его поймать или удержать, скорее служила бы смягчающей подушкой. Кажется, ему что-то кричит мужской голос, исправляет, но слов разобрать не могу, будто я нахожусь под водой. И я всегда просыпаюсь в момент, когда он, стоя прямо передо мной, тянется снять повязку с лица. Я успеваю разглядеть многое: жилистую фигуру, если не сказать тощую, широкие плечи, на которые, наверняка, так удобно опереться, синяки, шрамы и царапины на открытой взгляду бледной коже особенно видны, растрёпанные каштановые волосы так и липнут к мокрому лбу. И хоть я не вижу его очей, уже точно знаю кто это. Мысль о том, что здесь мы с Экселем одинакового роста, вызывает улыбку, которую я чувствую вместе с пробуждением. Вздохнув от расстройства поглубже, заставила себя не представлять, что и где сейчас творится с моим предназначением. Этот удивительный мужчина заставлял меня чувствовать себя в безопасности даже в кишащем разными монстрами и зверьём лесу. Мне было интересно с ним беседовать, его разум был весьма открыт для человека этого времени и он умел быть как благодарным слушателем, так и увлекательным рассказчиком, хотя сам по характеру был не болтлив. С какой интересной многогранной личностью свела меня судьба. Хотелось бы думать, что для него я тоже не являюсь лишь бедовой девчонкой с богатой фантазией и что он не пожалел, связавшись со мной. •⫷⫸ Канун Йуле 1273 год, Редания ⫷⫸• Когда заканчивается сессия и начинаются зимние каникулы, все студенты вздыхают с облегчением и, с радостным нетерпением запихивая вещи в сумки, отправляются по домам, к семье. Мои друзья не были исключением, я с улыбкой провожала их, делая вид, что отправлюсь навестить наставников чуть позже. На самом деле в этот момент я чувствовала себя как никогда одиноко. В который раз по счёту я осознала, что мне некуда идти. Рядом не было дорогих сердцу людей, а являться в дом графини Миньоль в канун семейного праздника мне казалось немного неуместным, словно я бесстыдно лезла в чужую семью. Конечно, я наведывалась в особняк раз в месяц и меня всегда здесь встречали приветливо, но будь рядом со мной Эскель — моя связующая нить между ним и его близкими — на душе было бы гораздо легче. Но моё предназначение так и не приехал зимовать сюда. До сих пор размышляю, а не выглядят ли оставленные Весемиру для моего «мужа» письма чем-то глупым и наивным? Не знаю, что меня тогда толкнуло написать первое письмо. Просто закончив с телеграммой в Каррерас, я, неожиданно влекомая вдохновением, взяла второй лист и начала старательно выводить строчки. Интересно, как он? Где он? Сыт, в тепле и здоров? Я искренне желала, чтобы с ним всё было, если не хорошо, то хотя бы в порядке. А ещё я надеялась, что смогу с ним увидеться как можно скорее. Я осталась в общежитии едва ли не последняя, даже большинство профессоров оставили стены академии в полном покое. И когда со мной мягко и немного печально распрощался молодой и глубокоуважаемый преподаватель травоведения, которому я всё это время помогала в лаборатории, а двери библиотеки заперли на ключ, я не выдержала. Одного бумажного листочка в качестве подарка мне показалось мало, поэтому я купила в хорошей местной пекарне коробку пряников, то ли в виде снежинок, то ли звёздочек, перевязала красиво лентой и верхом на Беле отправилась в поместье. — Что же ты, дорогая, так поздно? Праздник уже на носу, мы ждём, а тебя всё нет и нет, — встретила меня у самого порога госпожа. — Простите. Увлеклась научными исследованиями, хочу добыть лекарство из определённых сортов грибов, — со смущённо-стыдливой улыбкой выдала я, снимая с себя запорошенную снегом накидку в заботливые руки дворецкого. Дабы не показаться смешной или глупой, я не стала уточнять, что объектом моего внимания стала плесень. — Это замечательно, надеюсь, у тебя всё получится. А сейчас давай-ка мы тебя накормим и согреем. — Благодарю, но я не голодна, а вот от чая не откажусь. Весемир сидел возле камина в гостиной и что-то читал. Здесь же красовалась наряженная ёлка. — Добрый вечер, Иоланта. Опасно ехать по такой темноте в снегопад. Эскеля эта новость явно не обрадует, — покачал головой старый ведьмак и я воочию представила столь знакомые сложенные на груди руки, нахмуренные брови и пронзительный волчий взгляд. — Я дико извиняюсь, мастер Весемир. Мужчина чуть удивлённо приподнял брови, его глаза на миг вспыхнули ярче, а затем он слегка усмехнулся, словно мои слова напомнили ему что-то приятное. Я оглянулась на пока ещё пустующую дверь и зачастила. — Эскель рассказывал, что вы многому его научили, в том числе стрелять из арбалета и лука. Вы не могли бы и меня научить этой дисциплине? Прошу вас. — Ты уверена в своём желании? — Да. Я считаю, что в наш век одинокая женщина должна уметь и знать всё, и даже немного больше. К тому же у меня есть на это целый ряд причин. Во-первых, имя моего рода и, следовательно, богатства, которые якобы тянутся вслед за мной. Во-вторых, я не человек, но и не эльф, как говорят, «выродок». В-третьих, я просто девушка. В трудную минуту я должна уметь защищать себя и дорогих мне людей, а Эскель, к сожалению, не всегда может быть рядом, — слегка печально вздохнула я, делая передышку, а в это время Весемир внимательно сканировал меня взглядом, словно пытался проникнуть в самую душу. — Конечно, я знаю некоторые приёмы рукопашного боя и даже умею обращаться с ножом, но это не спасёт меня от более опытного воина с длинным мечом в руках. Я понимаю, что стрельбой и фехтованием нужно заняться регулярно, но из-за отсутствия такой возможности после каникул, я бы хотела попросить вас заниматься со мной на выходных. — Тогда мы займёмся этим, как только это станет возможным и на улице потеплеет, — с полной серьёзностью объявил наставник. Я улыбнулась. — Благодарю вас, мастер. Ведьмак хмыкнул в усы, как мне показалось, выражая одобрение. В дверях показалась графиня с каким-то свёртком, а за ней следовал слуга с подносом. — У меня есть для вас небольшой подарок, — сказала я, как только камердинер расставил на столе чайник с чашечками, после скрылся за дверью. И достав из сумки дары передала их заботливые руки женщины. Дама, раскрыв коробочку, поставила её на столик к другим сладостям, а вот свёрнутый в трубочку листочек заинтересовал её куда больше. Распустив красивый бантик и расправив пергамент, она тихонько ахнула. — Я рисовала по памяти, поэтому могут быть некоторые неточности. Если вы захотите, то я могу попробовать перерисовать на холсте. — Это потрясающая точность. Иоланта, у тебя золотые руки, — восторгалась госпожа Лиана, Весемир же был как всегда не многословен, но я видела по его глазам искреннею заинтересованность. «Вторую за этот вечер» мысленно похвалила себя я. — Я определённо хочу, чтобы ты написала полноценную картину. — Думаю, расцветший весенний сад послужит замечательным фоном. Нужно будет только потренироваться, я не часто рисовала масляными красками. — У нас тоже есть для тебя подарок, — протянула мне объёмный и увесистый свёрток графиня. Я принялась разматывать слой за слоем до тех пор, пока не наткнулась на что-то белое и пушистое. Вынув вещицу из обёртки, на моё обозрение был представлен красный зимний плащ, подбитый мехом. Накинув его себе на плечи, я отметила, что тот оказался мне в пору и не станет волочиться по земле, так как был длиной чуть выше щиколотки. Я крутанулась на месте, любуясь обновкой. В сердце разлилась радость, а на губы так и просилась глупая улыбка, также я чувствовала себя, когда получила первое ответное письмо из Каррераса. — Иоля, тебе так идёт этот красный цвет. Как тебе самой кажется? Тепло? Удобно? Я заглянула во взволнованное лицо наставницы. Не нужно было быть семи пядей во лбу, дабы понять, как ей было важно моё мнение. От этого в моём горле образовался ком, а на глаза едва не навернулись слёзы от осознания, что меня здесь действительно ждали. Заметили, что нынешнее пальтишко стало мне маловато, и решили сделать подарок, причём не дешёвый. После смерти отца, когда мы жили у его друга — нашего опекуна — мы с Себастианом сами покупали подарки друг другу. Первым дарителем за весь этот долгий период стал Эскель. Презентованный им серебряный кусочек луны исправно грел одинокими холодными вечерами мою душу. Эйфория от всех этих мыслей нахлынула на меня и я, не выдержав, обняла пожилую женщину. — Благодарю вас, Лиана, и вас, Весемир, тоже за столь нужный и ценный подарок. — Носи на здоровье и не болей, — довольно кивнул ведьмак. — Тебе правда понравилось? — едва слышно спросила госпожа, прижимавшая меня к себе в ответ. Не глядя на неё, я лишь молча кивнула. — Я так рада, — выдохнула она, продолжая нежно поглаживать меня по голове. Как-то так прошёл мой Новый Год, то есть Йуле, в маленьком кругу близких людей. Пребывая в отпуске после изнурительной сессии, на протяжении которой изрядная часть моих нервов была истрёпана на профессора Корлака, я проводила дни в библиотеке. Надо отметить, что все чувства между мной и преподавателем были взаимны, а может с его стороны даже немножко больше. Он старательно пытался меня завалить или, хотя бы, поставить любую другую оценку кроме отличной. Я же, в свою очередь, делала всё для этой желанной пятёрки, подготавливая все его задания, отвечая на все его вопросики, даже сверх нашей программы. К моим знаниям эта престарелая жаба прикопаться не могла, но как же его бесили мой внешний вид и дерзкое, по его мнению, поведение. Знающий о наших разногласиях декан сидел рядом в качестве второго экзаменатора и старательно пытался скрывать улыбку во время моего выступления, но у него это плохо получалось. Сам профессор всё больше и больше краснел от злости при каждом моём правильном ответе. Вот и сейчас я, забравшись с ногами на кресло, расположилась в одиночестве с книгой. Конечно, я читала не только научную литературу, но и «сопливые» романчики, отдыхая таким образом головой и тревожа своё сердечко фантазиями. Я заметила, что во многих произведениях прослеживался женский склад ума, чувственность, стремление создать несуществующего идеального мужчину, по крайней мере, на собственных страницах, но при всём при этом, в качестве авторов этих книг в подавляющем большинстве выступали мужчины. Представив, сколько девушек скрывается за всеми этими псевдонимами, я печально вздохнула. От мысли, что так пройдут все мои оставшиеся дни до начала учёбы, я грустно улыбнулась. Может, пойти прокатиться на Белоснежке или навестить в академии Беса? Сомневаюсь, что кухарка или лейтенант будут с ним бегать и валяться в сугробах. — Иоля, — услышала я мягкий голос от двери и обернулась к графине. — Милая, к тебе пришли. — Кто? Я никого не ждала… — удивлённо воскликнула я, засовывая ноги в остывшие домашние туфельки. Выходя из комнаты, женщина лишь загадочно улыбнулась. Когда я добежала до двери, то увидела там троих: дворецкого, самого Весемира и Галию. Конечно, она была здесь пару раз, когда заезжала со мной погостить на полдня, но я не думала, что моя скромница заявится сюда сама. — Лана! — подруга радостно бросилась меня обнимать. — Что ты здесь делаешь? Ты одна? А где ребята? — Да вот наши рыжие братья не смогли усидеть долго дома, сама знаешь почему, и после праздников рванули назад в общежитие. А сегодня взбаламутили Рауля и меня пойти за тобой, дабы кататься с горки. И сейчас они снаружи стерегут наш транспорт. — Тебе стоит поторопиться, пока они не замёрзли, — сложив руки на груди, усмехнулся в усы мастер. Моргнув, я молнией метнулась на второй этаж одеваться. На это увеселительное мероприятие я решила не надевать свой новогодний подарок, ибо было бы жалко портить такую красоту так скоро. А о том, что с этими озорниками культурно погулять не получится, я не сомневалась, обязательно дойдёт до драки снежками. — Только будьте аккуратнее, девочки. Как замёрзнете, приходите, а то заболеете, — с ласковым наставлением проводила нас Лиана. — Хорошо, — послушно кивнули мы и побежали на улицу. Как оказалось, мальчики ждали не просто во дворе, а за оградой. Подойдя поближе, я поняла почему и рассмеялась. — У моих родителей была такая же реакция, когда они ко мне первому заявились, — улыбнулся сидящий на больших, но обыкновенных санках Рауль. — Вы откуда дверь стырили? — спросила я у сидящих на данном предмете лисов. — Какая разница? Вместо саней самое то, — похлопал по деревяшкам Гил. — Так она с горки из-за силы трения не поедет. — Я тоже поначалу так думал, пока не пригляделся, — фыркнул друг-технарь. При этих словах близнецы встали и приподняли своё средство передвижения. Оказалось, что к скрепляющим доски железкам были приварены что-то вроде лыж. — Это называется «природная смекалка» и она в нас с рождения, — ухмыльнувшись, Гилберт постучал себя костяшкой по голове. — Не надо оваций. Не выдержав, мы с Галей хихикнули, а в следующую секунду Тристан принялся с улыбкой объяснять. — Заказали вчера кузнецу за две бутылки приделать. Но тот вчера был настолько никакущий, что только к сегодняшнему утру приладил. — Алкоголь, наверняка ведь, у отца взяли. Поэтому повздорили? — заглядывая парням в глаза, спросила я. Об их натянутых отношениях со строгим отцом-военным было известно всем в нашей компании и эту тему никто старался не затрагивать, но иногда мальчишки сами не могли держать это в себе. — Нет, это было уже после, — чуть нахмурился Трис. — Гил забрал бутыли втихаря перед самым отъездом, вот и пригодились. — Ну и чёрт с ними, — махнул рукой упомянутый брат. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Присаживайтесь, дамы, поедем кататься. Мы с Галией уселись каждый в свою карету — она в сани к «своему» ненаглядному, к которому она до сих пор никак не могла сознаться в симпатии (взаимной, что ни для кого вокруг не являлось секретом), а я, будучи сама «лисой», к своим собратьям. Мои «кони» рванули так резко, что я без возможности опереться на спинку или схватиться за бортики — из-за их отсутствия — растянулась по поверхности двери, едва не приложившись хорошенько макушкой, благо спасла толстая шапка. — Эй, полегче, жеребцы! Не дрова везёте! — приняв сидячее положение, крикнула я. Друзья засмеялись, чую, сегодня будет весело, как бы действительно не заболеть.
