Волчье предназначение

«В который раз я оглядываюсь и всё никак не могу поверить глазам. По краям широкой улицы стоят высокие каменные разноцветные здания и каждое украшено по-своему. Дорога везде мощённая каким-то странным камнем, по которой без продыху ходят люди и между ними ездят странные повозки. Небо давно уже проводило солнце за горизонт, но всё вокруг горело столькими огнями, что всё можно было разглядеть, как днём. Но, несмотря на все неведомые мной новшества, в воздухе среди людей витали некая тревожная обречённость, напряжение и одновременно болезненная усталость. Так ощущались не лучшие времена, напоминая мне 1268 год в Ривии. В какой-то момент от созерцания округи меня отвлекла пара, очевидно, отец и дочь. Мужчина, или скорее для меня мальчишка лет двадцати пяти был чуть выше среднего, худой, а за очками проглядывались красные от усталости и не только от этого глаза. Одет он был в необычный чёрный костюм и со странной, хитро завязанной удавкой на шее, но, в сравнении с некоторыми проходящими мимо, его вид был весьма чопорный и церемонный. В целом, он являлся обычным преданным семьянином, но, в то же время в нём проглядывался потерянный, одинокий мальчишка. Рядом стоявшая с ним и державшая за руку девочка привлекла моё внимание куда как больше. Она смотрела на мир своими большими серыми глазами и взгляд её не по годам был пронзителен и серьёзен. Не каждый взрослый имел такой взор и, заглянув в него, уже ничто не могло помочь снова принять её за ребёнка: ни коричневое в клеточку платьице, ни чуть криво сплетённые неумелой мужской рукой косички, ни белые кружевные носочки с красными туфельками. Девчушка смотрела куда-то сквозь меня вдаль и на миг мне даже показалось, что это она выгуливает своего родителя, а не наоборот. Неожиданный детский плач позади достиг моих ушей и, удосужившись слегка обернуться, я проследил, куда же всё-таки с таким вниманием смотрела девочка. На руках мужчины рыдал уронивший конфету ребёнок, а женщина, не обращая ни на кого внимания, изо всех сил смешила и утешала своё дитя. Счастливая семья, ни больше, ни меньше. — Пап, — услышал я наконец голос заинтересовавшей меня маленькой незнакомки. Он был спокойным, тихим и по-детски приятным. — Что, милая? — встрепенулся интеллигентной наружности отец. — А почему мама от нас ушла? Эти едва слышные слова прозвучали громче рёва раненого берсерка. Я слышал, как вместе с дыханием у мужчины замерло сердце — всего на один-два удара, но это была оглушительная для него тишина. А затем его пульс пустился вскачь, больной и ломаный. Молчание затягивалось и, когда несчастный родитель уже было открыл рот, девочка ответила. — Она нас не любит. Это был даже не вопрос, а констатация. От маленького ребёнка. Чуткий к чужим эмоциям от природы я искренне пожалел этого человека, не знавшего, что сказать своей бедной, но такой умной дочке. Он присел на корточки, дабы быть со своим чадом на одном уровне и неуверенно начал. — Родная, понимаешь… В жизни не бывает просто и не всё случается так, как нам бы хотелось. — Я знаю, пап. А ещё я знаю, что люблю тебя, — малышка нежно, но крепко обняла отца за шею. — Всегда буду любить, как и ты меня. По щеке у родителя скатилась одинокая слеза и тот обнял своё чудо в ответ. Я вздохнул. Одним из тяжелейших и жесточайших зрелищ являлись те, в которых детям приходилось взрослеть раньше времени. Это ужасная доля, которую я не пожелал бы никому. Резкая вспышка ослепила меня и вот я оказался в совершенно другом месте, более знакомом. Это была спальня, стены которой я собственноручно обагрил кровью подонков, но в данный момент они были абсолютно чисты. На большой высокой кровати в окружении подушек и одеял сидела длинноволосая девочка с острыми ушками и, не замечая меня, играла с крохотным трёхцветным котёнком. Вскоре, неожиданно для ребёнка, но не для меня, в комнату вошёл граф Григор. — Доброй ночи, малышка. Кто это? Твой новый друг? — Привет, пап. Эта девочка. Я же говорила, что такого окраса бывают только кошки. — Прости, Лана. Я не разбираюсь в медицине и зоологии также хорошо, как ты. Мне порой кажется, что в свои семь лет ты умнее всех людей на свете. — Так я и не человек, — хитро блеснула плутовка глазами. Мужчина, дёрнувшись, как от укола, продолжил. — Откуда она у тебя? Чувствовалось, что он явно не это хотел сказать и вообще явился сюда с дороги на сон грядущий не просто так, но отчего-то трусил. — Позавчера вечером я услышала за окном множественный писк и смех, вот и отправилась проверить, что там происходит. — Надеюсь, ты пошла туда не одна? — Конечно нет, с Ноной и её мужем. Оказалось, что шумели мальчишки. Эти изверги развлечения ради топили в луже котят и считали пузыри. Я успела спасти только её, — прижав к себе мурчащий комочек, с грустью призналась Иоля. — Я назвала её Вики, а полностью Виктория, что на латыни означает «победа». А, впрочем, не важно, ты ведь не за этим пришёл. Как твои дела? Ты неожиданно вернулся. «Проницательна, как всегда», усмехнулся я. «Даже будучи маленькой, даже со своим отцом». Дворянин откашлялся и объявил. — Иоля, у тебя появился брат. — У вас с госпожой Фридерикой родился сын и ты его признаёшь? Ты ведь за ними ездил? — Да, милая. — Ты же собираешься на ней жениться? — вопрос на грани упрёка и, скорее, даже приказа, заставившего взрослого мужика лишь молча кивнуть. — Тогда вы должны сделать это как можно скорее и притвориться, что ребёнок родился в браке, иначе он так и останется бастардом. А незаконным отпрыскам живётся столь же непросто, как и полукровкам. И это говорит ребёнок лет семи, родившийся в роскоши. Как же непросто ей живётся даже в таких условиях при живом отце, ощущая весь незримый гнёт общества на себе всего лишь из-за формы ушей. У неё нет так нужной сейчас любящей мамы и, наверняка, даже друзей настоящих. И при всём при этом она весьма достойно и рационально приняла подобную новость. — Ты права, Лана, просто… — Ты боялся, что я не приму этого? Думал, что я не позволю тебе жениться во второй раз и быть счастливым? — с превосходством приподняла бровь моё предназначение. — Давай сделаем вид, что ты не размышлял о подобном и я об этом не догадалась. Лучше скажи, придумали вы моему братику имя? — Мы решили назвать его Себастиан. — «Священный», значит… Неплохое имя, только сразу не сообразишь как его поласковей сократить, но хотя бы не тройное, — чуть насмешливо фыркнула Иоланта Калиста и отвернулась, поглаживая пригревшегося питомца. В этот момент её саму обнял со спины граф, укладывая подбородок на девичью головку. — И в кого ты у меня такая, Иоля? — В вас с мамой, папочка, — с лёгкой улыбкой повернулась она и убрала прядку с уха, будто что-то показывая. — Взяла всё самое лучшее. — Ты и есть у меня самая лучшая, Лана, — Григор нежно поцеловал своё дитя в платиновую макушку, а маленькая эльфка едва не замурчала, как её собственный котёнок». Проснулся я с больной головой, словно кто-то по затылку ударил, а ведь и капли в рот не брал. И что это сегодня снова было? Геральт как-то мне признался, что ему видятся кошмары, когда с Цири происходит что-то плохое. К моему первому предназначению я не чувствовал ничего подобного, вплоть до нашей непосредственной встречи, да и после подобная пытка обошла меня стороной. Даже готов благодарить богов за то, что мне не снятся её кровожадная улыбка, походящая более на оскал и полные ненависти до самой смерти стальные глаза. Так к чему мне грезятся эти сны теперь? Неужели это было взаправду или во всём этом виновато моё разыгравшееся воображение? Большую часть из них не назовёшь приятными, но выглядят они слишком реалистично. С момента моего отъезда это было далеко не первое видение об Иоланте, но вот вторую безымянную девчушку я лицезрел впервые. Кто она и откуда? Всё ли хорошо с самой Лисой? Как дела в академии, не сравняла ли её полностью с землёй? Сплошные вопросы без ответов. Отвернувшись от стены, я запрокинул голову к окну. Даже не вставая с постели было видно, что до подъёма солнца ещё далеко. Но я всё равно поднялся и, ступив по холодному полу пару шагов — в этой крохотной промозглой каморке больше было и не надо — выглянул сквозь разрисованное инеем стекло. Чистое небо, яркая нарастающая луна и блестящие звёзды предвещали скорые морозы. Из темноты видневшегося вдали леса послышался многоголосый вой. Стоит проследить, а если будет нужно, то и проредить популяцию здешних волков. Хоть я видал зимы посуровее, но и этой было достаточно, чтобы под зов голода звери подошли к людям. Я взял с табурета, заменявшего одновременно тумбу и стол, серебряный кулон с прилаженным на цепочку обручальным кольцом. Нажав на защёлку, открыл медальон и посмотрел в антрацитовые глаза моего предназначения, не дававшей мне покоя даже ночью. Интересно, сильно она изменится за эти месяцы? Девочки растут и взрослеют быстрее мальчиков, хотя половина эльфской крови может надолго оставить её ребёнком в чужих глазах. Впрочем, по части зрелости и житейской мудрости она могла дать фору любому своему сверстнику, а может даже больше. Невольно улыбнулся, осознавая, что жду это лето не только для того, чтобы выбраться из этой затхлой конуры. Может, следовало вернуться на зимовку в Реданию? Если не к Весемиру, так хоть в Новиград или Оксенфурт, всё никак лучше, чем здесь, у чёрта на рогах. Ну да поздно рассуждать, что да как бы было. Видишь ли одному побыть да подумать захотелось… А Иоланта ведь и сама ждёт, наверняка, ждёт. •⫷⫸ Начало лета 1274 года, Редания ⫷⫸• Завидев и́здали стены особняка, я в неком несвойственном мне нетерпении пустил Василька галопом. У ворот меня пропустили без проблем, видимо, стражники были давно предупреждены. Но я не без принятия отметил тот факт, что здешние охранники были верными и весьма щепетильными, отправив гонца с предупреждением о моём прибытии. У самого порога меня встретил учитель. — С прибытием, Эскель. Как добрался? — Вчера натолкнулся на лешего, а в целом, спокойно. Я старался не брать лишних заказов, дабы не задерживаться. — Ну, проходи. Скоро как раз будут накрывать на стол. Наставник кивнул прислуге и те молча понесли мои сумки наверх. Признаться, я до сих пор не мог привыкнуть к этому, а вот мастер, видимо, втянулся. Под краткие вопросы о моём пути и зимовке, а также мои лаконичные ответы, мы вошли в гостиную. Не заметить висящий над камином портрет было просто невозможно. На нём была изображена пара, Весемир и госпожа Лиана, только молодые. Девушка в лиловом платье с чёрными, как смоль, локонами и сияющими карими глазами сидела посреди цветущего сада. Она только-только подняла голову от книги, но на её лице уже виднеется радость от встречи с гостем. Этим самым визитёром был ведьмак с шикарными усами и такими же тёмными волосами, которые едва-едва успела коснуться седина. Он подошёл к графине сзади и, слегка улыбаясь, положил ей руки на плечи. Я вспомнил, как ещё сорок лет назад мастер действительно был таким. Даже надетый на картине доспех был когда-то самым настоящим и чтобы нарисовать его с такой точностью, нужно было разглядывать его, по крайней мере, на протяжении нескольких часов. — Ты решил нанять художника? Не знаю, сколько часов пришлось просидеть, но, видимо, оно того стоило, — хмыкнул я, глядя на произведение искусства. — Это подарок от Иоланты, — уселся Весемир в кресло напротив меня. Его слова вызвали у меня удивление и я даже не сразу нашёлся что сказать. — Она рисовала её в течение месяца. И знаешь, в сравнении с её трудами, мы не делали ничего. Несколько часов позирования это не так уж и много, учитывая, что большую часть времени она писала её в одиночестве. Когда Лиана увидела этот портрет, то не выдержала и расплакалась. Признаться, я сам был удивлён и начал задумываться, точно ли она поступила на кафедру медицины? — Я же говорил, что она многогранна. Не удивлюсь, если в один момент она окажется не только лучшим врачом Севера, но и отменным стрелком. Драться и ножом орудовать она уже умеет, — от моих слов учитель как-то по-особенному улыбнулся и, посмотрев на меня с неким покровительством, кивнул. — А Иоля сама по себе как? Её не обижают в академии? Она приезжала к вам в гости, может, что-нибудь рассказывала? — На выходных бывало приезжала, не на каждых, разумеется. Йуле у нас отпраздновала. И, знаешь, хочу заметить, что в ней есть стержень. Она очень рассудительна, самостоятельна, серьёзна и, я бы сказал, самокритична, но при этом в ней есть яркая искра и доля авантюризма. Про академию ничего худого не рассказывала, но и несчастной никогда не выглядела, даже друзей завела. Ну да может она об этом тебе поподробнее писала. — Она мне писала? — приподнял я в удивлении брови. — Да, поначалу ждала, что ты сюда зимовать объявишься, а потом сказала: «Всё равно вы скорее его увидите, чем я. Передайте ему, пожалуйста, а дальше пусть что захочет делает, хоть ими камин топит». Отдам тебе их после обеда, — пообещал наставник, обращая свой взор к вошедшей графине. — Доброго дня, Эскель. Прошу прощения, что не вышла вас встретить. От этой переменчивой погоды мне становится нехорошо, — склонила голову в знак приветствия женщина. Госпожа и впрямь была несколько бледновата, но она по-прежнему старалась держать умиротворённое выражение на лице и ровную гордую осанку. — Не стоит так переживать по этому поводу, госпожа Лиана. Мне оказали весьма тёплый приём. — Ты выпила капли, которые Лана тебе оставляла? — взволнованно спросил Весемир, приподнимаясь с кресла. — Только с их помощью я и стою здесь, — вздохнула она. — Нужно попросить её, чтобы ещё приготовила. А сейчас идёмте обедать. К вечеру действительно разыгралась гроза, Весемир, как и обещал, отдал мне запечатанные письма. Я с удобством расположился у себя в комнате с небольшой, но внушительной бумажной стопкой. На белом воске виднелся родовой герб Терли, оттесненный кольцом-печаткой. За отсутствием на конвертах нумерации или хотя бы даты написания я взял первый попавшийся и раскрыл. «Доброго времени суток, Эскель! Не знаю, когда ты получишь это письмо, но, если ты его читаешь, значит, что всё хорошо и ты добрался до поместья Меньоль. Я только что написала письмо профессору Раугу, надеюсь, прадед не настолько ударился в маразм, чтобы перехватывать мои сообщения и сжигать. Вот пока держала перо, что-то натолкнуло написать тебе. В целом, ни на что пожаловаться пока не могу. Контингент тут и впрямь интересный во всех отношениях, начиная от студентов и заканчивая профессорами. В моей группе оказалось два парня и тринадцать девушек, включая меня. Красивое число, правда? А впрочем, я не настолько суеверна, дело в другом. Сложно сидеть спокойно и молча, когда слышишь позади себя шепотки о дележе себя любимой. Когда меня вызвали к доске для представления классу, мне показалось, что я слышала как звенят разбитым стеклом тающие в их глазах сердечки. По крайней мере гогот Гилберта и Тристана с задней парты было не унять. А уж когда ребята начали со мной общаться, ибо им наконец стало весело, то девочки устроили мне бойкот. А мне-то что, баба с возу — кобыле легче. Узнай они, насколько мне равнофигственно на их молчанки, снова во мне разочаруются…» Пробегаясь глазами по строчкам, усмехнулся. На этом месте после слов она нарисовала маленькое улыбающееся лицо и продолжила писать дальше. Я читал со всей внимательностью, радуясь её успехам и ухмыляясь над саркастичными высказываниями к некоторым личностям. Все письма были прочитаны мной на одном дыхании, некоторые моменты даже по два раза. «… Мне здесь нравится по многим причинам, в особенности, на своей кафедре. Преподаватели здесь люди хорошие, образованные, умеют правильно преподнести информацию. Но, как известно, каждой банке варенья полагается своя назойливая жирная муха. Лично мы нашу муху зовём профессор Корлак, преподаёт нам анатомию живых существ и, хочу отметить, оказался вылитым Кощеем, то есть точной копией моего прадеда, пусть им сто лет икается. И, поскольку он является человеком весьма честным, то сразу предупредил, что если мы разобьём или испортим хоть один экспонат в его кабинете, то наши кости пойдут в качестве замены. Первая наша встреча выглядела так. В ту ночь я читала допоздна, в следствие чего проспала и влетела в аудиторию растрёпанная, сонная. И вот с синяками под глазами и всклокоченными волосами меня можно было принять не просто за мальчишку, а за чучело. Профессор начал тогда пару со слов: — Ну наконец-то в этом году в нашей аудитории появился ещё один молодой человек. Будет хоть с кем поговорить. А когда он узнал, что я девушка, принялся выяснять причину моего столь «неподобающего» вида. По его личному мнению отстричь волосы я могла лишь по двум причинам: проблемы в семье и проблемы со здоровьем. Таким образом он якобы завуалировал тему вшей и наказания за малолетнюю распущенность. На что я заверила преподавателя, что эти причины ни в коей мере не являются истинными, а на самом деле по велению своего сердобольного сердца я отдала свои длинные косы на парики для всех лысых и обездоленных. И, глядя на его пускающую солнечные зайчики плешь, добавила самым невинным голосом: — Если бы я могла только знать, то обязательно сохранила её для вас. После занятия одногруппницы едва ли не аплодировали мне стоя, но, как повелось, все комплименты, цветы и подарки принимали мои личные секретари — братья Вильфор…». Дочитав страницу до конца, я не выдержал и рассмеялся в голос. — Сумасшедшая! Так и знал, что она перевернёт в этой академии всё верх дном. И, перелистнув, я с азартом принялся вчитываться в ровный, но не совсем аккуратный почерк дальше. Было видно, что записи она вела на волнах вдохновения: быстро, искренно и, наверняка, в единственном экземпляре, не утруждая себя красивым переписыванием. «… И вот в один ничем не примечательный день преподаватель устроил мне демарш. Видимо, вожжа ему в тот день крупная попалась или не с той ноги встал, ударившись головой об пол. Не знаю. Но на паре он мне поставил ультиматум — либо я одеваюсь, как все остальные «прилежные» ученицы, либо он пойдёт с требованием к декану или самому ректору, чтобы я на его занятиях в подобном виде больше не появлялась. Я не стала долго ждать и отправилась к столь высокочтимым особам сама. Признаться, они у нас личности довольно занятые, но ничего, я тоже упрямая. Обсудив с ними весь собственный гардероб и рамки академического устава, я предупредила их о потенциальной встрече с господином Корлаком. Вернувшись в общежитие, я была встречена на самом пороге ребятами, которые, в свою очередь, придумали интересную во всех отношениях идею. Они обошли всех девчонок и уговорили одеться как я на завтрашнюю пару по анатомии, предупредив, что ни от деканата, ни от ректора за это ничего не будет. И что ты думаешь? Заходим мы с мальчиками в аудиторию первые и дальше следует такой диалог (лица расставь сам). — Терли! Я что говорил вам? Я состроила самую умильную мордашку, которую только могла. — Одеться, как мои одногруппницы, а иначе на занятии могу не появляться. — Совершенно верно. И что из этого следует? — Так я оделась. И в этот момент входят девочки и, приветствуя преподавателя, рассаживаются по местам. Ты бы видел выражение его лица! Казалось его вот-вот удар хватит! Ну да не буду тебя утруждать долгими мемуарами о наших с профессором взаимоотношениях. Может, если доведётся, расскажу вживую». Я с удовольствием и даже неким весельем просматривал рукописи моей неподражаемой «жёнушки», но первые строчки четвёртого по счёту письма заставили у меня в груди зашевелиться что-то очень мягкое и тёплое. «Через пару дней наступит Йуле, а ты так и не приехал. Жаль. Я надеюсь, что ты хотя бы нашёл место поюжнее, а не морозишь свой волчий хвост на окраине Севера. Но что-то подсказывает мне, что это не так…» Будто в воду глядела. Мне бы и впрямь стоило приехать этой зимой сюда, дабы Иоле не было одиноко в новой обстановке, но мне, как всегда, нужно было побыть одному и подумать. А всё-таки она меня ждала. Прочитав послание до последней буковки, я взял следующее. «… В следующем учебном году нам нужно будет выбрать место своей практики на весь первый семестр третьего курса. Так что на днях нам решили устроить экскурсию в городской морг. Главный патологоанатом встретил нас у «симпатичного» трупа мужчины с разбитой головой. При вскрытии четверо из наших девчонок упали в обморок. Троих я с ребятами поймать успели, четвёртую приняла земля. Не волнуйся, она оклемалась. По поводу мертвеца ничего интересного рассказать не могу — обычная черепно-мозговая травма вследствие удара тяжёлым тупым предметом. Умер от кровоизлияния в мозг. Хочу отметить, что по всем признакам при жизни он был заядлым наркоманом и ему всё равно оставалось совсем немного, у него вовсю прогрессировал некроз кишки. После удачного первого обследования наш куратор — весьма жизнерадостный и энергичный мужчина — предложил отметить это дело «праздничным» обедом. На застолье в морге остались только я, Гил и Трис. После этой небольшой шутки-проверки наш коронер протёр очки и отметил, какая нынче хлипкая молодёжь пошла…» Последнее письмо я брал в руки с некой грустью от того, что не смогу узнать ещё много чего интересного прожитого, но не описанного Иолантой на этих листах. «Наступила весна, а вместе с ним и всяческое обострение. Все студенты чистят пёрышки к наступлению Беллетэйна, включая наших красавиц. Только весь их романтический настрой подпортил лейтенант Пэртон. А дело в том, что сегодня нас на НВП тренировали, как правильно ползать по-пластунски и перетаскивать раненых с поля боя. Видел бы ты наших бедных девчонок. Даже у меня от их вида сердце кровью обблевалось…» Я насмешливо фыркнул над интересной формулировкой. «… Но да это не самое страшное или смешное. Нас разделили на пары — один изображал пострадавшего, второй оказывал ему помощь. Братья естественно оказались в одном тандеме, а нас, девочек, была чёртова дюжина. Ровно чёртова, мать её, дюжина, Эскель! Угадай ту «счастливицу», которой пришлось тащить с поля брани преподавателя. Думаю, ты не ошибся. Нужно ли тебе говорить, что из этого ничего не вышло, просто потому что он весил в два с половиной раза больше меня. А я оказалась весьма далека от прообраза муравья. В итоге моим партнёром стал наш пёс Гектор. Ему эта идея показалась весёлой игрой и явно понравилась, ибо хвостом он вилял от души — синяки на моих ногах истинное тому подтверждение. Но хочу тебя заверить, что с оказанием первой помощи я справилась на отлично, по крайней мере, гораздо лучше раскуксившихся девчонок. Скоро начнутся экзамены. Надеюсь, к тому времени, когда я сдам сессию, ты уже приедешь и мы наконец увидимся, Эскель. Не забудь ничего, что случилось с тобой за время отсутствия. У меня будет к тебе множество вопросов…». А после текста вновь стояла подпись «С уважением, твоё бедовое предназначение». Я тоже жду нашей встречи, маленькая Лиса.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

В тягостных ожиданиях прошла целая неделя. Дабы не упустить приезда оксенфуртской студентки, я не брал никаких заказов, лишь читал книги или тренировался на заднем дворе поместья. Этот день не был исключением, отличием было лишь то, что в сегодняшнем спарринге принял участие Весемир. Старик сильно сдал после битвы с Дикой Охотой, видимо, удар Имлериха не прошёл бесследно. Заметив, что учитель нетвёрдо стоит в обыкновенной стойке, я отстранился первый. — Видимо, я стал совсем плох, если ты так явно щадишь меня, — усмехнувшись, хрипло сказал он. — Я просто услышал конский топот у главных ворот, — отговорился я, к тому же это было отчасти правдой. Убрав меч в ножны и скрывая нетерпение, я отправился к источникам этих звуков. Иоланта была уже на самом верху лестницы, вслед за ней слуга нес объёмные сумки. Я даже не успел крикнуть, как она интуитивно развернулась и без особых эмоций и ожиданий взглянула в мою сторону. Её блестящие чёрные глаза удивлённо расширились, она резко остановилась, а затем и вовсе, развернувшись, побежала с лестницы вниз. Я отправился ей навстречу и, наблюдая за искренней улыбкой, впервые почувствовал, что я не одинок. — Эскель! — радостно вскрикнула и обняла меня девушка, не обращая внимания на пропахшую потом рубашку. — Ну здравствуй, Лиса, — обнял её в ответ. — Читал я твои сочинения. Всех в академии построила? — Почти. Заметил, как я выросла? Раньше я была трындец маленькой, а сейчас просто маленькая. Я с трудом подавил смешок. А она и вправду выросла почти на дюйм, волосы забраны в пучок деревянной шпилькой, значит, отрасли. Излишняя худоба прошла, но эльфка по-прежнему оставалась стройной и по-детски слегка угловатой. — Правда? — изобразил я удивление. — А я и не заметил. На мои слова «жена» чуть нахмурилась, а затем лукаво улыбнулась. — Ну тогда остаётся лишь один вариант. Ты только не волнуйся, — сдержав таинственную паузу, она зашептала. — Но, кажется, у тебя началась старческая деменция и ты скукоживаешься. — Что ты несёшь?! — фыркнул я и потрепал её по голове, а эта хулиганка в ответ заливисто рассмеялась. — Давно ты здесь? — отхохотавшись, принялась приглаживать волосы Иоланта. — С неделю. А ты как сессию закончила? — Всё на отлично. Сегодня был последний экзамен у моего обожаемого профессора Корлака. Ты ведь о нём читал? — уточнила Лана, на что я молча кивнул. — Тогда имеешь представление. Второго экзаменатора, к сожалению, не было и, поскольку этот старый мухомор знал, что я отвечу на все вопросы и он при всём желании не сможет меня завалить, то решил мучить меня ожиданием. Он не принимал у меня вопросы до тех пор, пока не ответили все мои однокурсники. Как только он поставил в журнал отлично, я кинулась за собранными с вечера сумками и сразу примчалась сюда. Добрый день, мастер. Я оглянулся на стоявшего поодаль Весемира и, кажется, с умилением смотревшего на нас. — Добрый, Лана, — постарался выпрямиться учитель. — Все экзамены сданы, теперь можно и отдохнуть? — Пожалуй что так. А как вы себя чувствуете? Снова шею ломит или в поясницу отдаёт? — взволнованно спросила она, подойдя к ведьмаку. — Хвала твоим рукам и лекарствам, нет. Просто лёгкая усталость от хорошей тренировки, — «непринуждённо» размял плечи наставник. — Ну да вы общайтесь, а я пойду переоденусь. — Как часто у него бывают сильные боли? — едва слышно спросил я, глядя вслед скрывшемуся за дверью старому Волку. — Точно сказать не могу. Насколько я могу судить, он и без того имеет травмы разной степени тяжести практически на все части тела, к тому же повреждение позвоночника произошло сравнительно недавно. А этой зимой он имел неосторожность застудиться, заработав себе миозит, и, как ты понимаешь, это не пошло его телу на пользу. Я делала ему разогревающие мази и капли для госпожи Лианы, она очень метеочувствительная. Известие об ухудшении здоровья Весемира и графини мне было не по душе, но зато порадовал факт о сближении близких мне людей. — Ты молодец, — чуть улыбнулся я и уже без азарта и резкости погладил деву по голове. — Спасибо, — приподняла уголки губ она. — Расспрашивать о твоём житье-бытье сейчас не буду, для этого у нас вся дорога впереди будет. Лучше скажи, когда и как мы отправимся? — Уже не терпится? — Немного… — пожала плечами Иоля. — Дня через три поедем. Ты чутка отдохнёшь, соберёшь вещички. Только самое нужное, а не все эти баулы. А я за это время построю маршрут, подготовлю припасы. — Эх, слушаюсь, — со вздохом протянула графиня. Я же на это высказывание лишь фыркнул, зная, что нельзя спускать с этой плутовки глаз, даже когда она действительно слушается. — Приятно слышать. — Не привыкай! — уходя в дом, со смешком бросила она в ответ, на что я лишь покачал головой. Как и ожидал.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

— Ну и куда мы поселимся? — едва проехав ворота Вызимы, поинтересовалась Лана. В последнее время за этой девчонкой стало совсем не угнаться. — Здесь есть четыре таверны. В «Под кудлатым мишкой» и «У Лиса» я тебя не поведу, они пользуются слишком плохой репутацией и комнаты там с клопами и мышами делить придётся. Корчма «Новый Наракорт» считается самой дорогой и престижной, ещё есть «Старая Преисподняя». Она будет попроще, многолюдна, но весьма недурна. — А хозяин, видно, с юмором. Ну в «преисподнюю», так в «преисподнюю», — хмыкнула эльфка и мы отправились туда. Здание находилось практически на окраине купеческого квартала и в любое время дня и ночи было забито народом. Кое как протолкавшись через эту гудящую толпу, я спросил у трактирщика о комнате. Мужик зыркнул на меня, а затем взглянул на Иоланту и его взгляд чуточку потеплел. — Последняя, — прогудел он и через секунду в обмен на серебряные монеты на стойку лёг небольшой ключ от двуспальной комнаты. — Большое вам спасибо, — просияла моё предназначение, окончательно растапливая сердце угрюмого корчмаря. Благо, я не заметил в его взгляде ничего пошлого, лишь лёгкую симпатию и любование, как на что-то красивое. — Ну что, куда пойдём? — сбросив вещички на кровать, упёрла руки в бока неутомимая Лиса. — Уже? Мы едва заселились, а тебя снова тянет в путь? — Я бы с удовольствием полежала и отдохнула, если бы ты не объявил, что мы завтра уезжаем. А я ещё ни разу не была в здешней столице, мне нужно успеть как можно больше рассмотреть! — У тебя ещё вся жизнь впереди. Что ты потом будешь делать, если сейчас всё осмотришь? — полушутя спросил я, сидя на своей постели и уперев руки в колени. Иоланта резко посерьёзнела. — Знаешь, Эскель, на самом деле жизнь так скоротечна. Прошлого мы вернуть не можем, будущего не знаем, всё что у нас есть - это крохотное мгновение между временными отрезками. Может, я проживу долго и умру от старости, а может, мне на голову завтра упадёт тяжёлый цветочный горшок — я не знаю, поэтому хочу успеть сделать всё возможное. Я внимательно смотрел в её глубокие бездонные глаза, в которых промелькнула целая жизнь. Вот только я не успел понять чья — её или моя. — Хорошо, только давай для начала поедим. Кажется, сегодня подают суп с клёцками. Снова приняв непринуждённый вид, дева согласно последовала за мной. Как я и говорил, нам подали суп, а вместе с ним поджаренный с чесноком хлеб. Иоля медленно вдохнула, словно смакуя наш обед по запаху, а затем попробовала первую ложку. — Вкусно, конечно, но как же мне хочется борща со сметанкой, а затем бутерброд со шпротами. — Как-как ты сказала? Ни разу не слышал. — Борщ. На наваристом бульоне с говядиной, свеклой и капусткой. А когда ставишь на стол, обязательно надо добавить ложку свежей сметаны и немножко зелени сверху. Лучше петрушки, она более душистая. — От твоих слов слюнки вот-вот потекут. — Может, как-нибудь приготовлю. — Ты и это умеешь? — приподнял одну бровь я. — Чему ты так удивляешься? Я же не удивляюсь тому, что ты умеешь шить и готовить, а между тем фехтовать и магичить. Знаешь ли, талантливый человек талантлив во всём. Усмехнувшись, я продолжил есть. Окончив с трапезой, мы отправились на здешний рынок, который был не в сравнение лучше своего собрата в храмовом квартале. На большой чистой площади располагалось множество лавок с товарами, привезёнными со всего света. Рядом с рынком возвышалось величественное здание ратуши, поэтому экскурсия содержала в себе сразу две культурные достопримечательности. — Это конечно не КиШ и не Би-2, но нужно радоваться тому, что есть, — едва слышно вздохнула себе под нос Лана, глядя на игравших на всё той же площади музыкантов, а затем громче добавила уже для меня. — Сколько здесь всего. Хорошо, что мы пришли сытые. — Действительно. А зачем ты взяла с собой сумку? — покосился на кожаный предмет, который она носила через плечо. — Базовый медицинский набор. Так нас, как будущих врачей, в академии приучают ходить в повседневной жизни. Полезная, хочу сказать тебе, вещь, не только для меня, но и для других. В этот момент на другом конце рынка послышались крики. Переглянувшись, мы без слов побежали на шум. Посреди дороги лежал обеспеченный горожанин, а сидящая возле него в богатых одеждах женщина, едва не плача, звала на помощь. Вокруг уже собрался народ, но помочь толком никто не мог. — Пропустите! Я врач! Пропустите! — кое-как протолкалась Иоля сквозь толпу и начала осмотр, попутно задавая вопросы госпоже. Я стоял за её спиной, наблюдая за действиями каждого. — Что вы хотите с ним сделать?! — вскричав, кинулась прикрывать мужчину девушка, как только увидела в руках у эльфки скальпель. Кто-то из наблюдателей попытался оттащить Иоланту, но я тут же загородил её собой, дабы ни один не смог даже докоснуться, не то что схватить. — Она знает, что делает. И если вы помешаете, то его смерть будет на вашей совести, — объявил я. В воздухе повисло напряжение, все ощетинились, а в это время графиня бросилась объяснять. — У него анафилактический шок, вы же видите. И, если я не проведу коникотомию, то он задохнётся. Пока шли споры и без того недуживший больной начал синеть. Горожанка со слезами на глазах отстранилась от спутника, а Лана, продолжая копаться в сумке, обратилась ко мне. — Эскель, помоги мне! Сними куртку и положи под плечи. Проследи чтобы он не дёргался. Полностью доверившись ей, как и все прошлые разы, я чётко исполнял инструкции. Запрокинув пострадавшему голову, она прощупала шею и, сделав надрез, вставила небольшую трубку. Как она и ожидала, получивший возможность дышать мужчина принялся судорожно вертеть головой и хватать девушку за плечи, но я быстро пресёк эти трепыхания. Кажется, вместе с этим несчастным вздохнула вся площадь. — Не двигайтесь и дышите спокойно, — попросила моя Лиса, набирая в шприц некую жидкость, а затем снова посмотрела на зарёванную женщину. — Вы можете рассказать, что он ел? Есть ли у него ещё на что-нибудь аллергия? Когда дама показала засахаренные кусочки диковинных орехов, иностранного купца едва не потащили с разбирательством в суд, пока эльфка не объяснила, что его вины нет, а пострадавшему нужно строже следить за своим питанием, в особенности запрещён арахис, дабы не допускать подобных приступов. — Ну что, героиня, нагулялась? — спросил я. Когда мы вышли из дома спасённого, уже смеркалось. Иоля молча уткнулась мне в грудь и вздохнула. — Идём, теперь тебе точно нужно отдохнуть. — Ты не сердишься на меня? — чуть виновато взглянула она мне в глаза. — За что? — За испачканную куртку. — Ну, куртку мне испачкала не ты, а мостовая и сердиться на неё было бы глупо. К тому же это всё мелочи, — фыркнул я и мы не спеша отправились в трактир. Признаться, от сегодняшнего вечера мы не ожидали более ничего сверхординарного до тех пор, пока наше скромное одиночество в уголке зала не прервал посыльный. — Наша госпожа благодарит вас за спасение жизни её жениха и в знак глубочайшей признательности просила передать вам этот дар. Не знаю, на кого посетители таверны пялились больше — на нас или протянутую нам шкатулку. Открывать мы её при всех, конечно, не стали, а в комнате обнаружилось, что внутри лежал бархатный мешочек с монетами и записка. — «Прошу прощения за своё поведение. Мне не передать словами, как сильно я благодарю вас и богов за то, что вы оказались в ту минуту на площади. Надеюсь, эта скромная награда заменит потраченные вами силы и время», — закончила читать послание Иоланта. — Приятно видеть, что в людях ещё осталось чувство благодарности, — усмехнулся я, очищая от пыли свою многострадальную одёжку. — Половина твоя, за помощь медбрата и самопожертвование. Закатив глаза, я не стал отпираться, прекрасно зная, что это может затянуться надолго, а по факту не суть важно, у кого лежат эти деньги, если в дороге тратимся мы поровну. — Ты бы лучше ко сну готовилась, завтра рано вставать. Сейчас закончу со стиркой и спать ляжем.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

— Эскель, хочу тебя кое о чём попросить, — продолжая трястись в седле, начала издалека Иоланта. — Ну? — бросил я в её сторону заинтересованный взгляд. — Давай заедем на кладбище или болото. — Что ты опять придумала? Размах её мыслей до сих пор оставался для меня непостижимым. В один миг она могла размышлять о красивом закате, а в другой о вскрытии какого-нибудь монстра, которое она бы хотела провести. Кстати говоря, в познаниях о чудищах она весьма преуспела. Сферы её знаний и интереса не знали границ. — Мы с профессором Райтеном проводили опыт по образованию плесени в разных условиях и я заметила, что вокруг мест прорастания оной не было никаких бактерий. В общем, хотя сами эти грибки весьма опасны для человека, я хочу использовать их антибактериальные свойства и вывести вакцину. Забавно, грибок убивает бактерии, правда? Но так как видов плесени слишком много, мне нужно набрать образцов и, рассмотрев их свойства, выбрать самый подходящий. — Тебя нужно познакомить с Кейрой Мец. Она сейчас как раз занимается разработкой лекарства от Катрионы. Может, скооперировавшись, вы быстрее достигните своих результатов. — Кейра это та, которая чародейка? Они особы весьма властные и амбициозные. И это я только сужу по недоучкам Аретузы с кафедры Права. Конечно, я могу ошибаться, но не думаю, что она захочет работать с ребёнком. — Ты не ребёнок, — на полном серьёзе покачал головой я. — Приятно слышать, — усмехнулась белокурая Лисица, припоминая мои же слова. Вскоре мы свернули с дороги и, оставив лошадей, отправились к топям пешком. — И зачем ты взяла арбалет? Болты у меня обычные, а утопцы только к серебру уязвимы. К тому же я стрелковым оружием пользуюсь против летающих чудищ, реже людей. — Это не для тебя, а для меня. — И когда же ты научилась стрелять? Только не говори, что там же, где и с ножом драться. — Эскель, за кого ты меня принимаешь? — изобразила смесь удивления и обиды Иоля. — Да я даже не знаю, за кого тебя принять, — усмехнулся я и эльфка вскоре ко мне присоединилась. — Я попросила мастера Весемира меня научить, дабы не быть тебе обузой и иметь ещё один способ защиты. — Так вот почему он так ухмылялся, — припомнил я и принялся наблюдать, как девушка вытаскивает из сумки маску, перчатки и бутылку спирта. — Здесь хорошее место. Можно, надеть средства защиты и собрать образцы. Расслышав позади знакомое шипение и чавканье трясины, я вынул меч. — Ты тут занимайся, а я тебя прикрою, — предупредил я, делая шаги в сторону приближающихся трупоедов. Их было четверо — в самый раз, не много, не мало. Отведя душу и оставшись без единой царапины, я оглянулся на шебуршание позади и моим глазам открылась неожиданная и весьма неоднозначная картина. Иоланта стояла со взведённым арбалетом, а напротив неё стояла девочка с землисто-серой кожей и не по-человечески большими синими глазами. — Стой! Она не опасна, — приблизившись, положил руку на её маленькое плечо я. Признаться, я не ожидал, что она так просто справится с моим арбалетом. И откуда столько силы взялось? Наверное, оттуда же, куда уходят её сытные трапезы. — Да, я знаю. Просто услыхав шорох совсем рядом, не на шутку испугалась, — чуть расслабившись, опустила стремя оружия в землю, а затем обратилась к девчушке. — Извини меня. Ты ведь прибожек? Но, как ни странно, ответ дала вовсе не малышка с пшеничными волосами. — Ясен пень, что не грач! — послышался слегка гнусавый недовольный голос откуда-то сбоку. Вскоре из-за кустов показался второй — такой же темноволосый мальчишка с венком и красным платком на шее. — Ну ты глянь, Сара, опять эти ведьмаки со своими белобрысыми девками по болотам шастают! Сначала из домов выселяют, теперь оружием размахивают, совсем ошалели! — Не надо, Ивасик, — попросила некая «Сара» подошедшего «Ивасика». — Она уже извинилась, к тому же на них и правда напали утопцы. — Ну если так, то тогда ладно. Утопцы не самые дружелюбные ребята, — прогудел парнишка. — Ещё раз прошу прощения. Это вам, — Иоля достала из сумы небольшой свёрток и протянула девочке. Та, развернув кулёк, явно обрадовалась. — Ух ты! Конфеты! Давно я их не ела… Спасибо, и я не в обиде. — Ты сейчас говорил о Геральте и Цири? — спросил я у второго прибожка. — Откуда мне знать? Ведьмак он и есть ведьмак, а она девица как девица. Оба белые, как и эта твоя, — он кивнул в сторону эльфки. — И оба без страха в сердце или без мозгов, а может, и без того и другого, раз решились во время шабаша к ведьмам прийти. «Ну точно Геральт». — Насколько я помню по его рассказам, всё это происходило в Велене. А что вы здесь делаете? — После той ночи мы уже подумали, что всё закончилось и беловолосые победили хозяек и их гостя в железных латах. Ни тех, ни других мы после не видели, но потом на болота вернулась Пряха, втрое злее, чем была до этого, и нам пришлось уйти. — А вот жив ли ведьмак со своей зеленоглазой девушкой, мы так и не знаем, — расстроенно помотала головой Сара. — Живы и в полном здравии, — заверил реликтов я. — Ну и слава богу, а то даже жаль было этого индивида и его девушку. Всё-таки он столько за ней гонялся, чтобы умереть… «Нечисть» жалеет ведьмака. Сколько же у Белого Волка разного рода друзей. Я заинтересованно хмыкнул, а затем добавил: — На обратном пути можно будет заехать в Велен, отправить последнюю ведьму к сёстрам. — Я не против, — развела руками Иоланта и, опомнившись из-за тяжести, принялась обезвреживать арбалет. — Ты хотя бы девушку с собой не бери, — участливо посоветовала синеглазая девочка. — Определённо не собирался, — сложил я руки на груди. — Не припомню, чтобы спрашивала твоего разрешения, — возмутилась моё предназначение. — Ещё одни ненормальные, — с некой обречённостью констатировал Ивасик. — Ну да делайте, что хотите. Только смотри, как бы она и от тебя не сбежала — обращаться стаей ворон её любимый трюк. — Учту на будущее, — серьёзно кивнул я. — Передать что-нибудь Геральту от вашего имени? — Только то, что эта тухлая рыбёшка нас так и не навестил, хотя обещался, — нахмурившись, пробубнил прибожек. Я усмехнулся. — Обязательно передам именно в такой формулировке. — Желаем вам удачи, — пожелала нам в след маленькая Сара. — И вы берегите себя, — помахала им на прощание Иоля. — Охотиться за ведьмой ты со мной не пойдёшь. Будешь ждать в деревне, — когда мы прилично отдалились, решил расставить всё по местам я прямо сейчас, дабы в будущем не возвращаться к этому вопросу. — Ещё посмотрим, — упрямо мотнула головой Лиса. — Я всё сказал, — внимательно посмотрев ей в глаза, поставил точку. Весь оставшийся день она молчала и на мои вопросы отвечала односложными кивками. Вечером она всё так же тихо сидела у костра и рисовала что-то в своём блокноте. — Надеюсь, твой бойкот не перейдёт в голодовку и ты хотя бы поешь, — первым заговорил я, помешивая в котелке похлёбку. — Я не собиралась голодать, — не отрываясь от своего дела, сказала она. — Ты разговариваешь? Может, и обижаться перестанешь? — Уже перестала, — сделав пару последних штрихов, она подняла взгляд на меня и забрала из рук протянутую миску. — Почему тогда молчала? — присел я рядом с ней на бревно. — К тому моменту ты перестал у меня что-либо спрашивать, — фыркнула она и, подув на дымящуюся ложку, опустила её себе в рот. Не моргая, уставился на эту любительницу щекотать мои нервы. Момент разрядила упавшая с девичьих колен книжка. — Могу посмотреть? — спросил я разрешения, поднимая бумаги с травы. — Пожалуйста. Получив ответ, я посмотрел на развёрнутую страницу, с которой на меня глядели встреченные сегодня прибожки. Сходство просто поражало, тогда я принялся просматривать другие листы. Люди, монстры, портреты, пейзажи. — Ты невероятно талантлива, Лана. — Талант это, конечно, хорошо, но это всего лишь предрасположенность, не больше. Всё остальное рождается из потраченного времени, терпения и практики. Тебе ли не знать, — улыбнулась девушка. — Я рисую с двух лет и хочу сказать, что это хорошо развивает моторику рук, память и фантазию. То что нужно для будущего врача. — По окончании учёбы ты можешь хоть сразу два диплома получать. — О, художником я никогда работать не хотела бы. Для этого нужно быть немного продавцом, иметь много терпения и быть часто голодным, особенно в начале своего карьерного пути. Ведь не каждый может позволить себе купить свой портрет или вообще не видят в нём надобности, а вот на оплату врача, тем паче хорошего, хочешь-не хочешь, а деньги найдёшь. К тому же я люблю рисовать, когда ко мне приходит вдохновение, от чистого сердца, а не по велению и желанию заказчика. Для меня это отдушина, а не работа. У тебя есть какие-нибудь увлечения не ради денег, а для души? — Читать с детства люблю, с животными заниматься. Это считается? — эльфка согласно кивнула, а я продолжил. — В Каэр Морхене меня чаще на конюшню посылали. Учителям казалось, что зверьё меня лучше слушается. — Значит, они видели в тебе хорошего человека. Животному совершенно безразлично, как человек или собрат выглядит — они видят его сущность и подмечают действия, — заверила она меня, а затем снова продолжила ужинать. От её слов на душе стало чуточку приятнее и я решил продолжить. — В отрочестве наставник учил меня работать с деревом, только, пожалуй, я забыл уже всё. Помню, как радовались все мальчишки, когда я первые игральные кости сделал. Спустя месяц Весемир их нашёл и отобрал, думая, что мы у старших стащили, после чего отходил каждого плетью. Не донеся ложку до рта, Иоланта нахмурилась и отложила её вместе с миской в сторону. — Не считаю избиение детей педагогичным. — Тогда ему от нас требовались не наши эмоции и чувство доверия, а соблюдение дисциплины. — Как знакомо, когда тебя загоняют в рамки, — подложив руку под голову, уставилась на огонь эльфка. — Не всё было так уж и плохо, но и без столь суровой подготовки ведьмак долго не проживёт. В конце концов, это было необходимо нам в первую очередь, дабы не умереть, недооценив какого-нибудь гуля. На Пути нельзя расслабляться. — А ты никогда не задумывался оставить ведьмачье ремесло и уйти на покой? — Не задумывался. Не потому что не хочу, когда-нибудь может это случится. Геральт и Весемир как-то же дошли до этого, просто сейчас мне незачем останавливаться, да и будем честными, негде. Ни дома своего, ни особо другого имущества я не нажил, а жить у кого-то всё равно, что пятым колесом в телеге себя чувствовать. — Вот и я себя так чувствую, где бы я не находилась, — грустно вздохнула девушка. От её тона в моём сердце кольнуло от ощущения чего-то родного, а затем Иоланта неожиданно развеселилась. — Знаешь, было бы неплохо, когда я выпущусь из академии, купить нам с тобой дом и открыть своё спасательное бюро — ты будешь защищать народ от монстров, а я лечить, и тебя, естественно, тоже. — Неплохая идея, — приподнял уголки губ я, а затем обратил внимание на одиноко стоящую на земле недоеденную чашку. — Ешь давай, а то скоро остынет. — Доешь ты, мне что-то больше не хочется, — слегка капризно протянула Иоля. — Давай-давай, а то посреди ночи над котелком будешь чавкать. К тому же, что это за врач, которого самого ветром уносит. Дева фыркнула и неспеша принялась за похлёбку. Достав вторую посудину, я решил последовать её примеру, пока еда совсем не остыла.