Волчье предназначение

•⫷⫸ Второй месяц лета 1274 года, Ривия ⫷⫸• Было туманное утро, когда мы въехали в до боли в сердце знакомые мне ворота. Мой родной особняк оставался всё таким же прекрасным, не считая отметин оставленных ему в тот ужасающий день и того факта, что на нём висел совершенно другой герб. С высоты больше не красовалась чернобурая лиса, её заменил белый олень с жёлтыми рогами. «Род Овьерн. Не смогли забрать меня, так хоть дом отобрали» хмыкнула про себя, «Почитай шесть лет прошло, а они его так и не отремонтировали. Жлобы». Я подошла вплотную подальше от входа с дремлющими в такую рань стражниками и провела по щербинам кирпича рукой, словно по шрамам. Хотелось выразить отдельную благодарность стоящему позади ведьмаку. Эскель был сама деликатность, не торопил, не проронил ни слова, а просто был рядом. Вздохнув поглубже и кое как проглотив комок в горле, я загнала слёзы обратно и тихо сказала: — Прощай. И мы также молча отправились на кладбище. Я ещё не забыла тропинку к маминой могиле, отец и Фредерика должны были покоиться там же. Огороженные витым чугунным заборчиком, среди заросшей едва ли не по пояс травы неприступно стояли три надгробные мраморные плиты. Две из них покосились навстречу друг другу, а земля под ними просела. Ну да, при жизни Григор сам памятник первой супруги выравнивал, а вот его собственный и некому. — Ну здравствуйте, мам, пап, Дерика. Вот я и пришла, — сказала я, с грустью глядя на этот хаос. — Я видел по пути лопату. Сейчас вернусь, — сказал Волк и тихонько ушёл в рассеивающийся под солнечными лучами туман. Признаться, я даже не надеялась на подобного рода помощь с его стороны, но была неизменно благодарна. Весь день я дёргала траву, собирала цветы для поминальных букетов, Эскель выравнивал могилы и как-то совсем незаметно пролетело время. Мы сидели прямо на земле перед захоронениями моих родителей усталые и грязные, изредка на нас косились редкие случайные посетители, но нам было плевать. Ещё к полудню откуда-то с севера набежали облака, сделав обстановочку ещё более мрачной, но дождь так и не пошёл. «Муж» достал откуда-то из-за пазухи флягу и пригубил, я протянула руку в просительном жесте. Ведьмак фыркнул и так же в тишине отдал мне сосуд, внимательно наблюдая за продолжением. Я выпила и, едва не закашлявшись, поморщилась. Внутри растёкся живой огонь и, не обращая внимания на неприятный вкус, я залила в себя ещё пару глотков. — По-хорошему я не должен тебя спаивать, — перехватил обратно свою вещицу ведьмак. — Представим, что мы оба не хорошие. Мужчина хмыкнул и приложился губами к горлышку. — Спасибо, — прервала я тягостную паузу. — Ты не представляешь, сколько это для меня значит. — В юности мне в голову иногда забредала мысль, что я тоже хотел бы знать, где родился и где захоронены мои родители. Но по тому кого не помнишь скорбеть проще, по крайней мере, я до сих пор стараюсь убеждать себя, что это был лучший исход событий. — Забвение порой действительно бывает лекарством для тех, кто забыл. И, к сожалению, оно слишком часто является ядом для тех, кого забыли, — вздохнула я и заглянула своему предназначению в лицо. — Этого я боюсь больше всего. Остаться одинокой, быть забытой самыми дорогими людьми. Когда опекун отправил нас к прадеду в Темерию, он отдал портреты родителей. На одном была моя мама, совсем юная, ещё до того как они обвенчались с папой, он до самого конца висел в его кабинете. На втором запечатлены отец с мачехой, он заказал картину, как только привёз их с Бастианом в наш дом. Он хотел, чтобы мы с братом тоже были на ней, но мы с Себастианом оказались в этом вопросе солидарны и отказались. Уголки моих губ чуть приподнялись от воспоминаний, как громко кричал братик, отчего даже художник не мог сосредоточиться. А я в свою очередь, отговорившись присмотром за малышом, ускользала вместе с нянечкой. — Я люблю рисовать, но сама не люблю часами ничего не делать в ожидании, пока меня нарисуют — парадокс. Единственный мой портрет был в отцовском кулоне, который потерялся во время погрома. Наверняка, его давно украли и продали. От этих слов мужчина ни то вздрогнул, ни то просто зашевелился и уставился на меня в ответ. Его взгляд был столь пронзителен, что я не выдержала и отвела взор первой. — Спустя несколько дней в Каррерасе, когда тебя отправили на задания, а меня изолировали от всех домочадцев, я зашла в нашу родословную галерею. Там уже висело изображение отца и Фредерики. Наверняка, Кощей закажет портрет Себастиана, но вот нас с мамой там нет и не будет. Я посмотрела на могилу Альмандины со смешанными чувствами. — Нас просто исключили из жизни, из истории семьи. Но больше всего я опасаюсь, что прадед вычеркнет меня из памяти моего брата. Всё, что осталось у него от меня - это мой подарок перед отъездом — музыкальная шкатулка с колыбельной, которую я ему пела, когда у него резались зубки. — Он не забудет тебя. Тебя просто нельзя забыть, — с непоколебимым убеждением произнёс Эскель. — Хоть тебе пока приходится лишь переписываться с ним, но не думаю, что твоему прадеду осталось жить долго, и в конце концов можно попробовать устроить встречу втихую за пределами поместья. Вряд ли граф, к примеру, захочет громыхать костями на конной прогулке со своим воспитанником. Я усмехнулась этой мысли, а затем отпила ещё из фляжки. В голове приятно зашумело, хотя язык и скулы слегка сводило от горечи напитка, но я старалась не кривиться. Какую же всё-таки дрянь пьют эти ведьмаки, а ведь это даже не ведьмачий эликсир. Видела я, как от подобного пойла выглядит ведьмак, хуже покойника. Кожа бледнеет настолько, что начинают проглядывать вздувшиеся потемневшие вены, а глаза чернеют, пуще моих. Ну истинный упырь. — Возможно. Когда это случится, Себастиану тоже нужно навестить родителей, хотя он, наверное, совсем их не помнит. В детстве я часто посещала могилу матери, а он ни разу не был на кладбище, пожалуй, и к лучшему. Я выпила ещё и на какое-то время между нами повисла печальная пауза. Не знаю о чём думал «супруг», а я всё вглядывалась в холодные надгробия и выведенные на них надписи и рельефы ангелов. Текст слегка плыл в глазах, но, собрав все свои силы, я постаралась сосредоточиться. — Знаешь, раньше я не задумывалась о том, что моя матушка и мачеха умерли, когда им обеим исполнился двадцать один год. А папе едва исполнилось тридцать — такие молодые, — не выпуская тары из рук, указала я на даты их рождений и смертей. — И вот я убила мать своим рождением, а затем прервала жизни отца, мачехи и многих верных нам людей своим существованием. — Кажется, с тебя на сегодня хватит, — отобрал из рук сосуд Эскель и, развернув меня лицом к лицу, принялся втолковывать. — Ты бы ещё на себя вину за Сопряжение сфер взяла, и исчезновение с земли вранов, и войны с Нильфгаардом, и за бури на Скеллиге… Хватит. Никогда не говори о себе подобного. Здесь нет твоей вины, это лишь стечение обстоятельств. И вообще, тебе нельзя пить — пьяная ты сразу начинаешь искать причины похандрить. Он вновь смотрел на меня своим невозможным проникающе-глубоким взглядом и чуть хмурился, как в нашу самую первую встречу, и когда застал меня в распотрошённой комнате перед нашей свадьбой. Эти воспоминания, всколыхнув чувства благодарности и защищённости, резко переменили моё настроение и вызвали у меня улыбку. — Извини, просто ты и Нона единственные люди, перед которыми мне не обязательно держать маску благополучия, силы, бесстрашия и уверенности. В следующий раз, когда мы вместе напьёмся за пределами кладбища, я готова сплясать тебе хоть гопака, хоть ламбаду, если захочешь, конечно. Заставлять танцевать тебя, так и быть, не буду — помню, что ты не умеешь. Хотя всё было не так уж и плохо, как ты себе представлял. — Ну, спасибо, — усмехнулся ведьмак и, запрокинув голову, взглянул на небо. — Пятнадцать лет назад я и подумать не мог, что из того маленького младенца вырастет такое чудо чудное. Хотя ты даже в пелёнках умудрялась смотреть так, будто знаешь этот мир. — Да, внешне я сильно изменилась, а вот ты ничуть. И шрам этот, и причёска та же, ты даже бороды не отрастил. Только кожанку свою сменил на эту. Не знаю, как эта куртка в но́ске, но тебе идёт, — фыркнула я, оценивающе глядя на серебряные шипы на плечах. — Ты помнишь, как я выглядел? — приподнял в удивлении брови он, а я поняла, что сболтнула лишнего. — Тебе было несколько дней отроду, это невозможно. — Ну да, это всё Нона. Это ведь она рассказала мне о праве неожиданности, — согласилась я со словами мужчины и, поднявшись, принялась собираться, дабы мой развязанный алкоголем язык не выдал ещё чего-нибудь заковыристого. — Идём, пока дождь и впрямь не пошёл. По выражению ведьмачьего лица сложно было что-либо понять, но, кажется, мои слова посеяли в нём некое зерно сомнения. Ох, что же я такая болтливая с ним стала. Надеюсь, это не сильно повлияет на наши отношения. У каждого есть свои секреты, я, к примеру, совершенно ничего не знаю о его шраме на лице, вот и он о некоторых вещах знать не должен… Потому что не хочу терять его, потому что не поймёт или бросится снимать «проклятие», а нельзя. Гюнтер вполне доходчиво объяснил, что бывает с теми, кто пытается разорвать с ним контакт. Я вернусь в самое начало, в небытие, а может куда-нибудь и похуже, личный ад Господина Зеркало, в котором маятся все загубленные им души. Прожив несколько лет своей второй жизни, я поняла, что всё же хочу жить и мой бросок под машину был весьма опрометчивым и более того — просто глупым. Я поступила, как все потенциальные самоубийцы или наркоманы — сломалась и не захотела дальше бороться. В тот период своей жизни мне было неимоверно тяжело и одиноко, а вид рядом счастливых близких людей вызывал не радость, а лишь бо́льшую тоску. Комплексы из-за ушей матери, страх перед мотоциклами и потерей близких, оставшийся мне от разбившегося насмерть Димы, бесконечные слёзы и растраченные нервы от долгого мучительного лечения отца в разных больницах, душевная пустота и вновь разбитое сердце на похоронах папы, потерянное доверие от лжи и предательства Андрея и пустая квартира на пятом этаже — вот всё, что у меня оставалось. Глядя тогда на незнакомого ухоженного кота, мне представлялось, что его ждёт дома какая-нибудь маленькая девочка или бабушка. И в критический момент я приняла решение не в свою пользу, посчитав своё существование без дорогих людей бесполезным, бессмысленным. Я просто возложила всю вину и ответственность за свою смерть на незнакомого человека за рулём, потому что понимала, что во мне не наберётся сил закончить это самой. Только после своего перерождения я поняла, что ещё не готова уйти, что хочу жить, успеть попробовать всё, что желала, но не позволяла себе раньше. На этот раз омрачившие моё появление смерти Альмандины, Григора и многих других лишь подтолкнули меня прожить эту жизнь не зря. И, естественно, пришло осознание, что это всё я могла воплотить в прошлом и без букв договора. Возможно, сходи я тогда к психологу, заведя дома собаку или, наоборот, начав путешествовать и многое-многое другое, всё было бы иначе. Но как говорится, что имеем не храним, потеряем — плачем. Теперь мне оставалось лишь изредка в любое время и в независимости от моих желаний принимать незваного гостя, на дне сумки которого, вероятнее всего, лежал мой контракт, а также шарахаться от чёрных котов. Что ж, пусть будут не напрасными все эти жертвы, а также мои знания и нажитый опыт, потому что этот шанс я упускать не собиралась. Я собиралась прожить эту жизнь не просто на полную, а оставить след в истории этого мира — не политический, нет, а в науке и сердцах дорогих людей.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Чем ближе я пробирался вглубь болот, тем громче становилось многоголосое шипение утопцев и водных баб. Где-то в стороне оставалась обустроенная для бедных голодных детей тропинка, по бокам которой благоухали цветы и висели на верёвочках разнообразные сладости. То тут, то там сквозь заросли проглядывали нитинги и, хотя они не были направлены на какого-то конкретного человека, всё равно исправно выполняли свою функцию, отравляя ауру здешних мест. Вскоре впереди показалась застроенная тремя бараками поляна. Достав из ножен меч, я приближался к самому высокому дому и внимательно вслушивался в исходящие оттуда звуки. — Терпение, сёстры. Я чую, он идёт… Вы получите его душу, — послышался старческий гнусавый голос, а затем со скрипом распахнулась входная дверь, позволяя слышать ещё отчётливей. На дальней стене красовался сделанный из человеческих волос гобелен, на котором были изображены три девы. — Наешьтесь им. Уже недолго, сёстры, уже недолго. — Вылазь! — пророкотал я. Неизвестно от чего я успел распалиться, то ли из-за самого осквернённого веками края, то ли из-за того, что меня уже успели преподнести и поделить, как шкуру неубитого медведя. В то же мгновение в дверях возникла безобразная старуха в красном колпаке, с четырьмя ногами и уродливым, словно у мухи, глазом. Впрочем кружащих вокруг неё насекомых хватало с избытком. Как жаль, что петля со скользящим узлом на её шее, так и не послужила по назначению, а лишь заменяла бусы. — Я ожидала увидеть не тебя, — прокряхтела она, приближаясь. — Мне плевать, кого ты там ждала. — Волчий брат, брат Белого вышел из тени. Тоже неплохой ужин. А что же ты не привёл с собой Лисицу? Такую чистую, сладкую… Она же так хотела. Коль спрятал её в деревне, то думаешь, я до неё не доберусь? — осклабилась ведьма, открывая в оскале свои гнилые зубы. От упоминания Ланы я больше терпеть не смог. — Хватит болтать! — бросился я к ней и в прыжке отрубил одну из её ног. Пряха завизжала и, рассыпавшись стаей ворон, перелетела на другую сторону поляны, а взамен меня окружили трупоеды. Приходилось крутиться в этой толпе, сменяя серебро меча огненными волнами. Тем временем, пока я отбивался от монстров, старая карга перелетела с места на место в попытке ударить в нужный момент и без конца бубнила какой-то бред. — Из-за этого Мясника и его шлюшки с проклятой кровью я осталась одна! Ты заплатишь мне за это, а затем и он! Топь сожрёт Лисицу! Ворожба не лжёт… Её вороны то и дело мелькали где-то рядом, но, обжигая крылья, снова улетали. В какой-то момент мне показалось, что чудищам просто нет конца и обратно в деревню мне не вернуться. Я изрядно начал уставать, отрубая головы одних утопцев и уворачиваясь от когтей других, поэтому, когда вытер глаза от протухшей крови и оглядел пустую поляну с ведьмой в центре, у меня словно второе дыхание открылось. Судя по всему, Пряха вконец обезумела от злобы и ярости раз до последнего не захотела раствориться стаей в небытие. Что ж, я не собирался больше давать ей шанса. В горячке боя колдунья то и дело махала своими длинными когтями и пыталась напасть со спины, я ловко уворачивался или накладывал щит, но не всегда её удары проходили бесследно. Это была одна из тяжелейших битв на моей памяти и, в конце концов, лишившись ещё одной конечности и получив серьёзные раны, карга бросилась бежать. Сил гнаться за ней по всему болоту у меня уже не было, потому, перехватив покрепче серебряный меч, я размахнулся и кинул в неё, попав ровно до того, как та обратилась чёрным пернатым облаком. Надсадно кряхтя, ведьма успела перевернуться на бок, запечатлевая своего убийцу в последние мгновения. Миг, и её голова отделилась от тела, покатившись куда-то в яму. В доме я не нашёл ничего интересного, кроме того самого чёртового ковра и медальона с волчьей головой, но несколько иного, чем у меня и братьев. В своё время Геральт сам подарил его Цири, как полноправной ученице школы Волка. Юная Ласточка так радовалась тогда, что едва не задушила друга и Весемира от счастья. Положив вещицу себе за пазуху, я отправился на выход, а по пути намеренно столкнул несколько свечей. Пламя быстро взялось за нечестивый холст. Закат окрасил небо в кроваво-красный, а ветерок доносил из-за спины запахи пожара. Над болотом поднимались клубы чёрного дыма, но я не волновался, что огонь уйдёт куда-то дальше той отсыревшей поляны, если вообще перекинется с избы. Не верилось, что я провёл весь день на этих топях, меня будто затянуло во временную ловушку. Как бы Иоланта не начала переживать. Всё-таки хорошо, что я оставил её в Глиннике по ту сторону реки и настрого наказал ждать на том берегу, если она не хочет прожить под арестом до самого выпуска из академии, так что хотя бы мне беспокойства меньше. Поначалу я пригрозил Лисе, что стану на её кафедре вольнослушателем и буду повсюду за ней ходить едва ли не за ручку, как с маленькой. Тогда она рассмеялась и сказала: «Да пожалуйста, я не против». Тогда я понял, что на дочь с отцом мы не походим ни в одном ракурсе и что коситься на меня, как на старого ополоумевшего извращенца, будут больше, чем на бедную, маленькую, хрупкую, глупенькую девчушку, которая втайне ото всех носит в своём рукаве заказной нож. «И никаких поездок за пределы Оксенфурта на каникулах, будешь сидеть всё лето и учиться вышивать крестиком до самого выпускного» — этот аргумент подействовал куда как лучше, стерев улыбку с её лица. — Злой ты, жестокий, — словно запасливая хомячиха надула Лана свои щёчки, прекрасно понимая, что, несмотря на всю свою доброту и привязанность к ней, в некоторых вопросах я оставался непрошибаем. — А если тебе помощь понадобится? Я бы просто в стороночке постояла, подождала, пока ты… — Знаю я твои «я просто…», это не про тебя. Ты останешься и подождёшь меня в деревне. Как только закончу, то сам приду и делай со мной что хочешь. Мы договорились? — На неравных условиях, — пробубнило себе под нос моё предназначение. — Не слышу. — Так точно! — по-армейски четко и громко отрапортовала она. Я довольно кивнул. Придерживаясь за бок, я неторопливо вышел с болот к реке и отправился вдоль берега. Я бессознательно шёл вперёд пока не услышал крик на другом берегу и оглянулся. — Эскель! — напряжённо глядя на меня, взволнованно звала Иоля. Она стояла на самом краю, где берега сходились ближе всего и где кусок обрыва сдерживал от обвала лишь основательно вросший куст. — Лана, уйди! — успел крикнуть я, но было уже поздно. Почва осыпалась в воду, забирая с собой эльфку, а треклятый кустарник так и остался висеть на своих длинных корнях. — Блять! — ругнулся я сквозь зубы и, скинув на песок перевязь и куртку, бросился в воду. Расстояние до девушки было не близкое и я плыл изо всех сил, страшась появляющихся на поверхности пузырьков. Не доплывая до места, я нырнул, выискивая глазами Иоланту. Она уже не барахталась, а её лицо закрывали волосы. Ухватив деву за талию, я потянулся вверх. — Лана, открой глаза! — встряхнул я Иолю, надеясь, что та очнётся самостоятельно, но мои ожидания не оправдались. Так вот о чём вещала ведьма. Неужели из-за такой ошибки девушке предначертано умереть? — Холера! Выплыв на берег, я принялся приводить Лису в сознание. Её и без того бледная кожа сейчас и вовсе казалась прозрачной, а губы походили на лепестки синих назаирских роз. — Да чтоб тебя!.. — от бессилия рыкнул я и, уложив эльфку на спину, сделал один короткий не сильный удар в грудь, дабы завести сердце. Иоланта дёрнулась, но дыхание и пульс упорно не хотели появляться. Тогда, набрав в грудь воздуха, я принялся вдыхать в неё. Внезапно распахнув веки, Лана уставилась на мою нависающую над ней фигуру и, перевернувшись на бок, принялась мучительно откашливаться. Я отстранился и сел, слегка поглаживая девичью спину в попытке помочь унять приступ и успокоиться самому. «Всё в порядке, она жива, остальное мелочи» уверял себя я до тех пор, пока всё вокруг окончательно не стихло. — Я из-за тебя раньше времени поседею. Второго Белого Волка нам только не хватало, — убрал я со лба и глаз налипшие волосы, которых до этого момента и вовсе не замечал и устало лёг рядом с Лисицей на спину, опустошённо уставившись в небо. — Даже ругаться не будешь? — повернув голову, посмотрело на меня моё предназначение. — А смысл? Ты же как и обещала оставалась на том берегу, никто не виноват, что он обвалился. Но от тебя и на секунду отвернуться нельзя. Вот скажи, что мне делать? С собой на охоту не возьмёшь, а дома оставишь, бойся, что сгорит или крыша обвалится, — фыркнул я, на что ответом мне послужил глубокий грустный вздох. — Мы с тобой одного поля ягоды, Эскель. Ушёл к ведьме, один час нет, второй, третий… Уже сумерки наступили, а от тебя ни слуху, ни духу. Я честно ждала тебя на скамье в деревне и с места сорвалась, только когда над болотом дым коромыслом поднялся. Если б не ты, то я к этому берегу за версту бы не подошла. Ну вот прибежала и смотрю на тебя, а ты идёшь еле-еле, словно загипнотизированный, за бок держишься и будто ничего не слышишь, не видишь. Говоришь, едва не поседел, а я уже столько пережила, что и белеть некуда. Я нахмурился. Сказать было нечего, оба хороши, оба виноваты. Такова суть человеческих отношений — не всё всегда выходит гладко, но, пожалуй, я не хотел что-либо менять. Потому что даже во всей этой суматохе и волнении, я больше не чувствовал себя одиноким, а своё существование пустым и бесцельным. — Ты, кстати, сам как, не ранен? — приподнявшись на локте, принялась разглядывать меня «жена». — Жить буду, раны потом обработаешь. С завтрашнего дня начнём учиться плавать. Такой егозе, как ты, без этого никак, — встал на ноги я и протянул руку для помощи. — Жду не дождусь, — с улыбкой вложила свою ладошку в мою Иоля и, подобрав мечи, мы направились в обход заводи. До хаты мы добрались впотьмах. Престарелая хозяйка дома, в котором нам довелось квартироваться, уже спала на прикрытой занавеской кровати, поэтому мы старались вести себя тише. Зажёгши одну свечу, по просьбе Иоланты я разделся до пояса и меня принялись тщательно осматривать. Хорошо ещё, что утопцы ног не поранили, ибо полностью заголяться перед своим предназначением мне не хотелось. Девушка целиком погрузилась в работу, тщательно промывая рану на моей руке, которой я в принципе мог заняться и сам. Это давало возможность получше её рассмотреть и при этом не казаться назойливым. Наблюдать за точными и бережными девичьими движениями было приятно. И осознание чужой заботы, несмотря на несерьёзность ранений, рождала в душе тёплые чувства. Она ведь кинулась лечить меня, не сменив сырой одежды, и сидела сейчас передо мной на коленях мокрая насквозь. Закончив перевязывать царапину, эльфка принялась оглядывать бок. — Здесь больно? — шёпотом спросила Лана, аккуратно прощупывая рёбра. — Нет. — Это хорошо, значит целые, — чуть улыбнулась она и спустилась пальцами чуть ниже, касаясь старого рубца, из-за чего я едва не вздрогнул. — Думаю, обойдёмся мазями и Ласточкой. — У ведьмы боли, у утопца боли, а у Эскеля не боли, — втирая лекарство, едва слышно приговаривала Лиса, словно маленькому мальчику. Я насмешливо фыркнул от умиления и Иоля вместе со мной. — У них уже ничего не болит и ни одна настойка им теперь не поможет, — сказал я, всё ещё усмехаясь здоровым уголком губ. Как я и обещал, на следующий день мы ушли подальше от чужих глаз и, выбрав безопасное от топляков место со спокойной водой, принялись переодеваться. Я снял сапоги и рубаху и, в целом, был готов. Эльфка вышла из кустов в укороченных до колен штанах и рубахе без рукавов. Мне на глаза сразу попались следы зубов на правом предплечье, кривая отметина возле косточки на лодыжке и ряд других меток. К тому же теперь стало лучше видно, что сама по себе она не столько худощавая, сколько подтянутая, на руках и ногах явственно проступали мышцы, а не кости. И эта девчушка - графская дочь? Я-то думал, чем дальше я от Иоланты буду, тем безопаснее будет для неё, но, судя по всему, эти обстоятельства никак не связаны и жизнь под боком высокопоставленных родственников не залог счастья и защищённости. Не став акцентировать на этом внимания, я ободряюще улыбнулся и спросил: — Ну, ты готова превратится из Лисицы в Рыбку? — Если я скажу нет, то от этого что-нибудь изменится? — фыркнула в ответ эта язва. — Нет. — Тогда готова как никогда. Несмотря на нашу решимость, к занятиям мы перешли не так быстро и просто, как хотелось бы. Помехами нам служили противное илистое дно, водомерки, страх глубины и нечисти, которая может там потенциально скрываться, а также водоросли и боязнь в них запутаться. Об этой маленькой девичьей слабости я узнал путём неожиданного громогласного крика, когда какой-то коварный лист заскользил по ноге Иоланты. В тот момент я как никогда жалел о своём остром слухе. — Главное никогда не паникуй. Не пытайся беспорядочно барахтаться, теряя при этом энергию и остатки кислорода, — пояснял я, едва уловимо поддерживая деву, пока та лежала спиной на воде. — Чем сильнее будет твой вдох, тем больше тебя будет выталкивать, с выдохами тоже самое только наоборот, так что старайся дышать спокойно и неглубоко, дабы не раскачивать себя. Если ты заплывёшь дальше или у тебя сведёт ногу судорогой, перевернись на спину и позволь воде держать тебя. Прямо как сейчас, — тихо добавил я. В этот момент Иоля наконец осознала, что на поверхности её давно держат не мои руки, а она сама. Перепуганная собственным успехом, эльфка бросилась мне на шею, словно упавшая в бадью с водой кошка. И, стоило признать, что хватка у неё оказалась весьма крепкой. Естественно, я подхватил обеспокоенную и, вероятно, замёрзшую девчушку на руки и, выходя на берег, объявил: — На сегодня, пожалуй, хватит, завтра продолжим. Прежде всего тебе стоит преодолеть страх глубины, иначе всё будет без толку. — Да знаю, знаю, — закатила глаза ученица, а затем устало, но искренне добавила. — Я постараюсь. И спасибо, Эскель, что помогаешь мне научиться, несмотря на мои заскоки. — В знак признательности с тебя обещанный борщ, — усмехнулся я и поставил девицу на ноги. — Замётано. Всё равно никто другой кормить нас здесь не собирается, — расплылась в улыбке она и принялась выжимать свои мокрые волосы. Я уселся рядом и принялся обсыхать. — Хочу отметить, что у тебя получается гораздо лучше, чем у Ламберта в детстве. — Частенько ты меня с ним сравниваешь. Неужели он тоже отвратительно плавал? — Как топор, притом весьма матерящийся. Очень важный аспект последнего испытания в нашей школе заключался как раз в том, что нужно было переплыть озеро, кишащее утопцами. А затем, преодолев пещеру с циклопом и тремя троллями, следовало наполнить медальон силой Круга стихий и вернуться. Те, кто не успевали прийти в крепость до темноты, уже никогда не возвращались. Краем глаза я заметил, как выжимавшая до этого свои мокрые волосы Иоланта замерла, а затем медленно обратила пристальный взор на меня. — Но вы всё-таки смогли его многому научить. — У Ламберта не было выбора, — пожал плечами я. — Когда его привели в Каэр Морхен, он был похож на помесь злобного волчонка и упёртого барана. Пройдя Испытание Травами, этот мальчишка совершенно ничему не желал учиться — ни фехтовать, ни читать, ни писать, он отставал от всех своих сверстников. Всё это продолжалось, пока большинство старших не разъехалось по большакам и стало некому возиться со столь вредным учеником отдельно. Тогда ему в наставники определили Геральта, мы с Белым Волком как раз были на последнем году обучения, так что ни отказаться, ни сбежать не могли. Надо признать, что поначалу они никак не могли поладить, потому что один считал другого хвастуном, зубрилой и выскочкой, а в ответ получал статус избалованного непослушного балбеса. Тогда-то Весемир решил привлечь и меня к воспитанию новичка. Со мной Ламберт действительно контактировал лучше и несколько охотнее, видимо, я не так сильно его бесил. Закинув руки за голову, я улёгся на тёплый песок. Накатившая на меня ностальгия по былым временам вызывала лёгкую улыбку. Не сосчитать сколько раз я разнимал этих двоих. — В отличие от других мальчишек, Ламберт не боялся ругани или наказаний, ни телесных, ни моральных, наоборот, его злость и непослушание крепли с каждым подобным разом. Тогда я решил попробовать увлечь его чем-нибудь, а не тупо заставлять учить, ведь не могло же этому волчонку совсем ничего не нравиться. Оказалось, его увлекала алхимия, а чтобы знать обо всём этом больше, нужно уметь читать, если хочешь записать рецепт, нужно уметь писать, а если хочешь добыть ингредиенты, то научись сражаться и понимать нужные травы. Таким образом я раскрыл ему все перспективы от его обучения и это сработало. — Ты прирождённый эмпат, Эскель. Ты мог стать учителем или дрессировщиком, — хмыкнула «жена», я фыркнул. — Меня устраивает мой Путь. А Ламберт не такой уж зверь, каким хочет казаться. — Ты воистину удивительный и одарённый человек. — Правда? И чем же? — внимательно посмотрел на Иоланту я. — Ты способен видеть суть и ценность в том, что кажется пустым и бессмысленным, — лучезарно-ласково улыбнулась она, а я не нашёлся, что сказать и отвернулся. Раньше мне не приходилось слышать о себе столько приятных слов, поэтому я искренне не знал, как на это реагировать. Хорошо, что ведьмаки физически не способны краснеть, иначе это выглядело бы ещё более нелепо и смешно, чем было на самом деле. Отвернувшись, эльфка посмотрела на успокоившуюся после наших барахтаний водную гладь. Из-под ресниц я разглядывал её идеальный изящный профиль и вьющиеся волосы, которые она перебирала по прядкам и, расчёсывая пальцами, перебрасывала на другое плечо. Тогда я заметил кое-что странное. — Что это у тебя? Приподнявшись, я посмотрел на тёмное пятнышко за острым ухом, ярко выделявшееся на светлой коже. Поначалу подумал, что это был какой-то листочек или прилипшая соломинка, на крайний случай букашка, от которых она так вздрагивала, но мои догадки оказались ложными. — А это родимое пятно от папы досталось, — коснулась того самого места девушка. — Когда некие особенно уязвлённые по жизни индивиды мне с возрастом принялись намекать, что я становлюсь всё менее похожей на отца, он заправлял мне волосы за ушко и говорил, что я его маленькая принцесса и ничья больше, а всякие дегенераты пусть катятся к лешему. Мне сразу вспомнилось одно из видений об Иоланте. Так это правда были реально существовавшие события или невероятные совпадения? Причём, со дня нашей встречи с Иолантой я спал спокойно, без единого сна и кошмаров. Что ещё из виденного мной может оказаться правдой и кто эта вторая девчушка? Поток мыслей, в дебри которого я мог углубляться и дальше, прервала моя белокурая визави. — Ладно, ты пока обсыхай. А я переоденусь и мы пойдём огороды обчищать. Я очень проголодалась, а мне ещё предстоит всё это готовить, — вздохнула она, удаляясь с одеждой в заросли. По прибытию домой Лисица, как и обещала, занялась готовкой, как только я принёс ей «украденные» у местных за деньги продукты. — Бабушка, мы сами справимся, а вы отдохните. Когда будет готово, мы вас обязательно позовём, — нарезая кусочки свеклы, посулила Иоля сердобольной хозяйке. Прочие жители были не в восторге от нашего с ней прихода и только эта пожилая женщина согласилась нас впустить. Я даже не был уверен, что из-за плохого зрения она в полной мере поняла, кто мы и если бы не шепотки по деревне, оставалась в неведении. И даже после этого её отношение к нам не поменялось. Рубя поленья во дворе, я расслышал как соседки шушукались с бабкой о нас. — Не переживайте, соседушки. Может они и нелюди, но таких ладных и среди людей мало, — добродушно улыбнулась она. — Не перечат старой бабке, вот калитку мне починили, готовят сами, дров нарубали. Не то что мой сын, того токма ищи свищи. Авось помру и похоронить буде некому. Этими словами она весьма огорошила тех женщин, но те после такого выступления хотя бы стали меньше пялиться. — Тебе чем-нибудь помочь? — спросил я у Иоланты, вытирающую о тряпку бардовые, словно от крови, руки. Вероятнее всего, в будущем она не раз ещё попачкает их по самые локти, изо всех сил помогая нуждающимся. — Почисть картошку, а ещё лучше порежь лук. Плакать совсем не хочется. И я принялся за работу. Чем больше проходило времени, тем сильнее разносились по маленькой избушке аппетитные запахи. Когда всё уже было готово, мы позвали хозяйку и принялись ужинать. — Спасибо, милая, давно я такого смачного супу не ела, — отставив пустую миску, сказала сидящая напротив нас старушка. — Правда, хороший борщ. Жаль будет вновь тебя в академию отпускать, никто другой так приготовить не сможет, — согласился я и Иоланта гордо вздёрнула свой аккуратный носик. — Это ты ещё моей пиццы не пробовал, — заверила она, после чего вернулась к трапезе, так как села за стол последней. — Красуня, книжки умные читаешь, готовишь вкусно — из тебя выйдет замечательная жёнка. От этих хозяйкиных слов Лана поперхнулась, а я, скрывая усмешку, принялся стучать её по спине и невзначай добавил: «Думаю, из тебя и впрямь получится хорошая жена», за что сразу получил предупреждающий тычок под столом. — Спасибо, бабушка, но я не собираюсь себе жениха подыскивать. У меня большие планы на будущее и в ближайшее время я собиралась полностью посвятить себя науке, мне не до свиданий. Если это были её истинные намерения хотя бы на грядущие четыре года, то мне становилось чуточку спокойнее. Хотя, это ни в коей мере не значило, что после её совершеннолетия я перестану за ней приглядывать, поскольку с таким шилом, как у неё, долго и скучно не живут. — Так я и не говорю тебе сейчас нареченного искати. К тому ж шо это за женщина, если себе цену не знает и за каждым мужиком бегает? Не поспишай, но присматривайся — одной всю жизнь жить тож не сахар, — вздохнула старушка, после чего не без труда встала со скамьи. — Ох, шо-то костки ломить, пойду я приляжу. И вот мы остались одни. — И всё-таки кто тебя научил так готовить и драться? Эти умения, ведь не входят в список обычной прилежной дворянки, — сев в пол оборота, поинтересовался я. Моё предназначение прикрыла глаза и вздохнула. — В родном особняке у меня было два любимых местечка, первое это библиотека. Как ты уже понял, я люблю читать, а кроме того весной и летом из окон там можно было видеть весь наш цветущий позади дома сад. Но зимой в ней было ужасно холодно, поэтому, чтобы не топить камин ради меня одной, я брала книги и шла в другой свой заветный угол — на кухню. Там всегда было тепло, вкусно пахло и наши кухарки очень меня любили, называли «чудом» и даже выделили для меня целый угол. Порой я читала им вслух, потому что никто кроме главной поварихи этого не умел. А когда мне надоедало сидеть над очередным томом, я начинала наблюдать за готовкой, потом лезла пробовать помогать, вот так постепенно из этого что-то толковое и вышло. Папа был не против моего увлечения, ему даже нравилось как я готовлю, хотя мы оба никогда этого не афишировали — ибо в светском кругу это считалось «недостойными графини умениями». А вот с борьбой всё было несколько труднее. От воспоминаний Иоля слегка нахмурилась и подпёрла голову рукой. — Отец всегда боялся, что со мной что-нибудь случится, поначалу он даже остерегался моей работы на кухне с ножом, но было уже поздно. Мою учительницу звали Елена, обстоятельства приведшие её к подобному роду занятий были мягко сказать печальными. Она вышла замуж совсем молодой, долгое время её избивал муж, запугал так, что она боялась уйти или кому-то пожаловаться. Последней каплей стало то, когда он пьяный полез в колыбель с претензией, что это не его дочь и ей нечего делать в этом доме. Тогда учительница поступила так, как поступает любая настоящая мать, — девичьи глаза резко распахнулись и цепко уставились на меня, затягивая в глубины своих омутов. — Он остался жив, а она быстро собрала вещички, взяла младенца и ушла. Ушла в никуда, потому что это всё равно было лучше, чем оставаться там. Постепенно её жизнь наладилась и она стала заботиться над тем, чтобы подобного никогда не произошло. После она учила меня вместе со своей дочерью Ксюшей и, несмотря на то, сколь многому я научилась, до них мне было далеко. Григор не знал обо всех моих навыках до самого конца. После недолгой многозначительной тишины с наших сторон Лана всплеснула руками, поднимая те в защищающем жесте, и даже попыталась слегка улыбнуться. — Только не подумай, что он был невнимательным и не занимался мной. Именно папа меня научил писать, читать и считать, в том числе и ездить верхом. Он видел мою любовь к лошадям, но лихой наездницы из меня так и не вышло. — Ты настоящий самородок, Иоланта, — хмыкнул я, любуясь этой незаурядной девушкой. — Да нет, просто я придерживаюсь мудрости: «Хочешь накормить человека один раз — дай ему рыбу. Хочешь накормить его на всю жизнь — научи его рыбачить». И это говорю я, неумеющая охотиться и даже ловить рыбу, — хихикнула она в кулачок, а потом более серьёзно добавила. — Каждый может развить в себе что-то полезное и прекрасное, просто многие по ряду причин не могут сделать этого, а ещё больше не хотят. — Ладно, пойдём ляжем пораньше. А завтра с рассветом так уж и быть начну учить тебя премудростям рыбалки. — Нет! — отрицательно замотала головой эльфка. — Я не хочу быть настолько идеальной и всемогущей. К тому же, я хоть и обладаю достаточным терпением, чтобы часами стоять за операционным столом, но не чтобы ждать пока какой-нибудь карась соизволит клюнуть на крючок. А ещё я не люблю червяков и опарышей или могу заснуть и потерять удочку… — Расслабься, я пошутил. Если так дальше продолжится, ты за меня заказы брать начнёшь, а этого я допустить не могу. — Боже упаси! Мне хватает должности твоего личного почётного врача. — Мне и впрямь повезло. Гораздо больше, чем можно представить, — приподнял здоровый уголок губ я, стараясь вложить в это все чувства, испытываемые мной к этой непоседе. — Спасибо, — убрав прядь за ухо, просияла Лиса. Спустя неделю упорных тренировок, мы решили, что пришла пора, как выразилась Иоланта, сдать экзамен на профпригодность и переплыть реку в самом её узком месте. — Ты уверена? — глядя на её полный решимости взгляд спросил я. — Не боись, Эскель, прорвёмся, — подбоченилась Лана. — В конце концов не для того я училась, чтобы продолжать от всех водоёмов шарахаться. А ты ещё обещал свозить меня на море. — Вот ведь вспомнила, — фыркнул я и отправился первым в воду. Эльфка оказалась очень способной не халтурящей ученицей и, несмотря на остаточную боязнь глубины, смело последовала за мной. — У тебя хорошо получается, — подбадривал я Иолю, наблюдая за всеми её движениями, дабы та не выбилась из сил. — Знал бы ты скольких нервных клеток всё это мне стоило… — Не сбивай дыхание, — перебил очередную девичью колкость я. — Да! Я смогла! — радостно вскрикнула девушка, как только мы коснулись дна противоположного берега. — Я покорительница этой реки! — Слышь, «покорительница», поплыли назад? — Стой, дай мне отдышаться. Я щас помру, — уже куда тише и искренней сказала она. Я с усмешкой смотрел на прикрывшую глаза Иоланту, которая пыталась вернуть себе сил лёжа на спине, как я её и учил, и молча гордился ею. •⫷⫸ Третий месяц лета 1274 года, Редания ⫷⫸• «… — А помнишь, как я вернулся с армии и подкараулил тебя с цветами у университета? — с нежной улыбкой спросил Дима. — Без обид, но твои одногруппницы со своими широко открытыми глазами и ртами были похожи на селёдок. — Тебе смешно, а я себе места не могла найти! — возмущённо толкнула его в плечо я. — Я в календаре каждый денёк до твоего дембеля зачёркивала, ждала со дня на день твой приезд, уже с пар думала отпрашиваться, чтобы тебя на вокзале встретить, а от тебя ни слуху ни духу. Грешным делом чего только себе не напридумала, а ещё девочки мне нашептали, что, мол, парень в армии найдёт с кем изменить. — Я же тебе говорил не слушать этих неандерталок, у одних мозг размером с орех, у других яда больше, чем у любой гадюки. А прогуливать пары не смей, если твой отец узнает, что из-за меня ты вуз не закончишь, он ни за что мне это не простит и свадьбу не одобрит. — Какую свадьбу? — ошарашенно пискнула я. Конечно, я всегда знала, что Дима всегда был со мной открытым и честным, но он всерьёз хочет жениться на мне? Я бы тоже этого хотела, давно думала, но вслух никогда не высказывала. И, судя по всему, Димка настроен серьёзно. Ох, стоит предупреждать папу заранее или нет? — Нашу будущую. К тому же «жена-академик» звучит гордо. — А ты сам не надумал после колледжа пойти в университет? — Ты сама знаешь, что перебирать железки мне привычней, к тому же я люблю это — заставлять работать то, что без меня не работало. Ты будешь возвращать к жизни животных, а я машины, по-моему, звучит неплохо. Я уже поговорил с Виктором Сергеевичем, поначалу поработаю в его мастерской — я у него уже кадр проверенный — а потом, глядишь, и свою открою. Чувствуя себя абсолютно счастливой, я положила голову к нему на плечо и принялась молча любоваться на утопающий в закатных лучах Финский залив. Любимый обнял меня в ответ, рядом с ним я чувствовала себя уверенной, в себе, в нём, в завтрашнем дне. — Будет трудно, но ты же у меня сильная девочка. Ты справишься. Ты всё сможешь, — нашёптывал мне на ухо он. И я едва не уснула, пригретая рядом с ним, однако, как только солнце скрылось за горизонтом, я ощутила холод и одиночество. Оглянувшись, я не заметила никого вокруг и заплакала. — Зачем ты меня так мучаешь? — сказала я в пустоту.» Почувствовав сквозь сон как меня тормошат, я открыла глаза и заметила сидящего рядом ведьмака. Небо было ещё тёмным, но где-то вдалеке уже начала заниматься заря. — Лана, извини, что разбудил, но ты заплакала и я подумал, что тебе приснился кошмар. Несмотря на спокойный голос, выглядел он взволнованным. «Ну вот, снова испугала мужика. Да у него со мной одна нервотрёпка». Я бросилась вытирать растёкшиеся по вискам слёзы. — Всё хорошо, к тому же вставать скоро пора. Поедем пораньше, авось к вечеру доедем, — я постаралась сказать это как можно беззаботнее, но нам обоим слышалась нотка фальши. Поняв, что я не в настроении, мужчина не приставал ко мне с разговорами более. Весь дальнейший день тянулся для меня мучительно долго, словно время превратилось в трясину. В этом измерении я начала жить заново, не забывая прошлого. Но эти появившиеся из ниоткуда сны про Диму, папу Сашу и других ушедших из моей жизни дорогих людей не давали мне вздохнуть полной грудью. На удивление, мертвецы мне не снились ни в прошлой жизни, ни в этой до определённого момента. Всё началось после того, как я почти утонула. Так что это, подсознательные страхи после пережитой клинической смерти или же Господин Зеркало играется со мной, дабы я не забывалась? В последний раз мы виделись в день моей свадьбы и это был потрясающий год, но что теперь мне делать в сложившейся ситуации? Пройдёт ли это само? Стоит ли сходить к сновидице? Или просто попить снотворного? Признаться, даже видения, где Эскель убивает монстров не изматывали меня так. Почему меня снова заставляют чувствовать себя так, будто я недостойна любви и счастья, будто всё, что я пережила, было недостаточно? Как я и предполагала, к воротам графского имения мы приехали практически ночью. Радовало, что охранники никого не стали будить с докладом, а просто пропустили нас. Большинство слуг уже видели десятый сон, так что нам пришлось распрягать лошадей и тащить сумки самим, как всегда «муж» тащил большую их часть на себе. У самого порога нас встретил заспанный мажордом. — Доброй ночи, господин Эскель, госпожа Иоланта. Позвольте помочь отнести ваши вещи в ваши спальни. Сами господа отдыхают, но возможно вы захотите присоединиться к гостям. В данный момент они располагаются в гостиной. — Кто приехал? — поинтересовался Волк, но дворецкий не успел ответить, как из-за угла показалась крепкая мужская фигура. Забрав у меня котомки, слуга откланялся и направился к лестнице. Не знаю, как Эскель, а я этого даже не заметила, потому что всем моим вниманием завладел новый незнакомец. Это явно был ведьмак, светящиеся в сумерках коридора глаза, словно у охотящегося кота, выдавали его с головой. На вид ему не дашь более сорока, однако же его длинные волосы уже были седыми, а левую половину лица перечёркивал шрам — не такой колоритный, как у моего «супруга», но тоже весьма запоминающийся. Несмотря на все свои недостатки и кажущуюся суровость, он показался мне весьма «мягким» и податливым до женщин, думаю, они отвечали ему тем же. Видимо, это тот самый знаменитый Белый Волк, Мясник из Блавикена и кто-то там ещё? Как жаль, что судьба готовит нам встречи, когда их совсем не ждёшь, и в данный момент я не была готова предстать во всём блеске и вести светские разговоры. — Рад тебя видеть в добром здравии, Эскель. — Взаимно, Волк, — мужчины обменялись рукопожатиями. — Хочу, наконец, познакомить тебя со своим предназначением. Иоланта Калиста Терли, из Ривии. — Геральт, оттуда же родом. Рад встрече, — склонился в лёгком поклоне названный брат моего предназначения. Долетевший до меня аромат дал мне понять, что, если мой новый знакомый не пьян полностью, то изрядно захмелевший. — Взаимно, — протянула я в знак приветствия руку. — Я по волосам сразу поняла, что мы земляки. — Как это? — удивился мой собеседник и даже Эскель в недоумении приподнял бровь. — Так себе городок, если и удаётся выбраться оттуда живым, то обязательно поседеешь. Мужчины фыркнули, а потом и вовсе засмеялись. Вскоре послышались ещё одни тяжёлые шаги и, когда Геральт отстранился, я смогла разглядеть ещё одного вышедшего на свет свечей ведьмака, казавшегося полной противоположностью Белому Волку. Черноволосый, коротко стриженный, его правый висок уродовали следы от когтей, при взгляде на его неприятную ухмылку и снисходительно-насмешливый взгляд возникало желание огреть этого неприятного типа лопатой. И, судя по неторопливой, слегка покачивающейся походке, этот индивид изрядно принял на грудь. Неужели это и есть тот самый Ламберт, с которым меня сравнивали? Захотелось обидеться. — Я смотрю, Эскель, ты с коронованных на остроухих перешёл, — подойдя совсем вплотную ко мне ляпнуло это недоразумение. Я почувствовала, как разом потяжелел воздух и как внутренне напрягся мой молчавший всю дорогу «супруг». Не знаю, о чём говорил этот грубиян, но я почувствовала, что это была не самая приятная для Эскеля тема. Седой недовольно покосился на друга-собутыльника. Видимо, они весьма близки, раз знают о таком, но тогда как он мог позволить себе бросаться такими словами при условно посторонних людях? Это всё действует лошадиная доза алкоголя или детские травмы и внутренние обиды? Этому парню давно пора найти себе психиатра, психолог здесь был уже бессилен. Как бы то ни было, подобной вольности в адрес себя и Эскеля я проигнорировать не могла. — А это что ещё за клоун? И почему ведёт себя как пьяная скотина? — я вложила в свой взгляд и голос весь имевшийся во мне холод и, повернувшись к «муженьку», уже мягче спросила: — Эскель, ты его знаешь? Все трое мужчин выпали в осадок от моей наглости и нахальства, видимо, впечатление я произвела правильное. А когда уже было мой ведьмак очухался первым и практически открыл рот для ответа, я резко перебила, не желая продолжать дальнейшую дискуссию. — А впрочем неважно, завтра разберёмся. Прошу прощения, но время уже позднее, так что я пойду спать. Чего и вам желаю, судари.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Величаво и без спешки Иоланта отправилась в свои покои. Неужели это была действительно она и этот замораживающий душу взор принадлежал ей? Конечно, я знал, что порой она может быть грубой и язвительной, но такой воинственности и даже жестокости я от неё ещё не видел. Однажды мне доводилось наблюдать, как кошка загнала здоровущего медведя на дерево, эта ситуация чем-то напомнила мне ту. — Какая бесстрашная и языкастая мелочь, — хмыкнул этот вредный невыносимый хрен, провожая моё предназначение взглядом. — Чья бы корова мычала, Ламберт. Завтра поговорим, как только протрезвеешь, — пророкотал я и перед уходом добавил. — И больше никогда не смей говорить в её присутствии о чём-то подобном, даже по пьяни, так что не забывайся, второй раз я повторять тебе не буду. И «мелочью» её тоже не называй. Расставив всё по местам, я отправился в опочивальню и даже успел расслышал часть выговора, адресованного всё тому же Ламберту, только теперь от лица Геральта. И какая только зерриканская муха его укусила? Ещё год назад всё было нормально, я даже был приятно удивлён, как хорошо Кейра стала влиять на этого засранца, но, видимо, ничто хорошее не может длиться вечно. Уже лёжа в кровати, я подумал, что нужно завтра этому болтуну устроить спарринг, а то отрастил язык так, что тот за зубами уже не помещается. Проснулся я утром довольно рано и после долгой дороги с ночёвками на земле мог полежать подольше, но мне не захотелось. Приведя себя в порядок и спустившись вниз, понял, что оказался не первым жаворонком. В гостиной с книгой в руках уже сидела «супруга», изредка она записывала что-то оттуда в свой дневник. Когда она подняла на меня глаза, то я заметил залегшие под ними тени. Её сегодня опять мучали кошмары? Эта Лиса всегда была сильной и независимо от обстоятельств я ни разу не видел, чтобы она плакала. Но кто заставляет её проливать слёзы по ночам, когда она так беззащитна перед своим собственным разумом? Всё-таки мне очень хотелось, чтобы ей и дальше жилось спокойно. — Снова не спалось? — присел я на ближайший к ней диван. — Есть немного. Вот встала, приготовила твоим друзьям отвар от похмелья, а сейчас конспектирую и упорядочиваю данные о плесени, которые мы узнали в пути с теми, которые описаны здесь. — Прости за вчерашнее с Ламбертом, у него, если можно так сказать, затянувшийся по жизни пубертатный период. Правда последние пару лет рядом с Кейрой он вёл себя более адекватно. Не знаю с какой цепи он сорвался, — начал извиняться за друга я. Почему-то дел натворил он, а стыдно было мне, и так было почти всегда, но сейчас перед Ланой это особенно сильно чувствовалось. — Не так важно как он относится ко мне, Эскель, — сказала Иоля и, захлопнув прочитанную до конца рукопись, отложила её в сторону. — В конце концов мы чужие друг для друга люди, мысленно послали друг друга, плюнули и забыли. Куда больше меня волнует его поведение в отношении вас, а именно тебя и мастера Весемира. Даже нетрезвый Геральт произвёл на меня куда более благодушное впечатление, чем этот невежа, у которого даже в зародыше отсутствуют понятие этикета. Конечно, я и сама не ангел и, порой, бывает, грублю, но изначально я стараюсь вести себя подобающе с незнакомцами. И моё дальнейшее отношение к ним полностью зависит от их поступков и поведения, так что тебе не стоит чувствовать вину и оправдываться, если кто-то ведёт себя по-свински. Как всегда она заботилась обо мне и моих чувствах больше, чем о своих собственных. Снова она берёт на свои плечи ношу тяжелее положенной. И кто из нас старший, спрашивается? Я поспешил сменить тему. — И как продвигаются поиски? Нашла что-нибудь? — К сожалению, полезной информации я наскребла с гулькин нос. Здесь больше говорится о галлюциногенных и ядовитых грибах. Видимо, до меня никто подробно плесень не изучал. Самая известная и опасная из них это плесень Попса, рядом с ней ни один другой живой представитель, будь то животное или растение, не выживает. Хотелось бы изучить её получше, но её пары настолько ядовиты, что опасны даже для вас, ведьмаков, а антидот настолько токсичен, что не каждый человек способен его усваивать, к тому же действует он не долго. — Опасное ты направление выбрала, — покачал головой я. — Жизнь вообще штука опасная. И ты только не подумай, что все те безумные вещи, которые я делаю, всё это не из-за гипертрофированного чувства альтруизма, желания разбогатеть или прославиться. Я просто желаю обезопасить своих близких и делаю для этого всё возможное. Нужно найти лекарство — создам, нужно защитить — спрячу, совру, отстою, а, если будет нужно, то и устраню угрозу, как смогу. Эскель, я не гуманистка, я эгоистка. Сперва всё моё, потом остальное. Ты не представляешь, как часто и долго болел мой брат до пяти лет, сколько раз мне приходилось вырывать его из рук смерти. Говорят, человек умирает столько раз, сколько раз он теряет дорогих ему людей. Я устала умирать, Эскель, я просто устала. Поэтому, если я могу хотя бы отчасти обезопасить жизни моих близких, то я не буду сидеть сложа руки, — к концу тирады Иоланта сжала свои ручки в кулаки, такие маленькие и одновременно сильные. В который раз я проникся её словами, хотя их нельзя назвать идеальными и сердобольными, зато они были честными. И я ценил эту искренность. — Ты нескончаемый кладезь загадок, Иоля. Даже рассказывая о своих недостатках, ты умудряешься вдохновлять, — улыбнулся я, полностью понимая и разделяя её чувства. — Какая есть, ни больше, ни меньше, — пожала она плечами и вновь приникла к своему дневнику. В ожидании, когда все домочадцы встанут, а именно самые набухавшиеся, я взял пару томов из стопки «прочитанных». «Гематология как зарождающаяся наука», «Трансфузиология — наука или ересь?» гласили их названия. Прочитав первые пару страниц в каждом талмуде, я спросил: — А чем тебя так заинтересовала кровь? — Это тема моей следующей научной работы, — не отвлекаясь чертила что-то у себя на листочках Лиса. — Я смотрю у тебя жизнь на года вперёд расписана. — Возможно. Вот ты знал, что у разных людей кровь отличается по белковому и биохимическому составу? — вконец отложила свои записи в сторону девушка и с упоением начала рассказывать мне о собственных теориях и планах. И надо признать, что слушать её было гораздо интересней, чем читать ту муть в книге. — … Так вот я хочу создать растворы с антителами, которые помогут различать кровь по группам. Если каждый человек или нелюдь будет знать свою, то ему можно будет быстро подобрать донора, это открытие может спасти не одну жизнь. Эта работа будет весьма большой и сложной, так что, я думаю заняться ею вместе с мальчиками — Гилбертом и Тристаном. А пока они хотят разработать противоядие против Ядовитого Главоглаза. — Полезная вещь, но почему именно это противоядие? И где они найдут его яд? — приподнял в удивлении брови я. — Их старший брат был военным, но вернуться домой ему не позволила не война, а монстр. Он служил в разведке и, несмотря на то, что он смог сбежать от чудовища, скончался от раны уже в лагере в сильных муках, — после короткой паузы она добавила. — А где они яд возьмут, не знаю. Может с кафедры Естественной истории возьмут — лет десять назад им вместе с панцирем продал какой-то ведьмак — а может по чародейским лавкам походят. — Если не найдут, то я всегда могу взяться за контракт, — усмехнулся я, вызвав ответную улыбку. — Я им передам. В этот момент в дверном проёме возник Геральт и, если уж у него вид был не очень, то Ламберт, судя по всему, вообще должен был сдохнуть. — Доброе утро, — приближаясь к нам, поздоровался брат. — Уверен? — не смог удержаться от шутки я. Хмуро на меня покосившись, он приземлился рядом со мной. — Я приготовила опохмеляющий отвар. Выпей, уверяю, легче станет, — дружелюбно посоветовала моя «жена», с пониманием глядя на бедного Геральта. Тот сначала взглянул на манящий хрустальный графин, а затем вопросительно посмотрел на меня. — Сам его не пил, но верю Лане, как себе, — ответил я и друг доверился. Утолив жажду, Геральт удовлетворённо вздохнул. — Благодарю, чувствую, как мне и впрямь становится легче. Вряд ли бы Йен сделала для меня что-то подобное. — Всегда пожалуйста, но печень стоит поберечь, она ведь не вечная, — кивнула Лиса и в этот момент в комнату зашёл тот, кого мы ждали меньше всего. Ламберт был похож на злобного пса ещё больше, чем обычно, и буквально метал взглядом искры. Ещё бы, давненько он так не нажирался, и моё предчувствие било тревогу, что причина тому есть и явно паршивая, точно также как и его настроение. Забросив ногу на ногу и откинувшись на спинку, Иоланта вновь приняла свой холодный отчуждённый вид, того и глядишь по подлокотникам побежит иней. Она с непроницаемым лицом и нечитаемым взглядом смотрела прямо на потревожившего нас гостя и мне даже показалось, что её глаза стали ещё чернее, если такое вообще было возможно. Мы же с Белым Волком оставались в шатком нейтралитете, хотя мой выбор сторон в случае чего мало для кого был секретом. Заметив алчущий взор друга, направленный на вожделенный сосуд, Геральт начал разговор первым. — Мы уже начали думать, что ты раньше обеда и не встанешь. Выпей, это отвар от похмелья, Иоланта сделала. Сам только что пробовал, действительно помогает. — Откуда мне знать, что она туда добавила. Может, волчьих ягод туда насыпала, — сказал он, присаживаясь в кресло напротив Ланы и, видимо, собираясь одарить нас новой порцией своих саркастичных комментариев. Я уже было собирался пресечь весь этот балаган, но меня опередила молодая графиня. — Даже если бы я действительно насыпала их туда, не переживай. Тебя и без того ни один яд не возьмёт, ибо ты сам по себе сверхтоксичен, — опустив всю вежливость, непринуждённо кинула шпильку в ответ эльфка, как бы давая знать, что принимает его вызов. Мы с Геральтом молча переглянулись, встревать между двух уже разгоревшихся огней не хотелось, но и прекратить это как-то бы стоило. — Я не с тобой разговариваю. — Во-первых мне всё равно с кем ты разговариваешь, а во-вторых невежливо говорить о присутствующих в третьем лице. Хотя, судя по всему, такие слова как вежливость и приличие, тебе неведомы. — Да кто ты мне такая, чтобы я тебя по имени называл? Ты даже не соизволила представиться. — Кто бы говорил. И хочу напомнить, что причиной тому послужило твоё вчерашнее аморальное поведение, к тому же оно и сейчас не сильно отличается. А я всего лишь веду себя под стать сложившейся ситуации. — А ты здесь самая «умная» как я погляжу, раз знаешь кому и как себя вести? — оскалился Ламберт. — Поумнее «некоторых» точно буду, — парировала девушка, скопировав его же ухмылку. Кажется, такого отпора этот циник не получал ещё ни от кого. «Ламберт!», «Иоля…» попытались мы с Волком одёрнуть спорщиков, но были полностью проигнорированы. — Хватит со мной так разговаривать… — Эта мысль должна была посетить твою голову ещё вчера на собственный счёт. — Что за шум, а драки нет? Как ни странно нарастающую вспышку гнева окончательно прервали не мы с Геральтом, а вошедший вместе с графиней наставник. И почему они не пришли раньше? Тогда этих препирательств можно было бы избежать. Или чему бывать того не миновать? — Всё в порядке, мастер Весемир, просто небольшое знакомство, — мягко и вполне искренне улыбнулась Иоля учителю. — Как добрались? Что это вы на ночь глядя приехали? Вас что-то задержало? — Весемир, сначала стоит покормить детей. Им ведь вчера никто так и не предоставил ужина, так что все расспросы после трапезы, — словно заботливая мамочка сказала госпожа Лиана. — Прошу вас всех, стол уже накрыт. Мы все встали и молча отправились за хозяйкой. Что удивительно, но при женщине Ламберт вёл себя тише, хотя его раздражение всё ещё было видно невооружённым глазом. Поковырявшись немного в тарелке, он первым покинул столовую. Покончив с завтраком, старшие принялись ворковать возле Иоланты, как возле любимой дочери. Хотя вопросы задавала в основном графиня, но нам с Геральтом прекрасно было видно, как мастер внимательно и с наслаждением слушает маленькую Лису. Мы с братом в это время решили уединиться на балконе. — Ты не знаешь, что случилось с Ламбертом за время моего отсутствия? Он ведёт себя как раньше, если не хуже. И куда подевались Йеннифер и Кейра? — спросил я, складывая руки на груди. Друг, чуть склонившись, облокотился на перила. — Мы с Йеннифер пришли через портал и были встречены Ламбертом примерно так же, как и вы. Тогда Йен решила, что чем меньше она видит этого засранца, тем лучше, и отправилась к Трисс в Ковир. — Она всё также занимает должность придворной советницы? — поинтересовался я, заметив, что с приходом в мою жизнь Ланы, стал реже думать о рыжеволосой чародейке. — Да. Она всё также помогает молодому королю и присматривает за сбежавшими из Новиграда вместе с ней магами. А вот с Кейрой всё гораздо сложнее и это напрямую связано с Ламбертом. — Так и знал, — тяжело вздохнул я. — Что же у них случилось? — Подробностей не знаю. Видимо, они очень серьёзно поссорились, расстались или нет не ясно, но с тех пор Ламберт стал собой прежним. — Понятно, — не сильно удивляясь данной новости, которая обещала повлечь за собой ряд непредвиденных трудностей. — Ты не знаешь, Йеннифер до сих пор общается с ней? — Не сказать, что это бывает часто и что меня зовут на подобные мероприятия, но я думаю, что скорее всего да. В конце концов, это не они между собой ссорились. А тебе зачем? — Это не мне. Просто я хотел познакомить Иоланту с Кейрой. Она всё также работает над средством против Катрионы, вот я и подумал, одна голова хорошо, а две лучше. Видишь ли, Иоля прирождённый доктор и я не преувеличиваю, она очень умная и уже занимается поисками некоего лекарства. Треть нашего путешествия этим летом мы занимались тем, что искали необходимые ей образцы на болотах и кладбищах. Кстати говоря о болотах, — я достал из кармана медальон. — Это ведь ты подарил Цирилле? — Да. Откуда он у тебя? — забрав из моих рук вещицу, чуть удивлённо спросил Геральт, внимательно рассматривая её. — Убил Пряху на Кривоуховых топях, — просто пожал я плечами. — Как-то мы с Ланой повстречали неких Ивасика и Сару, вот те и рассказали как их последняя выжившая из трёх ведьма дома лишила. На прощание он сказал, что ты тухлая рыбёшка и, несмотря на обещание, так их не навестил. Белый Волк насмешливо фыркнул. — Это и впрямь похоже на Ивасика. Спасибо за кулон и насчёт Иоланты я с Йен поговорю. Черноволосая чародейка явилась в поместье через два дня и всё это время Ламберт старался всех избегать. Из-за отсутствия шума мне даже показалось, что эти пара суток прошли хорошо, но как и всегда, заскучавшая судьба решила повеселиться за счёт жалких людишек. Я до сих пор не мог понять какой леший вновь свёл наши дорожки в одной комнате. Мы сидели втроём: Иоланта вновь что-то писала в своей книжке, Ламберт заканчивал допивать бутылку Эрвелюса — с недавних пор я заметил, что он стал предпочитать сладкие вина — я же находился посередине. После «тёплых» слов приветствия эти двое продолжали сидеть на своих местах и полностью игнорировали друг друга. Не знаю, что это конкретно с их стороны было — упёртость, гордыня или желание насолить другому одним своим присутствием, но никто из них не собирался сдаваться, отдавая комнату в распоряжение «победителя». В какой-то момент я почувствовал как на моей груди задрожал медальон, а позади послышались звуки открывающегося портала, из которого как раз таки и появилась Йен. Слегка оживившийся было друг вновь разочарованно откинулся на спинку дивана. — Ну вот, ещё на одну змею в этом зале стало больше, — сказал он и глотнул прямо из горла. По логике сейчас в разговор должна была вступить новоприбывшая чародейка, но опередила её моя «супруга». — Всегда любила змей. Теперь понятно, почему ты мне кажешься таким милашкой, Ламберт. Возникшее молчание прервал тихий смех чаровницы. — А я смотрю, у Ламберта появился достойный соперник. Йеннифер из Венгерберга, — изящно усевшись в кресло, представилась женщина. Кажется, сегодня, а именно сейчас она была более чем довольна. — А ты, видимо, предназначение Эскеля. — Так точно, Иоланта Калиста Терли из Ривии, — прикрыв дневник, расправила плечи Лиса, принимая столь же величественную позу. Поморщившись, друг опрокинул бутылку, выпивая всё до последней капли, и объявил мне: — Ты хотел провести спарринг? Так пошли. — Ты уверен, что сможешь нормально драться? — Я тебя умоляю. Когда это я с одной бутыли этого компота успевал напиться? — фыркнул тот и мы отправились на задний двор. — Ты уверен, что она у тебя не магичка? Чародейским духом от неё так и тянет. — А ты б с людями по-человечески разговаривал, а с другими лаялся, — хмыкнул я, взяв деревянный меч, а второй передавая Ламберту. — Никаких магических способностей до сих пор не проявляла. По отцовской линии у неё магов в роду нет, а мать при рождении потеряла, так что мало о ней знает. А теперь хватит языками трепать. Как я и думал, сколько бы брат не храбрился, а нескончаемое многодневное питье и похмелье на пользу совсем не шли. Не прошло и пятнадцати минут, как он стал выдыхаться. Без особых усилий я проскользнул под широким ударом за спину и ударил деревяшкой по заднице, как делал нам Весемир в наказание. Вспыхнув словно спичка, Ламберт с новой силой кинулся на меня, злость явно придала ему сил. В какой-то момент скрестившись мечами, мы встали лицом к лицу. — То что Весемир говорил - правда? — едва слышно спросил Ламберт, я вопросительно приподнял бровь. — То, что у тебя с твоей эльфкой фиктивный брак? Помолчав немного в раздумьях, я едва заметно кивнул. Младший брат хитро осклабился, но без злобы или ехидства, впервые за эти несколько дней. — Ну кто бы мог подумать. Значит, звание первого женатого ведьмака достанется не Геральту, — усмехнулся он и мы оба понимающе фыркнули. — Да поцелуйтесь уже! — звонко крикнула со стороны моё нахальное предназначение. Никого вокруг кроме нас не было, так что другие выводы сделать было сложно. Мы с Ламбертом, удивлённо покосившись, мгновенно шарахнулись друг от друга. — Иоланта! — грозно позвал я, хотя самому хотелось смеяться. Казалось, что накопленное напряжение схлынуло, хоть и не полностью. — Да ладно, шучу. Я пришла сказать, что ужин скоро будет готов, так что прекращайте дубасить друг друга и идите умойтесь, — улыбнулась она и юркнула обратно в дом. Переглянувшись с вредным братом, который тоже не выглядел обиженным, я ободряюще похлопал его по плечу и мы направились вслед за шутницей.