Управляемая эволюция

Он должен быть осторожен с этим. Зная Фила, он не собирается позволять Томми делать что-то крутое со своими новыми способностями, а именно быть настоящим супергероем, так что Томми определенно должен держать это в секрете. Плюс, это в основном супергерой комиксов один-о-один, который, рассказывая кому-либо из своих друзей или семьи, что у вас есть секретная личность, подвергает их опасности, а Томми очень любит своих друзей и семью, спасибо, и предпочел бы, чтобы они не умирали. Ну, в первую очередь ему нужна секретная личность, чтобы потенциально подвергать кого-либо опасности, но Томми работает над этим. Однако первый шаг — это исследование. Он предполагает, что укус паука прошлой ночью, очевидно, является катализатором его новообретенных способностей, поэтому Томми начинает пытаться найти как можно больше фактов о пауках. Как выясняется, помимо паутины, у Томми, вероятно, также увеличилось поле зрения — некоторые пауки, по-видимому, могут видеть полностью вокруг себя, что было бы круто, но периферийное поле зрения Томми все еще заметно увеличилось. Позор, было бы действительно смешно, если бы он мог законно сказать, что у него есть глаза на затылке. И, конечно же, есть проблема его совершенно новой суперсилы. Учитывая, что, по-видимому, средний паук может поднять примерно в сто семьдесят раз больше своего веса, неудивительно, что Томми случайно уничтожил свой завтрак этим утром. В конце концов ему определенно придется научиться управлять этим, но пока он все еще так взвинчен тем фактом, что у него есть настоящие гребаные суперспособности, что он не совсем сосредоточен на том, чтобы сдерживать себя. Также имеет смысл, что все его чувства сейчас обострены; по крайней мере, у него есть объяснение, почему он может чувствовать запахи и слышать вещи издалека и почему флуоресцентные лампы в доме вызывают у него такую головную боль. Плюс, у него появилось это странное чувство, как прямо сейчас — по какой-то причине в глубине души он просто знает, что кто-то собирается открыть дверь, и, конечно же, Вилбур врывается, как будто он хозяин этого места. Он легко усаживается на рабочий стул Томми и разворачивается, по-видимому, игнорируя множество средних пальцев, направленных в его сторону. — Только что вернулся с работы, Таббо сказал мне отдать тебе это, — говорит Вилбур, бросая стопку бумаг на бедный, чистый стол Томми. Он подпирает подбородок рукой, и Томми почти испытывает искушение стащить шапочку с его головы. — Так… ты болен? Здоровяк Томми болен? Знаешь, Текно думает- — Что я вампир? Да, я знаю, он настоящая сука, Вил, — заканчивает за него Томми, закатывая глаза. Вилбур пожимает плечами и снова поворачивается на стуле, и Томми действительно тянется, чтобы схватить его шапочку. Крик обиды вырывается из горла Вилбура, и Томми высовывает язык. — Вот что ты, блять, получаешь, придурок, прекрати это. И перестань говорить так громко, у мужчины разболелась голова. Что-то неразборчиво напевая, Вилбур откидывается на спинку стула, лениво закинув руки за голову. — Я просто надеюсь, знаешь, что у Текно, типа, настоящая вендетта против вампиров. Как в вендетте — он может войти в твою комнату и ударить тебя ножом, а может и нет. Он действительно ненавидел фильмы Сумерки, — говорит Вилбур — к счастью, он действительно старается говорить тише, — и Томми бросает ему в лицо его шапочку, Вилбур хихикает, натягивая ее обратно. — В любом случае, Таббо также сказал мне наорать на тебя, чтобы ты проверил свой телефон, но- О, эй, на что ты смотришь? — Ничего! — говорит Томми слишком быстро и подозрительно, и Вилбур подтягивает к себе ноутбук, прищурившись, читая статью Топ Десять Могущественных Видов Пауков, которую Томми забыл убрать. Вилбур поворачивается к Томми с вопросительным взглядом, вероятно, молча спрашивая, почему он так странно относится к статье о пауках. К счастью, охваченный паникой мозг Томми находит объяснение, которое не связано с его новыми сверхспособностями. — Это для проекта по биологии, над которым я работаю — пауки и прочее дерьмо, да? Например, как пауки- как они, типа, портят экосистему, если они, э-э, не в той. Вилбур выглядит относительно неуверенным, но он просто пожимает плечами. Он оживляется, как будто что-то вспомнил, и Томми моргает. — О! Точно, Фил хотел, чтобы я спросил, будешь ли ты есть что-нибудь, если он закажет пиццу, — говорит он, щелкая пальцами. На лице Вилбура появляется озорная ухмылка, и Томми немедленно открывает рот, чтобы возразить против того, что собирается сказать Вилбур, только для того, чтобы его бесцеремонно хлопнули по руке. Вилбур повышает голос до крика. — Дадза! Томми говорит, что не хочет никакой пиццы! Он говорит, что мы должны просто отдать все это мне и- о, черт возьми, Томми, ты в порядке?! Зажав уши руками, царапая ногтями кожу головы, Томми едва слышит Вилбура из-за непрекращающегося звона, отдающегося в его черепе. Он осторожно качает головой. По крайней мере, Вилбур отпустил его сейчас — от этого прикосновения его кожа чувствовала себя так, словно ее обожгли. — Я же говорил, у мужчины болит голова, — пробормотал он, и Вилбур с извиняющимся видом изучает его лицо. — Хорошо, Вил, ты просто не можешь кричать, вот и все. Дверь распахивается, и Томми морщится от света из коридора, а Фил быстро закрывает ее за собой, явно поняв намек. — С ним все в порядке? — спрашивает Фил, вопрос адресован Вилбуру, который беспомощно пожимает плечами и отходит. Томми опускает руки на колени; они немного дрожат. — Эй, приятель, мы принесем тебе воды и обезболивающих, хорошо? Он болен, Вил, я сказал тебе об этом, как только ты вернулся домой. Его голос звучит раздраженно, даже сквозь звон. Вилбур делает неопределенный жест в сторону Томми. — Откуда мне было знать, что у него мигрень или что-то в этом роде? — шипит он, явно намереваясь быть тихим, но благодаря усиленному слуху Томми это звучит нормально. Вилбур поворачивается к нему и смотрит на дверь. — Томс, тебя беспокоил свет в холле? — Немного, — неохотно признается Томми. Ему немного надоело торчать в своей комнате, если он не напишет Текно, чтобы тот выключил для него свет. Фил запускает пальцы в кудри Томми и убавляет яркость на его ноутбуке. Это… на самом деле очень полезно. — Я имею в виду, я не гребаная кошечка, я выживу, если включат свет, Вил, я серьезно имею в виду- — Я думаю, мы должны инвестировать в лампы дневного света, — говорит Вилбур Филу, полностью игнорируя его, и Томми пинает его по лодыжкам. Ублюдок. — Если у Томми мигрень от света, то, вероятно, ему мешают флуоресцентные лампы. Томми слабо смеется. Жаль, что он не может поделиться с ними непреднамеренным каламбуром. Фил мягко улыбается ему, и Томми не может найти в себе сил злиться из-за этого. — Почему бы мне не пойти и не захватить их, а на обратном пути забрать пиццу вместо того, чтобы ее доставлять? — он предлагает, и Томми снова отшвыривает Вилбура. Вилбур явно собирается сделать непристойный жест в ответ, но Фил пронзает его взглядом, и Вилбур сдувается. — Составь ему компанию и купи ему то, что ему нужно, пока меня не будет, хорошо? Уходя, он ерошит Вилбуру волосы, и они вдвоем остаются одни в комнате Томми. Ни один из них не доволен этим затруднительным положением. Телефон Вилбура жужжит, и он достает его, только чтобы закатить глаза на то, о чем он только что получил уведомление. — Ты собираешься написать Таббо или мне придется конфисковать твою карманную мелочь, чтобы оплатить мой телефонный счет? — категорично спрашивает он, отключая телефон Томми и практически швыряя его в него. Томми свирепо смотрит, но все равно просматривает свои сообщения. томми ты отстой больной* дерьмо учитель только что сказал что ты заболел это то что ты говоришь филу чтобы он не знал что ты снова дурачился в поезде ТОММИ рНбу спрашивает тебя у тебя есть его записи???? томмииииииии возьми трубку своего телефонаааа если только ты не потерял его на рельсах привет незнакомец с телефоном томми можешь вернуть ему это мне нужно наорать на него гребаный придурок возьми трубку ранбу принес фанту снова я говорю ему что кокаин лучше от твоего имени добро пожаловать томми томми! твой телефон я пойду к тебе домой и засуну твой телефон тебе в нос я хотел напечатать что-нибудь более злое но рнабу сказал мне изменить это потому что это было «слишком грубо, таббо» нет ты знаешь что я собираюсь написать вилбуру подожди текноблейд только что прислал мне сообщение??? привет? почему он говорит что ты вампир томми я думаю текноблейд унирониклей думает что ты вампир в любом случае теперь я буду кричать на вилбура еще больше Томми закатывает глаза и начинает печатать. господи блять таббо остынь ты такой прилипчивый я собираюсь залезть в твое окно теперь я ненавижу тебя просто воспользуйся входной дверью урод Томми тут же оставляют на чтение. Вполне понятно. Он также не сомневается, что Таббо продолжит это дело; вопрос в том, когда, а не если. Вилбур приподнимает бровь, глядя на него, и Томми машет своим телефоном. — Теперь ты свободен от Таббо, — заявляет он, и Вилбур притворно кланяется ему. Томми самодовольно ухмыляется. — Да, да, я самый большой и крутой мужчина во Вселенной, и ты преклоняешься передо мной, потому что ты кошечка, а я лучший. Вилбур набрасывается на него.

***

Пока Томми наслаждается своим совершенно прекрасным куском пиццы, у него снова возникает это чувство на задворках сознания, и он распахивает окно, выглядывая вниз, чтобы увидеть, как Таббо карабкается к его подоконнику, костяшки пальцев на полпути к стуку. — О, привет, Томми, — весело говорит Таббо, как будто он сейчас не собирается упасть в кусты, укачивающие нижнюю часть дома. — Не мог бы ты помочь мне подняться? Я бы предпочел не упасть и не сломать себе шею, спасибо. — Ты такой гребаный идиот, — фыркает Томми, высовываясь из окна, чтобы дотянуться до руки Таббо и — как можно осторожнее, потому что он не хочет случайно вырвать руку Таббо из сустава — затащить его в комнату. Таббо садится на кровать и отряхивается, помахав Вилбуру через мгновение. Томми толкает Вилбура в плечи, мотая головой в сторону двери. — Ладно, убирайся, Вил, нам с Большим Т нужно обсудить важное дерьмо большого человека, давай. Вилбур закатывает глаза, но все равно оставляет их в покое, и Томми ухмыляется, когда дверь закрывается, абсолютно готовый рассказать Таббо о событиях прошлой ночи и сегодняшнего утра, но он колеблется. Таббо определенно будет в опасности, если Томми собирается использовать свои сверхспособности, чтобы помочь сообществу. Честно говоря, ни у одного похитителя не было бы шансов против Текно или Фила, и Вилбур, вероятно, смог бы отговориться от любых потенциальных похищений, каким бы самоуверенным ублюдком он ни был, но Таббо… ну, его было бы нелегко взять в заложники, он, вероятно, устроил бы адскую драку, но гораздо легче застать его одного и врасплох. И Томми также не может рассказать своей семье, потому что Текно просто сказал бы ему, что ему нельзя — и Томми послушал бы, потому что Текно его немного пугает, хотя он никогда бы в этом не признался — Фил практически заманил бы его в ловушку в доме, чтобы он был в безопасности, а Вилбур определенно настучал бы на него Филу. Так что, по сути, у Томми нет никого, кому он мог бы рассказать о своих сверхспособностях, если он собирается их использовать, чтобы не подвергать смертельной опасности жизни людей, о которых он неохотно вынужден заботиться. И он предпочел бы не подвергать их смертельной опасности, несмотря на то, что о нем могут подумать. — Вчера я стоял в очереди на метро, увидел огромную крысу в одном из заброшенных районов, пришлось заказать ее домой, оказалось, что у меня сильная мигрень. Наверное, в воздухе слишком много крысиной мочи или что-то в этом роде, — продолжает Томми, и Таббо легко кивает. Плечи Томми немного опускаются от облегчения, и он рад, что хотя бы один человек поддержит его легенду, если она ему понадобится. — В любом случае, что происходит в- эй! Отпусти его, ты, сука! Таббо замирает с Генри в руке и ставит его обратно перед Томми, подняв руки перед грудью в притворной капитуляции. — Господи, Томми, хорошо. Не знал, что ты не хочешь, чтобы я прикасался к Генри, — говорит он, стараясь говорить тише, чем обычно, и Томми почти чувствует себя виноватым из-за этого, но Генри в настоящее время — его единственный способ быть достаточно спокойным, чтобы отклеиться. Его единственное утешение в этом мире с липкими пальцами. Он не может рисковать тем, что Генри потеряется. — Извини, чувак, я просто… он приносит мне утешение — очень мужественное утешение, пошел ты, прекрати смеяться! — и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось, — ворчит Томми, и Таббо хмыкает, хватая маленький мячик для стресса со стола Томми и бросая его вместо этого. Томми бросает взгляд на свой ноутбук и снова берет пиццу, откусывая большой кусок. — Таббо, если бы у тебя была суперспособность, действительно крутая, ты бы использовал ее для борьбы с преступлениями и прочим дерьмом? Задумчиво нахмурившись, Таббо ложится на спину и снова подбрасывает стрессовый мяч вверх. Он приземляется прямо ему на нос. Томми хихикает. — Не знаю. Конечно, это было бы круто, но я не думаю, что смог бы увернуться, например, от оружия без суперскорости или чего-то в этом роде, — говорит Таббо, все еще достаточно тихо, чтобы Томми действительно мог вести разговор без возвращения мигрени, и Томми делает мысленную заметку проверить, есть ли у него суперскорость всякий раз, когда Фил перестает суетиться над ним достаточно долго, чтобы выпустить его из дома. Во всяком случае, у него всегда хватает Здравого смысла прибегнуть к помощи. — Почему ты спрашиваешь? Вопрос Таббо выводит Томми из ступора, и Томми просто пожимает плечами, изо всех сил стараясь не выглядеть как человек, у которого определенно есть сверхспособности, решающий, для чего их использовать. — Проект по биологии, — говорит он, изрыгая то же оправдание, которое он использовал с Вилбуром, и благодаря бога каждой религии, которого он помнит, что биология — единственный урок, который он не разделяет с Таббо. — Я должен был искать гребаных насекомых или что-то в этом роде, обнаружил, что у них чертовски сумасшедшая сила. Крошечные маленькие придурки могут нести вес, в сто раз превышающий их собственный, это дерьмо собачье. Глаза расширяются, Таббо толкает его. — Ни за что. Ни за что, Томми, это так странно, как будто никто не спрашивал, — говорит он, произнося последнюю фразу совершенно ровным голосом, и Томми сталкивает его с кровати. Он с жадностью поглощает остатки своей пиццы. — Слушай, мне нравится гипотетическое, верно, мне просто похуй на любых насекомых, кроме пчел. Пчелы не волосатые и не имеют миллиона ног, и они — единственный вид насекомых, который в любом случае имеет значение. Они важны для окружающей среды, знаешь ли. — Эм, извини, сука, пауки невероятно крутые и важные, — издевается Томми. Возможно, сейчас это глубоко укоренившаяся потребность защищать своих собратьев. Теперь он один из них. Нет. Это странно. Он определенно не паук. Он мужчина. Поистине самый большой из людей. Что ж, он также теперь не совсем мужчина, как он полагает. Если быть точным, он становится наполовину все более и более робкой ситуацией. — Пауки — это не насекомые, придурок, — говорит ему Таббо, и Томми бьет его подушкой. Таббо хватает отбившийся кусочек пепперони с тарелки Томми. Томми до сих пор чувствует запах сыра, к которому он прикасался до того, как доел ломтик. И, черт возьми, эта пицца была намного вкуснее, чем обычно. Прямо сейчас Томми благодарит свою чертову счастливую звезду за обостренное чувство вкуса. — Ты смотришь на меня так, как будто я только что съел твою последнюю еду, и все, что я взял, это, типа, половину гребаного, эм… мясного круга, чувак. Томми разражается диким хохотом, руки прижаты к бокам, а голова немного пульсирует от его громкости. — Мясного круга-! Черт возьми, Таббо, я-! Хах! — хрипит он, и Таббо раздражается, жалуясь, что забыл слово. — Это гребаная пепперони, Таббо, как, черт возьми, ты забыл слово, обозначающее пепперони?! — Ты ведешь себя так, как будто не забыл слово «глушитель» в прошлую гребаную пятницу! «Пистолет без шума, но машина» — я думаю, что мясной круг лучше этого, — спорит Таббо, и Томми начинает бормотать что-то о том, что нет, эти двое даже отдаленно не совместимы, но громкость их разговора доходит до него, и он немного морщится. Таббо теперь говорит гораздо тише. — О, черт возьми, ты что-? Это твоя мигрень от крысиной мочи? Томми сдерживает смех и кивает. Таббо явно сдерживает собственный смех, поэтому Томми многозначительно смотрит на Генри. Какая успокаивающая аура у этой маленькой коровы. — Виноват, должен был предупредить тебя, что мигрень от крысиной мочи сопровождается проблемами с регулировкой громкости, — говорит Томми, ухмыляясь, и Таббо пожимает плечами. — Я имею в виду, что у тебя проблемы с регулировкой громкости, я не знаю, почему ты удивляешься, что это может перерасти в твою мигрень, — говорит ему Таббо, и Томми почти готов снова ударить его подушкой, но милосердно решает оставить Таббо в живых. На сегодня. — Честно говоря, Томми, хреново, что ты заболел. Ты пропустил, как Перплд полностью уничтожил Ранбу в крестики-нолики. — Крестики-нолики? — Это было на математике. Нам было очень скучно. — Достаточно справедливо.

***

Томми обнаруживает, что со временем привыкает к своим обостренным чувствам. Фил продержал его дома на следующий день, так как мигрень у Томми не прошла полностью, и теперь Томми может выжить при включенном свете! Теперь у него даже не болит голова от общения на нормальной громкости, а его нормальная громкость определенно требует более высокой переносимости. Он все еще подпрыгивает, когда Вилбур что-то роняет в гостиной или если Текно слишком громко точит нож в своей мастерской, независимо от того, где Томми находится в доме, но это все равно прогресс. Он также обнаруживает, что теперь ему приходится притворяться, будто он удивлен происходящим. Чувство часто позволяет Томми иметь либо общее ощущение того, что что-то должно произойти, либо, если он особенно настроен на свое окружение, Чувство позволяет ему иметь смутное представление о том, что именно должно произойти. Это весьма полезно, особенно когда Вилбур пытается выскочить из-за двери своего шкафа, чтобы напугать его, но его встречает очень бесстрастное выражение лица Томми. Запах вещей также немного ослабел, но Томми по-прежнему не может находиться поблизости от чего-либо со сладким запахом. Уловив запах чего-то слишком сладкого, он чувствует, как кислота наполняет его нос, и это сильно портит его любимые десерты. Он даже больше не может есть большинство продуктов со слишком большим количеством сахара, потому что это будет все, что он сможет попробовать. Фил с подозрением смотрит на Томми каждый раз, когда тот отказывается от мороженого или печенья после еды. Однако он обнаружил, что законно пускает слюни от запаха любого вида мяса, в чем он абсолютно винит свои паучьи инстинкты и определенно не поможет ему убедить Текно, что он на самом деле не вампир. Не говоря уже о его смехотворно повышенном метаболизме — он ел почти без остановки. Он также опробовал суперскоростную штуку, когда Вилбур и Текно оба отсутствовали, а Фил был в своем офисе, но, увы, Томми совершенно уверен, что он не обладает звуковой скоростью. Обидно, правда, но его новые рефлексы с лихвой компенсируют это. Теперь он может буквально поймать что угодно, прежде чем оно упадет на землю. Или, если что-то летит в его сторону, он может схватить это из воздуха, даже не глядя. Томми благодарит эту бедную домашнюю муху за ее жертву, но здесь собираются важные данные. Эта муха была раздавлена ради всеобщего блага. Определенно не потому, что это раздражало Томми до чертиков, пока он занимался гримом. Говоря о его работе с макияжем, он сломал около шести карандашей пополам, делая это, совершенно непреднамеренно. Ему действительно нужно поработать над тем, чтобы обуздать свою суперсилу, прежде чем он вернется в школу, иначе он, блять, уничтожит парту. Кроме того, ему в любом случае придется постоянно сдерживать себя, если он собирается использовать свои силы; это точно не заставит его выглядеть хорошо, если он случайно убьет каждого неверного, с которым столкнется. Также это не соответствовало бы очень строгому и определенно негибкому моральному кодексу Томми. Видите ли, у него есть свои стандарты. Томми также не принесло бы никакой пользы, если бы он ходил и уничтожал все в доме, так что контроль над своей суперсилой — возвращение ее обратно — является его текущим приоритетом номер один. Следующая вещь в его списке — это то, что если он действительно собирается стать величайшим человеком всех времен, бороться с преступностью и помогать обществу, Томми понадобится очень эпичная и убедительная маскировка, чтобы сохранить свою настоящую тайную личность в секрете. Итак, Томми собирается сшить себе суперкостюм. И нет, это не будет дурацкий костюм из магазина для вечеринок в нескольких кварталах отсюда, Томми порвал ткань в ту минуту, когда ему удалось натянуть свой прошлогодний костюм на Хэллоуин и нанести необычный удар. Эта штука практически испарилась. Ему придется найти ткань, которая сможет справиться со всеми его потрясающими и крутыми суперспособностями, что может быть сложно, но если он немного ослабит силу, это не должно быть слишком сложно. Томми тоже придется придумать, как наиболее эффективно использовать свои сети. Они отлично подходят для приклеивания предметов к стене — ему пришлось снимать так много вещей с потолка, включая бедного Генри, когда он понял, что может направлять свою паутину на предметы и ловить их — но, учитывая исследования Томми о паутинном шелке, паутина должна быть способна удерживать вес своего тела без проблем, и он совершенно уверен, что при немного большем давлении воздуха и немного большей работе над тем, чтобы паутинная жидкость текла в течение более длительных периодов времени, он мог бы реально использовать их для передвижения по городу. Он надеется, что какие бы инфраструктурные департаменты ни управляли городом, они не будут возражать против нескольких паутин тут и там. Это оставляет все как есть, и Томми проверяет свою повышенную ловкость. Он получил абсолютный гребаный кайф, испытывая все свои новые способности, не поймите его неправильно, но он особенно взволнован этими. Он может прыгать выше, чем раньше, и он считает, что если он соединит это со своими липкими пальцами — и ногами, как он узнал после очень запутанной встречи с ковриком для ванной, — то Томми, скорее всего, сможет лазить по стенам. Как настоящий гребаный паук. Что было бы еще одним дополнением к невероятному списку атрибутов Большого Человека-Паука Томми. Он хочет, чтобы его пальцы работали должным образом, когда он готовится к прыжку, раскачивая руками по бокам. У него есть это. У него есть это. Томми определенно не боится упасть на голову и потенциально парализовать себя, совсем нет. Сделав глубокий вдох, он прыгает, крутясь в воздухе так, что кончики его пальцев касаются потолка. Его ноги следуют за ним, и он буквально приседает к потолку. Томми перевернут вверх ногами. Он издает радостный возглас, затем резко замолкает. Он слышит шаги, поднимающиеся по лестнице, и Чувство кричит ему, чтобы он спускался, что тот, кто поднимается по лестнице — Фил, судя по звуку тихих ругательств, когда он ударяется о палец ноги, — собирается войти в его комнату. Но Томми не может спуститься. Он застрял, и его руки не отрываются. Вероятно, это потому, что он паникует, он это знает, но Фил вот-вот войдет в его комнату и увидит Томми на потолке, как какого-нибудь дикого енотовидного демона, и тогда он определенно не позволит Томми стать эпическим супер-пауком, борющимся с преступностью. Это, блять, отстой! Он понял, что может лазать по стенам и висеть вниз головой, но какой ценой? Ручка поворачивается, и Это Чувство вспенивает яму страха, поселившуюся у него в животе. Томми ползет, все еще вверх ногами, в угол комнаты и прижимается к нему, едва осмеливаясь дышать, когда открывается дверь. — Томс, я принес тебе обе- Томми? — спрашивает Фил в замешательстве, оглядывая комнату, но так и не поднимая глаз, что мгновенно наполняет Томми облегчением. В любом случае, зачем Филу поднимать голову, чтобы найти его? Ни одно другое человеческое существо не было бы найдено на их потолке, так что Томми действительно не о чем беспокоиться. Фил хмурится и начинает ставить тарелку, в то время как Томми бесшумно ползет к дверному косяку. Генри, Генри, Генри, подумай о Генри. — Вил? Ты не видел Томми? Он внизу? — Нет! — голос Вилбура доносится из гостиной, и Томми приседает вниз головой в дверном проеме, к счастью, разжимая руки и теперь стоя прямо — или, все еще вверх ногами, но вертикально вверх ногами — в дверном проеме. Шаги Вилбура начинают приближаться, и Томми впадает в панику, вытягивая руки, чтобы лечь на землю, и молясь, чтобы он был достаточно высоким, чтобы сделать это дерьмо хоть немного правдоподобным. Шаги Вилбура позади него замирают, и Томми крепко зажмуривается. — Чт- Томми, какого хрена ты делаешь?! В этот момент Фил оборачивается, и Томми неуверенно улыбается ему. Фил моргает. — Я также очень заинтересован в твоем ответе на этот вопрос, — говорит он, и в его словах слышится слабый смех. Томми корчит ему рожу и пытается вытянуть шею, чтобы увидеть Генри, надеясь на то, что бы отстегнуться, но Фил стоит на пути. — Знаешь, приятель, если это твой способ попросить меня об уроках гимнастики, есть гораздо менее странные способы попросить. — Я не хочу гребаных уроков гимнастики, — фыркает Томми, надувая щеки. Он еще не получил удара в лоб, что само по себе является маленьким чудом. Вилбур тычет его в бока, и Томми извивается, но не позволяет себе слишком сильно колебаться. — Отвали, чувак, ты такой придурок. Уйди, Вил. Фил, Филза, отец ворон, иди за Вилбуром. Он сука, и я ненавижу его, Фил. — Ты не ненавидишь его, — говорит Фил, закатывая глаза, — но если тебе нужна помощь, чтобы спуститься, просто скажи, Томми. Чудесным образом Томми мельком видит Генри, фокусируется на его маленьких пуговичных глазках и чувствует, что расслабляется достаточно, чтобы опустить ноги. Он целенаправленно наклоняется так, что обе его ноги ударяют Вилбура прямо в грудь, и Вилбур ловит его с охом, свирепо глядя на Томми сверху вниз. — Привет, сучка, — говорит Томми с ухмылкой, и Чувство дает ему примерно две секунды предупреждения, прежде чем Вилбур резко опускает ноги. Томми позволяет ему, только потому, что это выглядело бы странно, если бы он был готов к этому. Он определенно не хочет развлекать выходки Вилбура и смешить его, нет, сэр. Вздыхая, Вилбур смотрит на Томми сверху вниз и качает головой. Фил сдерживает смех. — Я не могу дождаться, когда завтра у тебя появятся другие люди, которых нужно будет беспокоить, — задумчиво говорит Вилбур, и Фил практически хихикает, абсолютный предатель. Томми хлопает себя по лодыжке. Вилбур тычет в него ногой. — Дитя демона. Мальчик-гремлин. Абсолютно дикий маленький мальчик. — Ему нужна прививка от бешенства, — соглашается Фил, и Томми разражается потоком ругательств. Этот дом — гребаный кошмар.