Управляемая эволюция

За две недели произошло восемь пожаров. Хотя Томми совершенно измотан, он не может жаловаться на загар, который получил в результате этого испытания. Не то чтобы это было самой важной частью — до сих пор ему удавалось спасти всех, но он несколько раз подходил к этому близко. Фил и Вилбур держались немного отстраненно, только спрашивали, все ли с ним в порядке и готов ли он еще поговорить, но с Текно, по крайней мере, все было нормально. Даже если Ранбу замолкает всякий раз, когда Таббо упоминает Человека-паука, и даже если Таббо говорит почти ни о чем, кроме Человека-паука, по крайней мере, у Томми все еще есть какое-то чувство нормальности. Кстати, о чертовом дьяволе. — Я не хочу об этом говорить больше, Таббо, — раздается голос Ранбу у него за спиной, и Томми запихивает в рот несколько чипсов. Ему совсем не хочется высказывать свое мнение в очередной ссоре Таббо и Ранбу, прежде чем он сможет сказать им обоим прекратить это. Они начинают раскладывать свои вещи по другую сторону стола, но Томми поднимает палец. Ранбу вздыхает. — Ах, точно. — Вы знаете правило, ребята, — говорит Томми, проглатывая кусочек чипсов. Таббо закатывает глаза, и Томми свирепо смотрит на него. — Никаких ссор из-за Человека-паука за обеденным столом. Они оба кивают, и Томми разрешает им сесть. Таббо оживляется, что не может означать ничего хорошего. — Ой! Разве это против правил — хвастаться новостями, связанными с Человеком-пауком? — спрашивает Таббо, махая рукой в воздухе, как будто Томми — учитель и он ждет, когда его вызовут. Томми только пожимает плечами; честно говоря, он был бы не прочь услышать о том, какой он классный и крутой. Ранбу начинает протестовать, но Таббо продолжает. — Я не позволю, чтобы меня прерывал кто-то, кто даже не умеет плавать. Как я уже говорил- — Чт-! Эй! Я умею плавать! — настаивает Ранбу, и Томми фыркает. Ранбу поворачивается к нему, прищурив глаза. — Над чем, черт возьми, ты смеешься? Я не вижу, чтобы ты больше стремился присоединиться к команде по плаванию, Томми. Таббо толкает Ранбу. — Заткнись и дай мне закончить! В любом случае, я думаю, что почти уговорил Человека-паука дать мне шанс стать техником! — говорит Таббо, о-так-взволнован, и Томми сдерживает гримасу. Таббо определенно никогда не сделает для него технологию, в основном из-за того, что Томми почти уверен, что кто-то поджигает, и он точно не хочет, чтобы этот кто-то нацелился на Таббо. — Я получил целых три интервью после моего первого, и он всегда остается рядом после того, как я прекращаю запись! — Я думаю, это просто потому, что он хороший чувак, — замечает Ранбу, и Томми хмыкает в знак согласия, откусывая от своего сэндвича. Он хороший парень. Глаза Таббо сузились. — Я думал, ты ненавидишь Человека-паука, — говорит он, и Томми давится своим сэндвичем. Его бедная еда сегодня переживает так много. Однако Таббо, похоже, скорее зол, чем удивлен. — Итак, когда у меня, возможно, будет возможность раз в жизни, ты списываешь это на то, что Человек-паук милый, но ты терпеть его не можешь все остальное время, не так ли? Вздохнув, Ранбу проводит рукой по волосам. — Это не то, что я- Таббо, я не это имел в виду, я просто говорю — он не позволит какому-то гражданскому делать технику за него, какими бы талантливыми они ни были, а ты действительно талантлив, — поспешил добавить он, когда Таббо бросил на него свирепый взгляд. Некоторая решимость появляется в том, что маленький Томми может видеть в выражении лица Ранбу, что довольно необычно для Ранбу. — Серьезно, учитывая, насколько часты эти пожары, наверное, хорошо, что ты не связан с бизнесом супергероя. При этом Томми чувствует облегчение от того, что кто-то подтверждает его точку зрения, даже если Ранбу все еще испытывает отвращение к его альтер-эго. — Да, чувак, я думаю, что Человек-паук в порядке, — не ошибаюсь, по крайней мере, — но я должен согласиться с Ранбубом, — говорит Томми, и Таббо хмурится. — Честно говоря, Большой Ти, это к лучшему. Пожары довольно подозрительны. — Сус, — автоматически произносит Таббо, и Ранбу притворяется, что ударяется головой о стол. Плечи Томми трясутся от сдерживаемого смеха, и, наконец, Таббо смягчается, меняя тему на что-то, что, по общему признанию, интересует Томми. — Вы все закончили краткий ответ для завтрашнего урока Вилбура? Это было чертовски трудно пережить, клянусь. Застонав, он опускается ниже на своем сиденье, Ранбу закрывает лицо руками. — Угх, нет, мистер Сут будет так зол, если я не сдам его, — жалуется он. — Я уже пропустил, типа, три задания, я потеряю свою пятерку лучших в классе. Томми и Таббо оба бросают на него равнодушные взгляды. — По-видимому, я почти провалился, но я делал всю свою гребаную работу, так что, если Вил не оценит мою работу честно, я проткну его одним из мечей Текно, — ворчит Томми, и Таббо делает ему сочувственную гримасу. — Плюс, Фил, типа, так близок к тому, чтобы наказать меня. Мы не можем рисковать. — Если ты будешь наказан, тетя Паффи посмотрит на мои оценки, так что не наказывайся, — инструктирует его Таббо, и Томми поднимает руки к груди, сдаваясь. На вопросительный взгляд Ранбу Таббо пожимает плечами. — Тетя Паффи и Фил много разговаривают. Просто не могу так рисковать. Пока я сдаю свои экзамены, со мной все в порядке, но в последнее время я переступаю черту по алгебре, и мне сейчас не нужна такая жара. Томми фыркает, когда проглатывает половину своего сэндвича практически за один присест. Он заметил, что Фил тайком подсовывает ему то, что теперь, по сути, является еще одним блюдом в его ланче, на что он не собирается жаловаться, но, тем не менее, это странно. Томми почти уверен, что Фил все еще думает, что он недостаточно ест и спит. В защиту Фила, последнее, безусловно, верно, но Томми никогда не чувствует усталости; он списывает это на сверхспособности. Как раз в тот момент, когда Таббо и Ранбу вступают в спор о том, кто из актеров Офиса лучший, телефон Томми жужжит, когда звонит Таббо. Предупреждение о преступлении. Таббо немедленно взлетает, не обращая внимания на протесты Ранбу. — Прости, большой человек. Я пойду прослежу, чтобы он не умер, — говорит Томми, и Ранбу качает головой. Когда Томми вылезает через окно ванной, уже переодевшись в костюм, он смотрит на свой телефон, ожидая очередного пожара. Тем не менее, тревога не является чем-то подобным; это ограбление — что, достаточно просто, Томми рад, что у него есть некоторый перерыв, — но оно помечено как код тридцать, что означает, что это чрезвычайная ситуация, и вовлеченным копам очень срочно нужна помощь. Томми ненавидит тридцатые коды; копы всегда смешны, заявляя, что справились бы и без его помощи, и, по сути, посылая его на хуй на вежливом полицейском жаргоне. Но Чувство — Томми рад, что он вернулся, прошло чертовски много времени, Чувство, Господи — говорит ему, что с этим что-то серьезно не так. Пока Томми прыгает по городу, он высматривает Таббо, но, похоже, не может его найти. К сожалению, скользкий ублюдок всегда хорошо умел прятаться. Томми приземляется на крышу здания неподалеку от адреса, указанного в предупреждении о преступлениях, и осматривает местность. Не похоже, что снаружи кто-то есть, кроме нескольких полицейских машин, которые окружили здание, точнее, банк, который, похоже, не приближается. Итак, Томми приземляется на землю в очень эпической позе супергероя и направляется к офицеру, которая выглядит так, как будто она главная. — О, Человек-паук, — говорит она с отвращением в голосе, и Томми не может поверить, что он уже сыт по горло. — Иди домой, ты здесь не нужен. В любом случае, это на несколько пунктов выше твоей зарплаты. Нахмурившись, хотя она этого не видит, Томми скрещивает руки на груди. — Послушайте, мисс, мы можем сделать это легким путем, когда вы дадите мне как можно больше информации о том, что происходит, или трудным путем, когда я буду действовать вслепую и, возможно, подвергну опасности гражданских лиц, которых я мог бы спасти с вашим сотрудничеством, — категорично говорит он. Он усвоил свой урок, когда дело доходит до ругани копов; он не хочет, чтобы его снова ударили электрошоком, спасибо. Это был очень неприятный опыт. К удивлению Томми, офицер колеблется, вздыхая через мгновение. — Предполагалось, что все будет просто, просто послать несколько человек задержать парня и покончить с этим, — говорит она, и Томми кивает, жестом предлагая ей уточнить. — У преступника есть какой-то газ или что-то в этом роде — он вырубил всех в здании, кроме себя. Мы направили на него снайперов и штурмовые винтовки, так что в ближайшее время он не выйдет. Прежде чем ты спросишь, один парень, которого мы послали с противогазом, не вернулся. Ну, черт. Он делится этими чувствами с офицером, которая смеется. — Дай-ка я посмотрю, что я могу сделать, — говорит Томми, подтягиваясь и уходя. Он приземляется на дверной проем в банк и корчит рожу из-за зеленого газа, вытекающего из-под него. Это вроде как пахнет грязью. Он ползет вверх по стене здания и заглядывает в окна, сразу же бледнея при виде того, что происходит внизу. Конечно же, там есть грабитель, но он одет не так, как грабители, из которых Томми выбивал дерьмо раньше. Он был полностью одет. Что-то похожее на огнемет — или, по крайней мере, оружие, похожее на него, — крепко привязано к его спине, а лицо парня закрыто парой солнцезащитных очков и маской; он также одет в толстовку с капюшоном — ярко-синюю и неприятную, белый капюшон надвинут чтобы прикрыть его волосы. Солнцезащитные очки, которые он носит, также выглядят глупо, но это не так глупо, как тот факт, что парень держит ремень пистолета левой рукой. Он левша. Томми прищуривает глаза, осматривая место происшествия, одновременно задаваясь вопросом, какое, черт возьми, отношение имеют пожары к ограблению банка, учитывая, что тот, кто стоит за обоими, определенно работает вместе. Классическая теория заговора. С другой стороны, это «ограбление» не похоже на ограбление, учитывая, что все в непосредственной близости валяются без сознания на полу, а у Левши нет с собой ничего, кроме огнеметной штуковины. Он открывает окно как можно тише, проскальзывает внутрь и держит его открытым. Надеюсь, это выведет этот газ отсюда. — Черт возьми, его даже здесь нет. Это было бессмысленно, — говорит Левша, явно раздраженный, когда он шепотом кричит в телефон. Он расхаживает взад-вперед, в блаженном неведении о Томми, который ведет себя очень скрытно и хладнокровно на потолке. Левша делает паузу, потом фыркает и смеется. Это горький звук — он очень зол. — Нет, просто-! Я не собираюсь спрашивать его, на кого я, блять, похож? …Да, хорошо, это справедливо, я дам тебе это. Но серьезно, не надо- — Юху! — зовет Томми, приклеивая паутину к перилам, на которых он стоит, и позволяя себе повиснуть вниз головой перед Левшой. Ему наскучила конвоя плохих парней, которую устраивал Левша, так что пришло время облажаться с этим парнем. — Маленькая птичка сказала мне, что ты кого-то ищешь. Это я? Я что, почетный гость? Боже, я так плохо одет! Левша вешает трубку и свирепо смотрит на него — вероятно, Томми не может видеть большую часть его лица — и срывает со спины огнеметную штуковину, целясь прямо в лицо Томми, и пуф! А вот и динамит. Или, ну, облако странно густого газа. Челюсть Левши отвисает, если верить движению его маски, когда пистолет падает на бок, и он отступает. Понятный выбор, на самом деле, но Томми все равно собирается надрать Левше задницу за то, что он вырубил так много гражданских. Рука на огнемете — газовом? — дрожит. — Как, черт возьми, ты все еще в сознании?! — требует Левша, и его голос звучит на удивление уверенно для парня, который, похоже, вот-вот наложит в штаны. Томми просто кашляет, отмахиваясь от облака газа. — Мои споры должны были уложить тебя на пол, как и всех остальных! — Споры? Ты что, блять, какой-то гриб? — говорит Томми, смех пронизывает его голос, когда он принимает боевую стойку. Он наносит удар в сторону Левши, который блокирует его своим… оружием, что бы это ни было, черт возьми. Левша замахивается прикладом пистолета ему в лицо, и Томми блокирует удар, едва успевая остановить его. Давай, Чувство, очнись, черт возьми, Томми, блять, рассчитывает, что ты поймаешь этих тварей! — Хорошо, значит, мы играем грязно? Не могу сказать, что я фанат этого, но я также не могу сказать, что ты не первый человек, с которым я разговариваю с тех пор, как стал Человеком-пауком, так что, по крайней мере, ты держишь меня в напряжении! Левша рычит от разочарования, уклоняясь от удара, и замахивается кулаком в лицо Томми, лишь слегка удивляясь, когда Томми ловит его. — Ты когда-нибудь затыкаешься?! — Левша фыркает, и Томми выбивает из-под него ноги, прижимая его левую руку к полу, впоследствии выводя оружие из игры. Ха. Томми такой умный. Левша выглядит испуганным, и Томми почти готов списать это на легкую победу, прежде чем само здание начинает трястись, и паника на лице Левши сменяется облегчением. — Ты собираешься остановить меня или спасти остальных? Банк рухнет через несколько мгновений, так что ты должен сделать свой выбор скорее раньше, чем позже. Томми чертыхается себе под нос, но идет к гражданским. В конце концов он поймает Левшу, но у него есть только один шанс вытащить гражданских. Женщины и дети в первую очередь, полагает он; правила лодки должны применяться, учитывая, что он единственный, кто в данный момент способен справиться с грибной дрянью в воздухе. Здание трясется каждый раз, когда Томми ныряет внутрь и выходит, передавая гражданских парамедикам и скрепляя потолок паутиной, чтобы убедиться, что ничего из этого не упадет на потерявших сознание посетителей банка. Он идет так быстро, как только может, и ему удается вывести последних нескольких гражданских. Томми все равно бросается обратно внутрь, надеясь поймать Левшу до того, как его паутина спадет, но он уже исчез, оставив за собой аккуратно обрезанную паутину. Томми изо всех сил пытается удержать равновесие, когда здание снова сотрясается, и он выбегает; какими бы крутыми и удивительными ни были суперспособности Томми, они никак не могут остановить чертову бомбу без предупреждения по крайней мере за десять минут. И действительно, стекло в дверях разлетается вдребезги, когда он начинает разворачиваться, и Томми скорее чувствует, чем слышит взрыв, зажмурив глаза, когда его бросает вперед, и он резко приземляется на асфальт. Умный ход со стороны копов — держаться подальше, как кучка трусов. Томми слабо посмеивается про себя и пытается встать, удивленный и испытывающий боль от того, что кто-то схватил его за руку. Это леди-офицер. — Где Дейл?! — требует она, широко раскрыв глаза и в панике, и Томми внезапно чувствует себя таким усталым. Офицер леди трясет его, и Томми хнычет от пронзающей его боли — в ушах звенит. — Где, черт возьми, офицер Дэвенпорт, Человек-паук?! — Я-я не знаю, — выдавливает Томми, и она отпускает его, как будто он раскаленный утюг, позволяя ему упасть на землю и порезать легкое. В переносном смысле, конечно. Томми почти уверен, что даже со всей этой регенерацией он был бы обречен, если бы буквально выкашлял легкое. — Простите, я пытался… чтобы… чтобы все вышли. Офицер подносит дрожащую руку ко рту и отворачивается. В животе Томми поселилось чувство вины, что-то ужасное, но он чувствует, как усталость проникает в его кости. Блять. Это то, что чувствовали люди, находившиеся там? Как будто каждый пропущенный час сна сразу же настигает его. Не то чтобы Томми предполагал, что он невосприимчив к спорам, но, Господи, это ужасно. Он, спотыкаясь, уходит, лишь наполовину уверенный, что пробормотал еще одно извинение, и ныряет в переулок, сглатывая желчь, подступающую к горлу. Томми кого-то упустил. Он кого-то упустил, как он мог упустить кого-то?! Он никогда раньше не терпел неудачу, ему всегда удавалось спасти всех. Ни жертв в пожарах, ни грабежей или преступлений, ни раскрытых сделок с наркотиками. Но это? Это чертовски больно. Чувство вины обвивается вокруг его ребер болезненными щупальцами и сжимается до тех пор, пока Томми, блять, больше не может нормально дышать. Он давится, а затем продолжает опустошать свой желудок от своего обеда рядом с ним в переулке, едва успев приподнять маску, чтобы сделать это. Даже в своем бредовом, измученном состоянии Томми не настолько глуп, чтобы снимать ее до конца. Чувствуя себя еще более больным из-за того, что его рвота окрашена в темно-зеленый цвет — вероятно, из-за гребаных спор, — Томми отворачивается, и его плечи начинают трястись. Томми лениво осознает, что плачет. Его зрение, блять, плывет, появляются шары или что-то в этом роде, может быть, это то, что делают с тобой гребаные споры, но Томми истощен, и он в истерике от горя. Это чертовски отстой. Офицеру Дэвенпорту, вероятно, хуже, предательски шипит его разум, поскольку из-за тебя его убили и все такое. Томми хочет возразить, сказать, что он сделал все, что мог, но в том последнем разе у него было место на спине. Если бы он не был таким чертовски невнимательным, этот парень, возможно, все еще был бы жив. И, черт возьми, если первоначального осознания было недостаточно, чтобы вызвать у него рвоту, то это определенно так. Томми тяжело дышит, у него болят легкие, болит спина, болит все, потому что его задело взрывом, и он даже не может ни к кому обратиться за помощью. Ему некому помочь. Даже когда он теряет сознание в переулке.

***

Томми просыпается в странно знакомой спальне, но на нем все еще маска. Где-то поблизости происходит приглушенный спор, но его тело слишком сильно болит, чтобы он мог попытаться подслушать. Застонав, Томми крепко зажмуривает глаза. Спор затихает, затем, через мгновение, он возвращается. Томми должен перевернуться на живот; если он этого не сделает, то, вероятно, повредит спину еще сильнее, чем она уже есть. Это чертовски больно. По крайней мере, у него перестало звенеть в ушах, что, наверное, хорошо. К несчастью для него, это означает, что он может слышать спор, происходящий даже в десяти футах от него. — -безумие, чувак, это безумие! — говорит кто-то, и это звучит так знакомо, что Томми сходит с ума. — Ты должен хотя бы рассказать об этом мисс Паффи! О, как мило, Паффи здесь? Томми с удовольствием поблагодарил бы ее за печенье, которое она на днях прислала Таббо. Паффи довольно милая, честно говоря, Томми был бы не против, если бы она была той, кто нашел его, и- о, теперь говорит другой голос. — Ты серьезно?! Абсолютно, блять, нет! Даже если это была не самая глупая идея в мире, как ты предлагаешь мне сообщить ей эту новость?! «О, привет, тетя Пи, у меня в комнате сейчас супергерой, я просто помогаю ему отдохнуть после того, как его взорвали!» Так вот как ты предлагаешь мне поступить?! А, так он в доме Таббо. На самом деле это многое объясняет, он- Черт, он в доме Таббо. Томми, вздрогнув, садится, и Таббо с Ранбу оборачиваются, чтобы посмотреть на него. Было бы забавно, если бы Томми не был так напуган. — Блять, блять, блять, пожалуйста, скажите мне, что вы не снимали с меня маску, — говорит Томми, тяжело дыша. Это так плохо. Это так чертовски ужасно. Если Таббо и Ранбу знают, кто он такой, это означает, что они могут быть мишенью Левши или того, кто разжигал эти пожары. — Воу, воу, расслабься, чувак, не напрягайся! — говорит Ранбу, спеша к нему, и Томми отшатывается, инстинктивно нацеливая свои веб-шутеры. Ранбу поднимает руки вверх, явно нервничая так же, как и Томми. — Мы не снимали с тебя маску, чувак, мы клянемся. Нам пришлось, э-э, снять с тебя костюм, но это потому, что он, вероятно, заразил бы твои ожоги. Однако мы снова установили твои веб-шутеры! Томми смотрит вниз, и, конечно же, на нем кроссовки, слишком длинные для Таббо, и новая футболка, которую Паффи, вероятно, продает в своем магазине. — Ох. Эм. Спасибо…? — говорит он и делает вид, что впервые заметил Таббо, щелкая пальцами. — Хэй! Я знаю тебя, ты парень с интервью! Как дела, чувак? Ты ведь не пострадал во время взрыва в банке, не так ли? — Нет, нет, я-я должен спросить тебя, как ты, — говорит Таббо, широко раскрыв глаза. Хорошо. Это действительно хорошо. Томми не уверен, сможет ли он смириться с мыслью о том, что Таббо пострадает из-за Человека-паука. Таббо воспринимает его молчание как вопрос, которого на самом деле не было, Томми просто продолжает теряться в своих мыслях. — Эм, верно, так что… Я вроде как следил за новостями о преступлениях, чтобы попытаться взять у тебя интервью, понимаешь? И, видишь ли, я видел предупреждение о банке, но я не попал туда, пока бомба не взорвалась, и в тот момент я искал кратчайший путь обратно в школу и- — Он нашел тебя без сознания в переулке и написал мне сообщение с просьбой о помощи, — выпаливает Ранбу, и Таббо свирепо смотрит на него. Ранбу отчаянно жестикулирует между ними и Томми. — Чт-! Давай, Таббо, я тут немного теряю самообладание! Я все еще голосую за то, чтобы рассказать Паффи. — Ранбу скрещивает руки на груди, и Таббо бьет его по голове. Для него это немного натянуто. Томми, с другой стороны, полностью согласен с Таббо. — Никто никому не скажет, что я здесь, это ясно? — спрашивает он самым повелительным тоном, на какой только способен, и это должно сработать, учитывая, что Ранбу и Таббо оба кивают. Вздохнув, Томми обращает свое внимание на Таббо, который сияет. — Хотя я ценю вашу помощь — и поверьте мне, я очень ценю ее, — я должен попросить впредь держаться подальше от активных мест преступлений. Это опасно, особенно для гражданских лиц. У твоего друга хорошая голова на плечах. Ранбу удивленно моргает от неожиданного комплимента. — О, эм… спасибо, мистер Человек-паук, — говорит он, и Томми чуть не фыркает. Он все еще чувствует себя измученным, какая-то глубокая усталость ноет по всему телу. Ранбу подпрыгивает, как будто он только что что-то вспомнил, и лезет в сумку, протягивая Томми неповрежденный костюм. — Вот твой костюм, прежде чем ты уйдешь. Таббо приготовил это для тебя. Я убедился, что он не добавил ничего необычного. — Поскольку Ранбу — это кайф, я не смог внести никаких реальных изменений, только достаточно ремонта, чтобы вернуть его в рабочее состояние, — объясняет Таббо с надутыми губами, а Томми держит сверток ткани такой сильной хваткой, что ему, вероятно, придется подумать о Генри, чтобы отклеить его от его рук. — Я вшил несколько более прочных тканей в твою толстовку и шорты, просто чтобы они не разваливались вот так каждый раз, когда ты сталкиваешься с бомбой. — Не то чтобы мы надеялись, что ты столкнешься с новыми бомбами в ближайшее время! — Ранбу спешит добавить, размахивая руками перед собой. — Сегодня, должно быть, было паршиво для тебя, чувак, прости нас. Томми только пренебрежительно машет рукой. Это его бремя, а не их. — Теперь я от вас отвяжусь, — говорит он, открывая окно Таббо. Он колеблется, оглядываясь на двух своих друзей. То, что они сделали для него сегодня, абсолютно безумно, а Ранбу даже не нравится Человек-паук. Ему действительно чертовски повезло. — Еще раз спасибо, ребята. Их прощания затихают, когда он исчезает из виду, и Томми позволяет себе вздохнуть. Он все еще опасно близок к обмороку, так что он определенно не может вернуться в школу. Это может полностью раскрыть его прикрытие, но он всегда может сказать, что Фил поймал его на обратном пути и заставил остаться дома из-за взрыва. Это, вероятно, сработало бы. Господи, он так чертовски устал. Не только физически, но и, типа, его мозг истощен. Томми чувствует, что ему нужно поспать три дня. Приземлившись в своем обычном переулке, Томми запихивает в спортивную сумку и свой починенный суперкостюм, и одежду, с которой ему разрешили уйти, и медленно, но верно натягивает свою обычную домашнюю одежду: старую добрую толстовку и мешковатые джинсы. Если он не видит никаких травм, то и его семья тоже, и Томми очень хотел бы, чтобы так и оставалось. Он забирается к своему окну со стороны дома и проскальзывает в свою спальню. Таббо, вероятно, позже принесет свой брошенный рюкзак, но сейчас Томми просто заберется в постель и отключится. Боже, он не может дождаться, когда заснет в своей собственной постели, а не в гребаном переулке. Томми мысленно пинает себя, когда ныряет под одеяло и прижимает Генри к груди, баюкая там маленькую корову. Было астрономически глупо упасть в обморок в таком переулке. Его личность могла быть раскрыта, Левша мог найти его и покончить с делом, его могли похитить и удерживать ради выкупа — Боже, Томми чувствует себя таким чертовски тупым. Он должен был просто стиснуть зубы и терпеть боль, должен был добраться домой, даже если он никогда не сможет вернуться в школу. Чувство должно было, блять, предупредить его, что там кто-то есть, но он решил быть сукой и приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Томми вздрагивает, когда ветерок врывается во все еще открытое окно. Ему действительно следовало бы встать и закрыть ее, но он не может. Все его тело не двигается. Томми запаниковал бы из-за этого еще больше, но он уже на грани сна. Когда его глаза закрываются, он слышит, как со скрипом открывается дверь, и раздается вздох, а затем крик. И Томми засыпает.

***

Кто-то напевает. Когда он снова просыпается, солнце уже зашло, и чьи-то пальцы перебирают его волосы. Его глаза все еще закрыты, но Томми знает, что он все равно проснулся. Он склоняется к прикосновению, съеживаясь, когда действие уводит его от Генри. Когда он притягивает Генри ближе к себе, среди гудения раздается очень знакомый смех, как будто веселье несет мелодию в гармонии с голосом, создающим ее. Он шевелится, и рука в его волосах убирает кудри с лица. — Добро пожаловать в страну живых, малыш, — шепчет Кристин, и глаза Томми немедленно открываются. Она снова хихикает, мягко подталкивая его к подушке, пока он тщетно пытается сесть и заключить ее в объятия. Покусывая нижнюю губу, Кристин переводит взгляд с одного его глаза на другой. — Ты хочешь поговорить о том, что произошло? — Нет, — говорит Томми голосом, слишком тихим для его тела, и Кристин закрывает глаза и вздыхает, проводя большим пальцем чуть ниже пореза на щеке Томми. Он вздрагивает, и она отстраняется. — Что ты делаешь, вернувшись так рано, в любом случае? Нью-Йорк вышвырнул тебя или что-то в этом роде? Она снова смеется, качая головой. — Нет, меня не выгнали из Нью-Йорка. Я приехала домой пораньше, потому что волновалась за тебя, — говорит ему Кристин. Он приподнимает бровь, глядя на нее, и она закатывает глаза. — Хорошо, хорошо, я также скучала по остальным моим мальчикам, но Фил… он звонил прошлой ночью. И, честно говоря, я понимаю почему. Я знаю, знаю, ты не хочешь говорить об этом. Я просто думаю, что тебе следует это сделать. Если не для меня, то… с кем-нибудь, хорошо? Я знаю, как трудно бывает хранить секреты — или чувствовать, что ты должен это делать, — от людей, которых любишь. Я не хочу этого для тебя, Томми, никто из нас этого не хочет. Проглотив комок в горле, Томми крепче прижимается к Генри. — Мне жаль, — шепчет он, и Кристин выглядит совершенно убитой горем. Сквозь усталый туман Томми не может толком понять, почему ей так грустно, и он протягивает руку, не держащую Генри, чтобы нежно сжать ее запястье. — Мне жаль. Она отводит от него взгляд; Томми не знает почему. — Это не ты, приятель, — говорит она, и Томми уже давно не слышал этого прозвища. Телевизор включен, он приглушен, но Томми все еще видит кадры новостей о взрыве в банке. Офицер Дэвенпорт. У него перехватывает дыхание, и Томми внезапно не может дышать, и он ничего не видит из-за этих дурацких гребаных слез. Кристин притягивает его к себе, явно в панике, и Томми смеется секунду, прежде чем смех снова переходит в рыдания. — Это моя вина, — хрипит он, слишком уставший, чтобы понимать, что говорит, и Кристин отстраняется, нахмурив брови в замешательстве, когда она вытирает его слезы большим пальцем. — Это все моя вина, мам, я-! Черт! — Хочешь, чтобы я позвала Фила? Или Вилбура? — спрашивает Кристин, и Томми качает головой. Между ними все еще так неловко, и Томми точно не хочет говорить о том, что произошло. — Хорошо, Томс, все в порядке. Я останусь здесь. От тебя, э-э, немного воняет, хотя, возможно, тебе захочется принять душ, когда ты будешь в состоянии это сделать. У Томми вырывается удивленный смешок, и вскоре он трясется от смеха, а Кристин все еще успокаивающе поглаживает его по плечам. Это не так больно, как должно быть, но Томми предполагает, что это просто регенерация в действии. Дверь тихо открывается, и у Томми на самом деле нет сил поднять голову, чтобы посмотреть, кто это. — Эй, Кристин, Фил хотел, чтобы я- О! О, он проснулся, — раздается голос Текно из дверного проема, и Томми чувствует, как Кристин подавляет смех. Он отстраняется от нее и садится как следует, и глаза Текно расширяются. — Ты выглядишь ужасно. Не- я не это имел в виду, я… Томми, что, черт возьми, с тобой случилось? Должен ли я пойти и избить кого-нибудь? Потому что у меня есть планы на потом, и я получаю так много общения только в год, так что… — Вольно, солдат, мы не знаем, что случилось, — говорит Кристин с дразнящей ноткой в голосе, и Томми откидывается на подушки. Он вздрагивает, когда металл пули, которую он спрятал, впивается в его бедро. К счастью, Кристин и Текно просто воспринимают это как то, что ему обычно больно, и она возвращается к Текно. — Что нужно Филу? Текно переминается с ноги на ногу. — Он спрашивает, не хочешь ли ты присоединиться к нам за ужином. Он, наверное, еще не знает, что ты встал, Томми, — объясняет он, и Томми чувствует, как его желудок теряет способность мыслить образно при мысли о еде. Он сдвигается, чтобы встать, затем морщится. Текно выглядит невозмутимым. — Я не понесу тебя вниз, лучше научись снова ходить. — Ты, блять, научишься ходить, придурок, я выбью из тебя все дерьмо, — ворчит Томми, и веселый смех Кристин наполняет комнату. — Вот он, — тихо говорит она, ероша его волосы. — Рада, что ты вернулся, приятель.