Бессмертные

*** Вэнь Кэсин признался себе, что ему всё-таки чуточку любопытно, что же представляет собой книга инь-ян, и что ещё скрывает Арсенал. Кроме того, он не допускал даже мысли позволить Чжоу Цзышу уйти туда в одиночку. Конечно, нехорошо вот так уходить, ведь он и так отсутствовал три месяца, но Чэнлин справится с младшими учениками, а они наверняка успеют вернуться до того, как новое поколение учеников появится на свет. Значит, не стоит тянуть время, у них в запасе есть пара месяцев на то, чтобы всё успеть. На третий день после церемонии лорды, наконец, вышли из своих покоев. Две самые непослушные ученицы, ранее доставляющие только проблемы, ходили хвостами за двумя молодыми женами учеников, родом из зажиточных семей. Девочки ходили с показательно прямой спиной, опустив глаза и ступая, как и положено девочкам, остальные, впечатлившись гневом Чэнлина, также вели себя прилично. Старший ученик зорко поглядывал на своих подопечных, детям нужна не только любовь, но и строгость. Путь к Арсеналу занял целую неделю. За время жизни в школе Вэнь Кэсин забыл, как это — карабкаться по заснеженным горам, спать, укрывшись только своим плащом, искать убежище от ветра и снега. — Надо чаще выбираться из школы, кажется, я слишком привык к кровати, — ворчал он, разминаясь после ночи на холодной земле. — Как быстро привыкаешь к хорошему. — Не ворчи, я же вижу, как тебе нравится, — довольно улыбался Чжоу Цзышу. — Глаза сияют, на щеках румянец, ты даже косу заплел. К тому же мы уже почти на месте. — Это от мороза, — возмутился Вэнь Кэсин. — Хорошо, что почти на месте, но ведь нам ещё предстоит обратный путь, — он обнял Чжоу Цзышу со спины. — Если я не смогу идти, ты же отнесёшь меня домой? — Даже если не смогу идти, я буду ползти и тащить тебя на себе, — Чжоу Цзышу развернулся, с нескрываемым удовольствием целуя супруга. — Пойдём, — Вэнь Кэсин нехотя отстранился. — Иначе мне захочется продолжения, но здесь слишком холодно для этого. Надеюсь, в Арсенале будет хоть чуточку теплее и не будет ветра и снега. Гора, увенчанная двумя пиками, ослепительно сияла на солнце. На много ли вокруг снег был не тронут, никто не навещал Арсенал. Площадка перед дверью была завалена снегом и льдом. — Давай проверим, насколько велик наш уровень ци? — О, за время пути мой уровень так повысился, — Вэнь Кэсин поднял руку и направил энергию на дверь. Лёд треснул и осыпался. Чжоу Цзышу, тоже решив чуть пофорсить, расчистил площадку, чтобы можно было устойчиво стоять. Замочная скважина в точности повторяла форму осколков люлицзя. Достав их из бархатного мешочка, Чжоу Цзышу соединил части пластины одну за другой и вставил в скважину. Вэнь Кэсин достал из волос шпильку, снова превратил её в ключ. — Волнуешься? — спросил он, бросая быстрый взгляд на Чжоу Цзышу. — Исторический момент, мы первые после Жун Сюаня входим в Арсенал. Лицо Чжоу Цзышу безмятежностью могло поспорить с Буддой. — Идём, мне интересно, что это за место. *** Арсенал казался огромным, эхо многократно усиливало лёгкие шаги, то справа, то слева виднелись темные коридоры. Вэнь Кэсин зажёг фонарь, теперь по стенам плясали замысловатые тени. Ему стало не по себе, он подошёл ближе к Чжоу Цзышу и взял его за руку. Полки с многочисленными книгами, мешки, орудия труда. Чжоу Цзышу пожал руку нервничающего супруга. — Когда я служил при дворе, слышал, что в Арсенале хранятся знания, способные привести страну к процветанию, — он взял одну из книг. — Руководство по мелиорации и уходу за пашней? Наблюдения за погодой и ее влиянием на посевы и жатву? — Странно, это не боевые техники и не книги Долины целителей. Что здесь делают книги по земледелию? А это что? — Вэнь Кэсин пнул мешок, из которого посыпалась какая-то труха. — Это остатки зерна. Смотри, на мешках разные клейма, значит, в них разные сорта. Книги по выращиванию культур, инструменты для возделывания земли. Народ, способный прокормить себя сам, не нуждается в набегах и кочевке, вот о чем говорилось. Тот, кто научит народ обрабатывать землю, чтобы она кормила людей, станет самым почитаемым правителем. — Несметные сокровища, — рассмеялся Вэнь Кэсин. — Боюсь, они бы разочаровали тех, кто мечтал разбогатеть, добравшись до Арсенала. Но меня всё-таки интересуют техники и книги по медицине. Идём дальше? — Идём, Арсенал должен быть достаточно большим, если Жун Сюань тренировался тут со своими побратимами. Да и коллекцию техник из школ он должен был где-то хранить. В следующем зале книги были повсюду, свитки лежали даже на полу. Вэнь Кэсин поднял одну. — Книга Инь-ян! Величайшее сокровище Долины целителей — и в таком виде. Жун Сюань и побратимы совсем не уважали знания прошлого, — он покачал головой и положил книгу на стеллаж. А это что? — Вэнь Кэсин споткнулся об очередную книгу. — А-Сюй, только послушай, — он начал читать и запнулся на полуслове, ци струилась по его меридианам и изливалась в пространство, вокруг него мелькали золотые иероглифы. — Что это?! — Лао Вэнь! — Даже при отсутствии рычащих звуков в имени, Чжоу Цзышу ухитрился его угрожающе прорычать. Кинувшись к нему, он почувствовал мощь, от которой зазвенело в ушах, похоже, Вэнь Кэсин активировал всю свою ци. — Продолжай читать четко, — он начал повторять за ним, чувствуя, как всколыхнулась и его сила. Одной рукой придерживая свиток, Вэнь Кэсин второй нашел руку Чжоу Цзышу. Потоки ци синхронизировались, Вэнь Кэсин чувствовал, как к нему переходит энергия Чжоу Цзышу, сливается с его потоками ци и возвращается. Звуки вокруг исчезли, со зрением творилось что-то странное, ему приходилось сосредоточиться, чтобы увидеть иероглифы. Кружилась голова, по спине стекал холодный пот, но Вэнь Кэсин откуда-то знал, что ритуал сейчас нельзя прерывать, нужно сосредоточиться и закончить. Он произнес последнее слово и рухнул без сил. Мощь ци Вэнь Кэсина действительно впечатляла. Чжоу Цзышу с трудом с ней справлялся, стараясь синхронизировать и стабилизировать. Вкус, обоняние, осязание, зрение — все чувства словно взбесились, а Вэнь Кэсин читал и читал. Когда Чжоу Цзышу показалось, что он не сможет больше выдерживать давления силы, всё внезапно прекратилось, и рука, за которую он держался, неожиданно исчезла. Чжоу Цзышу не боялся ничего и никогда, но в момент, когда он понял, что больше не чувствует руки мужа, он почувствовал, что готов умереть от ужаса. *** Первым, что почувствовал Вэнь Кэсин, была боль. Боль разрывала его тело изнутри, меридианы словно горели огнем, кровь бурлила, в горле пересохло, каждый удар сердца отдавался в ушах набатом, казалось, голова сейчас взорвется. Он открыл глаза и тут же зажмурился, слабый свет фонаря резал глаза, будто он смотрел на солнце. Он попытался позвать Чжоу Цзышу, но не смог вымолвить ни звука. Что он натворил?! Зачем схватил эту дурацкую книгу, зачем вообще согласился пойти в Арсенал, ведь знал, знал! — ничего хорошего не получится. Захотелось побыть наедине с мужем, снова окунуться в приключения, только без постоянной угрозы жизни. Наприключался, сам не может даже пошевелиться, что с Чжоу Цзышу — вообще непонятно. Он снова приоткрыл глаза, не обращая внимания на яркий свет, и попытался найти супруга. Чжоу Цзышу с огромным трудом открыл глаза, казалось, веки весили по цуню. Бледный Вэнь Кэсин лежал на полу в ворохе своих ярких одежд, тёмно-каштановые волосы с отблесками огня, притягивающие взгляд любого, кто их видел, выцвели до цвета расплавленного серебра. Он с трудом дышал и был непривычно тих и неподвижен. Опустившись на колени, Чжоу Цзышу схватил запястье мужа, в душе молясь всем Богам. Пульс был слабым, ци вела себя странно, словно пытаясь вырваться наружу из обессиленного тела. Действуя интуитивно, Чжоу Цзышу направил свою ци навстречу этому бурному потоку, чуть не заорав от боли, кипятком прошедшей по меридианам. И как только Вэнь Кэсин это вытерпел?! Прогнав ци по своему телу, тем самым успокоив ее, он отправил ее обратно владельцу, который так и лежал без движения. Первоначальный ужас прошел, хотелось разбудить этого любопытного несносного болвана и высказать все, что он думает о его безрассудстве! — А-Сюй, — одними губами произнес Вэнь Кэсин, когда перед глазами появилось лицо Чжоу Цзышу. Оно то двоилась, то соединялось в одно, губы шевелились, но он не слышал ни слова. Осознание того, что Чжоу Цзышу жив, казалось, помогало справиться с болью. — А-Сюй, — снова повторил он и улыбнулся. — Живой! — Живой, ты прав, и докажу тебе это, как только ты придешь в себя. Я тебя так отделаю, что, увидев тебя, Е Байи прослезится от умиления. Кто тебя просил хватать эту книгу? Ты хуже ребенка! А если бы ты не справился? Чжоу Цзышу хмурился, что-то говорил, судя по выражению лица, отчитывал его, но Вэнь Кэсин не был в этом уверен, зрение периодически расплывалось. — Отругай меня потом, — попросил он. — В ушах шумит, не хочу быть непочтительным, — кажется, голос вернулся. — Пить хочу. Чжоу Цзышу принес воды, а также припасы, что они брали с собой, и плащи, в которые он тут же закутал что-то слабо шептавшего Вэнь Кэсина, и напоил его из своих губ, так как тот от слабости даже глаза держать открытыми почти не мог. Вэнь Кэсин уснул, допив воду, а Чжоу Цзышу, не в силах оставаться на месте из-за мощи и силы, что бурлила в теле, отправился на поиски. Так как Жуй Сюань с побратимами часто здесь бывали, он быстро отыскал заговоренные мешочки цянькунь*, в которые сложил все заинтересовавшие его книги, включая те, что наверняка понравились бы его не в меру любопытному супругу. Укутав Вэнь Кэсина, он уложил его в наиболее крепкие среди всего барахла Арсенала сани, закрыл дверь, забирая все части ключа, и отправился в обратный путь. Нужно было быть осторожнее с обещаниями. Когда снег закончится, тащить Вэнь Кэсина до усадьбы придется на руках, да еще и придумывать объяснение для учеников о том, что случилось с его волосами. *** Вэнь Кэсин то приходил в себя, то опять впадал в беспамятство. Потолок оружейной сменился чистым небом, в краткие минуты бодрствования ему чудился скрип снега и ворчание Чжоу Цзышу. Значит, слух вернулся. Как-то ночью, убедившись, что Чжоу Цзышу спит, Вэнь Кэсин встал и даже попытался пройтись. Сил хватило ровно на три шага, после чего колени подогнулись и он рухнул на снег. Обратно пришлось добираться ползком. Неужели теперь так будет всегда? Лучше бы он умер. Впрочем, когда Чжоу Цзышу, не просыпаясь, обнял его и притянул ближе, грустные мысли ушли и Вэнь Кэсин уснул. Чжоу Цзышу на стоянках просматривал раздобытые книги. Вэнь Кэсин, как всегда, отличился. Начать ритуал, не зная о нем ничего, выдержать поток ци, очистить его своим телом, всем сердцем думая не о себе, а о его благополучии, да еще и выжить при этом! Теперь он сам делал то же самое для него, разгонял свою и его ци сначала в через свои меридианы, а затем вливал энергию в обессиленного Вэнь Кэсина. Чудо, что меридианы не были сожжены и супруг отделался всего лишь упадком сил и поседевшими волосами. — А-Сюй? — Вэнь Кэсин всё ещё не до конца восстановился, при попытке встать тело отзывалось противной дрожью, а по вискам струился пот, поэтому он оставил эти попытки. Чжоу Цзышу казался хмурым и отстраненным, как в первые дни знакомства. Но теперь Вэнь Кэсин не спал сутками и молчание начало угнетать. — А-Сюй, что это было? — Это была техника Шести Гармоний! Смертельно опасная, созданная для того, чтобы спасти одну жизнь ценой другой! Вот что это было! — Интересная техника, — Вэнь Кэсин замолчал, разглядывая Чжоу Цзышу. — А-Сюй, не злись, я же не знал, что такая опасная книга может просто валяться под ногами? Ничего страшного ведь не случилось! — Ах, не случилось? Ты ведь знаком с целительством? Послушай свой пульс и попытайся во время медитации проверить свои меридианы. Я не знаю, каким чудом они не были уничтожены, когда сквозь них прошел двойной поток ци! Как ты это вытерпел? Я знаю, у тебя высокий болевой порог, но ты мог умереть от шока, это ты понимаешь? Что бы я делал с твоим холодным трупом на руках?! Наконец маска ледяного спокойствия Чжоу Цзышу треснула, показав настоящие эмоции. Пусть лучше наорет, пусть даже ударит, Вэнь Кэсин не станет сопротивляться, тем более сейчас на это нет сил, лишь бы больше не молчал. — Но ты сам сказал продолжать читать, и я продолжил. Лучше бы я один превратился в хладный труп, чем мы оба из-за прерванного ритуала. Чэнлин способный ребенок, но пока не в силах взять управление школой на себя, к тому же скоро появится ребенок, ему нужна будет помощь. А если бы у него одновременно пропали и шифу, и шишу, он бы сильно переживал. Но видишь, я не превратился в хладный труп, правда, не сильно от него отличаюсь, но, надеюсь, это со временем пройдет. — А как бы я жил без тебя?! Эта мысль в твою голову не приходила? — Долго и одиноко, — Вэнь Кэсин, преодолев слабость, сумел подняться на ноги, доковылял до Чжоу Цзышу и обнял его. — А я бы сидел у Камня трех жизней и ждал тебя, превратившегося в дряхлого старика, потому что если бы ты последовал за мной раньше, то я бы тебя... — он замолчал, переводя дыхание. — Ты моё всё! Без тебя в этом мире мне просто незачем жить, как это возможно — жить без сердца? Лао Вэнь, почему ты такой, глупый? — Чжоу Цзышу усадил любимого упрямца к себе на колени, бережно, но крепко обнимая. Расстояние в несколько шагов и длинная речь лишили Вэнь Кэсина сил. Он цеплялся за Чжоу Цзышу, в груди разливались нежность и тепло от сказанного. — Я тоже тебя люблю, А-Сюй, больше жизни. — Какой же ты болтун, лао Вэнь. Вэнь Кэсину невероятно шел новый цвет волос, лицо, и без того красивое, оказывалось словно в ореоле сияния. — Наша сила изменилась, ты это почувствуешь, когда придёшь в себя. Я заметил, что стал куда выносливее, интересно будет сойтись с тобой в поединке, как только ты восстановишься. — Мне тоже не терпится проверить твою выносливость, — Вэнь Кэсин многозначительно поиграл бровями. — Ты уверен, что хочешь именно поединок? Я не отказываюсь, но... — он прижался головой к плечу Чжоу Цзышу. Что-то было не так. Он поймал прядь волос и неверяще уставился на неё. — Что случилось с моими волосами? — Поседели от перенапряжения. Ты полностью открыл свои меридианы, пропустил мою ци, смешанную с твоей, через себя, очистил ее и вновь отправил мне. Чудо, что ты не умер, а отделался всего лишь сединой. И нет, закрасить тебе я ее не дам, это твое наказание, чтобы думал впредь, что делаешь. — Тебе на это смотреть, — насупился Вэнь Кэсин. Сейчас ему остро не хватало зеркала, чтобы оценить масштаб катастрофы — Я люблю тебя любым, или ты уже об этом забыл? — Что ж, если тебя устраивает, я не буду сильно переживать.