Золото в груди

Я не хочу увидеть сны, Не нужно больше красоты! Во сне мы снова будем рядом… А утром где ты?! ©.

      После всего пережитого лёгкие светлые сны вызывали отторжение: словно следом за отвратительной гнилой пищей выпить стакан мёда. Тошнит. Цзян Ваньиню снилась лодка, доверху наполненная лотосами. В ней сидели Цзян Яньли и Вэй Ин, а сам он был на вёслах. С каждым гребком лодка мерно продвигалась вперёд и ничего более не происходило: не было гулей, озёрных тварей, бездонного омута, смерча — ничего, что могло бы разрушить идиллию и привести к катастрофе. И сам Цзян Чэн не явился причиной всех бед, как то выходило обычно: не опрокинул судёнышко, не привёл их к водопаду, никого не утопил. Враньё. Всё это видение было мерзкой сладкой ложью: от него мутило, голова раскалывалась, а грудь трещала по швам. Что это? Сердце? Вряд ли, скорее, опять ядро вздумало проломить рёбра.       Цзян Ваньинь отогнал от себя липкую патоку сна и открыл глаза — всё плыло. Господские покои. Такие знакомые и непривычные одновременно — очертания предметов сливались, искажая явь. Глава Цзян с усилием сжал виски: голова не подчинялась — он так много выпил? Холодный металл кольца коснулся кожи — стало легче, реальность возвращалась к нему. Заклинатель поднёс к лицу ладонь и его глаза в непонимании расширились: взгляд наткнулся на крупный чёрный камень. От неожиданности Цзян Ваньинь сделал сильный глубокий вздох и тут же согнулся пополам от боли. «Что ж, хотя бы ядро больше болеть не будет», — саркастично подумал юноша, вымученно улыбнувшись. Сознание постепенно возвращалось к нему: «Они живы, хвала Небесам».       Цзян Ваньинь устало скользнул взглядом по комнате, теперь полностью осознавая своё положение — то не похмелье, он ранен. Глаза прикипели к блестящим гладким ножнам, из которых торчала уродливая покорёженная рукоять. Хуфанг обнаружился на подставке возле его постели. Черепаховый панцирь был обработан искусно: играя на солнце, ножны отбрасывали золотистые отсветы. Природный рисунок завораживал: тёмные пятна перемежались со светлыми, напоминания частично потемневший янтарь. «Такой красивый сосуд для столь ужасающего содержимого», — подумал тёмный заклинатель, отмечая, что подобное высказывание применимо и к нему самому. Гравировка имени меча, подчёркнутая золотом, была исполнена до боли знакомым почерком. При мысли о его владельце лицо Цзян Ваньиня страдальчески исказилось, юноша тут же оборвал сам себя: «Прекрати! Он тебе ничего не должен! Чай, не трепетная дева, чтобы ночевать у твоей постели!».       Акт самобичевания Цзян Чэна был прерван глухим звуком отворившейся двери: на пороге показался Вэй Ин. В руках у него была миска с ароматным супом. Встретившись взглядом со своим другом, юноша мягко улыбнулся: — Наконец-то ты очнулся! — улыбка его была непривычно усталой, под глазами залегли тени. — Как долго я пробыл без сознания? — голос тёмного заклинателя звучал сухо и хрипло. — Девять дней, — тускло ответил Вэй Ин, присаживаясь на край постели. Цзян Ваньинь резко приподнялся в намерении встать и тут же был остановлен ладонью Усяня, мягко упёршейся в его плечо: — Тихо-тихо, Глава Цзян, на месте ваш Орден. — Некогда мне тут разлёживаться! Пусти! — сердито бросил Цзян Ваньинь, хотя угрозы в этих словах не чувствовалось совершенно. Если бы его лицо не осунулось, а острые скулы сменились бы вдруг мягким овалом, он бы напоминал скорее обиженного ребёнка с пухлыми щёчками, а не сурового Главу. — Не всё так страшно: вот принесу тебе отчёты и убедишься сам. Но сначала поешь, — с нежностью проговорил Вэй Ин, а затем повеселел и продолжил: — Если не хочешь сам, то я могу покормить тебя с ложечки! Цзян Чэн ожидаемо смутился: — Дай сюда! — выкрикнул он, вырвав миску из рук Усяня. Как оказалось, предложение Вэй Ина не было лишено здравого смысла: тело плохо слушалось Цзян Ваньиня, он неестественно долго подносил ложку ко рту. Как только горячий бульон коснулся его языка, юноша в удивлении вскинул брови: — Сестра? А-Ли здесь? Но ей же нельзя волноваться! — А-Чэн, всё в порядке. Когда вы вместе — мне нечего бояться, — послышался нежный голос показавшейся в дверном проёме Цзян Яньли.       Девушка и правда не выглядела уставшей, что несколько успокоило Цзян Ваньиня. Вэй Ин же от этих слов понурился. — Как ты себя чувствуешь? Приготовить тебе ещё что-нибудь? — ласково поинтересовалась Яньли. — Всё в порядке, не стоит беспокойства, — произнеся это, Цзян Чэн задумчиво опустил взгляд в миску с супом. — Ещё как стоит! А-Чэн, не будь ты так строг к себе! Ты хоть представляешь, как мы все ждали твоего пробуждения? Вот понадобилось тебе подставляться вместо меня! — с жаром отчитывал своего шиди Вэй Усянь. — Будто было бы лучше, если бы ты валялся без дела столько времени. Хотя, зная тебя, ты бы пропустил пункт с лекарской койкой и лёг сразу прямиком в гроб, — поддел того Цзян Чэн. — Ах, ты! Считаешь себя живучее меня? — возмущению заклинателя не было предела. — Считаю, — коротко ответил Ваньинь, очаровательно улыбнувшись. Вэй Ин так и подавился своим недовольством, заворожённый этой улыбкой. — Мальчики, прошу, не ссорьтесь, — примирительно начала Яньли, поглаживая заметно округлившийся живот, затем продолжила: — А-Сянь, выберешь имя в быту? Вэй Усянь, с трудом оторвавшись от любования своим шиди, глупо захлопал глазами: — Имя? Какое имя? — Имя для моего ещё неродившегося племянника, — сказал Цзян Чэн, указав взглядом на очевидное. — Почему бы тебе самому его не выбрать? — обеспокоенно предложил заклинатель.       «Надо же! Невиданная доселе скромность! Почему вдруг он сейчас передаёт это право мне, когда в прошлом совершенно не церемонился и назвал ребёнка в честь этого своего Ланя?!» — собственные мысли раздражали, поэтому Цзян Ваньинь ответил куда грубее, чем хотел: — Потому что я сам предложил Яньли твою кандидатуру. — О, — Вэй Ин выглядел тронутым? Как бы странно для такого самоуверенного юноши это ни было — он действительно был признателен: — Следующее поколение Ордена Ланьлин Цзинь должно носить иероглиф Жу, так пусть он будет Цзинь Жу Яоланьцюй.       Цзян Чэн нахмурился в непонимании — совсем не это имя он ожидал услышать! На слух в нём действительно присутствовал иероглиф Лань, но он нёс в себе другое значение. «Корзинка? Лань не как «орхидея» или «синий» — фамильный знак Гусу Лань? Все три иероглифа вместе составляют слово «колыбельная», но что он имел в виду?» — тёмный заклинатель впал в состояние крайней задумчивости и даже не заметил, как обрадовалась Яньли. Девушка ярко улыбнулась, окинув юношей ласковым взглядом.       «Эти двое так часто ссорятся, что даже не замечают, сколько тепла дарят друг другу каждым своим жестом. Колыбельную поют по ночам, чтобы подарить любимым хороший сон. Разве, предлагая это имя, А-Сянь не ссылается на вежливое имя А-Чэна?» — вслух же она произнесла: — Прекрасное имя!       Цзян Ваньинь на этот раз никак не прокомментировал выбор Вэй Ина, пребывая в полном замешательстве. Цзян Яньли покинула покои, оставив юношей наедине. — А-Чэн, ты не доел суп! Может, тебе всё-таки помочь? — наполовину весело, наполовину обеспокоенно предложил Усянь. — Сам справлюсь! — раздражённо бросил Цзян Чэн.       Каждое движение давалась ему с трудом, но он скорее остался бы голодным, чем позволил себя кормить с ложечки. Вэй Ин жадно следил взглядом за ложкой, то исчезающей во рту тёмного заклинателя, то вновь показывающейся из него. Юноша закончил приём пищи, а Усянь так и продолжал смотреть на его блестящие от бульона губы. — Что такое? — вопрос Цзян Чэна оторвал Вэй Ина от созерцания, и он глупо спросил: — А? — Ты с меня глаз не сводишь, — пояснил Ваньинь, подозрительно вглядываясь в лицо Усяня. Юноша растерялся — это замечание застало его врасплох. Тёмный заклинатель ехидно продолжил: — Ты что, смутился? Вэй Ин и правда неожиданно для себя порозовел и вскинулся: — А чего мне смущаться? Это же не у меня на лицо зелень из супа налипла! — раньше, чем Цзян Чэн бы попробовал убрать несуществующее «украшение» со своих губ, Усянь потянулся к нему рукой со словами: — Дай я!       Вэй Ин провёл большим пальцем по устам Цзян Ваньиня и юноши вздрогнули — до того нежным это касание оказалось. Вэй Усянь по неведомым ему причинам разволновался и торопливо начал нести откровенную чушь: — Ахах! Сам зарделся от прикосновений своего шисюна, а меня упрекает в стыдливости! — Что за бред? Если так хочешь услужить мне, то принёс бы бумаги из моего кабинета, вместо того, чтобы рот мне вытирать! — вскинулся Глава Ордена. — Слушаюсь! — произнеся это, Вэй Ин покинул покои Цзян Чэна и направился в его кабинет, рассматривая на ходу свою ладонь, что ещё хранила тепло от прикосновения к чужим губам.

Стою, ругаюсь матом, Я не виноват в том, Что все кругом врут, Чтоб пряник, а не кнут, Но только я не играю, С тобой не играю ©.

      Вэй Усянь всеми правдами и неправдами уговаривал своего Главу провести в постели ещё три дня, Вэнь Цин поступила проще и действеннее — сделала травяные отвары куда крепче обычного. И вот, поднявшись наконец с кровати, Цзян Ваньинь пересел за свой стол. Вэй Ин не обманул: дела обстояли не так плохо. На столе его ждали три стопки бумаг: вопросы, требующие личного вмешательства и подписи; работа, проделанная помощниками и адептами, кою необходимо проверить; труды, свершённые лично Вэй Ином. Первая кипа закончилась довольно быстро, вторая практически не вызвала нареканий и в особых правках не нуждалась, а вот отчёты из третьей поразили Цзян Ваньиня до глубины души. — Чем могу служить? — не без осторожности спросил Вэй Ин. — За счёт каких средств погашен долг перед Мэйшань Юй? — пугающе холодно произнёс Глава Цзян. — Будучи в Облачных Глубинах, я взял пару уроков экономики у Лань Цижэня, — поведал юноша, растерянно почесав затылок. Брови Цзян Ваньиня взметнулись вверх от удивления: — Похвально, но ты не ответил на вопрос. — Когда мы изгнали из Ордена тех мятежников, то изъяли всё их оружие, помимо него в их покоях были обнаружены редкие яды и артефакты — я всё это продал. Яснее Главе Цзян не стало: — И всё? Смею предположить, что подобной суммы было бы недостаточно. Взгляд Вэй Ина наполнился яростным огнём, а голос сталью: — Смотря кому придётся заплатить. — Ты продал оружие наёмников Ордену Ланьлин Цзинь? — едва не сорвавшись на крик, спросил тёмный заклинатель. — Всего лишь вернул отправителю, получив положенную компенсацию за доставленные неудобства, — не дрогнув, ответил Вэй Усянь.       Расчётливость и непоколебимость Вэй Ина заставили Цзян Ваньиня засомневаться в его выборе учителей: а не затесался ли среди них и Цзинь Гуанъяо? — ВЭЙ ИН! Ты же понимаешь, что это можно расценить как угрозу?! — всё-таки закричал Глава Цзян. — А это она и есть! Ко всему прочему, я приложил парочку старых ханьфу шицзе в качестве предупреждения: ещё одна подобная выходка — и они больше не увидят ни её, ни будущего наследника Цзинь в своём саду с ядовитыми цветами! — вскинув голову, заявил Вэй Усянь. — Ты бы так не поступил с А-Ли, — с абсолютной уверенностью в своих словах заявил Цзян Ваньинь. — Конечно, не поступил бы, но Главе Цзинь совсем необязательно знать, что я блефую, — скрестив руки на груди, Вэй Ин явил на своём лице улыбку, одолженную у Главы Цзян.       Цзян Ваньинь прикрыл глаза рукой и запрокинул голову. Открытая часть его лица демонстрировала ухмылку, граничащую с хищным оскалом. Послышался глубокий властный смех: Цзян Ваньинь злобно потешался над человеческой глупостью и ничего не мог с собой поделать. Он искренне считал, что Вэй Ин негоден для большой политики и ему можно доверить разве что обучение адептов и ночные охоты. В нём не было того цинизма и расчётливости, без которых в высших кругах не выжить. Слишком наивный, бесхитростный, справедливый — настоящий герой, ему подобным у власти нет места (ведь добиваются её лишь злодеи).       «И что же, я, выходит, зря тебя оберегал? Это чувство опасности и тревога за родной Орден сделали тебя таким беспринципным? Не может же быть такого, что ты пошёл на подобное ради меня…» — отсмеявшись и оставив свои мысли при себе, Глава Цзян произнёс: — Не думал я, что с вами так опасно иметь дело, молодой господин Вэй. Выходит, мы действительно стоим друг друга.       Разобравшись с делами Ордена и финансовыми махинациям своего первого помощника, Цзян Ваньинь пошёл искать уединения в подвалах библиотеки. Его план по возрождению Юньмэн Цзян был рискованным, и даже слишком: люди, что ценили свою жизнь, не должны знать о нём, те, что дороги Цзян Чэну — тем более. Глава Цзян не мог винить Вэй Ина за его дерзость по отношению к Ордену Ланьлин Цзинь, покуда сам собирался поступить многим хуже. Если Вэй Усянь и бросил тень на имя Цзян Ваньиня, то ему предстоит либо вновь возвысить его, либо очернить окончательно.       «Вэй Ин действительно выиграл мне немного времени, но нужно действовать быстро, иначе голод моих людей пересилит их верность», — с этой мыслью Глава Цзян погрузился из темноты подвалов во тьму собственной души.

Каждый поводырь в этих темных рощах Объяснит тебе, как добраться проще, Они чуят простаков за версту И провожают их из тьмы в темноту ©.

┈┈───╼⊳⊰🌕⊱⊲╾───┈┈

Кавалерия выходит на рубеж, Кавалерия несбывшейся мечты, Это вроде бы война с самим собой, Мне так жаль, что пострадаешь в ней и ты ©.

      Прошла неделя с тех пор, как Вэнь Цин разрешила Цзян Ваньиню лёгкие физические нагрузки. Вэй Ин рассчитывал застать его на тренировочной площадке, но тёмного заклинателя там не оказалось. Обострённые чувства совершенствующегося привели юношу в охотничьи угодья Юньмэн Цзян, откуда волнами распространялась по округе энергия инь. Цзян Чэн обнаружился за мощным сдерживающим барьером: стоя спиной к энергетической границе, заклинатель отбивался от лютых мертвецов, что стремились к нему, словно мотыльки к свету. Несколько мгновений Вэй Усянь наблюдал за ним, заворожённый этой хищной грацией. Даже лишившись золотого ядра, Цзян Ваньинь был прекрасен в бою. Пусть вместо фиолетовых вспышек его кнут был окружён вихрями чёрного дыма, а меч сыпал грубые резкие удары — Цзян Чэн для Вэй Ина оставался по-прежнему красив и изящен. С очередным пассом черная волна волос юноши взметнулась, открыв взору его бледное лицо и губы, окрашенные кровью, из уголка коих брала своё начало алая струйка, спускающаяся по подбородку к шее. Эта картина заставила Вэй Усяня вздрогнуть, повинуясь порыву он тут же шагнул за барьер.       Почувствовав, что целостность границы нарушена, Цзян Ваньинь обернулся — лицо его сделалось страшным. Едва не пропустив атаку мертвеца, тёмный заклинатель прокричал: — В сторону!       Кнут Ваньиня метнулся к ближайшему к Вэй Ину дереву и, прихватив с собой пару веток, выдернул из кроны флагшток со странным чёрным знаменем. Сорвав с него полотно, тёмный заклинатель запустил освободившеюся жердь в наступающую нечисть: «копьё» пронзило двоих мертвецов. Разрубив ткань Хуфангом, Цзян Ваньинь прокричал: — СДОХНИТЕ!       Лютые мертвецы попадали словно марионетки, коим перерезали нити. Тёмный заклинатель тяжело дышал то ли от чрезмерной нагрузки, то ли от с трудом сдерживаемой ярости. — У тебя кровь… — обеспокоенно произнёс Вэй Ин, осторожно потянув руку к лицу Цзян Чэна. — Так нужно! — отбив чужую ладонь, грубо бросил Ваньинь. Вэй Усянь нахмурился, голос его сделался сердитым: — Что это за тренировки такие, на которых обязательно необходимо проливать кровь?       Вытерев губы чёрной тканью, Цзян Чэн кинул её Вэй Ину. Криво ухмыльнувшись, он с сарказмом проговорил: — Думаю, такой гений, как ты, и сам обо всём догадается.       Юноша уставился на полотно, помимо свежей крови, его украшали алые символы, судя по всему, писанные вовсе не киноварью. Вэй Ин забеспокоился: он прекрасно понимал необходимость использования тёмного пути в военное время, но сейчас следование по кривой дорожке казалось рискованным даже ему. Вэй Усянь поклялся сам себе во всём поддерживать Цзян Чэна, но что делать в случае, если он будет заниматься саморазрушением — не знал. Вэй Ин был творческой натурой и имел склонности к изобретательству, но и его идеи всегда преследовали какую-то цель (от скуки чем-то подобным он точно не стал бы заниматься).       «Столь опасная вещь, что манит нечисть — смертельное оружие или артефакт для облегчения труда заклинателей? Зачем оно Цзян Чэну? Что мне делать с этим — оградить или поддержать?» — голову Вэй Усяня терзали множество вопросов, но ответы ему были без надобности. Его, как обычно, волновало лишь одно — благополучие А-Чэна, поэтому он спросил то, что действительно было ему важно: — Ты в порядке? Когда ты используешь что-то подобное, это как-то влияет на тебя?       Лицо Цзян Ваньиня вдруг сделалось печальным, и он произнёс: — Это тёмный путь, думаю, ты сам прекрасно знаешь ответы на свои вопросы.       Эти слова были адресованы Вэй Ину, но нынешний Вэй Ин не мог до конца понять их истинный смысл. Он лишь почувствовал, как сжалось в беспокойстве его сердце. Сердце, что никак не могло перестать болеть по тёмному заклинателю.

К сожалению, так случается всегда — Только кроткие наследуют покой, А с безумцами поженена беда, Ты не видишь, но она всегда со мной ©.

┈┈───╼⊳⊰🌕⊱⊲╾───┈┈

Я кормлю свое безумие собой, А ему все мало, собственно, и вот ©.

— Ты опять за своё?! — едва переступив порог лекарского кабинета, начал кричать Вэй Ин.       Два убийственных взгляда тут же метнулись к нему. Вэнь Цин была возмущена бесцеремонностью юноши, Цзян Ваньинь к ней привык, но раздражение она по-прежнему вызывала. — Отдача от заклинания, ничего серьёзного, — на удивление спокойно ответил Цзян Чэн.       Ему бы накричать в ответ за неуважение, но голова и без того болела — лишний шум бы только усугубил положение. К тому же, Вэй Ин не был человеком приличий и должные манеры ему уже никак не привить. Он научился держаться в обществе, что и так является небывалым для него достижением, а поведение в родных стенах — что ж, пусть это будет личным послаблением от Главы Цзян. — Вот посмотрю и сам решу, серьёзно это или нет! — юноша потянул руки к левому плечу Цзян Ваньиня, намереваясь размотать повязку, кою продолжала накладывать Вэнь Цин. — Сдурел?! — строго бросила девушка, шлёпнув наглеца по ладоням. — Может, и сдурел! Сойдёшь тут с ума, когда твой горячо любимый Глава постоянно рискует своей жизнью! Взял бы меня с собой на испытание своих изобретений — глядишь, и рассудок бы при мне остался! — пылко возмущался заклинатель, шаря глазами по телу Цзян Чэна в поисках ранений. Голос Цзян Ваньиня наполнился льдом, и он приказным тоном ответил: — Я не позволю тебе прикасаться к тьме. — Больно надо! Лишь бы ты от неё не пострадал! — начал закипать Усянь. Девушка закрепила повязку и встала. Вэнь Цин направилась к выходу, строго проговорив на ходу: — Оставляю вас наедине, и только попробуйте разнести мой кабинет!       Дверь затворилась и, шумно вздохнув, Вэй Ин произнёс: — А-Чэн, я понимаю, что из меня не лучший помощник, но от своих слов я не отказываюсь. Может, мне не стать настоящим героем Юньмэна или достойным подчинённым, но и оставлять тебя одного на тёмном пути я не собираюсь. Не допускаешь меня к тьме? Пусть так, тогда я стану якорем, что будет удерживать тебя у света. Какой бы путь ты не выбрал — я буду рядом, но смотреть на то, как ты идешь ко дну — не стану, скорее сам утоплюсь. У тебя есть причины не доверять мне, в конце концов, я сам заслужил это, но не суди меня за то, что я не сделал и делать не собираюсь. Я — не мой отец и не оставлю тебя из-за любви или подобной ей чуши! Не родилась ещё та девушка, что заставит меня покинуть родной дом. А если ей Юньмэн придётся не по нраву, то она сама просто недостойна этого места! Брови Цзян Ваньиня взлетели вверх от удивления, и он коротко ответил: — Ладно. — А? — чего-чего, а такого простого согласия он точно не ожидал, скорее, очередную ссору. — Будь ты чем угодно из своих моряцких метафор, но не смей отказываться от своих слов, — не без ехидства произнёс Глава Цзян.       Вэй Ин, сам того не понимая, нашёл причину беспокойства Цзян Чэна. И пусть к браку он относился по-прежнему несерьёзно, его слова приобрели другой смысл. «Может, он ещё и не влюблён в Ванцзи, но к своим поступкам стал относиться гораздо ответственнее: если мне придётся мириться с его супругом в своём Ордене — это будет не самым паршивым вариантом развития событий из всех возможных», — Цзян Ваньиня передёрнуло от собственных мыслей, что были болезненнее любых ран. — Сам бы я от них ни за что в жизни не отказался, а если судьба вдруг решит помешать мне — я задам ей трёпку! — гордо задрав нос, бахвалился Вэй Ин.       «Я знаю, Вэй Ин, знаю… Но судьба куда более жестока, чем ты думаешь», — натягивая рукав ханьфу поверх свежей повязки, подумал тёмный заклинатель.

┈┈───╼⊳⊰🌕⊱⊲╾───┈┈

      Лекарская койка не пустовала долго: не прошло и стражи, как на ней восседал Сюэ Ян с перебитым носом. Мальчик был бы частым гостем в кабинете Вэнь Цин, если бы не его недетская гордость. Даже будучи в роли раненого, он не переставал язвить и отвечать колкостями на заботу о нём. — Каково это… — начал ребёнок, привлекая внимание. Целительница обернулась к нему, бросив на неё игривый взгляд и весело заболтав ногами, Ян продолжил: — Прислуживать в Ордене, что уничтожил твой родной клан? Вэнь Цин нахмурилась, но уязвленности не выказала: — Не так оскорбительно, как схлопотать в нос от семилетки.       Своей колкой фразой она попала точно в цель — Сюэ Ян обиженно отвёл глаза. Прикипев взглядом к ступке и разглядев её содержимое, мальчик заинтересованно спросил: — Лютик едкий? — Он самый, разбираешься в травах? — полюбопытствовала девушка в ответ. — Только в ядовитых, — мальчик растянул губы в хищной улыбке, обнажив острые клычки. — Как глупо с твоей стороны. К каждому яду положено знать противоядие, иначе какой в этом толк — разве хотел бы ты превратиться из отравителя в отравленного? — произнеся это, заклинательница подошла к ребёнку, чтобы вправить нос. — Ахахах! А мы подружимся! — весело резюмировал Ян, на удивление послушно подставив девушке лицо. Нос с хрустом встал на место. — Ау! — мальчик машинально поднёс ладонь к лицу. — Тихо-тихо, — успокаивала ребёнка Вэнь Цин, подойдя к своему столу, она ссыпала травы из ступки в мешочек и протянула его Сюэ Яну: — Обычно я даю детям за послушание конфеты, но тебе с этим будет интереснее поиграться. Мальчик округлил глаза от удивления: — Не боишься? — Ты не такой жуткий, как сам про себя думаешь, — пожала плечами Вэнь Цин, а затем продолжила: — Будешь в настроении — заходи, поучим трактат о целебных травах. — Пф! Целительство меня не интересует, — соскочив с койки, бросил Ян, затем, покидая кабинет, произнёс вместо прощания: — К сведенью: я люблю сладкое!       «Совсем нестрашный», — подумала заклинательница, проводив мальчика взглядом. — Ремания клейкая благотворно влияет на кровь, тонизирует, сращивает кости и лечит сухожилия, — хрустя карамелью, отчеканил Сюэ Ян. — Правильно, — подтвердила Вэнь Цин, бросив в руки мальчику мешочек с названными травами, затем продолжила: — Так откуда занозы? — Не твоё дело! — нагрубил Ян в ответ. — Да? А я думала, что мы подружились, — поддела девушка.       Помявшись, ребёнок ответил: — Кое-что мастерю… — поймав на себе недоверчивый взгляд, неожиданно для себя, с жаром продолжил: — Неопасное! — Можешь одолжить у Вэй Усяня инструменты, он с Главой Цзян постоянно что-то «мастерит» в последнее время, — при этих словах лицо целительницы отразило неподдельную усталость. С началом их совместной творческой деятельности работы у девушки значительно прибавилось. — Это не гроб, ему не понравится, — весело ответил на любезное предложение Ян. — Что бы то ни было, раз оно — не гроб, то уже нравится мне, — едва эта фраза была произнесена, как кабинет наполнился смехом.       Сюэ Яну тяжело давалось обучение: в честном бою он неизменно проигрывал младшим соученикам, а нечестный ему вести запрещали. Мальчику не доставало физических и духовных сил, и с каждым поражением его злоба крепла. Найдя отдушину в виде уроков с Вэнь Цин, он незаметно для себя смог отпустить эту злость. Полученные знания помогли ему заслужить уважение сверстников: вовсе не потому, что он угрожал их отравить (хотя и такое было). Затем за целительством подтянулись и прочие науки — мальчик был действительно смышлён и изобретателен. Сюэ Ян обжился в Юньмэне и совсем не заметил, как сам бросил здесь якорь. — Глава Цзян? — мальчик опустил деревянный меч и вытер пот с лица. Перейдя сразу к делу, Цзян Ваньинь протянул ребёнку красный конверт: — Я не знаю, когда у тебя день рождения, так что пусть будет сегодня. — Я вырос на улице и сам не припомню, когда он. Почему вдруг сегодня? — приняв подарок, спросил Сюэ Ян. — Ровно полгода, как ты присоединился к Юньмэн Цзян. Сначала я хотел подождать год, но обстоятельства таковы, что к тому времени я пойду по миру вместе с Орденом, — криво ухмыльнувшись, объяснил тёмный заклинатель.       Мальчик, не утруждаясь приличиями, вскрыл конверт. Цзян Ваньинь и бровью не повёл на такую грубость. Изучив содержимое, ребёнок радостно ответил: — На вашем месте я бы не был столь мрачен, Глава Ордена! — Скучали? — задавая этот вопрос, мальчик и не надеялся услышать хоть какой-то ответ.       Но, на удивление, он был, правда, не в словесном выражении. Радостно лая, к нему приблизилась свора подросших щенков во главе с добродушно виляющей хвостом собакой. — Н-да, только будку сколотил, а вы уже в ней не помещаетесь, — ребёнок кинул недовольный взгляд на своё кривое произведение зодчества. — Ну, ничего! Глава подкинул деньжат, так что я лучше вам куплю новую. Хватит с меня щепок под ногтями! — опустившись на траву, Ян принялся лениво вертеть в руках конверт.       Мальчик высыпал на ладонь несколько серебряных лянов и сунул их за пазуху. Затем аккуратно вытащил талисманы, все как один принадлежащие тёмному пути. Пока Ян разглядывал их, под его руку подлезла мать собачьего семейства, выпрашивая ласку. — Эй, ты чего! Ты же уличная! — несмотря на свои словесные протесты, ребёнок всё же потрепал её за ухо.       Сюэ Ян не мог объяснить себе: чего ради стал заботиться об этих псах. Сначала такой акт доброты после жестокой расправы над одним из детенышей доставлял ему маниакальное удовольствие. Слепая преданность этой собаки забавляла его. Теперь ему было приятно получать ласку в ответ. Сюэ Ян, на самом деле, любил животных, хоть и не хотел это признавать. Он считал, что похож на них: еле слышно скулит, если причинить боль; кусается, когда к нему приближаются; вгрызается в глотку, находясь в ярости. Но привязанность? Ян думал, что понимает собак, особенно бешенных, но данная черта для него была непостижимой. Желание быть рядом с кем-то и кого-то защищать было для него чуждым — раньше он никогда не задумывался о подобном. Бродячим псам не нужна будка, Сюэ Яну — дом. Но он сам её построил, сам же бросил здесь якорь. Мальчик не понимал, каково это — принадлежать кому-то или чему-то, но впервые захотел понять.

Все, что хотел сегодня, Завтра произойдет. Близко. Все слишком близко… ©.

— У тебя новый помощник? — ревниво спросил Вэй Ин, бросив мечущий молнии взгляд на стол, появившийся в кабинете Главы. — Это твой. Но учти, как только займёшь его — будешь выполнять порученную тебе работу! — строго ответил Цзян Ваньинь. — Мой? — глупо переспросил Усянь, проведя ладонью по столешнице, будто проверяя её на реальность. — А чего ты так удивляешься? Ночью нас с тобой разделяет только стена, причём настолько тонкая, что мне иногда кажется, будто нам по шесть и мы снова делим одну постель на двоих! А днём ты ни на шаг от меня не отходишь, так что сидишь ты в моём кабинете или караулишь за дверью — большой разницы не будет! — даже будучи Главой Ордена, Цзян Чэн не изменял себе и привычно скрывал смущение за раздражением.       Вместо ответа Вэй Ин тут же уселся за своё новое рабочее место и расплылся в счастливой улыбке. И только после того, как он с комфортом разместился за ним, спросил: — И каковы же будут мои обязанности? — Обучение адептов, организация ночных охот, закупка снаряжения и амуниции для учеников и учителей, — ровно пояснил Глава Ордена. — Пф! Это я и так делал! Периодически… — Вэй Усянь действительно проводил уроки для юных дарований, демонстрируя своё мастерство. Правда, пользы от таких представлений было ровно столько же, как и от номеров уличных артистов. — Обучать ты будешь строго по программе, охоты проводить по регламенту и составлять отчёты после каждой, оплачивать закупки средствами из казны, а не из собственного кармана, внося необходимые записи в бухгалтерские книги, — спустил с Небес на Землю своего помощника Цзян Ваньинь. — Эй! Это же так скучно! Никакого пространства для творчества! И мои отчёты, чем ты недоволен? А закупки… Разве это не то, что называют «экономией»? — принялся оправдываться юноша.       Глава Цзян выдернул листок из стопки и продемонстрировал его Вэй Ину: — Это ты называешь отчётом о ночной охоте? Четыре страницы, три из которых — рисунки? Вот что ты хотел этим сказать?       Предметом недовольства тёмного заклинателя было произведение кисти Вэй Усяня, изображающее его верхом на волосатом чудище неясного происхождения. — Всё так и было! И я просто забыл, как называется эта нечисть — вот и зарисовал! — по-детски надулся юноша, оскорблённый таким отношением к его художественному таланту. — В библиотеку, живо! И чтобы я больше не слышал о том, что первый помощник Главы не помнит название третьесортной нежити! — приказал Глава Цзян. — Слушаюсь моего А-Чэна… То есть, Главу! — на ходу исправился Вэй Усянь, спеша покинуть кабинет.       Цзян Ваньинь сел за свой стол, устало потирая виски. Возможно, в этой жизни дела его Ордена идут не так гладко, как хотелось, но сама она точно протекает куда веселее прежней: «Вэй Ин всё также плох в соблюдении субординации. Настанет ли тот день, когда он будет уважать меня как Главу?» — тёмный заклинатель вновь наткнулся взглядом на несуразный рисунок и его мысли прервались. Улыбнувшись, он продолжил свои размышления: «Хотя так ли важно формальное почтение, когда тобой действительно дорожат как человеком?».

Я бы хотел быть нормальным и милым, Но это скучно как смерть, Скучно как смерть, Скучно как смерть ©.