Sunrise, Nathaniel, and Death

      Аарон был в ярости. Аарон был зол, потому что появился рыжий Ворон, который выглядел невинно, свернувшись калачиком на Жане и распевая французские колыбельные, но угрожал команде ножами и улыбкой серийного убийцы, что было чертовски жутко.       Он был зол, потому что его понизили до запасного защитника, потому что в его команде вдруг появились знаменитости, и пресса не хотела оставлять его в покое. Он был взбешен тем, что Эндрю имел наглость угрожать Кейтлин из-за какой-то дурацкой сделки, на которую он вынудил Аарона пойти буквально несколько лет назад, а потом повернуться и посмотреть на Веснински так, будто он был звездой, когда тот откинул назад волосы и улыбнулся.       Почему Эндрю считал, что имеет право распоряжаться жизнью Аарона? Возможно, за угрозами, ножами, угрюмым молчанием и дурацкими повязками стояла какая-то причина, но Аарон не знал. Потому что его брат не соизволил поделиться этими секретами, как не поделился машиной, купленной на страховку жизни матери Аарона, как не поделился вообще ничем.       В детстве он всегда мечтал о ком-то, кто придет и спасет его. Когда он нашел Эндрю, он был вне себя от радости — вот кто-то, кто выглядел так же, как он, был бы таким же, как он — кто-то, кому Аарон мог бы доверять и наконец-то ослабить защиту, которую ему пришлось возвести против своей матери. Вместо этого Эндрю проигнорировал его письма, и они впервые встретились в гребаной колонии для несовершеннолетних.       Он был почти на пределе. После игры с Воронами месяц назад трое бывших Воронов, окончивших обучение в прошлом году, были найдены мертвыми. Он собирался стать врачом, ради всего святого; никто никогда не утверждал, что у Аарона Миньярда была лучшая манера общения с травмированными, но он не собирался пускать убийство на самотек. Натаниэль, Жан и Кевин работали без перерыва последние несколько недель, и он не спал нормально эти недели.       Так что да, у Аарона был не самый лучший день. Кейтлин отменила их занятия после тренировки, им предстояла тяжелая игра против Нью-Йоркских Медведей, а потом, когда он уже думал, что тренировка закончилась, и он может стоять в душе, пока не спадет напряжение в плечах, появилось ФБР.       Агентов было двое, один с каштановыми волосами, а другой в серой шляпе. Они вышли следом за Ваймаком на площадку, дверь за ними закрылась, привлекая внимание Лисов.       Дэн объявила перерыв, и команда медленно остановилась, сгрудившись в центре площадки, словно пытаясь защититься от мужчин. Жан пробормотал что-то по-французски Натаниэлю, который уставился на мужчин.       Аарон усмехнулся, когда Эндрю встал рядом с Натаниэлем, сложив руки. Он усмехнулся еще больше, когда Натаниэль посмотрел на Эндрю и, казалось, стал более уверенным в себе, когда заговорил.       — Какие-то проблемы?       Один из агентов, тот, что в шляпе, достал записывающее устройство и нажал кнопку «play». Другой, с каштановыми волосами, представился.       — Я агент Браунинг из ФБР, а это агент Таунс. У нас есть несколько вопросов к вам, мистер Веснински, так что не могли бы вы проследовать с нами в участок…       — Нет.       Все, что мог сделать Аарон, это внутренне застонать. Он прислонился к стене корта и наблюдал, как маленький дружок Эндрю зарывается в еще более глубокую яму. Может быть, они действительно что-то на него повесили — разве это не здорово, наконец-то вернуть покой и нормальность?       Агент, казалось, был ошеломлен этими словами.       — Нам нужно задать вам несколько вопросов, и если вы будете сопротивляться федеральному расследованию, мы можем надеть на вас наручники.       Натаниэль выпятил челюсть.       — Я не сопротивляюсь. Я отвечу на все ваши вопросы прямо здесь, вы можете их записать. Но вы меня не заберёте.       Мужчины вздохнули и, казалось, тихо переговаривались.       — Отлично. Остальные должны уйти, это федеральное расследование.       — Они не должны уходить. Это частная собственность, вы не можете заставить их уйти, и если у вас нет причин арестовывать меня, вы можете задавать ваши вопросы прямо здесь.       Почему? Почему жизнь никогда не была на его стороне?       Ваймак жестом велел Лисам оставаться на месте, и Натаниэль слегка кивнул ему.       Агент покачал головой и вздохнул.       — Отлично. Если вы хотите, чтобы об этом узнали остальные члены вашей команды, это ваше дело. Мы здесь, чтобы узнать о смерти вашего отца — Натана Веснински.       Натаниэль начал улыбаться, неестественно растягивая лицо.       — Действительно. Какая ужасная новость. Как он умер?       — Он был ранен в голову, что убило его мгновенно, но тело было изуродовано после смерти. У него было еще одно пулевое ранение в правом плече, обширные порезы на туловище и руках и ожог, предположительно от утюга, на левом плече.       Аарон не был глупцом. Поврежденная плоть его не трогала, не тогда, когда он так много видел ее в своих учебниках, но он все равно запомнил обширные повреждения Натаниэля, видя их дважды в день в течение последних шести месяцев. Кто-то явно перестарался с местью.       Улыбка Натаниэля только расширилась.       — Как печально.       Агент смерил его взглядом.       — Он был найден мертвым в доме вашего детства в Балтиморе в пятницу, время смерти — 7 часов вечера, в подвале, которого не было ни на одном официальном чертеже дома. Тело Лолы Малкольм было найдено в главной спальне, наверху, а Ромеро Малкольм был найден вчера в нескольких милях оттуда в канаве, после продолжительных поисков.       — В чем вы меня обвиняете?       — Мы сообщаем вам о его смерти и спрашиваем, причастны ли вы к этому.       — Как я уверен, вы уже знаете, агент Браунинг, я был в Дакоте в пятницу в 7 часов вечера, играл в игру в прямом эфире. Я не совсем понимаю, о чем вы меня спрашиваете, — ухмылка Натаниэля выглядела почти болезненной на его лице, а его рука сжимала руку Жана так сильно, что на ней останутся синяки.       Мужчина сменил тему.       — Когда вы в последний раз разговаривали со своим дядей, Стюартом Хэтфордом?       — Когда мне было девять лет, мы звонили ему на Рождество.       — А если я проверю ваш телефон и ноутбук, они скажут то же самое?       — Да, — Натаниэль знал, что это произойдет. Как жизнь Аарона могла сложиться таким образом? Он слушал, как ФБР допрашивает кого-то о жестоком убийстве его отца-гангстера, черт возьми.       — У нас есть основания полагать, что ваша семья в Англии, Хэтфорды, организовала убийства. Мясник из Балтимора был на нашем радаре очень долгое время.       — Я занимаюсь спортом, почему вы думаете, что я знаю что-то о бизнесе моего отца? Я не был в том доме с девяти лет.       — Примерно в то время, когда исчезла твоя мать, да?       Натаниэль даже не вздрогнул. Это было чертовски страшно, то, как он стоял там, просто улыбаясь.       — Она умерла. Если хорошенько поискать в отстойнике за старым бассейном в нескольких кварталах оттуда, можно найти остатки ее ДНК и кислоту, которую использовала Лола.       Ники выглядел так, будто его сейчас стошнит.       Агенты несколько секунд тихо переговаривались на разные тона, затем повернулись обратно к команде.       — Мы вернемся с последующими вопросами завтра. Извините, что прервали тренировку — в следующий раз мы придем в общежитие, чтобы не спеша разобраться в ситуации.       Наступила тишина, когда Ваймак закрыл за ними дверь, а затем Натаниэль опустился на колени, задыхаясь. Эндрю тут же оказался перед ним, обхватил его за шею и опустил голову вниз.       — Дыши. Ты в Пальметто, Натан мертв, Рико мертв. Натаниэль, послушай меня, — при этом имени его дыхание стало еще более затрудненным.       — Нил. Ты Нил Джостен.       Жан мотнул головой в сторону Эндрю при этих словах. Эндрю сидел и говорил, и со стороны могло показаться, что он отчитывает Натаниэля, если бы не то, как он держал его за шею, и как дрожь немного утихла.       Аарон не стал задерживаться, чтобы посмотреть. Очевидно, что Натаниэль сейчас был приоритетом Эндрю — он не знал, кто такой Нил Джостен, но знал, что самое большое утешение, которое Эндрю когда-либо показывал ему, заключалось в том, чтобы запереть его в ванной, пока он не соскреб краску со стен, рубашка была испачкана рвотой, а ногти кровоточили, а потом дал ему чашку кофе три дня спустя и вел себя так, будто не заставлял его пройти через ломку.       Не обращая внимания на обеспокоенное бормотание команды, он снял шлем, толчком распахнул дверь и почти бегом направился в душ. Возможно, это было ребячеством, но он был злобно доволен тем, что Натаниэль, похоже, наконец-то почувствовал некоторые последствия убийства людей. Он шагнул под струю душа и до боли в сердце пожелал, чтобы вернулись проблемы нормальной жизни.