Завяжи шнурки.

***

Очередная бессонная ночь. Мне уже ничего не помогает, ни снотворное, ни успокоительное. Постоянно ворочусь в кровати, постоянно подбираю удобную позу для сна, но всё равно никак мне не удаётся уснуть. И снова и снова я считаю углы своей комнаты. Тиканье часов лишь перебивает ночную тишину. Все в доме уже давно спят, а я какой раз подряд переворачиваюсь с бока на бок, чтобы найти подходящую позу. На часах показывало уже три часа ночи, но меня совсем не клонит в сон. — Да когда это всё закончится?.. — отчаянно прошептала я и в какой раз перевернулась на спину. Мне тяжело смириться с тем, что я так глупо не могу уснуть. Завтра рано вставать, но, чувствую я, что утром мне будет очень плохо. Невыносимая сонливость и головокружение мучает меня по утрам, однако, я всё равно встаю и иду помогать своей коллеге. Так я называю свою знакомую у которой я так люблю находиться. В школе она у нас ведёт биологию и химию и постоянно она любит меня брать с собой на свою небольшую территорию, которая находится далеко от города. Родители прекрасно знают её и только с радостью отпускают меня к ней. С ней мы целое лето можем провести на этой территории. Я очень люблю помогать ей и вставала в ранее время, потому что Роза всегда просыпалась рано утром и поэтому я тоже вставала в такое время. Мне безумно нравилось находиться здесь, иногда Роза даже подтягивала меня по тем прошлым темам, которые я пропустила или не поняла. На этой территории есть недакая лаборатория, где Роза постоянно проводит время, ведь там всякие редкие растения, которые ей достались с трудом и для них нужен постоянный уход и внимание. Уже прошло два года, когда с нами стал ездить тоже знакомый Розы. Со Спраутом мы сдружились и частенько помогаем Розе с бытовыми для неё делами. Вместе мы постоянно проводим время по вечерам и она иногда нас называет коллегами. Но в этом году всё не так, как в прошлые года. Скоро будет утро и мне опять придётся кое-как держаться на своих ногах. «Мне так это надоело… Когда я смогу спокойно поспать?» — снова в голове бардак, множество вопросов и множество проблем мучают меня. Я не знаю, что поделать с этой проблемой, я не могу понять, как мне решать эту проблему самостоятельно? Ведь… Я не люблю жаловаться, да и тем более рассказать о том случае и о этой глупой причине моей бессонницы, очень уж будет бредом. Розе совсем сейчас не до моих глупых проблем, а Спраут просто не поймёт. И что мне остаётся делать это лишь пережёвывать все свои переживания самостоятельно. И часто мне приходится молчать о том, что я чувствую на самом деле, ведь я… Боюсь. Боюсь рассказывать о своих проблемах, потому что думаю о том, что у других людей намного хуже проблемы, чем мои. Боюсь, что меня неправильно поймут или вообще не смогут понять, ведь жаловаться я давно разучилась. В детстве я могла жаловаться по любому поводу, а сейчас не могу и слова проранить про то, что мне плохо. Сразу появляется ощущение навязывания и мне становится от этого ещё хуже. Однако, я люблю выслушивать других, люблю помогать им выбраться из этих проблем и переживаний, которые мешают им, люблю давать им какие-то советы и просто люблю поддерживать их, но… Себя я никак не могу спасти. Я никак не могу помочь себе, и совершенно не могу ничего сказать про свою боль. И даже сейчас говорить о том, что я не высыпаюсь из-за какого-то незнакомца уже практически две недели, будет пустой тратой времени. Детство моё было совсем обычным, я всегда была открытой, всегда говорила на прямую, если мне что-то не нравиться или любила пожаловаться на обычную ерунду своим родителям или друзьям, как простой, обычный ребёнок. Все понимали меня, все старались выслушать меня, но, когда я перешла в классы постарше, то мой рот будто бы не замолкался не на секунду. Постоянно я жаловалась на учёбу или о том, как же мне надоело учиться, как я устаю и тому подобному, все свои капризы я вываливала на своих школьных друзей, у которых и так было не мало своих проблем, но я этого будто бы не замечала и продолжала дальше жаловаться и возмущаться. Сначала мои друзья внимательно выслушивали меня, но им потихоньку это начинало надоедать, ведь каждый чёртов день я ныла по очень тупым причинам. Родителям я тоже много чего рассказывала, я выкладывала им весь свой день от начала до конца, и опять же жаловалась на учёбу. Они ещё с моего детства привыкли выслушивать моё нытьё и поэтому они только и могли молча слушать мою ерунду. Конечно же, им это тоже надоедало и они хоть как-то пытались перевести тему, чтобы я их не мучила. Тогда я была очень наивной и всегда думала, что все мои близкие друзья и родители обязательно слушают мои надоедливые капризы. Я совершенно не понимала того, что у всех моих дорогих мне людей были свои проблемы, но они всё равно всегда пытались выслушить меня, безусловно, через силу. У них уже уши гнили от назойливых возмущений, и конечно же, я бы тоже не выдержала этот постоянный бред. Тогда я стала замечать что-то неладное от своих школьных друзей, они стали как-то избегать меня, старались со мной не пересекаться и иногда игнорировали моё присутствие. Я ничего не понимала, и поэтому постоянно старалась хоть что-то узнать, но они меня не замечали. И в один прекрасный момент я всё же поняла в чём дело. В школе я поняла что, все мои близкие люди не хотели общаться со мной из-за того, что я была слишком надоедливой. Они не хотели контактировать со мной из-за того, что я опять начну им жаловаться и снова рассказывать глупые истории, которые были не к чему не нужны. После школы я пришла домой в полном отчаяннье и в полной обиде. Родителям я ничего не сказала, я молча закрылась в своей комнате и долго не выходила оттуда. Грусть и обида тогда была во мне, я плакала, тихо плакала чтобы никто ничего не услышал. Тогда я всё поняла, всё стало на свои места и даже родителям мне стало трудно рассказать что-то, ведь поняла, что им попросту неинтересно, было больно даже думать об этом, но так оно и есть. Было невыносимо стыдно и невыносимо обидно. Это сильно поменяло меня и мою жизнь. Сейчас же я никому ничего не говорю и не рассказываю, теперь я сама решаю все свои проблемы без лишних слов, ведь боюсь. Боюсь снова жить в игноре. Лучше промолчу, чем буду навязывать свои проблемы другим людям. И именно по этим причинам я ничего не говорю Розе. На часах показывало пол четвёртого. Скоро будет утро, скоро нужно вставать уже, а я до сих пор вся в раздумьях. Снова вспоминая те дни, я опять же погружаюсь в ту невыносимую атмосферу и тревожность. До сих пор обидно, до сих пор стыдно. Я не хочу больше навязываться, поэтому не кому ничего не хочу говорить. Я сама справлюсь… Наверное. Всё же мне удалось уснуть, хоть и пришлось ещё раз принять снотворное, но всё равно мой организм не выдержал такой дозы. Утро, тяжёлое утро. Звон будильника старался разбудить меня, но это удавалось с трудом. Я никак не хотела просыпаться, однако переосилив свою сонливость, мне пришлось дотянуться до будильника. Время было девять часов. Сегодня можно было поспать подольше, но для меня это ничего не значило, всё равно очень сильно тянуло в сон. Очередная боль в области головы. Всё ужасно болело. Всё словно в тумане, ничего не могу сообразить. Медленно стянув с себя одеяло, я слегка приподнялась на локти. В глазах всё плыло, а по телу снова прошлась дрожь. Я не могла вообще ничего понять, даже, в каком месте нахожусь. Попытка встать с кровати была неудачной. Невыносимая головная боль давала о себе знать. Обесиленно я снова упала на кровать. Ничего не хотелось, ничего не получалось, лишь давлюсь таблетками, чтобы спокойно уснуть. Не думаю я, что моя жизнь станет другой. На улице лето, можно же веселиться и ничего не делать, ведь так? Можно же заниматься своим любимым делом и ты даже готов вставать ради этого в раннее время, когда все ещё спят, ведь так? Но если ты чувствуешь себя плохо, то можно же отложить своё любимое дело чтобы отдохнуть и восстановиться полностью, потому что же лето и у тебя много свободного времени, ведь так? Тогда… Почему я не могу спокойно уснуть? Почему я волнуюсь из-за той странной девушки каждую ночь? Множество вопросов, на которые я никак не могу найти не единого ответа… Вторая моя попытка поднять своё тело всё-таки удалась. Я кое-как пыталась снова не сомкнуть свои глаза, чтобы вновь не уснуть. Я чувствовала себя вяло и никак у меня не получалось собрать все мысли в кучу. Я долго смотрела в одну точку и вообще ничего не понимала. Всё было размазано, всё ужасно было затуманено. Меня снова и снова тянуло в сон, но у меня нету времени спать, мне нужно уже потихоньку собираться и идти на улицу. Я резко будто проснулась когда увидела время. Снова я опаздываю за эту чёртову неделю, снова эта спешка. Я стремительно подскочила с кровати, но эта была большая ошибка. В глазах всё резко потемнело, а ноги стали ватными, мне было всё тяжелее и тяжелее стоять на ногах и я снова оказалась на кровати. — Твою мать… — отчаянные мои слова. Я схватилась за голову и обдумывала лишь то, как я докатилась до такого состояния. В моих мыслях была безнадёжность, много различных проблем, которые только и могли всплыть в этот ужасный момент, я опять стала винить себя за то, что забыла обменяться номерами с той самой девушкой, из-за которой я волнуюсь каждую ночь. Я будто бы нахожусь во сне, в очень страшном сне. Глаза мои начали слезиться от безысходности, мне хотелось остаться в кровати и никуда не выходить. Хочу спокойно выспаться, хочу спокойно отдохнуть и просто забыть про этот ужас, но я не могу… Кое-как, но я уже стою на против зеркала в ванной. Через всю боль в теле и тяжести в ногах, я всё равно желаю пойти на эту чёртову улицу. Большие тёмные синяки под глазами от этого ненавистного мне недосыпа, из-за которых мне противно смотреть на себя. Я ужасно выгляжу и не хочу никому показываться, боюсь, что будут лишние вопросы, которые заставят меня почувствовать себя ещё хуже. Вода ужасно холодна, она лишь вызывает у меня множество мурашек по коже и чёртову дрожь по телу. Моё лицо слишком уставшее, эти синяки под глазами лишь напрягают меня и мне каждый раз приходится замазывать их тоналкой, чтобы хоть немного их скрыть. Вытерая лицо полотенцем, я уловила какое-то шуршание за дверью. Он был тихим, но я всё равно его чётко услышала. «Наверно Спраут домой зашёл» — первая теория про этот звук, сразу же пришла мне в голову. На несколько секунд всё затихло, абсалютная тишина. Вдруг стало происходить что-то странное за дверью, снова какое-то шуршание, а после вообще это было похоже на чьи-то шаги. Это смутило меня, и немного мне стало не по себе. «Может он что-то ищет?» — я пыталась найти на эти звуки разумное объяснение, но в какой-то степени я начала сомневаться, что дома кто-то был. Шаги то приближались, то удалялись, но я пыталась доказать себе, что это был просто Спраут или может быть Роза. За дверью всё резко стихло, вновь наступила тишина и с осторожностью открыв дверь, я посмотрела по сторонам, но никого не обнаружила, никого не оказалось дома. Это заставило меня не на шутку испугаться, было не по себе оставаться дома. Я старалась придумать любое логические объяснение этим звукам чтобы чувствовать себя хоть немного уверенней в доме. Я пыталась выкинуть из головы всякий бред, на подобии мистики и паранормальных явлений, но всё же что-то беспокоило меня и желание выйти на улицу усилилось. Быстро одевшись, я вышла на улицу чтобы подтвердить свою теорию на счёт этой ситуации. Спраут как всегда копашился с растениями, что-то поливал, а что-то сажал, именно к нему я решила подойти и доказать себе же, что это были его шаги. — Доброе утро, Спраут! Он тут же обратил внимание на меня. — Доброе. Ты, кстати, опять опаздала. — Да знаю я, сейчас не об этом. — Что-то случилось? — Почти. Слушай, это ты заходил домой? Вот прям несколько минут назад. — у меня была какая-то неуверенность и я надеялась лишь на то, что это был он. Однако, Спраут с каким-то удивлением посмотрел мне в глаза. — Нет. Я вообще домой не заходил, я пораньше вышел из дома и тут до сих пор нахожусь. Мне стало немного не по себе, какая-то лёгкая паника была, хоть я и пыталась это всё списать на него, но эти слова вызвали у меня непонятный страх. — А Роза где была? — неуверенно спросила я у него. — Роза с восьми часов утра находиться в лаборатории, хотя можно было поспать ещё час. — он всё так же смотрел на меня с недопониманием. — Может тебе показалось? — Может быть… — мой голос начал слегка дрожать. — Ну, ладно, забыли. Тебе помочь с чем нибудь? — Нет, не нужно. — он был немного взволнован, — Беа, у тебя точно всё хорошо? Ты просто неважно выглядишь. Ты точно нормально спишь? — Всё отлично, Спраут. Ну, устала немного, с кем не бывает? Он был не уверен в моих словах, хотя его можно было понять. Тёмные пятна под глазами, уставший вид и чудное поведение, разве это можно было списать на человека, который хорошо себя чувствует? — Ладно, раз уж тебе помощь не нужна, то пойду к Розе. Спраут больше ничего мне не сказал, но он всё так же был не уверен в моём «прекрасном» самочувствие. Я отправилась к Розе, при этом раздумывая слова Спраута, которые заставили по моему телу пройтись мурашки. Мне было жутко от того факта, что я правда была одна в доме, это мне никак не давало покоя. Я ещё с детства была пугливой, вечно боялась посторонних звуков в доме и постоянно пряталась под одеялкой в надежде на то, что оно меня спасёт. Все же мы делали так в детстве, верно? Сейчас же мне шестнадцать лет, но я всё равно боюсь каких-то совершенно незнакомых звуков в квартире или в доме. Однако, я стараюсь придумывать логические объяснения насчёт этих странных звуков и только так могу успокоить себя. — Беа, сегодня можно было поспать подольше, но ты всё равно умудрилась опоздать… — Роза была слегка возмущена моим очередным опозданием. — Извини, попробую больше не опаздывать. — снова извиняюсь я перед ней, и снова обещаю исправиться. Она стала всматриваться в меня, смотрела то мне в глаза, то на моё тело. На её лице читалось непонятное волнение. Роза ничего мне не сказала, а просто отвернулась от меня и стала дальше поливать цветок. — Тебе нужно с чем нибудь помочь? — тихий мой вопрос к ней. — Да, полей все цветы за меня, пожалуйста, а мне нужно кое что дописать. — сказала она и передала мне лейку. — Хорошо. Я стала поливать цветы и другие растения, которые находились в недокой лаборатории. Мне постоянно нравилось это делать, всегда любила ухаживать за растениями и это меня успокаивило. В этот момент я постоянно могу задуматься о чём нибудь или даже… О ком нибудь, могу помечтать или даже как сейчас потихоньку засыпать. — Беа! Да что с тобой? Ты же переливаешь! — Роза резко выбила меня из своих мыслей и тут же я поняла что делаю. — Ой… — это максимум что я могла пробубнить. Она забрала из моих рук лейку и поставила рядом с собой. Роза смотрела на меня встревоженным и одновременно ошарашенным взглядом. — Беа, скажи мне честно, ты вообще спишь ночами? Потому что ты чуть не уснула прямо здесь. — Роза чётко посмотрела мне в глаза. — Ну… Сплю. — я слегка улыбнулась ей. — Слушай, я вижу, что ты кое-как на ногах держишься. Лучше иди поспи, а то правда уснёшь сейчас. — она была немного взволнованна и старалась хоть как-то позаботиться о моём самочувствие. — Но я в порядке! — я всё равно настаивала на своём, ведь очень сильно люблю ей помогать. — Всю работу я могу сделать сама, её здесь мало, поэтому помощь твоя пока что не нужна. — она положила свои руки мне на плечи и всё так же смотрела мне в глаза, — Беа, я понимаю ты хочешь мне помочь, но лучше тебе правда отдохнуть, вижу ты не одну ночь не спишь. Она явно видела, что за последнее время со мной что-то не так. — Ладно… Если что позовёшь. И после этих слов я медленно пошла в дом. Хоть и было как-то хорошо, что я смогу хотя бы выспаться, но всё равно я хотела помочь Розе. Да и возвращаться как-то домой не сильно хотелось из-за этой странной ситуации, но в конце концов, я просто списала это на сквозняк. И вот я снова лежу на тёплой кровати и снова вспоминаю о ней, о этой странной девушке, которая напрочь лишила меня сна, но сейчас всё наоборот, я спокойно начинаю засыпать, когда вспоминаю её черты лица. Проснулась я вечером, поздним вечером. И чувствую я бодрость, но ночью я снова буду не спать, ведь мой режим сна к чертям сбит. Завтра будет так же, как и сегодня.

***

На улице глубокая ночь. Дома никого нет и это только слегка радует меня сейчас. Снова эта холодная кровать и снова я лежу в обнимку с одеялом. Мне никак не хотелось спать. Прошло уже две недели, но я до сих пор не могу отойти от того самого дня. Каждый день ходить на ту самую остановку стала для меня привычкой. Каждый день я вижу знакомые лица людей, которые ждут свой автобус. И каждый чёртов день я жду лишь её. С семи вечера до одиннадцати часов ночи я жду именно её и мне это никак не надоедает. А всё из-за того, что она просто проявила ко мне эту долгожданную заботу и частичку сочувствия. И с каждым днём я мучаюсь от своей же привязанности. Пора бы уже смириться с тем, что я не смогу увидеть её, но у меня это не получается. Я нуждаюсь в ней, но одновременно страдаю. Ненавижу привязываться к людям, которые, даже немного проявили ко мне искреннюю теплоту, но никак не могу прекратить это делать, потому что нуждаюсь в этой заботе. После тринадцати лет я больше и не получала какую-то теплоту и заботы от матери и это очень сильно повлияло на меня. С каждым днём я искала в ком-то эту заботу, пыталась привлечь внимание к себе, но это никак не срабатывало, я только вела себя очень глупо и поэтому дружить со мной почти никто не хотел, и я понимала это. В младших классах никто не общался со мной и тем более дружить, поэтому я была сама по себе, но со временем стало ещё хуже. Одноклассники стали унижать меня, они старались задеть меня за живое и ломали мою детскую психику. Помню, что они часто что-то говорили про мою внешность, говорили про мою одежду и про моих родителей. Они постоянно любили бросать мои вещи или кидать куда нибудь, а кто-то и вовсе выкидывал мои вещи в мусорку. Каждый день я приходила домой в слезах, но никто не видел мои жалкие слёзы. Я ничего не рассказывала маме и даже не пыталась, ведь тогда она уже пила вместе с отчимом. И каждый вечер были скандалы насчёт мои оценок. Мама была в ярости, когда выпивала и узнавала мои не очень хорошие оценки, она кричала на меня, говорила, что я бездарь и ничего не добьюсь в этой жизни. Иногда доходило до того, что меня били, причём очень сильно. Спина, руки, ноги были в синяках. Пьяный отчим безпощадно бил меня ремнём, а мама лишь стояла рядом и с равнодушием смотрела на всю эту картину. После всех побоев они дальше шли бухать, а меня оставляли одну мучаться на этой холодной кровати, захлёбываясь в слезах. Но а утром, как в не чём не бывало я шла в школу. Я ненавидела всё и всех, ненавидела свой класс, ненавидела отчима и мать, и вместе с этим я ненавидела себя. Каждый раз подходя к зеркалу, я с ненавистью и со страхом смотрела на себя. Смотрела на своё лицо и лишь ненавидела его. Я боялась своего лица, тогда я понимала, что другие намного лучше меня, но поменять себя никак не могу. В классе кто-то на прямую говорил, что я чмо, одноклассницы все были красивее меня и они называли меня страшилой и чучелой, а мама… Она только подливала масла в огонь и в порыве гнева говорила гадости про меня, говорила, что я вся в отца и вообще она не хочет видеть меня и моё страшное лицо, а один раз сказала то, что точно разочаровало меня в ней ещё сильнее. Она рассказала, что хотела сделать аборт, она говорила, что лучше бы меня не было и её жизнь была бы совсем другой. Ох… Сколько же слёз было пролито тогда, сколько же разочарования было в моей душе. А после того рассказа, моё доверие и мои впечатления о своей матери угасло навсегда. В детстве я очень любила её и она меня, мама для меня была единственным человеком, который понимал меня, который заботился обо мне и дарил мне ласку, но вся теплота, которую она мне дарила, полностью исчезла. Теперь мне тяжело назвать её мамой, она стала для меня пустым местом. Все те оскорбления, все те унижения и предательство со стороны родных мне людей, слишком сильно повлияло на мою самооценку. Мне было невыносимо смотреть на своё лицо, я пыталась избегать своё отражение в зеркале, потому что мне было ужасно противно. Я ненавидела своё тело, ненавидела свои руки, ненавидела свои ноги, ненавидела всю себя. Меня тошнило от самой себя. Я чувствовала себя чмом среди других людей, и поэтому я начала носить капюшон, ведь свои волосы я тоже ненавидела и постоянно их отстригала, они всегда были отвратительны для меня. Я постоянно пряталась в нём, но чувствовала в нём себя комфортно, он будто защищал меня от всего, чего я так боюсь и ненавижу. Вскоре носить капюшон стала для меня привычкой, от которой я не хотела избавляться. Одноклассники сразу же заинтересовались мои капюшоном. Они начали шутить про мой капюшон, постоянно снимали его перед всеми и в скором времени пошли разные насмешки и новые клички про меня, от которых ржали до слёз. Поиздевались они так около двух месяцев и вскоре отстали от меня и от моего капюшона, но те ужасные приколы, насмешки и шутки ещё сильнее заставили меня жить с этим капюшоном. Хоть была сильная травля и куча насмешек на меня, но я всё равно пыталась хорошо учиться, чтобы вновь не было новых синяков на моём теле и любая плохая оценка значило для меня очередной болью и унижений со стороны матери и отчима, и я благополучно закончила все одиннадцать классов. К сожалению или к счастью, но я не пришла на свой выпускной, ведь тогда заболела и мне пришлось его пропустить. Ну, а после болезни я пришла и забрала свой аттестат и, конечно же, подала документы на поступление в университет. Только сейчас осталось дождаться совершеннолетия и навсегда покинуть этот мрачный кошмар, позабыв всех и больше никогда не возвращаться в этот дом. Потом сниму квартиру, буду дальше подрабатывать и жить спокойно. Но именно сейчас я не могу думать вообще не о чём, я не знаю как смириться с тем, что она больше не появится в моей жизни, я хочу встретить её, хочу встретить того, кто захотел выслушать и понять меня. Мне всегда было тяжело отпускать тех людей, которые были со мной ласковы и добрыми, ведь сильно нуждалась в этом. Я хотела чтобы меня понимали, хотела чтобы меня выслушивали и просто хотела считаться для кого-то нужной в этом грёбаном мире. Снова тоска, снова слёзы и обида, обида на саму себя. Как же я устала от этой привязанности, но никак не могу избавиться от этого. Опять она в мыслях моих и опять я улыбаюсь от её слов, даже через слёзы. Я ещё крепче обнимаю одеяло и тихо плачу от этой чёртовой тоски. Иногда я так хочу чтобы меня обняли, не могу смотреть на тех людей, которые крепко обнимаются, не могу, ведь мне становится обидно и неприятно. Я так хочу увидеть Беа, хочу чтобы она снова обняла меня очень крепко, хочу чтобы она снова гладила меня по голове и всё так же улыбалась, но всё это лишь в моих мечтах. Четыре часа ночи. Скоро будет светлеть, а я всё равно не сплю, ведь до сих пор думаю о ней. Теперь лишь она живёт в моих мыслях. «Она назвала меня Макс, хотя говорила ей что я Максин. Хах. Меня ещё так никто не называл. Макс…» — это странное сокращение моего имени заставило меня вновь улыбнуться. «Макс, значит, Макс.» Опять это утро. Сразу же я потянулась к своему телефону дабы взглянуть на время. Как всегда не единого сообщения, никто ничего не пишет и нету никаких новостей. Время без десяти два. Сегодня нужно будет идти на подработку, ну, а после буду вновь ждать её, всё же может быть она придёт сегодня. Через час мне нужно будет выходить, так что мне бы не помешало выйти из комнаты, но нужно будет выйти тихо, чтобы не разбудить их… Родителей. Так сложно говорить это слово, даже думать об этом противно, потому что они окончательно стали для меня пустым местом. Только и жду, когда съеду от них и, видимо, они тоже этого ждут. После очередной пьянки они приходят домой и заваливаются спать и если я их разбужу, то снова начнётся скандал и так почти каждый день. Как же я ненавижу это, но мне приходится терпеть. Час прошёл и поэтому уже спокойно собираюсь выходить. Я не хочу сидеть в этой квартире и постоянно стараюсь чаще быть на улице. Проходя по коридору, я услышала, что кто-то находился на кухне. Я не хотела видеть эти ужасные и пропитые на сквозь лица, но к сожалению с кухни донёсся очень мерзкий голос, от которого до сих пор идёт дрожь по телу: — Куда собралась? — грубо спросил он. Это был отчим. Я не хотела связываться с ним в диалог и поэтому начала ещё быстрее обуваться. — На работу. — равнодушно ответила ему я. Он тут же начал лыбиться и рассматривать меня с ног до головы. — Хах. — хмыкнул он — Ты себя видела? Как тебя на работу вообще взяли? Я пыталась сдерживать себя, чтобы не высказать всё в его тупорылую и пропитую рожу, от которой так и тянет блевать, но это удавалось с трудом. — Я хотя бы деньги зарабатываю, в отличие от некоторых. После моих слов он резко изменился в лице. — Слышь! Ты ничего не попутала?! Он продолжил возмущаться мне в след, но я его уже не слушала и просто закрыла дверь. Он частенько пытался затронуть меня, всё же ему этого никак не удавалось, ведь в свои четырнадцать лет от него я много наслышалась, начиная про внешность, заканчивая характером. Постоянно он мне намекает на то, что я ужасна, ужасна во всём и мама только на его стороне. Ненависть к этим людям растёт с каждым днём. Холодный-холодный июль, я ещё не раз за этот месяц не видела солнца, только одни тучи с холодным дождём. Никогда за всю свою жизнь не видела такой холодное лето. На улице постоянная сырость и грязь. Сейчас опять тучи и, видимо, опять пойдёт дождь, поэтому мне следует поспешить, ведь в добавок я ещё и практически опаздываю. И вот настал тот момент, которого я так ждала. Та самая остановка. Каждый день я жду вечер и иду сюда, вся в надежде вся в ожидании. У меня образовалась ещё одна привычка, а именно заходить в тот самый ларёк и покупать именно тот самый пирожок с картошкой. Поэтому сейчас в моих руках находится этот пирожок. Он и вправду вкусный и он мне напоминает именно тот вечер, постоянно становится тепло в душе только от одной мысли того прекрасного вечера. На остановке почти не было народу, поэтому на моей любимой лавочке никто не сидел, кроме очень уж знакомого мне кота. Я присела рядом с ним и начала разглядывать его и я быстро узнала его. Тот самый котёнок, который лежал на краю бетонной стенки. Кот обратил на меня своё внимание и снова начал остерегаться, но после перестал, видимо, тоже узнал меня. Я с осторожностью сделала те же действия что и в ту ночь, когда мы встретились. И вот я снова глажу его, а он лишь этому радуется. Я перевела свой взгляд на булку, которая лежала у меня в другой руке. И я заметила, как кот тоже смотрел на эту булку. — Будешь? В ответ кот лишь ещё ближе приблизился ко мне и посмотрел на меня жалобноми глазами. Я открыла пакет и достала пирожок, кот не отрывая глаз наблюдал за моими действиями. — Только он с картошкой. — после этих слов я оторвала небольшой кусочек и протянула ему. Он осторожно понюхал и аккуратно схватился за этот кусок, а после отвернулся от меня и тихо начал поедать пирожок. И я тоже решила перекусить вместе с ним. Снова я жду, снова я надеюсь, каждый раз смотрю на тех, кто выходит из автобуса, и лишь жду, когда я увижу тот самый силуэт. К моему удивлению, рыжий быстро съел свой кусок и сразу же полез ко мне за добавкой. Конечно же, я оторвала ещё один кусок ему, но всё же ему этого не хватало. Я хотела его накормить, ведь не хочу оставлять его голодным, он здесь совсем один и никто не хочет ему помочь. Магазинов поблизости не было, поэтому я решила снова сходить в тот ларёк и посмотреть есть ли что-то там. — Какой же ты голодный, — я слегка улыбнулась, а после поднялась с лавочки —Ладно, посиди тут, я сейчас приду. В глазах у рыжего я увидела какое-то беспокойствие и какую-то досаду, но всё же остался ждать и при этом пристально смотрел мне в след. Зайдя в ларёк, я сразу же начала искать что-то подходящие и вкусное для этого котёнка. Конечно же, что-то нужно было выбирать с рыбой, ведь это единственный нормальный вариант для котов. Пробегаясь глазами по каждой лежащий булке, я искала что-то связное с рыбой и мне удалось его найти. Быстро купив этот несчастный пирожок, я сразу же направилась к остановке и немного переживала за то, что кот за это время мог куда-то уйти, но к счастью он всё так же там сидел и все мои переживания в ту же секунду исчезли. Я снова присела рядом с ним и он сразу же начал разглядывать то, что находилось у меня в руках. Я незамедлительно оторвала целую половинку пирожка и отдала рыжему. Уже более доверчиво он взял у меня этот кусок и опять отвернулся от меня, видимо, стесняется. Я долго смотрела на него, а он всё так же ел свой кусок и моя рука сама потянулась к нему. Рыжий заметно так вздрогнул от моего неожиданного прикосновения, но он всё равно продолжил доедать кусок. Я медленно поглаживала его по голове и при этом слушала его мурчание и это заставляло меня снова улыбаться, как в тот самый вечер. Кот всё быстренько съел и поэтому я протянула ему вторую половинку пирожка, но, к моему удивлению он стал отворачивать морду от куска, якобы показывая, что не будет больше. — Ну… Ладно. Раз уж ты не хочешь, то я съем. Я медленно начала доедать эту половинку, но при этом всё так же поглаживала рыжего по его голове и он лишь тихо мурчал от чего я умилялась всё сильнее и сильнее, а улыбалась всё шире и шире. Через мои ласки, он аккуратно решил прилечь на моих ногах, а я лишь продолжала гладить его. Я уже не чувствовала одиночества, как в другие дни, когда сидела здесь. Его пушистое тело согревало меня от этого надоедливого холода и он тоже грелся об меня. И вместе с ним я спокойно ждала её, уже не в полном одиночестве. Хоть что-то радует меня именно сейчас. На улице быстро стемнело и стало лишь холоднее. На остановке уже никого не было, как и самих автобусов, да и машин. Время позднее и поэтому мне следует уходить от сюда, ведь дальше нету смысла тут сидеть. К сожалению рыжий ушёл ещё пол часа назад, и поэтому мне пришлось одной и с полной тоской на душе продолжить ждать её до самого последнего автобуса. И опять прошёл целый день впустую, никого не было, никого я не увидела. Снова разочарование, снова у меня угасла надежда. Я аккуратно встала с лавочки и опять мне придётся шляться по дворам, которые уже знаю наизусть.