Обмануть время

Друзья посчитали предположение Спайка вполне реалистичным и с ещё большим остервенением пытались понять, что могло случиться перед перемещением. Баффи раз за разом приходилось отвечать: нет, она не помнит ни яркий белый свет, ни тусклый зелёный, ни красную вспышку. Она не поднимала никакие странные предметы, не наступала на пентаграммы и точно не читала вслух странные надписи на незнакомых языках. И нет, она не разговаривала ни с каким толстым рогатым морщинистым демоном. И с тощим плешивым карликом тоже. Никакие красочные рассказы или иллюстрации не могли пробудить её память. И с каждым разом лишь всё больше раздражали. Джайлз тоже заваливал Баффи вопросами, только не о две тысячи третьем, а о ближайшем будущем. Истребительница уже рассказала ему гораздо больше, чем друзьям. Она не сомневалась, что он поймёт, сумеет оценить ситуацию здраво и не позволит эмоциям взять верх. К несчастью, Джайлз оказался слишком рационален. Баффи не стала скрывать от него правду о катастрофе, в которую превратилась свадьба Ани и Ксандера, о гибели Тары от рук Уоррена и о попытке Уиллоу уничтожить мир. Они говорили об убийствах потенциальных истребительниц, о взрыве в здании Совета, о предвестниках и Калебе, об армии убервампиров. Единственное, о чём Истребительница умолчала, — отношения со Спайком. История с Вудом показала, какой именно может быть реакция наблюдателя на некоторые её откровения. Кроме того, со своей личной жизнью Баффи должна была разобраться сама. Джайлз, безусловно, был шокирован. Многое из того, о чём рассказывала Истребительница, он не мог бы себе представить даже в страшном сне. И тем не менее считал, что время ещё есть и не нужно спешить. Джайлз настаивал на том, что они должны тщательно взвешивать каждый свой шаг, не пытаться исправить каждую мелочь, приберечь силы для действительно важных событий. И, конечно, он хотел всё проверить, изучить книги, прикинуть возможные последствия. Поэтому настаивал, чтобы Баффи максимально подробно вспомнила все события этих месяцев и смогла воспроизвести свои действия предельно точно. В какой-то момент Истребительница не выдержала этого допроса с пристрастием. Она положила перед ним листок и ручку и попросила восстановить в памяти события прошлого. Джайлз принял вызов. Он писал почти час, затем, очень довольный собой, поднялся из-за стола, подошёл к шкафу и снял с полки довольно потрёпанную тетрадь, открыл ее на нужной странице и попытался сопоставить записи. Баффи было приятно смотреть на то, как самодовольное выражение постепенно покидает его лицо. — В число сверхспособностей истребительниц феноменальная память тоже не входит, — мягко заметила она.

***

Вопреки её стойкому нежеланию, Баффи всё-таки пришлось поработать и на стройке, и в магазине. Опять-таки Джайлз настаивал. В университет Истребительница вообще сходила дважды. Ошиблась в расчётах и попросила Уиллоу с Тарой взять её с собой днём раньше. И эта первая из попыток показалась ей ещё более ужасной, чем день в ускоренной перемотке — сложно, скучно, утомительно. Баффи признала, что от идеи восстановиться в колледже, похоже, придётся оказаться насовсем. Зато петлю времени в «Магической шкатулке» она смогла отчасти даже повернуть в свою пользу. Баффи несколько раз прорепетировала разговор с Аней о её отношениях с Ксандером и убедилась, что подходящего способа подготовить её к разрыву помолвки не существует. А ещё воспользовалась моментом и высказала Джайлзу всё, что думает об этом дурацком плане. Вечер в демоническом баре в компании Спайка тоже прошёл весьма неплохо. Самым сложным из всего, что Баффи пришлось пережить во время этого эксперимента «суперзлодеев», была встреча с одним из виновников её мучений. Изобразить, что она поверила рогатому демону, под личиной которого на самом деле скрывался Джонатан (что она знала благодаря длинному языку болтливого Эндрю), было невероятно трудно. — В прошлый раз это выглядело столь же убого? — поморщился Спайк, разгоняя клубы дыма, в котором скрылся их противник. — Не знаю. Мы были слишком пьяны, — призналась Баффи. — Вот оно что, — усмехнулся вампир. — А я всё никак не мог понять, каким образом я сумел затащить тебя на игру в покер. — Мне нравится Клем, — призналась Баффи. — Поверь мне, знакомство с ним — именно тот момент, который я не стала бы менять, даже если бы Джайлз не давил на меня. — Честно говоря, не понимаю, какой смысл во всём этом спектакле, — откровенно сказал он. — Я тоже, — вздохнула она. — Но мы должны убедиться, что не сделаем хуже. — А ты должна убедиться, что мы настоящие? — припомнил Спайк. — Я уже убедилась, — Баффи одарила его тёплой улыбкой. — Ну почти… Расскажи мне что-то, чего я о тебе не знаю. Уиллоу и Джайлз предложили ей несколько заклинаний, способных проверить подлинность мира. Но принимать помощь от них в этой ситуации казалось немного странным. Их заклинание, несомненно, должно было доказать их же правоту. Зато разговор с Дон у чёрного входа в «Магическую шкатулку» навёл Баффи на мысль. Она повторила тот самый ритуал, с помощью которого когда-то узнала тайну происхождения сестры. Ни дом, ни ведьмы никуда не исчезли и не начали мигать. Потом была беседа с Тарой. Она посоветовала Баффи слушать своё сердце и верить собственным ощущениям. И добавила, что в нереальном мире все люди должны казаться предсказуемыми. Плоскими и картонными, как второстепенные персонажи телешоу. Будь её друзья выдуманными, они бы никогда не смогли по-настоящему удивить Баффи. Ответы на этот вроде бы простой вопрос оказались очень разными. И ни один из близких Истребительнице людей не казался картонным. А Спайк — тем более. Её просьба явно озадачила вампира. Он нахмурился, перебирая в голове возможные варианты ответа. Баффи многого о нём не знала. По крайней мере, та Баффи, что умерла несколько месяцев назад. Спайку не хотелось выдать сейчас какой-нибудь из своих самых страшных секретов — что-то очень важное и личное, — чтобы увидеть на её лице лёгкое разочарование и услышать просьбу припомнить что-то ещё. Наблюдать за сменой эмоций на его лице было безумно интересно. И именно эта внутренняя борьба являлась куда более веским доказательством, чем сам ответ. — Я не говорю по-португальски! — наконец выпалил Спайк. Баффи рассмеялась, несколько озадачив его своей реакцией. — Ты знала? — Нет, — покачала она головой, всё ещё безуспешно пытаясь успокоиться. — Не думаю, что мне когда-нибудь пришло бы в голову расспрашивать тебя об этом. — Могу придумать что-то ещё, — предложил Спайк. — Не надо. Этого больше чем достаточно. — В чём сознались остальные? — полюбопытствовал он. — Не скажу. Я обещала, что сохраню чужие секреты. — Значит, и моя тайна в безопасности? — Спайк склонил голову набок, изогнул пересечённую шрамом бровь и изобразил угрожающий тон, хотя уголки его губ предательски подрагивали. — Буду нема как рыба, — пообещала Баффи, снова рассмеявшись. С ним было на удивление легко. Так же легко и спокойно, как весной две тысячи третьего. И если бы она набралась смелости, то могла бы признать, что и тогда, в первые недели после воскрешения, чувствовала себя примерно так же. Пока сама всё не испортила поцелуем. Или отрицанием поцелуя. Всё, что случилось дальше, разрушило их хрупкую связь. Взаимопонимание превратилось в противостояние. На протяжении нескольких месяцев они постепенно убивали друг друга и самих себя. И было неприятно осознавать, что она виновата в этом больше, чем бездушный вампир, который просто хотел быть любимым. — Итак, что ты собираешься делать теперь, когда веришь, что этот мир не галлюцинация? — прервал затянувшееся молчание Спайк. Они как раз дошли до развилки. Ему предстояло свернуть в сторону кладбища, Баффи должна была идти прямо к Ревелло Драйв, но Спайку не хотелось расставаться. Не прямо сейчас. Он понимал, что она удивится, если он вызовется её проводить. Не так поймёт. Или, точнее, как раз так. Баффи знала, что он к ней чувствует. И тем не менее охотно проводила с ним время. И Спайк очень боялся всё испортить, хотя и не мог порой удержать язык за зубами. — Как мы будем спасать Ангела? — Кого? — Баффи даже споткнулась от неожиданности. Вампир смотрел на неё насмешливо, но все же в глубине его глаз угадывалась легкая обида. — Думала, я не догадаюсь? Мужчина, которого ты любила, погиб. Вариантов, знаешь ли, немного. Харриса я отмёл сразу. Наблюдателя тоже. — Правда? — усмехнулась Баффи. — А в прошлый раз ты, кажется, всерьёз подозревал, что между мной и Джайлзом что-то есть, когда мы... когда я сильно переживала из-за его возвращения в Англию. Она была настолько шокирована его логикой, что едва не проболталась о поцелуе. — Так это всё же Руперт? — недоверчиво уточнил вампир. — Нет и ещё раз нет, — скривилась Баффи. — Значит, Ангел. Я был прав. — Нет, не Ангел. Можешь унять свою ревность, Спайк. Намёк остался незамеченным. — Тогда кто? Истребительница отвернулась. Она не собиралась говорить ему. Не так. — Почему ты вообще думаешь, что вы знакомы? — продолжила Баффи, не глядя на него. — Но, если хочешь знать, да. Я, кажется, нашла способ его спасти. — Собираешься держаться от него подальше? — предположил вампир. Он ненавидел себя за нотки надежды в голосе. Влюблённый дурак. Неисправимый мазохист. Он всё ещё грезил завоевать когда-нибудь девушку, которая, очевидно, любила другого. И сам не верил, что получится. Спайк должен был благодарить судьбу за эти моменты, за подобие дружбы. Но он нестерпимо жаждал большего. Он одновременно желал помочь Баффи спасти этого мужчину, даже если это был чёртов Ангел, и мечтал задушить его собственными руками. — Наоборот, — возразила Истребительница. — Я хочу, чтобы на этот раз между нами всё было иначе. Спайк смотрел на неё непонимающе, и Баффи решилась объяснить. — Он не поверил, что я на самом деле его люблю. Думал, что я... не знаю... соврала, потому что момент обязывал? Землетрясение, огонь, неминуемая смерть и всё такое. — А ты? — спросил Спайк, прекрасно понимая, что ответ сделает лишь больнее. — Я? Всё чаще думаю, что ты не прав. Не такая уж я и сильная. Как ты тогда сказал? В минуту отчаяния? В минуту отчаяния я вполне могла бы вернуться ради него в прошлое.