Journey of the Soul/Путешествие души

Она добралась до окраины Хогсмида за час, но пробраться внутрь оказалось намного сложнее, чем она изначально думала. Гермионе рассказал Драко, что патрулирующие Пожиратели меняются раз в четверть пятого. И поэтому она не смогла удержаться от того, чтобы ещё раз прийти в тот грот, что показал им Сириус — идеальное место, чтобы подкрепиться. Всплыли воспоминания о том, как ребята также кормили Сириуса тут и она оценила схожесть ситуации. Её желудок крутило, но она заставила себя съесть два бутерброда с мясом и сыром. На вкус они напоминали больше картон, но в этом не было вины Флёр. Она отлично готовила. Нет, во всём было виновато её беспокойство. Ещё пятнадцать минут ушло на удовлетворение паранойи и мысленного прокручивания в голове каждого момента ритуала. Когда она опомнилась, было уже пять часов, и у неё оставалось пятнадцать минут, чтобы добраться туда, куда нужно. Гермиона выскользнула из пещеры и вошла в лес. Она остановилась недалеко от палаток, окружающих деревню. Затем она присела на корточки, коснувшись ладонями земли, и закрыла глаза. Погрузившись в себя, она потянула из недр за собой своё тотемное животное и почувствовала, как Магия исходит из её магического ядра, распространяясь по всему телу, от пальцев ног и до самых кончиков пальцев. Гермиона открыла глаза, и когда она это сделала, то оказалась гораздо ближе к земле, её тело покрыл мягкий, золотисто-коричневый мех с чёрными пятнами. Острые, янтарные глаза анимагической формы Гермионы позволили ей увидеть муравьев, снующих возле её лап. Запах влажной земли, дерева и дождя, столь типичный для леса, нарушался двумя мужчинами, стоявшими более чем в десяти футах от неё. Внезапная какофония звуков оглушила её из-за крайне чувствительных ушей. Её анимагическая животная форма была вполне здорова, а оба уха насторожились и колыхнулись, чтобы подхватить тихую беседу двух охранников. Было приятно, и внезапно неловко получить такой идеальный слух. Её человеческая форма, тем временем, оставляла желать лучшего. Изуродованное плечо, шрамы по всей коже и мерзкий, не полностью заживший порез на задней части правого бедра, который был только правильно и осторожно перебинтован, только потому что она буквально жила с целителем. Гермиона, конечно, обладала навыками, чтобы самой суметь справиться с такой обыденной для неё травмой, но конкретно сейчас её прекрасную рысь всё это не беспокоило. Она двинулась вперёд, обогнув двух мужчин слева, затем легла между кустами, наблюдая и поджидая удачный случай. Именно в такие моменты Гермиона была особенно благодарна, что рысь была довольно маленькой и почти сливалась с окружающей обстановкой. В теле дракона пробираться было бы затруднительней. Она никогда не говорила этого вслух, но Малфой оказался прав, сказав что дракон — вовсе не неприметный. Как бы то ни было, Гермиона была меньше средней рыси, и пятна на её меху обеспечивали подходящую маскировку. Её рысь спокойно лежала в кустах, когда нахлынули воспоминания… Она вовсе не ожидала увеличенного сонорусом голоса Минервы, отдающей приказ об отступлении, который разнёсся по полю боя. Члены Ордена тут же аппарировали. Гермионе же удалось схватить Джинни и перенести её в одно из мест, которое Золотое трио использовало в качестве укрытия. Гермиона едва успела поставить защиту, когда патронус Минервы — полосатый кот, — прорвался сквозь деревья, озвучивая им координаты семейного дома в Шотландии. И они снова аппарировали. Когда девушки прибыли, профессор Макгонагалл ждала их у ворот, её было серьёзным, а вся одежда окропилась кровью её учеников. Минерва впустила их через ворота и осталась дожидаться прибытия остальных выживших. В течение следующего часа было сформировано Сопротивление. Некоторые люди просили выживших членов Золотого трио возглавить их, но Гермиона быстро дала понять, что она не желает брать на себя руководящую роль. Рон молчал. Наконец, члены единогласно избрали профессора Макгонагалла своим лидером. Потом они стали записывать умерших. Опустошение Джинни превратилось в истерику, когда последовательно назвали имена: Фред, Перси, Артур, Молли. Её родители были убиты Рудольфом и Рабастаном Лестрейндж, которые жаждали отомстить за смерть Беллы. После этого все четверо оставшихся Уизли замолчали. Поэтому именно Гермиона сообщила о смерти Помоны Спраут, Дина Томаса и, к ужасу всех присутствующих, Кингсли Бруствера. Тишина наконец прервалась дальнейшими именами. Луна упомянула Невилла и Чжоу Чанг. Макгонагалл рассказала им о том, как профессор Флитвик прикрыл её, закрывая Минерву от Непростительного, отправленного Уолденом Макнейром. Затем они услышали от Билла о том, что Лаванда была изувечена Фенриром Сивым. Ханна Эбботт рассказала о смерти Ремуса Люпина и его жены Нимфадоры. Близнецы Патил рассказали им о Гестии Джонс и Стерджисе Подморе, и этот список, казалось, можно было продолжать бесконечно. Но никто не упомянул Гарри. Это и не нужно было говорить. Гермиона никогда раньше не испытывала такого ужаса: сидеть в крови и перечислять имена погибших. Поппи Помфри умерла от рук Эйвери, так что именно Кэти Белл ходила по комнате, первыми исцеляя самые серьёзные травмы. Профессор Макгонагалл взялась превращать мелкие предметы в спальные мешки. Билл пошёл с Гермионой проверить защиту на улице. Он говорил несколько механически, так как шок и оцепенение от смерти его семьи ещё не прошли. Она слушала, но почти ничего не слышала. Реальность только начинала вырисовываться в сознании. Адреналин спал и она не смогла идти дальше. Они простояли там десять минут, просто глядя друг на друга, прежде чем Чарли пришёл забрать их. Гермиона поблагодарила его за то, что он встал тогда между ней и Долоховым, но была слишком истощена, чтобы выразить благодарность нормально. Чарли молча и безразлично кивнул. Когда они вернулись внутрь, уже были готовы места для отдыха. Она вспоминала, как лежала там, глядя на потолок в гостиной своего профессора, и чувство пустоты в груди медленно заполнялось ужасом и мучительным горем. В конце концов Кэти подошла, чтобы посмотреть на её плечо. Она остановила кровотечение и перешла к другим людям. В какой-то момент этих чувств стало слишком много, чтобы справиться с ними. Гермиона призвала флакончик сна без сновидений из своей бисерной сумочки и предалась блаженной тьме. Потребовалось несколько недель, чтобы Сопротивление по-настоящему пришло в себя. Время скорби закончилось, и нужно было работать. Гермиона теперь пила по утрам чай с Минервой. Сопротивление не решалось отправить остатки Золотого трио на передовую. Гермиона в какой-то степени понимала почему — умри она или Рон, это было бы огромным ударом по моральному духу всех. Удивительно, но сам Рон не испытывал ярости по этому поводу. Он проводил свои дни с Джорджем, яростно тренируясь. Гермиона, однако, по-прежнему рассматривалась как мозг группы, а не как обязательная передовая сила. И она изо всех сил старалась не впасть в полную апатию, часами подряд — от рассвета и до заката, -сидя в саду. У каждого из них были свои проблемы, с которыми нужно было как-то справляться. Минерва Макгонагалл тоже устала от того, что с ней обращались как с хрупким фарфором, но в её случае — из-за возраста. А ещё Минерва знала, что её самой умной ученице нужно что-то, чтобы скоротать время, например, бросить вызов самой себе. Поэтому она предложила Кэти обучить её целительским азам, и когда этого оказалось недостаточно, она заставила Гермиону медитировать на нахождение своей анимагической формы. Это казалось смешным. Минерва была одновременно смущена и горда, когда Гермиона смогла найти свою анимагическую форму в рекордно короткие сроки. С тех пор в саду сидела не Гермиона, а маленькая рысь, бродящая по окрестностям Запретного леса. Во время обучения Гермиона сблизилась со своим деканом. Она считала себя ученицей и подмастерьем профессора, и они даже имели общую, кошачью форму. Так было до тех пор, пока Минерва не умерла, поражённая тёмным проклятием во время очередной стычки с Пожирателями. Смерти потребовался целый месяц, чтобы забрать декана. Это было медленно и мучительно, и всё это время Гермиона провела у постели рядом. Никто не задавался вопросом, почему свернувшаяся клубочком рысь лежит у изножия больничной койки. Это было всего через два года после образования Сопротивления. Билла и Флёр давно ушли, как и Сьюзен Боунс. Джордж убил себя, бросившись в толпу Пожирателей Смерти, после того, как заметил Лестрейнджев. К этому времени Рон уже нашел свой путь в поисках утешения, именно — в сексе. Если ей также не изменяет память, в это время Чарли регулярно развлекался с Алисией Спиннет и Парвати Патил. С другой стороны, Парвати спала с почти каждым молодым человеком в Ордене. Только Билл и Джордж вырвались из её цепких лап, и только потому, что они оба исчезли к тому времени, когда Патил совсем вышла из-под контроля. Гермиона покачала пушистой головой. По мере приближения часа битвы становилось всё труднее сдерживать поток воспоминаний. Мягкие лапы позволяли ступать почти беззвучно, и тем самым легко обходить патрульных охранников. Она почувствовала магию приходов, окружающих деревню, когда пересекала их. Это стоило того, чтобы тратить на всё это время и усилия, ведь в анимагии был некий элемент неожиданности. Волшебников, которые могли бы оборачиваться животными было так мало, что в большинстве случаев никто даже не утруждался тем, чтобы поставить защиту на проникновение анимага. Сириус знал это и Гермиона радовалась, видя, что это оставалось неизменным. Если бы она была вынуждена возиться с защитой вокруг Хогсмида, то её, вероятно, очень быстро бы заметили. По крайней мере, Пожиратели знали бы, что что-то не так, и тогда начали бы искать причину, и не остановились бы, пока не нашли виновника. Но Гермионе удалось незаметно пробираться через лес, в конце концов пройдя мимо деревни и, наконец, она была в Запретном лесу. К её счастью, он не был таким, как раньше. Большинство существ, включая кентавров, просто ушли отсюда, так как теперь это место просто-напросто не было безопасным для них. А ещё ходили слухи о том, что их место заняли оборотни, но Драко заверил, что это просто слухи. Ну, за исключением того, что Сивый время от времени посещал своего Лорда в Хогвартсе. То, что она была здесь, в месте, по слухам, кишащим оборотнями, уже многое говорило об её доверии к Драко, но будучи Пожирателем он и правда знал больше. Гермиона достигла опушки Запретного леса как раз на рассвете, затем наложила заглушающие чары, разделась догола и оставила свою одежду под деревом. Быстрых согревающих чар оказалось достаточно, чтобы не продрогнуть в утреннем холоде. Затем девушка села на землю, прижала свои пальцы во влажную почву, закрыла глаза и расслабила тело. Начальная фаза ритуала включала в себя ввод в почти медитативное состояние расслабления. Она должна была полностью очищать свой разум и для того, чтобы «вернуть» природе её анимагическую форму, так что после медитаций с анимагией, вход в медитативное состояние оказался довольно лёгким. Ей потребовалось всего двадцать минут, чтобы полностью очистить разум от мыслей. Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем призвать потоки Магии, которые она ощущала поблизости. Была особо веская причина, по которой она рисковала попасть в плен, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от самого Волан-де-Морта. Она сидела в Запретном лесу, почти у самого его входа, настолько близко к полю сражения за Хогвартс, насколько это вообще было возможно. Она пошла на это, потому что после смерти волшебника Магия выпускалась в атмосферу. Небольшие её количества легко и непринуждённо сливались бы с окружающей средой. Идеальный жизненный цикл: волшебники черпают магию из природы на протяжении всей своей жизни, только чтобы вернуть её после своей смерти. Десятки волшебников, ведьм и магических существ, погибших на одном и том же месте за такой короткий промежуток времени, высвободили колоссальное количество энергии, которая теперь стала почти осязаемой в воздухе. И Гермиона смогла почувствовать эту магию, удержать её и творить ей в течение некоторого времени. Слёзы текли из глаз, потому что она чувствовала магию и магический след своих друзей. Гарри, Невилл, Кингсли… все они. Она могла сказать себе, что это было просто её воображение, что она была опьянела от этого мощного потока, но Гермиона просто не могла… она хотела… нет, ей нужно было если не знать, то хотя бы верить, что они поддерживают её в данный момент, помогают и направляют. Чувство восторга заставляло голову гудеть, а приятной дрожи расползтись по позвоночнику. В том свитке говорилось о том, что нужно «сдаться Магии». Опять же, подробности не пестрели подробным описанием, но Гермиона была уверена в том, что понимает о чём там говорилось. Контролируя весь процесс, она осторожно открывала своё магическое ядро и позволяла небольшому количеству Магии просачиваться через трещины в нём, и позволяя медленно расширяться внутри неё. Это был мучительно медленный, изматывающий процесс, но она не собиралась торопиться. Неконтролируемый всплеск в ядре мог бы спровоцировать стихийный выброс Магии. В худшем случае он бы разорвал её тело. Много лет назад она уже видела взорвавшийся череп и, можно сказать, это картинка до сих пор стояла иногда перед глазами. Через час она чувствовала себя полностью наполненной и даже готовой лопнуть, её волосы наэлектризовались от магии. Это было почти что невыносимо терпеть. Так много магической силы должно быть невозможно было контролировать никому. Гермиона взяла себя в руки и, не обращая внимания на потряхивание всего тела, она начала петь, прежде чем потеряла контроль над собой. Песня оказалась красивой, мелодичной и навязчивой одновременно. После седьмого круга Гермиона успокоилась и открыла глаза. Над лесом нависла жуткая тишина, а затем последовал… взрыв оглушающей боли. Жгучая агония, заполонившая собой каждое нервное окончание и просочившаяся в каждую её мышцу, в каждый сантиметр кожи. Хлёсткое, горячее пламя поглотило её изнутри. Это можно было бы сравнить с Круциатусом от Белатриссы, если бы боль не была в сотню раз хуже. По крайней мере, когда её пытали, она могла время от времени терять сознание, сейчас же она не удостоилась такой милости. Абсолютная, невообразимая боль заставила воплю отчаяния сорваться с её губ. Гермиона плакала и кричала, извивалась на земле и визжала от душераздирающей боли, и не могла подобрать слов, необходимых для мольбы о пощаде. Её сжирала эта агония, а всё тело накалилось до предела, а все мыслительные процессы остановились. Запах в носу и вкус меди едва ли был ощутим. Сначала кровь брызнула из носа, затем полилась из разодранных ушных перепонок, Гермиона плакала кровавыми слезами, пока наконец багряная жидкость не стала вытекать из её рта, и она захлёбывалась в собственной крови. Словно Адское пламя взорвалось в черепе, как будто её мозг начал таять внутри, расплавляться. Магия внутри превратилась в выжигающее её до тла пламя. И так же внезапно, как и началось, все вдруг потемнело.

***

Ранним утром 2 мая 2008 года, ровно через десять лет после битвы за Хогвартс, Гермиона Грейнджер оборвала свою жизнь.