Ночные клубы

Опять Гусен один. Пустая квартира, его плохое состояние и тот-же мрак, который становился с каждым разом куда сильнее. Даже тиканье часов было для него беззвучным. Её больше не будет рядом. Не будет её настоящей живой улыбки, которая теперь находится на старый фотографиях. Не будет тех искренных объятий или заботливых поцелуев в лоб. Она была смыслом его жизни, который резко исчез и никогда не вернётся. Так хочет стать вновь маленьким. Спрятаться ей за спину, хватаясь ручками за край её белоснежного платья, чтобы та смогла спасти её от всего. От задир. От отца зла. Она терпела. Она была сильной ради него. А теперь? Её нет. Уже как третий день. Сегодня её похороны. Брюнет вновь увидеть её, но не живую, а покрытой смертной бледностью. Вместо её успокаивающий слов это больное молчание. И то самое белоснежное платье. Костюм Гусена противоположный. Чёрный, как сами похороны. Ему было больно смотреть на себя в нём. Он вообще не готов идти на похороны. Но идёт. Идёт, чтобы последний раз увидеть её в живую. Мудрый подошёл к зеркалу, чтобы поправить свой галстук. В зеркале он видел незнакомца, к шеи которого так и хотелось потянутся и схватить. Крепко схватить. Она так много для него делала, старалась, пыталась быть лучшей матерью, а тот даже не успел не отблагодарить. Сделать тоже самое для неё. Быть лучшим для неё. Руки резко взялись за зеркало. Взгляд брюнета был полон ненависти к себе. Нет сил больше смотреть на себя или терпеть. Противный звон и зеркало оказалось уже на полу. Такое же разбитое как сам Гусен. Мудрый стоял, тяжело дышал и смотрел на осколки, в которых мерещился детский его образ. С этого ему стало лишь хуже. Чем он такое заслужил с его стороны? Он сел на колени и взял большой осколок, где как раз он отчётливо видел маленького себя. Маленький Гусен испуганно осматривал его, а на глазах были слёзы. Неужто он ненавидет его? Этого маленького мальчика, который всего лишь хочет счастья. Руки ещё больше задрожали, роняя осколок. Пустой взгляд направился прямо, а дыхание стало тяжелее. Часы ударили двенадцатый час. Ему пора идти…