Ночные клубы

       Спустя пару дней Гусен пришёл в себя. Весь октябрь он приходил к Копатычу на часок, чтобы тот не беспокоился о нём так сильно. Всё равно где-то в глубине души он винил себя за те дни. Матери стало чуть лучше, что не могло порадовать Гусена. Может она всё-таки сможет одолеть эту болезнь и будет жить счастливо? Как же Гусен мечтал об этом. Возращаясь домой, он проходил мимо бара под названием «Solo mio» в котором как раз и повстречал Копатыча. Конечно, их первая встреча была не самой приятной, но благодаря ей, Гусен нашёл того, кто готов помочь в любую минуту. Гусен решил, что нужно как нибудь выпить вместе с танцором. Решив не стоять на месте, брюнет пошёл дальше. В его планах посетить маму. По пути в больницу, он зашёл в магазин и купил парочку цитрусов. Его радости не было предела. *** В больнице было всё как обычно. Люди и врачи ходили туда сюда, но Гусену сейчас не до них. Он устремился в палату, где находилась его мать. — Мам, приветик, — произнёс Гусен, заходя в палату. Женщина впереди, услышав родной голос, очень обрадовалась, — я с гостиницами! — Гусечка, — ласковый голос Ольги согрел душу Гусена, — как я рада тебя видеть, — она улыбнулась, смотря как Гусен садится на стул возле её койки. — Я тоже рад тебя видеть мам, — тот улыбнулся и достал апельсин, — как себя чувствуешь? Получше? — Всё хорошо, — но тут её улыбка мимолетом пропала, но сразу же вернулась. Её руки резко коснулись щёк Гусена, который устремил взгляд с апельсина на неё, — ты мой ненаглядный… — она поправила его чёлку и поцеловала его в лоб. — Мам, — тот немного засмущался. Брюнетка убрала свои руки и тот продолжил чистить ей апельсин, — что врачи говорят? — Давай не будем обо мне, — улыбка с неё лица до сих пор не пропадала, — ты то как сам? — Всё хорошо, с Копатычем тоже. Мы любим друг друга… — он покраснел, вспоминая о рыжеволосом, — всё правда хорошо. — Пусть так будет всегда, — она приняла от него очищенный апельсин и принялась за трапезу, — Я хочу, чтобы ты жил счастливо… Даже когда меня не станет. — Не горови так, мамуль, — тот выкинул кожуру и вернулся на место, — ты ещё долго проживёшь, я верю! — Гусенок… — она лишь поматала головой и продолжила есть апельсин. — О, я вспомнил, представляешь, меня хотят взять на главную роль в следующем фильме! — от брюнета так и веяло радостью, которой Ольга была очень рада. — Поздравляю тебя, мальчик мой! — она радостнее улыбнулась, доев апельсин. Ей нужно было сказать пару важных слов, — Гусен… — Да, мамуль? — он устремил взгляд прямо на неё. — Можешь мне обещать, что. Будешь сильным? — Конечно, мам, ради тебя, всё что угодно. — И живи счастливо. У тебя есть любимый человек, хорошая работа, — она отвела свой взгляд вниз, — и не грусти, когда меня не станет, хорошо? — Хорошо… — голос Гусена стал более тихим и обеспокоенным. С чего это вдруг такие диалоги?.. — Передай солнцу, что я его очень люблю, — Ольга посмотрела на руку с обручальным кольцом и улыбнулась, вспоминая о муже. — Хорошо, он как раз скоро приедет. — Гусен, я тебя очень люблю, — она улыбнулась, но тут через секунду ей стало резко плохо. — М-Мама? — Гусен в панике вскочил со стула и взялся за руку матери. В палату заглянул медбрат и начал действовать. Он позвал врачей и Гусена, попросили подождать в коридоре. *** Брюнет не мог спокойно сидеть на месте. Он встревоженно ходил по коридору, пытался отвлечь себя чтением журналов, но из-за дрожащих рук он не мог спокойно прочесть и буквы. Вдруг из палаты вышел врач и Гусен подошёл к нему. — Гусен Ярославович? — голос врача был тихим и холодным. Было невозможно прочесть по глазам, какую эмоцию он щас испытывает. — Я… Доктор, что с ней? — поинтересовался он. Врач на пару секунд устремил взгляд на пол, что заметил Гусен, — прощу, не молчите… — Она скончалась, мы приносим свои извинения, — Гусен встал как вкопаный. Он просто принять, что всё это правда, что его любимой матери больше нет в живых. Неужто она знала, что совсем скоро умрёт? — Я… М-Могу её увидеть? — Да, а ещё, — он взял чужую руку и положил в ладонь обручальное кольцо, — она попросила передать вам это. Гусен промолчал, сжав кольцо в кулаке. Он зашёл в палату и устремил взгляд на женщину покрытой смертной бледностью. Всё его тело дрожало. Он ничего не мог сказать из-за комка в горле. Подойдя ближе к койке, он стал тяжело дышать. Он хотел заплакать, но ничего не вышло. Он ничего не чувствовал, только лишь пустоту внутри себя. Каждая частичка его тела поглотила пустота, что даже выдавить слезинку он не мог. Он в последний раз глянул матери в глаза и покинул палату. Покидая больницу, он не замечал никого. Ему было плевать на прохожих и врачей, которые о чём то его спрашивали. Всё мимо ушей брюнета. Его сердцо больно колотилось, а лёгкие тяжело брали воздух в себя. Выйдя из больницы, он пнул ближайший камень и ушёл в неизвестном направлении. *** Послышался стук в дверь и Копатыч пошёл открывать. За дверью стоял Гусен. Рыжеволосый не мог понять, что он сейчас чувствует, гнев, грусть или отвращение, но по сжатым кулакам и бутылке алкоголя всё стало ясно. — Гусен, шо случилось? — аккуратно поинтересовался мужчина, беря брюнета за руку и заводя его в квартиру. — Она умерла… — прошептал Гусен, допивая алкогольный напиток, — она… Я… — Гусен, — Копатыч взял у него бутылку, поставил на тумбу и обнял его, — мне так жаль, шо… Я соболезную… — Я… — но после этого повисла тишина. Брюнет выбрался из чужих объятий и стал идти куда-то, чем побеспокоил любовника. Его мысли были только об одном: «а зачем жить без неё? Смысла нет…» — Гусен? — танцор взял его за плечо и повернул к себе. Вновь никаких эмоций, — Гусен… Тот вновь вырвался и ушёл в кухню и Копатыч поспешил за ним. Нож в руке Гусена всё да себя сказал. Рыжему надо действовать быстро. Он подошёл к нему и схватился за его руку, которая уже хотела перезать бледное горло. — Гусен! — брюнет после этих слов глянул на него и пытался освободить свою руку. — Да дай я убью себя! — Зачем?! — А какой смысл жить без неё?! — Гусен глянул на пол и позже разозлился, — будто ты знаешь, какого это, потерять близкого к тебе человека?! — Я и не хочу узнать… — после этих слов Гусен выронил нож и уставился на голубоглазого, — я не хочу тебя потерять… — К-Копатыч… — на серых глазах навернулись слёзы. А если бы он убил себя? Он причинил бы такую же боль, — я… Дурак… — он отпустился на пол и закрыл лицо руками. — Пряничек… — Копатыч сел за ним и обнял сероглазого. Тот же достаточно тихо с еле слышными всхлипами начал плакать, — мне так жаль. — П-Пожалуйста, не уходи… — прошептал Гусен, прижимаясь ещё сильнее, — я не хочу терять и тебя… — Не уйду, — произнёс рыжий и повисла тишина на протяжении нескольких минут. Долгих, но спокойных минут. — Я не знаю, что мне делать… Мама она же… — Гусен тяжело вздохнул, боясь продолжить фразу. — Мне жаль говорить, но… Придётся смириться… — взгляд танцора сам стал грустным, что заметил брюнет, — это очень больно, но придётся смириться… Но есть рядом близкие люди, которые тебе помогут и поддержут. У тебя есть я… Гусен ничего не сказал, лишь закрывая глаза и ещё сильнее прижимаясь к голубоглазому. — Прости, если… Я не очень помогаю тебе, — Копатыч стал гладить мужчину по спину, пытаясь ещё больше его успокоить. — Всё хорошо. — Хочешь, я приготовлю тебе что нибудь? — поинтересовался рыжий, слабо улыбаясь. Он пытался хоть как-то порадовать Гусена. — Давай… *** Перед Гусеном стояла целая миска сырников, которые чем то его засмущали, что он пока не взял одного. — Не гипнотизируй их, они сами то, хе-хе, не полезут тебе в рот! — Копатыч улыбнулся, хотя уже что-то сказать, но передумал. — Я просто…- Копатыч сразу понял о чём речь. Он взял сырник и осторожно засунул его в рот Гусена, который очень сильно засмущался. — Не привык он, — рыжий мягко похлопал его по плечу, — кушай, тебе ж готовили то. Брюнет откусит сырник и… Тут наступило райское наслаждение. Он был достаточно сладким, приятным по текстуре и что-то было в нем особенное, что отличается от всех сырников. Но тут в его голове начал всплывать знакомый слабый вкус… Такие сырники готовила его мама, когда он был маленьким! Они всегда выходили у неё очень вкусные и таяли во рту, а когда её спрашивали в чем секрет, она отвечала про капельку любви. Копатыч приготовил такие же сырники, как в детстве Гусена… На глазах вновь слезы и он уже не мог понять почему. — Ты чегось? — Пчёлов стал беспокоится, — сырники грустные? Аль шо-то ещё случилось? — Всё хорошо, — брюнет стал вытирать слёзы и в качестве доказательства улыбнулся, — вспомнил кое-что… — Надеюсь хорошее? — Да, — Гусен доел сырник и встал из-за стола, — я пожалуй пойду. — Ты точно не хочешь переночевать? — голубоглазый подошёл к любовнику, боясь оставить его одного. — Нет… — Гусен глянул на него, слабо улыбнулся и ушёл, оставляя Копатыча одного. Позже ночью Копатыч не мог нормально заснуть, ведь беспокоился о любовнике. Зря он не пошел с ним или не переубедил его остаться. *** Шёл конец второй недели ноября. Гусен вновь не приходил к Копатычу. Тот конечно забеспокоился и решил узнать что с ним. На работе сказали, что брюнет взял отпуск, в клубе его не разу не видели, так что Пчёлов решил сам навестить его. Чудом он попал в чужой подъезд и поднялся на последний этаж. Возле двери Гусена стоял блондин, в чёрном, но очень модном костюме. Он тоже выглядит обеспокоенно. Мужчина поднял свой взгляд на рыжеволосого. — Вы к кому? — поинтересовался он. Копатыч услышал сильный британский акцент. — К Гусену, — ответил танцор, — а вы… — His stepfather, ой, его отчим, отец, папаша, — он протянул руку мужчине, — меня зовут Ярослав. — Я Копатыч, кавалер… Вашего сына, — Копатыч немного засмущался. — Кавалер! — блондин очень удивился, но тут на его лице появилась улыбка, — ох какая радость!!! This so awesome! — Да… — голубоглазый глянул на дверь и постучался. — Не откроет… — Ярослав резко стал грустным, — он очень привязан к моей луне… Её смерть самое трагичное его в жизни. Но тут за дверью послышались шаги и оба мужчины повернулись к ней. — Зачем пришли?! — грубо поинтересовался Гусен, — уйдите оба, не хочу вас видеть вообще! — Гусен, открой, — попросил рыжеволосый. Конечно ответа не последовало. — Я же говорил. Спустя около 10 минут Ярослав уже хотел уйти, как двери в квартиру открылись и они оба зашли. Вновь серость, пустота и тревога. Ярославу стало ещё беспокойнее за сына. — Ну и зачем пришли? — поинтересовался Гусен, выходя в коридор. — Гусен… — блондин подошёл к нему ближе и крепко обнял, — ох, Гусен… Копатыч сразу заметил стыдобу в чужих серых глазах и как их взгляд опускается. — Ты как себя чувствуешь? — поинтересовался Ярослав, — плохо, да? Жаль, я не увидел её… — Мама попросила передать тебе это, — он отстранился от отца и снял кольцо, — я… Она сказала, что очень любит тебя. — Пошли поговорим, — блондин тяжело вздохнул и забрал кольцо. Они оба ушли в кухню. Копатыч стал спокойно ждать. Конечно он слышал все эти разговоры по душам, но не решался в них влезать. Пусть говорят… Спустя долгих полтора часа разговор Гусен подошёл к почти уснувшему Копатычу и обнял его, что тот аж вздрогнул. Так крепко и нежно, будто тот был очень маленьким и обнимал огромного плюшевого медведя. — Прости меня… — он уткнулся ему в плечо и чуть ли не заплакал, — я… Не хотел тебя беспокоить вновь. — Ничего страшного, главное шо ты цел! — рыжеволосый обнял его в ответ. — Я тоже хочу hugs, — прошептал Ярослав, лишь вновь немного погрустив. — Вы оба самые дорогие люди мне, — брюнет отстранился от них, — простите, что иногда себя так веду. — Не извиняйся, мы с Копатычем понимаем твоё положение, — голубоглазый мягко улыбнулся сыну и тот улыбнулся ему в ответ, — давай, ты немного расскажешь мне о своей кавалере. — Хорошо, пойдёмте в кухню, — Гусен немного засмущался и те ушли в кухню.