Шахматный этюд

      Незаметно «Рассвет» окутали поздние сумерки. За ворохом дел не успеваешь оглядываться на стрелки, что перепрыгивают с цифры на цифру словно шалуны-слаймы.       Трапеза с деловым партнером окончена, и в копилку достижений моего господина прибавилась еще одна выгодная сделка. Дилюк из вежливости последовал проводить важного гостя до выхода, и без басистых голосов, бурно обсуждающих рабочие вопросы, в доме стало совсем тихо.       В мою обязанность на это вечер входит убрать следы затянувшегося застолья: пролитое вино на белоснежную скатерть, грязная посуда, остатки изысканных блюд. Я остановилась посреди залитого светом зала, чтобы оценить масштаб работы и решить с какого места продуктивнее будет начать. Гул порывистого ветра, просачиваясь сквозь оконную раму, прерывал мои размышления. Приближаются холода… Ох! Господин оставил здесь свой сюртук.       — Господин Дилюк! — я стянула со спинки стула его темную накидку и направилась в след за мужчинами. Однако, уже коснувшись ручки двери, притормозила. Забота — это замечательно, но Дилюк ведь не маленький мальчик. И в самом деле, в каком свете я выставляю хозяина винокурни перед гостем, ежели бегу за ним, заставляя одеться потеплее. Глупая, глупая я. Выдыхаю и неловко улыбаюсь, осматривая его накидку.       Запах любимого человека… в моих руках. Не могу совладать с собой и притягиваю его одежду к горящей щеке, поддаваясь запретным эмоциям. Вот бы прильнуть к мужественной груди, почувствовать ритм сердца, узнать прикосновения его рук…       В размышлениях о желанной близости нахально набрасываю сюртук с безупречной золотой вышивкой на свои плечи и кручусь в неторопливом вальсе. Мне нравится наше отражение в намытом до блеска оконном стекле. Кажется будто бы Дилюк сзади обнимает меня, но и этих поддельных объятий мне мало. Я проскользила взглядом по столу, останавливаясь на неполном бокале «Заката зеленой долины». Это ведь его любимый напиток, да? Еще не испит до дна. Ни малейшей доли алкоголя в нем нет, однако, мысль о непрямом поцелуе через хрустальный бокал дурманит сильнее самого крепкого вина. Он прикасался губами где-то здесь…       Медленно вкушаю ароматный сок. Вкусно. Его поцелуй такой же на вкус?       — Что-то хотели? Я слышал, как Вы звали… — Дилюк оборвал фразу и застыл в дверях. Картина маслом: его якобы «безупречная» горничная расхаживает в дорогом мужском одеянии и с пунцовым от удовольствия лицом опустошает стакан. А что вы знаете о неловких ситуациях?       — Я… убиралась и…я… — боюсь, что господин уже слышит скрежет шестеренок в моей голове. Я хотела пить, поэтому взяла его бокал? Мне стало холодно, и я накинула сюртук? Осознание абсурдности моих выдуманных оправданий прижимает язык к сладкому нёбу и запрещает говорить эту чушь.       — Если нет возможности объяснить, я не стану требовать этого, — Дилюк, завидев мои мучения, любезно выдал спасительную фразу, — ведь Вы не сделали ничего плохого. Хотя, Ваше выражение лица так и говорит об обратном…хм… У меня есть повод для беспокойства?       — Нет, нет! Что Вы! Прошу меня простить, я сегодня повела себя крайне непрофессионально.       — Вы трудитесь в этом поместье достаточное количество времени, всегда исполнительно и с ответственностью выполняете любую, порученную мной работу. Думаю, в качестве исключения, я могу позволить вам небольшие вольности, — мужчина ненадолго погрузился в размышления, — Если Вы захотели испить «закат зеленой долины», я не в праве Вам запретить. Однако считаю, что леди не должна довольствоваться остатками ужина. Если желаете, я могу приготовить Вам любой фирменный напиток на выбор.       Господин предложил приготовить что-нибудь для меня? Я сплю? Кажется, он продолжает говорить что-то еще, но я уже не могу разобрать слов. Стою как вкопанная и боюсь забыть каким обволакивающим тоном меня только что назвали «леди».       Нужно собраться. Успокоить тремор рук и восстановить дыхание… и ответить хоть что-нибудь.       — Ох, нет! Благодарю за Вашу доброту, нет нужды заниматься напитками в такое позднее время. Отдыхайте, пожалуйста. Я сейчас же примусь за работу, — поставив злополучный бокал на стол, я целеустремленно убираю тарелки, стараясь не пересечься с обжигающим взглядом напротив.       — Наверняка Вам не очень удобно двигаться в подобном наряде, этот сюртук довольно увесистый, — в полуулыбке произнесенная господином фраза удвоила мой стресс. Он беспощадно напомнил мне, о чем я в растерянности забыла — к моему стыду, я все еще являюсь ходячей вешалкой для чужой одежды.       Если не исправить недоразумение, могу попрощаться с эгоистичным желанием видеть любимого каждый день. Сейчас же все ему верну, иначе, сегодня меня точно выдворят за фривольное поведение. Выпрямив спину, бросив уборку, я шустро повернула в сторону Дилюка.       — Ох, прошу прощения!       И когда он успел сократить расстояние между нами? Он оказался так близко, что мы чуть было не врезались. То, как бесшумно передвигается господин, иногда пугает меня. Под влиянием его внимательных глаз решаюсь на объяснение:       — Сюртук! На улице прохладно, а Вы выходили в одной рубашке. Я просто хотела принести его Вам…       — И очевидно, я застал момент, как Вы согреваете его изнутри, чтобы он в будущем одарил Вашим заботливым теплом меня, — продолжил за меня рассказ мистер Дилюк. Он почти отгадал. Почти.       Мы стоим грудь в грудь. Чувствую его запах, и абсолютно не могу сопротивляться этим природным аттрактантам. Хватаюсь за нить благоразумия и пытаюсь отвлечься от навязчивой идеи прильнуть к его атлетически сложенному телу. Бегло рассматриваю белоснежный жилет с множеством застежек, подмечаю как элегантно сияющий рубин смотрится черном шейном платке. Дилюк ловит мой беглый взгляд и… отстраняется, делая шаг назад.       — Вы позволите? — он наклонился ко мне и протянул руку, будто бы приглашая на медленный танец. Без привычных красно-черных перчаток на большой ладони видны мозоли — результат бесконечных сражений, несгибаемой воли и необузданного характера. Быть может я схожу с ума, и наша близость навязана больными фантазиями? Хочу быть ближе, чем просто рядом. И я… протянула в ответ свою руку.       Благородная сдержанность Дилюка сменилась на удивление.       — Должно быть, мой жест был несколько двусмыслен, — он бросил вопросительный взгляд на мою руку, покоящуюся в его горячей ладони, — впредь мне следует изъясняться более точно, кхм. Моя накидка… все еще у Вас. Я бы хотел забрать ее.       Это полный провал! Как самонадеянно с моей стороны допустить мысль, что хозяин поместья Рагнвиндр приглашает свою горничную подержаться за руки. Я думаю, что он посчитал меня как минимум странной, а как максимум…ох, даже думать не хочу.       На максимальных скоростях складываю дорогой сюртук и протягиваю на вытянутых руках, пряча полыхающее стыдливым румянцем лицо. Мистер Дилюк забирает незаконно добытое мною сокровище и бросает вежливое: «Доброй ночи», быстрым шагом направляясь в сторону своей спальни.       Остались лишь я и холодные плечи, почти допитый бокал «долины», потерявшийся среди хаоса на дубовом столе; витающая по большущему залу атмосфера неловкости и шлейф мужского аромата с манящим послевкусием, оставшийся от недавнего присутствия господина.       Мечтаю о волшебной палочке, которая умеет стирать людям память. Я бы с удовольствием подчистила не только полы двухэтажного поместья, но и те постыдные вещи, что я успела в одночасье сотворить. Прежде чем умереть от стыда, напишу автобиографию «как уронить себя в глазах господина за вечер», чтобы будущее поколение училось на ошибках горе-горничной.