И солнце выгорит

      Серый, небольшого размера и пропитанный дождём — обточенный природой камень был единственным возвышением на этом устланном тёмно-зелёным мхом берегу, расположившимся неподалёку от ледяного атлантического залива.       Надпись на камне, выгравированная изящным почерком, гласила:

«Когда душа к другой душе стремится,

Она ослеплена и не страшится».

      — Милая, мы вновь будем вместе.       Высокий стройный силуэт молодого парня, преклонив колено на влажный мох, по-особенному нежно поглаживал промокшими пальцами высеченные на камне его собственной магией буквы, отдавая камню тепло своих рук.       — Мне нужен ещё месяц, милая, — он с ласковой нежностью в голосе обращался к ней. — Только не злись, я не затяну, обещаю тебе, всего лишь месяц, моя милая, и мы обретём свой покой…       6 октября, 2000 г. Лондон, веранда ресторана «Лотос».        — Малфой, мой патронус — это порт-ключ, жду тебя у себя на квартире. Срочно.       Внезапный патронус и взволнованный голос Поттера заставили Драко незамедлительно попрощаться с сидящими рядом с ним за одним столиком Паркинсон и Ноттом. Тео вопросительно взглянул на Драко, а Пэнси горько сконфузилась от внезапного появления сияющего, с ветвистыми рогами животного. Они втроём решили вместе поужинать сегодня в «Лотосе», чтобы поздравить Драко с удачным заседанием в суде.       «С чего такой подарок от Поттера?»       «Что случилось?»              «Блять… — Драко смотрел то на друзей, то на силуэт патронуса. — Возможно, что-то случилось с ней?»              Поттер бы точно не стал тратить на него свой патронус по иным причинам.       Коснувшись, скрывая свою нервозность, кончика рога патронуса, Малфоя мгновенно засосало в воронку и уже через секунду вышвырнуло посреди светлой гостиной.       Здесь пахло корицей и уютом.       — Что случилось, Поттер?       Получилось слишком резко и грубо.       Малфой нервничал.       Парень поднялся с обшитого светлым деревом пола, отряхивая невидимые пылинки с одежды. Перед ним стоял чересчур взволнованный и взъерошенный, как пугало, Поттер; младшая Уизли сидела на диване, нервно листая какой-то дневник.       — Ты решил пригласить меня в гости? Это очень мило.       Драко не мог с собой ничего поделать, он не мог перестать язвить. Нервозность в его теле дошла до пика.       Он перебрал сотни вариантов у себя в голове — зачем он здесь?       — Хватит, — Поттер также грубо оборвал его. Он подошёл к Драко совсем близко, практически выливая в лицо свою злость. — Она всё знает, Малфой.       Драко до хруста стиснул челюсть, не отодвигаясь ни на миллиметр от стоящего перед ним Поттера.       — Что ты ей рассказал?       — Всё.       Пепел горел, забирая последние частички его спокойствия.       — Я рассказал ей всё, что знал, — Поттер, похоже, пытался заавадить его взглядом зелёных, как непростительное, глаз. — Это твой промах, Малфой. Как думаешь? После твоего внезапного и такого «эффектного» появления сегодня на суде, думаешь, она бы не спросила меня, почему я не рассказал такую громкую новость? Что Драко Малфой, бывший пожиратель смерти, теперь официальный сотрудник Министерства? — Поттер не ослаблял напор. — Как ты вообще себе это представлял? Изначально, блять, изначально, Малфой, всё это было провальным!       Поттер обвиняющее размахивал руками, а сидящая и не проронившая ни слова Джинни не реагировала на мужа, продолжая истязать быстро перебирающими пальцами свой дневник.       — Не смей мне говорить, что делать, Поттер! Ты ни хера не знаешь… — он перешёл на шипение, не смог сохранить спокойствия. Ведь Драко знал — Поттер был прав.       — Мне всё равно на твои чувства. Я не сдал тебя тогда Министерству, помог стереть ей память, обманул её, что не знаю, из-за чего она лишилась воспоминаний, лишь для того, чтобы она не помнила, блять, пытки твоего отца и твою слабость! — Поттер перешёл на крик.       Атмосфера в уютной квартирке с каждой минутой накалялась.       — Не смей, Поттер! Я предупреждаю последний раз…       Голос Малфоя — чистый яд, но в глазах читалась мольба.       «Прекрати, Поттер, прекрати это…»       — Тогда, блять, расскажи ей, Малфой, расскажи ей всё, не будь трусом! — зелёные глаза продолжали истязать и выворачивать его нутро. — Расскажи про свой обет, расскажи, что ты тогда ошибся! Помоги ей сделать это… Срок обета ведь прошёл… Ты сам говорил мне.       Поттер замолчал.       Повисла гнетущая тишина.       Мальчик-блять-который был прав. Срок обета действительно истёк, и Драко об этом узнал недавно, после посещения мэнора. Мать за наполненным приятной горечью разговором с сыном рассказала, что мадам Арабель умерла полгода назад.        А это значило лишь одно — Драко стал свободен. Золотая нить больше не связывала его обязательством.       Конечно, его отец это скрыл…       Связь Драко с Грейнджер была ему до сих пор противна и недопустима. Вернуть скрытые болезненные воспоминания Грейнджер можно было постепенно и только с её согласия. Поэтому он послал к ней Забини. Блейзу нужно было заставить Грейнджер выслушать забытого друга, чтобы начать самой искать ответы. А вот вмешательство Паркинсон на приёме у Слизнорта Драко совсем не понравилось, хоть он и понимал, что для Пэнси Грейнджер тоже многое значила.       Да, он сам всё испортил, разрешив себе наблюдать за ней. Рассматривать её лицо, руки, её родинки на шее и лопатках. Драко не смог себя остановить и совершил ебучую ошибку, не сдержавшись и дотронувшись до её оголенной спины на прошедшем приёме.       Но его так тянуло к ней, ведь это была его Грейнджер…       Он не смог не вернуть ей свой подарок, который подарил на Новый год девяносто шестого. Кольцо, символизирующее их души.       Она его нежный и хрупкий цветок… Его Грейнджер…       — Где она? — Драко первым нарушил молчание, прервав звук шелеста страниц, раздражающий его перепонки.       — Не знаю… — Поттер присел на диван рядом с молчаливой Уизли. — Она аппарировала полчаса назад. Возможно, в центральном парке. Она любит это место и поэтому часто туда приходит…       — Хорошо…       Драко благодарно кивнул. Он не был зол на Поттера, только на себя.       — Малфой, — младшая Уизли, внезапно оторвавшись от своего дневника, заговорила с ним, — кому ещё ты стёр память в девяносто седьмом?       Драко замер. Кажется, пепел, осевший в его груди, вновь возрождался в пламя, обжигая внутренности. Он поймал напряжённый, как и всё в этой комнате, взгляд Уизли.       — Только ей.       Серые против светло-карих.              «Врёшь, Драко…» — Уизли видела его насквозь.       — Ты лжёшь. Гермиона ведь не была первой, кому ты стёр память. Ответь мне, Малфой.       Её голос спокойный, будто бы она интересовалась прогнозом погоды.       — Джинни, милая, о чём ты? — Поттер присел рядом с женой, мягко сжимая её запястья в попытке обратить на себя внимание.       — Поговорим потом, — Драко раздражённо дёрнулся. — Мне нужно найти Грейнджер.       Он не дослушал фразу Поттера, брошенную ему в след, аппарируя в Гайд-Парк.

***

      Он сразу нашёл её. Ему помогло кольцо, венчающее палец Грейнджер. Украшение позволяло чувствовать её. Это был его особенный подарок ей.       Его родственной душе…       Грейнджер одиноко сидела на скамейке в парке, закрыв лицо руками и сглатывая слишком громко горькие слёзы. Она не заметила, как он подошёл. Только спустя несколько минут его присутствия Грейнджер немного дёрнулась от его голоса и от лёгкого тёплого прикосновения.       Её кожа была холодной.        — Ты всё знаешь…       Не вопрос, утверждение.       — Ни черта я не знаю, Малфой!       Она подняла заплаканное лицо и встретилась с тёмным от вечерней мглы серым взглядом. Он сидел прямо перед ней, опустившись на корточки и продолжая поглаживать в успокаивающем жесте её руки.       — Я помогу, Грейнджер… Обещаю тебе.       В её тёмно-шоколадных глазах отразилась боль.       — Чем ты можешь мне помочь? — она выдернула свои руки, собираясь встать со скамейки.        Вероятно, чтобы убраться от него подальше.        — Зачем ты это сделал, Малфой? Когда это всё началось?       Драко было не по себе от её сломанного голоса.       Грейнджер, всё же встав со скамьи, раздражительно смахнула рукой слёзы и презрительно фыркнула.       — Все шесть лет в Хогвартсе я терпела унижения от тебя и твоей семьи. Ты принёс столько боли моим друзьям… Столько боли мне… Твой взгляд, когда ты видишь меня, пропитан ненавистью. Убеждения чистой крови… Недостойные маглы! Так ведь, Малфой?       Её слова наносили удар за ударом.       — И знаешь что ещё, Малфой? Это у нас абсолютно взаимно! Не знаю, от чего ты меня спас и было ли от чего спасать. Возможно, это ты искалечил меня тогда, когда Гарри нашёл меня в слизеринской гостиной? Ты побоялся последствий и стёр мне память как последний трус! Наверняка всё так и было! Скажи мне это, Малфой! Скажи, что это было так…       Её голос сорвался с крика. А Драко еле держался. Она была права, он трус. Но только в том, что побоялся тогда пойти против отца и не рассказал ей обо всём сразу…       — Замолчи… — Драко, кажется, умирал от её слов. — Замолчи, прошу тебя, Грейнджер…       — Нет, скажи мне, Малфой, скажи, признайся, почему ты это сделал!       Она сжигала кусок за куском в его груди. Превращая в пепел.       — Прошу, Грейнджер, замолчи!       Малфой обнял её за плечи, крепко сжимая тёмную ткань её пальто. Она не сопротивлялась, лишь удивление и отвращение проскользнуло в тёмных глазах.       — Посмотри на меня, — он вглядывался в её глаза, не давая отвернуться от себя. — Прошу, посмотри на меня! — его голос надломлен до хрипоты от её слов. — Прошу, Гермиона… Просто пойдём со мной, сейчас.       — Почему это происходит? Почему я должна доверять тебе? Что тебе от меня нужно?       «Ты…»       Но вслух он не осмелился этого произнести.       — Вставай, Грейнджер, ты замёрзла, — Малфой отпустил наконец её плечи, поднялся и протянул руку, давая ей выбор. — Если ты, конечно, позволишь мне.

***

      Молчание за их столиком длилось уже больше двадцати минут. Грейнджер, уставившись в окно ресторана, нервно сжимала и разжимала край льняной салфетки.       Она уже тысячу раз прокляла себя за то, что согласилась и протянула Малфою руку в парке. О чём она вообще думала?              — Грейнджер… Тебе нужно согреться, ты вся дрожишь, — Малфой заботливо обновил заклинанием горячую тёмную жидкость в её чайной чашке.       Гермиона лишь зло хмыкнула.       «Что за игры, Малфой? Что ты пытаешься скрыть от меня? Возможно, стоило оставаться у Гарри или отправиться домой?»       И, не отрывая взгляда от окна, обратилась к Малфою:       — Каково это, Малфой? Нести на себе столько преступлений. Я тут сижу и думаю, что такого случилось, что ты стёр мою память и заручился поддержкой Гарри. Ты околдовал его Империусом? — девушка продолжала вслух рассуждать, не отводя от окна взора. — Ваша семья ведь славится непростительными. Я ведь права, Малфой?       Улыбка, нарисованная на её губах, была хуже Авады. Грейнджер убивала его.       — Послушай, Грейнджер… — Драко аккуратно вытащил из-под её рук салфетку лишь для того, чтобы она повернулась на него. Ему нужно было видеть её глаза. Запомнить её такой…       Гермиона вздрогнула от этого тёплого прикосновения. И всё же оторвалась от оконного стекла.       — Я ведь могу заявить в Министерство. Думаю, они с превеликой радостью расследуют это дело.       «Она имеет право злиться…»       — Я верну тебе память. Тогда, наверное, ты сможешь меня понять, Гермиона. Я не ненавижу тебя. Ты ошибаешься.       — Это просто смешно, Малфой, — в подтверждение слов с её губ сорвалась усмешка. — Что, неужели мы действительно дружили с тобой в школе? Так и вижу заголовки в «Пророке»: «Бывший пожиратель смерти и героиня войны оказались лучшими друзьями. Что об этом думает Гарри Поттер?»       — Я повторюсь, Гермиона, мы никогда не были друзьями, — Драко не отводил глаз от её разгневанного лица. — Никогда, Грейнджер, мы не были с тобой друзьями…       — Тогда что это? Скажи мне.       — Что ты чувствуешь, когда носишь это кольцо, Грейнджер? Ты ведь чувствуешь его?       Он решил проверить.       — При чём тут моё коль… — Гермиона перевела взгляд на украшение, на хмуром лице отразилась догадка. — Это был ты… Но зачем?       — Мы были вместе на шестом курсе. Ты и я. Мы любили, Гермиона. Я стёр тебе память, потому что тебе грозила беда. Потому что мой отец в то время совсем съехал с катушек. Я не мог позволить ему забрать тебя. Я не мог остаться тогда с тобой.       В её глазах страх. Отвращение. Неверие в произнесённые им слова.       Она громко засмеялась, истерически, и встала со стула, привлекая внимание сидящих за другими столиками людей.       — Никогда. Больше никогда не приближайся ко мне, Малфой!       Она ушла, оставляя его и белую перламутровую змейку, оберегавшую нежный цветок.

      14 октября, 2000 г. Министерство магии.       Гермиона сидела с коробкой китайской лапши, просматривая новые аттестации сотрудников аврората. Она не принимала вот уже неделю никого из знакомых ей лиц. Все отчёты приходили через секретаря. Она игнорировала Гарри и Джинни, не отвечала на письма от Рона. В четверг она была у целителя. Ей пришлось поделиться с ним, что она нашла волшебника, который применил к ней заклинание. Она спрашивала, как они могут ускорить процесс восстановления памяти.       Моррисон обещал ей месяц. Он не мог оказать ей результат быстрее. Он ещё в первый приём обозначил ей это время.       Гермиона перевела взгляд с исписанных пергаментов на пустующий указательный палец правой руки. С того дня, как она оставила кольцо на столике кафе, где они «мило» побеседовали с Малфоем, ей было неуютно без украшения. Гермиона ощущала странные эмоции.       «Может, на нём были специальные чары?»       Но она проверяла кольцо на предмет тёмной магии.       Отложив полупустую коробку с уже остывшей лапшой, Гермиона сложила в стопку заполненные бланки и покинула кабинет. Оставив бланки секретарю и попрощавшись с коллегами, Гермиона решила отправиться сразу домой.        Солнечные дни закончились, уступая место проливным лондонским дождям, поэтому она больше не возвращалась в парк. Была и другая причина — вернувшись туда после разговора с Малфоем на следующий день, её снова пронзили странные противоречия. Она избегала его признания. В голове до сих пор отдавалось его «мы любили, Гермиона…»       Лифт, к счастью, был пуст. Выйдя из Министерства, Гермиона поняла, что оставила свой зонт в кабинете, а пользоваться магией возле Министерства запрещалось, так как оно соседствовало с маглами.       Гермиона чертыхнулась — «Мерлин… Придётся возвращаться».       Над её головой неожиданно возник зонт из тёмно-синей ткани, закрывая Гермиону от холодного дождя.       — Мисс Грейнджер, позвольте вам помочь.       Перед ней стоял молодой волшебник, сдержанно улыбаясь и держа заботливо свой зонт над её головой.       — Спасибо вам, сэр… Но разве мы знакомы? Простите, не припомню вас в Министерстве.       — Я не из Министерства, Гермиона. Возможно, вы меня не помните, но мы учились вместе в Хогвартсе. Я был на курс старше, факультет — Когтевран. Извините, сразу не представился, меня зовут Дэрвин, Дэрвин Нельсон.       Парень дружелюбно протянул ей руку, облачённую в тёмную матовую кожу.       — К сожалению, не припомню вас, Дэрвин.              Гермиона ответила на рукопожатие, отчего парень тут же просиял.       — Давай на «ты»? Если ты, конечно, не против. Всё же у нас всего год разницы.       Улыбка парня была открытой, от него исходило странное доверительное тепло. И он был довольно симпатичный. Высокий рост, немного худое телосложение, но он казался достаточно подтянутым. Тёмные кудри успели намокнуть и теперь красиво оттеняли светлую кожу парня, подчёркивали его глаза — тёмные агаты.       Гермиона улыбнулась и согласно кивнула.        — Хорошо, Дэрвин.       — Позволишь тебя проводить? Я увидел, что ты без зонта, и с моей стороны было бы неправильно не помочь девушке. Промокнуть и заболеть — не самое приятное, — он тихо рассмеялся. — Верно?       — Да, наверное, ты прав.       Гермионе пришла в голову совершенно азартная и дикая мысль.       — Дэрвин, послушай, — они шли уже мимо ворот, оставив позади себя Министерство. — Ты не против, если мы с тобой выпьем по чашке кофе? И мне будет очень приятно вспомнить мирные школьные годы.       Парень перевёл слегка удивлённый, но удовлетворённый взгляд. Он подавил смешок.       — Гермиона, ты легилимент?       — М? С чего ты взял?       — Я только что хотел предложить тебе то же самое.       На его щеках появились нежные ямочки.              — Нет, Дэрвин, — Гермиона в смущённости улыбнулась тёмным агатам. — Я не владею легилименцией.       — У тебя есть любимая кофейня?              — Да, есть одна неподалёку отсюда. «Гвоздика». Может, ты слышал? Сотрудники Министерства там частые гости.       — Я не работаю на Министерство.       — Ох, точно, прости. Тогда что ты делал возле Министерства? У тебя…              Гермиона не успела договорить, Нельсон остановил её мягким жестом.       — Я был там по своим делам. Я юрист в финансовой компании, и мой босс хотел проверить одного сотрудника. Точнее, его характеристику за время работы в Министерстве.       — А… Понятно. Ну что же, мы пришли, Дэрвин, — Гермиона остановилась возле небольшого здания, на первом этаже которого находилась уютная кофейня. — Раз уж ты не дал мне промокнуть, мой долг угостить тебя самым вкусным кофе, — Гермиона улыбнулась и пригласила парня пройти внутрь.       Их фигуры скрылись за стеклянными дверьми. Они не могли видеть, что за ними уже некоторое время наблюдала пропитанная болью пара серых холодных глаз.       Малфой стоял посреди улицы, с его платиновых волос стекала ручьём вода.       Ему было больно.       Она ему больше не принадлежала.       Он потерял. Он, блять, её потерял.       Он знал таблетку от этой боли.       Ему необходимо совсем немного. Чтобы унять жар в собственной груди.       Никто из прохожих не заметил, как молодой парень двадцати лет растворился лёгкой дымкой посреди центра Лондона.       20 октября, 2000 г. Бар «Форель», где-то в Ирландии.       — Повтори.              — Тебе уже хватит, дружище.       — А ты мерник, что ли?       В голове гудело. Лёгкие переполнены дымом, а в глотке жгло от непомерного числа выпитого алкоголя.       «Сколько я уже тут?»       «Где она сейчас?»       Он признался ей, сказал правду…       «Забудь, Малфой, забудь…»       — Дружище, ты уже выпил добрую бутылку виски, тебе пора на воздух. Артур, выведи паренька на улицу освежиться.       — Я сказал: повтори выпивку.       Две бумажные купюры с хлопком опустились на деревянную стойку.       — Артур, выведи мальчишку, ей-богу, он мне надоел! Если он выпьет ещё стакан, заблюет мне тут весь бар.       — Я сказал, налей мне, блять, выпить, мудила!             Малфой попытался встать со стула, но осел на пол под давлением собственного веса и опьянения. На его плечи опустилась пара рук, хватая его как безвольный мешок. Он не сопротивлялся.       «Похуй».       Он аппарирует в другой бар, где не будет бармена-мудилы.

***

      Кто-то грубо волочил его тело по мокрой пожухлой траве. Малфой не мог шевельнуть ни одной частью своего тела. Он попытался открыть глаза — безуспешно. Кажется, тот, кто его тащил, пытался с ним говорить.       — Мхш-о… — во рту вязко, произнесённый Малфоем вопрос, похожий скорее на нечленораздельный звук, подкатил горькую желчь к его глотке. — Ты… кто?       Эта фраза стоила ему больших усилий.       Он снова сделал попытку разлепить тяжёлые веки.       Бесполезно.       — Блять, Драко, не пытайся говорить или шевелиться…       Слух на мгновенье прояснился, это был Блейз… Возможно, он наложил на него заклинание.       Драко смог вновь расслабиться и погрузиться в небытие. Там, где он был с ней счастлив.       Там, где они вместе любили…