И солнце выгорит

      — Тише… тише, дыши, слышишь, Гермиона, дыши… — крепкие руки удерживали, успокаивали тело извивающейся в панике и страхе девушки. — Это было в прошлом, ты в безопасности, Гермиона, ты у себя дома, открой глаза… Прошу, смотри на меня. Ты в безопасности.       Широко распахнутые глаза цвета тёмного янтаря смотрели на Малфоя с таким неверием и испугом, совершенно не желая подчиняться его просьбе, успокоиться. Грейнджер с ещё большей силой начала извиваться, отталкивать от себя непрошеного гостя в её спальне. Её рука потянулась к тумбочке, но Малфой, быстро оценив, что хочет сделать девушка, одним движением перехватил её руку.       — Послушай, я не причиню тебе вреда, ты же видела, Гермиона, ты видела, зачем я это сделал, — он говорил осторожно, но твёрдо. Он не сомневался, у него получилось.       Она вспомнила всё.       — Убери от меня свои руки, Малфой! — она сделала ещё одну тщетную попытку изворотливым способом дотянуться до своей палочки. Но тело плохо слушалось. Её всю трясло. То, что она чувствовала, слышала и видела.        «Разве это могло быть правдой?»       — Отпусти меня, Малфой! — в её голосе истерика, она и не пыталась успокоиться.       Драко ослабил хватку и отступил, крепко держа её палочку в руках. Ему не нужен был сейчас незваный отряд авроров во главе с Поттером. Он не собирался уходить сейчас, оставляя Грейнджер наедине с самой собой в таком состоянии.       Драко не знал, каким мог быть побочный эффект от его заклинания, ведь он пробовал его всего трижды, но ни разу не возвращал обратно воспоминания никому из тех, у кого их забрал. Грейнджер была первой.       — Послушай, — он старался не выдавать собственного волнения, — давай поговорим.       Грейнджер, освободившись от его рук, не стала принимать попытки вернуть свою палочку. Напротив — она словно ушла в себя. Девушка села на кровать, забившись к самой её спинке, и обхватила колени, пытаясь унять бешеную дрожь, охватившую всё её тело. С её губ слетало едва слышное:       — Нет. Нет, этого не могло быть… Они соврали мне, он знал… Он всё знал…       Драко осторожно сделал шаг к кровати, но тут же был остановлен злым, полным ненависти голосом.       — Я сказала, не подходи ко мне, Малфой.       — Тебе больше нечего бояться, Гермиона.       Он так хотел упрятать её от этого дерьма, всё надеялся на малейший шанс…       — Ты, они, вы все врали мне эти четыре года, и в тот день… когда я пришла к нему, он мне снова соврал. И твой отец… Я уже видела это воспоминание раньше, но думала, что это был всего лишь кошмар.       — Ты всё видела, и я не жду, что ты поймёшь меня, — Драко всё же подошёл к кровати, осторожно присаживаясь на край. — Отец сполна ответил в тот день за то, что пытался убить тебя. Но я не мог забрать у своей матери то, что сам потерял. Я сделал всё, чтобы помочь Поттеру, чтобы ты была в безопасности…       — И что теперь мне со всем этим делать? А, Малфой? Зачем ты это сделал… Кто тебя просил? — Гермиона тихо плакала.       — Потому что не могу отпустить тебя, — он пытался не сломаться полностью от её ненависти, её слёз. — Я не хочу отпускать, ты тоже этого не хотела. Скажи мне, что не чувствуешь ничего больше, только это будет ложью. Я чувствую это, понимаешь, Грейнджер? Мы связаны с тобой…       — Но сейчас я не та, кто тебе нужен, — её голос — лёд. — Это были другие мы, и ты не имел никакого права забирать то, что я тогда пережила, ты лишил меня части моей жизни без моего согласия.       — Он бы убил тебя… — давний страх на секунду пронзил Малфоя. — Если не отец, то этот блядский Лорд убил бы тебя… Из-за меня, понимаешь? Разве я мог поступить иначе?       — Да, Драко, ты мог, — Гермиона, вцепившись пальцами в простынь, подняла взгляд на Малфоя и решительно продолжила: — Если бы ты сразу мне рассказал, мы бы придумали выход, ты мог пойти к директору. Тогда, может, он остался бы жив… — обвинение неприкрыто сквозило обнажёнными мечами в её голосе.       — Он бы не остался в живых, даже если бы я не оказался там в тот день. Дамблдор был проклят. Я оказал ему услугу.       Малфой произнёс последние слова так тихо, что Грейнджер едва их услышала. Встав с кровати, парень подошёл к окну, выуживая из кармана небольшую пачку, и, не спрашивая разрешения, затянулся крепким табаком. Грейнджер никак не отреагировала на такую вольность — закурить в её спальне. Она почувствовала знакомый запах ветивера и сандала, смешавшегося с дымом сигарет. Эта комбинация ароматов расслабила тело, отпуская дрожь. И вот это ей не понравилось. Но она не успела высказать недовольство, Малфой вновь заговорил:       — В канун Рождества, помнишь, когда я уезжал в менор на три дня?       Гермиона не ответила, но она действительно помнила те дни. Тогда Малфой вернулся довольно странный, не отпускал от себя практически всё время, будто наслаждаясь ею как в последний раз.       — Мы тогда отправились с отцом во Францию, он связал меня обетом. Я уже тогда не мог быть с тобой. Нарушив договор, я бы лишился матери, забрав её жизнь в обмен на жизнь с тобой. Этот ублюдок всё продумал, как мне казалось на тот момент, — тонкая синеватая струйка дыма сделала паузу. В его груди обрастали острые камни, перекрывая кислород. — Поэтому, вернувшись, я сразу стал искать возможность изменить сделку. Я не имел права рассказывать об этом тебе, этим я бы тоже нарушил договор. Ты слишком мешала моему отцу… Особенно когда я нашёл возможность обойти условие сделки. Он был в ярости от того, что я выбрал тебя, а не семью. — Пауза, камни резали и вколачивались в его лёгкие. — Отец решил избавиться от тебя, и не только он, кто-то ещё знал о нашей с тобой связи. Кто-то из школы сдал нас, и всё обернулось катастрофой, — Драко не поворачивался, смотря на чернь ноябрьского неба. — Когда я увидел тебя там, в выручай-комнате, я не смог принять другого решения, не было времени. Поттер он помог…       Гермиона вдыхала пропитанный дымом воздух. Она не знала про обет. Но Малфой был прав, сказав, что в школе был ещё один приспешник Тёмного Лорда. В тот день в выручай-комнату её доставила девушка, она была ученицей школы. Гермиона слышала, лёжа на мраморном полу, находясь в полусознании, что та заключила какую-то сделку с Малфоем-старшим… И частью этой сделки были Драко и Гермиона.       — Ты узнал, кто сдал тебя отцу?       — Нет.       — А твой отец, почему он не гниёт в Азкабане? После всего, что он сделал?              — Потому что я, как и обещал, помог с поиском крестражей. Никто, кроме Поттера, а по окончанию войны и Кингсли, не знал про нашу с ним сделку. Кингсли не заточил отца в Азкабан, но отцу вместо смерти от поцелуя дементора назначили другое наказание. Я не вправе о нём разглашать. Но одно могу сказать: отец связан обетом, — лицо Драко исказила больная улыбка. — Иронично, не правда ли?       — Это слишком для меня… — Гермиона, замерев в одной позе, смотрела на облачённую в чёрный балахон спину парня. Она видела, как его ломало, и как бы для неё ни было странно, Малфой рассказал правду. Всё, что она видела, являлось правдой.       Дрожь полностью унялась, на её место пришла усталость, смешанная со злостью.       — Как ты проник в мой дом? — Гермиона только сейчас поняла, что защитные чары были разрушены.       — Это одна из особенностей нашей с тобой связи. Ты моя родственная душа, Гермиона, я всегда могу быть там, где ты. И наоборот. Чары, что ты поставила на дом, работают, я не нарушил защиту.              — Просто прекрасно!       Эта их связь пугала Гермиону и в то же время отголосками прошлого пронзала любопытством и странным удовлетворением.              Гермиона сидела на кровати, прокручивая по кругу слова, сказанные Малфоем.        Он пришёл к ней ночью, как вор, но не чтобы украсть или навредить, а лишь вернуть то, что отобрал. Но разве это оправдывало его жестокость и то, что он сделал?       — Что мне теперь с тобой делать, Драко Малфой…       Она не заметила, как эта фраза была произнесена вслух. Несмотря на всю безумность ситуации, тело Гермионы, вопреки здравому смыслу, полностью расслабилось в присутствии Малфоя. Дрожь ушла, оставляя осадок разочарования, но всё же ей было спокойно…       Малфой же стоял холодным мрамором у открытого настежь окна, не смея сделать шаг. Он сломлен, Гермиона это понимала. И что было ещё более странным во всей ситуации — она не хотела, чтобы Малфой сейчас покинул её дом. Ей хотелось, впервые за всё это время, выговориться ему об их прошлом. Личном…       — Ты предложил поговорить, Малфой, — парень молчаливо кивнул. — Давай поговорим. Предполагаю, разговор будет долгим…

***

      Он ушёл, едва наступило утро, они говорили всю ночь. Она плакала, злилась, боялась, но Малфой чувствовал, что, вопреки всей своей злости и непониманию, она всё равно не хотела, чтобы он уходил. Сон всё же сломил её, девушка не заметила, как уснула на краю кровати. Малфой заботливо поправил ей одеяло, оставляя на прощание тёплый поцелуй чуть выше каштановых бровей.       — Дай мне второй шанс, Грейнджер… — он не хотел прощаться. Хотел остаться с ней и не выходить из этой спальни больше никогда.       — Привет, Пэнс, мило выглядишь, Забини уже здесь?       На пороге поместья Ноттов, в одной лишь хлопковой мужской рубашке по колено, весьма дерзко и зло встретила Драко его подруга и невеста его друга — Пэнси Паркинсон.              — Выглядишь как задница лесничего, — девушка окинула с ног до головы Малфоя и открыла шире дверь, игнорируя его приветствие. — Милый, пришёл твой «деловой партнёр».       — Серьёзно? Паркинсон, что за ребячество?       Пэнси оставила его без ответа. Просто ушла, оставляя его одного перед дверьми, ведущими на кухню. Малфой, тяжело вздохнув, открыл дверь и сразу же поймал на себе взгляды двух пар удивлённых глаз.       — Ты рано, мы как раз сели завтракать. Присоединишься?       — Судя по его виду, я бы спрятал весь алкоголь в этом доме, Тео.       Блейз с Тео сидели за большим обеденным столом. Помимо завтрака, на столе Драко заметил несколько стопок с документами.       — Нет, пожалуй, я буду просто кофе, — Драко занял свободный стул и придвинул к себе одну из стопок. — Не против, если я тоже ознакомлюсь?       — Это как раз твои экземпляры, — Блейз жевал тост и слишком пристально разглядывал так неожиданно появившегося перед ним друга. — Где ты был? Выглядишь как…       — О, малыш Блейзи, я уже поведала о том, как выглядит ваш партнёр.       Пэнси прервала Забини, присоединяясь к общему завтраку. Она была всё ещё в рубашке Теодора.       — Я был у Грейнджер.       Тео спокойно продолжил завтрак, молча ожидая подробностей, ведь он знал, куда вчера отправился его друг. Блейз же, чуть не поперхнувшись кофе, отложил тост и громко чертыхнулся. Пэнси лишь нахмурилась и, громко отодвинув стул, села напротив Малфоя, стреляя зелёными молниями глаз.       — Вот как? Интересно… — Паркинсон пропитала ядом каждое своё слово.       — Как всё прошло? — Теодор лишь поднял уголок брови.       — Я сижу здесь, а не в Азкабане. Вас не допрашивают авроры, а я не в стельку в каком-нибудь баре. В общем, не так плохо, как могло бы быть, — Драко безмятежно придвинул к себе чашку с горячим напитком. — Мне не нравится решение третьего корпуса, почему поменяли с первого варианта? — Драко, перелистывая документы, заметил большие корректировки в его проекте «Церцея». — Мы же договорились согласовывать все изменения.       — Эти изменения прислал вчера вечером Гошольд, — голос Блейза был напряжён. — Он хочет выкупить у нас третий корпус, я собирался после завтрака послать за тобой сову.       — Выкупить? — в теле Драко прокатилось раздражение.       «Старикашка решил наебать… Занятно».       Нацепив на себя предвкушающий оскал, Драко продолжил:       — Мы так не договаривались. Если этот старик хочет часть нашего жилого комплекса, ему, блять, придётся открыть свой кошелёк чуть шире.       — Ты не хочешь нам рассказать, какого чёрта ты делал вечером в компании Грейнджер? И что означает, ты был у неё? — Блейз настойчиво перебил Малфоя.       — Да, Драко, давай, просвети нас.        — О, ты всё же со мной разговариваешь, Пэнси?       — Ты не смел вмешиваться, я уже всё сказала.       Пэнси медленно продолжала испепелять лучшего друга безмолвными проклятьями.       — Она всё вспомнила, я снял чары.       — Но как? Как у тебя получилось её убедить? — голос Забини был чересчур взволнованным.       — Я пробрался в её дом, пока она спала…       — Что, блять? — кружка Забини перевернулась, разливая по столу кофе, образовывая тёмное пятно, расползающееся во все стороны. Пэнси раздражённо перевела взгляд на стол и с помощью заклинания очистила белую скатерть. — Чувак, ты серьёзно? Тео, — Забини обратил внимание, что Нотт отрешённо делал пометки в документах, никак не комментируя поступок друга, — ты знал?       — Ты идиот, Малфой, — Пэнси продолжала буравить его взглядом. — И что теперь?       — Я не знаю, Пэнс, поговорим позже. Всё, что я хочу сейчас — это разобраться с делами и поспать.       Девушка напряжённо вцепилась в край стола. Она злилась и собиралась уже выдать гневную тираду, как была остановлена мягким жестом объятий Теодора.       — Милая, раз Гермиона всё знает, не пора бы навестить старую подругу? Думаю, ты будешь рада рассказать ей про нас, — Нотт говорил мягко, оставляя нежный поцелуй на макушке возлюбленной. — Может, она согласится прийти на нашу свадьбу?       Похоже, Нотт выбрал действенный способ. Паркинсон демонстративно освободилась от объятий жениха и молча покинула кухню, напоследок оставляя непрозрачный жест для Малфоя, метнув в край стола, совсем рядом с рукой Драко, кухонный нож.       Драко громко рассмеялся, Забини матерился уже во весь голос, а Нотт нахмурился, выуживая из стола стальное лезвие.       — И это она ещё не знает, что ты притворился её врачом.       — Что?       — Потом, Забини, — Малфой одним жестом остановил готовящегося излить словесную тираду Блейза. — Если вы уже закончили, я бы хотел навестить нашего хитрого, блять, инвестора.

***

             Гермиона сидела на кухне, зачарованно смотря на вернувшееся к ней украшение. В это утро она чувствовала необъяснимую лёгкость. Больше не было тяжёлых камней в её разуме. Она не помнила, как уснула и когда он покинул её дом, но теперь Гермиона знала, что будет делать.       Надев на палец украшение, девушка почувствовала лёгкую тёплую вибрацию. Это чувство ей нравилось.       Для начала она поговорит с Поттером. Нужно выяснить, почему Гарри соврал ей в тот день, и узнать, были ли арестованы пожиратели среди учащихся школы. Гермионе казалось важным выяснить, кто ещё был там в тот день, в выручай-комнате. Второе, чем ей хотелось бы заняться, было дело Люциуса. Теперь, когда она помнит всё, ей хотелось взглянуть в глаза тому, кто хотел отобрать у неё жизнь. И пусть частично, но всё же забрал у неё кусок времени.       «Малфой сказал, что отец защищал его мать… Но где справедливость?»       Гермиону это бесило. Если Люциус действительно видел, как Драко влюблён, разве мог он поступить так с собственным сыном? По мнению Гермионы, ему самое место в Азкабане. Единственное, от чего она отводила большую волну мыслей, это то, что Гермиона совершенно не знала, что делать с тем фактом, что она родственная душа Драко Малфоя.       Вернувшаяся память — это уже не то, кем была настоящая Гермиона.       Четыре года она жила ложными воспоминаниями.       Четыре года она считала его предателем. Гермиона не знала, что директор был проклят, ведь Гарри не рассказывал ей об этом. Она также не знала, что Малфой помог найти им оставшиеся крестражи и даже помог Невиллу убить Нагайну. Гермиона все эти четыре года абсолютно не знала, что их связывало.       Противоречием были те странные фантомные чувства, что она испытывала, когда Малфой был рядом с ней.       Это ломало разум, разваливая все построенные барьеры и накрывая их большой волной.       Гарри… Сейчас, чтобы подтвердить слова Малфоя, ей нужен тот, кто был там в тот день и заключил сделку с заклятым врагом…

***

      — Мистер Малфой, мистер Нотт, мистер Забини, что-то случилось? Мистер Гошольд не ожидал сегодня вашего визита.       Адвокат их инвестора, мистера Генри Гошольда, с плохо скрываемой неприязнью встречал перед кабинетом своего босса трёх молодых людей.       — Добрый день, мистер Нельсон, у нас возникли некоторые вопросы по нашему проекту.       Нотт своим спокойным голосом, похоже, ещё больше раздражал адвоката. Драко хотел сразу перейти к сути, но почувствовал, как друг предупреждающе сжал его плечо, сам обращаясь к Нельсону.       — Простите, но думаю, что он немного сейчас занят, — на лице адвоката слишком натужная улыбка.       — Надеюсь, это не очередные правки в нашем проекте, которые грабят нас? — Малфой ответил ядом, не сдержался. Его раздражало сейчас всё: и адвокатишка, и попытка их наебать, и шанс того, что его стратегия могла провалиться, и к счастью этого адвоката, они могли разорвать контракт.       — Мистер Малфой, на вашем месте я бы не разбрасывался такими бестактными и пустыми словами.       — О, мистер Нельсон, я и не собирался оскорблять вашего начальника, я хотел т…       — Драко, я думаю, мистер Нельсон неправильно тебя понял, — Нотт открыто улыбнулся адвокату и бесцеремонно заткнул Малфоя. — Видите ли, Дэрвин, мы ознакомились с документами на третий корпус и хотели бы ещё раз обговорить условия. Думаю, мистер Гошольд будет не меньше заинтересован в этом, чем мы.       Услышав про причину посещения, адвокат изменился в лице. Он странно хмыкнул и убрал с лица бесполезную улыбку.       — Хорошо, подождите минуту. Сьюзен! — адвокат прикрикнул, зовя секретаршу Гошольда.       Через полминуты перед ними предстала молодая, уже знакомая девушка.       — Что-то случилось? — на её лице была рабочая, отрепетированная улыбка.       — Приготовь пакет документов по проекту «Церцея» и никого не пускай к мистеру Гошольду в течение часа. Прошу, проходите, — он услужливо, что совсем не вязалось с его поведением несколько минут назад, открыл дверь, пропуская их троих в кабинет босса.

      ***

      — Я не буду подписывать такое соглашение, — Драко был в ярости, как и рядом сидящие Забини и Нотт. Перед ними лежало соглашение на передачу целого корпуса в руки их инвестора. — Знаете, мистер Гошольд, я не собираюсь позволять хоть кому-то обдирать себя.       — Господа, ну к чему же такая агрессия, — старик сидел в кожаном кресле с абсолютным спокойствием на морщинистом лице. — Мистер Малфой, согласитесь, потеря одного корпуса — это не весь ваш проект. Я согласился вас инвестировать, а с вашим, кхм-кхм, положением это весьма рискованная затея. Я тоже не привык рисковать.       — Положение, говорите… Хорошо, мистер Гошольд. Мы разрываем с вами контракт. Я не готов работать с таким ненадёжным инвестором. Сегодня третий корпус, а завтра что? Я и мои партнёры получат лишь мизерный процент от застройки? — Драко скалился, его злость набирала обороты. Он понимал, что не имел права заявлять такое без согласия Забини и Нотта. — Думаю, ваш адвокат быстро справится с документами по закрытию сделки. Всего доброго, мистер Гошольд.       Малфой поднялся с кресла и перевёл взгляд на друзей. К удивлению, оба друга одобрительно кивнули. Похоже, их мнение совпало на этот счёт.       — Мой дорогой мистер Малфой, вы же понимаете, какие издержки вам придётся заплатить? — на лице Гошольда сверкала победоносная улыбка. Адвокат сидел молча, перелистывая их договор.       — Хм, — широкая ухмылка растянулась от угла до угла, делая Драко похожим на безумца. — Посмотрим, кому придётся платить, мистер Гошольд. Дэрвин, пришлите мистеру Забини ваш экземпляр. Я обещаю, вам будет неприятно.       С этими словами Драко покинул кабинет, спустя секунду из него вышли Тео и Блейз.       — Что будем делать, Драко?       — Мы больше не будем искать инвесторов, я вложу необходимую сумму для возведения постройки, а ещё поимею этого старика и его адвоката. Забини, помнится, ты неплохо дружил с сестричками Патил? Нужно будет устроить с ними встречу. Мы подаем в суд на этого ублюдка.