Горечь утраты с первыми лучами солнца уходит

      Последующие дни Чайлд провёл в поисках. Он, словно неприкаянная душа, бродил из одного места в другое, спрашивая каждого, не видел ли кто-нибудь красивого юношу, с которым рыжий парень прибыл в город. Но, казалось, никто не видел и не знал никого похожего.       Аякс настолько потерялся, что позабыл про сон и еду, а его опустевший взгляд отпугивал не только местных, но и рыцарей, которые через несколько дней обнаружили Предвестника не в самом лучшем виде. Кто-то даже пытался призвать на помощь Капитана Кавалерии, чтобы тот допросил подозрительную личность. Впрочем, последний не озаботился этой проблемой, сославшись на то, что путник не вредит городу, а значит и задерживать его не за что.       Буквально за несколько дней Аякс умудрился запустить себя настолько, что не только одежда выглядела потрепанной, но и он сам. Набросив на свои плечи походный плащ, Тарталья обошел все уголки Мондштадта, где он побывал с Рекси. Надеясь, что хоть где-то ему повезет, Предвестник вскоре начал бесцельно бродить по округе, убивая всех хилличурлов и магов Бездны без раздумий. Но результат всегда был один – Адепт исчез.       Всего за несколько дней Одиннадцатый стал выглядеть подобно ожившему трупу, слоняясь туда-сюда и не находя себе покоя. Не смотря на то, что Чайлд пугал своим видом местных, и даже сослуживцы не признавали в нем Предвестника, стараясь как можно быстрее уйти, одна девушка в красном всё же пожалела парня. Оказавшись скаутом, она расспросила Аякса обо всём, что он знает о пропавшем, пообещав приложить усилия на поиск. Но даже развешанные всюду листовки о пропавшем подростке не изменили картины.       Несмотря на то, что уже прошло несколько дней, Тарталья невольно возвращался мыслями к тому моменту, когда в последний раз видел Адепта. И чем чаще это происходило, тем всё очевиднее для парня было то, что он оказался круглым идиотом. Анализируя всё произошедшее с ним и Рекси, парень понял, что сам того не замечая, игнорировал все те неумелые попытки юноши оказать внимание. Все эти прикосновения и долгие взгляды, попытки ухаживать были не случайны.       Наконец, осознав то как чувствовал себя в эти моменты Рекс Ляпис, Чайлд сильнее начал себя ненавидеть. Как он только посмел причинить боль тому, кого обещал защищать? Он ведь мог позволить юноше совершить желаемое, и никто бы от этого не пострадал. Разве невинный чмок можно расценивать как что-то, что стало бы яблоком раздора? Ведь можно было объяснить Рекси всё так, чтобы никто не остался страдающим. Но что значила та фраза? “ … Вероятно, чтобы найти, ты должен потерять это навсегда.” Неужели то был намек на то, что Чайлд потерял юношу так же, как потерял когда-то возлюбленного?       От мыслей становилось только тревожнее. И чем дольше велись поиски, тем быстрее меркла надежда Аякса. И тем сильнее было желание Предвестника навредить себе. Сдерживало только желание как можно скорее найти подростка.       Потеряв покой и сон, Тарталья всё чаще видел родной сердцу образ, не понимая реальность то или сон. Порой образ Чжун Ли был настолько реален, что парень попросту не понимал, что от усталости и недосыпа бредил наяву. Так и случилось через неделю, когда Аякс в очередной раз возвращался с обхода по окрестностям Мондштадта. Приметив до боли знакомый силуэт, парень погнался за ним, сокращая расстояние. И чем ближе он оказывался к фигуре, тем становилось страшнее от того? Насколько знакомым был образ.       По бесконечным лабиринтам лестниц шел высокий мужчина, облаченный в темно-коричневый элегантный фрак с геометрическим узором на спине. Глаз Бога размеренно покачивался на спине в такт движениям, поблескивая на солнце. Одежда была абсолютно новой, словно только была снята с иглы швеи. Сам же мужчина являл собой образ красоты и изящества. Его волосы были собраны в хвост, а кончики заметно отличались от всей длины рыжими прядями.       Нет, глаза точно не обманывали Предвестника. Чайлд узнал бы этого человека из тысячи. Он точно видел того, кто, по заверениям госпожи Ху, был мёртв. – Сяншэн, постойте! Пожалуйста! Я... Мы... Нам нужно поговорить! Прости! Прости...Я потерял и тебя, и Рекси. Я не достоин вас обоих.       Но ответом вновь служила лишь тишина. Мужчина также продолжал неспешно идти по лестницам, заложив руки за спину. Его шаги были неторопливы, а сам он словно наслаждался прогулкой. Полы его фрака легко покачивались в такт шагам, в то время как брюнет и вовсе не обращал внимания на оклик. И как бы быстро не бежал Чайлд, он всё никак не мог догнать брюнета, что так и не повернул головы в сторону парня.       Ещё некоторое время Аякс бежал следом в бесплодных попытках догнать. Казалось, он не продвинулся ни на метр, оставаясь всё на том же расстоянии. Спина Чжун Ли, в свою очередь, не исчезала из вида, словно так и должно быть.       В очередной раз позвав консультанта, Чайлд обрадовался тому, что тот, наконец, соизволил остановиться. Мужчина стоял на месте, а его гордая осанка была всё так же хороша. Безупречная элегантность и утонченность этого человека всегда поражала воображение Тартальи. – Сяншэн! – Чайлд... Я доверил тебе самое важное, что у меня было. Как ты посмел потерять это? Я верил в тебя. – Что? Чжун Ли, я обязательно найду Рекси. У нас возникло небольшое недопонимание. – Если ты не смог уберечь его, то ты не достоин и меня. Такой отброс должен гнить в одиночестве.       Жестокие слова со стороны консультанта прогремели, словно гром среди ясного неба. Этот голос был холоден, словно ледяные капли дождя, от чего Чайлда пробрало до костей. Парень мелко задрожал, ощущая стужу, что проникла глубоко в тело, вызывая ощущение пустоты. Он не знал, что сказать в ответ. Его слова так и не сорвались с губ, потерявшись.       В свою очередь консультант стал медленно поворачивать голову в сторону Предвестника. Это движение отдавало чем-то демоническим и неприятным, но больший ужас у Аякса вызвало только то, что лица у Чжун Ли не было. Вместо аккуратного носа, тонких губ и запоминающихся янтарных глаз была только чернота.       Чайлд хотел было закричать, но из его рта вырвался лишь булькающий звук, а сам он начал захлебываться в собственной крови, отчаянно пытаясь ее выплюнуть. Неожиданно его поглотил мрак, а сам Предвестник начал падать вниз. Аякс вновь провалился в Бездну.       Очнувшись от своего собственного крика, Тарталья понял, что его щеки были влажными от слёз. Умудрившись заснуть под деревом, Предвестник и позабыл, что уже давно покинул Мондштадт. Его поиски не увенчались успехом, а сам парень решил вернуться в Ли Юэ и поискать там. Но кошмары всё равно не отпускали Чайлда, как бы сильно он не старался. Теперь даже в коротком сне он не мог найти покоя.       Куда бы не пошел Чайлд, его поиски так и не приносили нужного результата. Молодой Адепт словно стёр своё существование, и никто не знал, где он. Пройдясь по всем местам, где когда-либо Рекси и Аякс путешествовали вместе, с каждым днём Предвестник отчаивался только сильнее. И даже в Ли Юэ он не мог найти никого, кто бы видел юношу, который был так похож на умершего консультанта ритуального бюро «Ваншэн».       По прибытию в гавань Аякс решил, что должен еще раз проверить каждое местечко. От чего-то он втайне надеялся вдруг обнаружить консультанта живым, как всегда попивающим чай во время оперных выступлений или же неспешно прогуливающимся по улочкам. Но реальность была сурова и беспощадна. Ни консультанта, ни тем более его молодой копии нигде не было.       И всё же, как бы сильно не отчаивался Предвестник, он всё еще хранил крошечную надежду. Вспомнив о том, как единожды был в доме Чжун Ли, парень первым же делом бросился туда, надеясь на то, что это место хоть немного поможет избавиться от тоски. Прекрасно помня ту местность, где располагался дом консультанта, Чайлд пришел к тому месту у живописных скал, но не обнаружил ничего, кроме поросшей травой поляны и пары сгоревших досок, что когда-то могли быть домом. Ни ближе к скалам, ни тем более дальше от скал не располагалось никаких построек. И даже пепелище или же оставшиеся от дома доски не свидетельствовали о том, что в этой местности вообще могло находиться жилище. – Да что за чертовщина!       Осознав, что снова был обманут, Тарталья в сердцах пнул камень, огорчившись только сильнее. Никакого дома и в помине не было. И даже если он был лишь красивой картинкой на одну ночь, то больше всего расстраивало то, что к этому просто нельзя было вернуться. От чего-то мысли невольно возвращались к той ночи, что подарила ему и партнёру то сладкое ощущение любви. Необходимость друг другу так же пьянила, а желание быть ближе только усиливалось. Сейчас же Чайлд был абсолютно один, словно расплачиваясь за грехи. Было так пусто и непривычно, от чего Аякс попросту не мог смириться с тем, что остался совсем один. Но Рекси так и не появился, от чего стало только тоскливее.       Чуда не произошло.       Так и не найдя дома, парень решил отправиться на кладбище. Конечно, сам он не знал, где находится захоронение, но наведываться в бюро ради этой информации Чайлд не стал. Его путь был недолог, а кладбище оказалось не таким и большим, учитывая тот факт, что Ли Юэ представляет собой довольно густонаселенную страну. К тому же, навряд ли Ху Тао не стала предавать прах земле или же оставила урну у себя в качестве украшения. От чего-то Предвестник подозревал, что молодая хозяйка не только уважительно относилась к Чжун Ли, но и любила по-своему.       Может быть, она и была самую малость эксцентрична, но наплевательски относиться к традициям погребения и последней воли усопшего, точно бы не стала. К тому же её положение и статус явно давали возможность поставить памятник почитаемому в Ли Юэ человеку, которого знали не только в стране, но и за её пределами. Местное кладбище больше напоминало роскошный сквер, что утопал в зелени. Лишь чёрные столбики с именами усопших напоминали о том, что это место скорби и уединения. Но, не смотря ни на что, в этом месте не было скорбящих, а округа была наполнена пением птиц... И жизнью. То, как сплетались такие противоборствующие, но взаимосвязанные вещи, поражало. Всё же в жизни была смерть, а в смерти была жизнь.       Некоторое время Чайлд бродил среди могил, вчитываясь в каждое имя на надгробии. Конечно, кроме имён и дат не было ничего, но некоторые каменные изваяния имели щедрые подношения и в принципе были ухожены. Может быть, парню просто повезло прийти в то время, когда в таком месте никого не было. И хоть на небе ярко светило солнце, а лёгкий ветер ласково шептал, заставляя густую листву прийти в движение, вскоре стало невероятно тихо. А может, Тарталья попросту прекратил обращать на шум внимание. Больше он был увлечен только возможностью как можно быстрее найти надгробие и предаться воспоминаниям.       Чайлд осматривался, неторопливо продвигаясь по аллеям до тех пор, пока ветерок не донёс до парня лёгкий запах благовоний. Вероятно, кто-то решил воскурить их, чтобы воздать почести усопшим. От чего-то Предвестник решил идти на запах, больше не обращая внимания на памятники и двигаясь по направлению к усиливающемуся аромату благовоний.       Подходя ближе к источнику, парень уловил лёгкий аромат сандала, а тонкая струйка дыма неторопливо вздымалась от курильницы для благовоний, что стояла у гранитного столба с выгравированным на нём именем. И только приглядевшись, Одиннадцатый понял несколько вещей. Во-первых, надгробие. Благовония привели парня в нужное место. Во-вторых, Аякс был здесь не один. Рядом с курильницей стоял невысокий юноша, чья внешность показалась Предвестнику смутно знакомой. Но прежде чем Тарталья в принципе успел открыть рот, молодой человек заговорил, бросив на рыжего недружелюбный взгляд: – Что ты здесь забыл? – Ты ведь тот самый Якша, с которым общался Рекси? Погоди! Ты видел его недавно? Так получилось, что я ищу его.       В голосе Чайлда сквозило отчаяние, а сам он был готов упасть на колени, цепляясь за рукав, чтобы Адепт его выслушал. Сам же Якша не был настроен на болтовню, а его глаза сверкнули не добрым огнём. Хмыкнув, он отвернулся, сложив руки на груди и прикрыв глаза в размышлениях. Кажется, он не был настроен общаться, но всё еще не ушел, бросив короткий взгляд на надгробие.       Невольно проследив за взглядом Якши, Тарталья и сам обратил внимание на памятник. Никаких излишеств. Только изящная эпитафия, выгравированная золотыми иероглифами, гласила о том, что судьба оказывается не справедлива к тем, кого любят и ждут. Наконец защитник Якша нарушил тишину, издав громкий вздох и заговорив: – Ты без толку шатаешься по всему Ли Юэ, пытаясь найти того, кто доверился и вверил в твои руки не только своё сердце, но и душу. И... Он отказался от всего, чтобы стать смертным. И ради чего? Ради такого, как ты? Ради того, чтобы быть всегда рядом! Со стороны человека это чистое неуважение... Взять вот так и оставить его. Я... Я бы разорвался на части, чтобы снова быть вместе с моим господином. В то время как он... Страдает из-за такого, как ты. Убирайся!       Тарталья не ожидал, что настолько холодный и отстраненный Адепт может оказаться эмоциональным до такой степени, что повысит голос. От изумления он пропустил мимо ушей часть слов, воззрившись пустым взглядом на парня. Сам же Якша, осознав, что переступил черту, только поморщился, словно от головной боли. Потерев пальцами переносицу, он издал тихое рычание, после чего смиренно встал на одно колено рядом с надгробием, словно прося прощение за что-то, понятное только Адепту. Через несколько мгновений можно было услышать тихое бормотание и мольбы о прощении.       Тарталья не ожидал, что ему все же ответят. Не смотря на то, что слова Якши были эмоциональны и пропитаны переживаниями и скрытой болью, Предвестник не услышал и части из того, что сказал юноша. Но даже в такой момент Аякс не мог согласиться с обвинениями. Жгучее чувство обиды и злобы начало застилать глаза красной пеленой гнева, а сам Предвестник сжал с силой зубы.       “И почему меня отчитывает верный пёс Моракса, словно мальчишку? Разве... Я виноват? Да, я виноват.”       Каким-то чудом парень смог моментально остынуть, поняв, что Адепт высказал только то, что и так являлось правдой. Не смотря на несправедливые обвинения, Якша был прав. Тарталья не смог уберечь ни возлюбленного, ни его потомка. Пытаться оправдываться в такой ситуации было бы крайне глупо. Хоть Адепт и не знал всей картины, чтобы кидаться обвинениями, Чайлд попросту не стал его переубеждать в этом. – Я пришел сюда не для того, чтобы ругаться. Будь добр уйти. Иначе я за себя не ручаюсь. И уж тем более не буду терпеть оскорбления в свой адрес. Человек ты или просветлённый Адепт... Мне все равно. Это не помешает надрать тебе зад. – Ты... Я заставлю тебя забыть о моём господине.       Тарталья не хотел угрожать. К тому же сражаться на кладбище было бы неуважением к усопшим. Но всё же, дабы показать свои намерения, парень несколько раз повертел в руках острый, как бритва клинок, что зажегся элементальной энергией. Кажется, этого было достаточно для того, чтобы спровоцировать противника на драку. Якша глухо зарычал, призывая копьё. Этот молодой с виду человек явно не намеревался отступать. Упёртости защитнику было не отнимать. Кажется, и Адепту было всё равно на то, где сражаться. Даже угроза повредить памятники его явно не смущала. Ровно так же, как не смущало и то, что оба были готовы сцепиться в схватке у могилы того, кто не только являлся господином для таких возвышенных существ, как Адепты, но и был возлюбленным молодого Предвестника.       Кладбище не лучшее место для выяснения отношений, но всё же оба уже наплевали на все правила приличия, отходя на несколько шагов назад в намерении атаковать друг друга. В такой ситуации разговоры были бесполезны. Учитывая и то, что оба с первых же секунд начали испытывать друг к другу неприязнь. Разойтись мирно всё равно не получилось бы.       Едва водные клинки сошлись с острым копьём, Тарталья успел потерять голову от предвкушения битвы. В его глазах зажегся тот безумный огонёк, когда нет никого, кроме противника и желания как можно быстрее его прикончить и показать своё превосходство. Юркий маленький Якша тоже оказался не промах, быстро перемещаясь в пространстве и стараясь не задевать памятники. В его янтарных глазах не было той жажды крови, что и у Предвестника, лишь желание проучить наглеца и показать, что драка с Адептом бесполезна.       Предвестник, в свою очередь, намеренно пытался покалечить, не заботясь о том, что и сам может попасть под удар. Первая кровь пролилась достаточно быстро, когда Чайлд не успел увернуться от прямого удара копьем, что просвистело в паре миллиметров и разодрав бок и рубашку. Рана оказалась неглубокой, но довольно неприятной. Впрочем, сам Предвестник не остался в долгу, хлестанув Адепта острым клинком и оставив глубокую царапину на плече.       Боль только сильнее подстегнула обоих парней продолжать сражаться, а яростные крики были ничем не лучше завываний призраков. И если кто-то находился бы в этот момент на кладбище, то явно испугался. Оба парня были разъярены достаточно, чтобы нанести друг другу серьезные увечья, о чем свидетельствовали разрушенные могильные камни. В запале битвы никто из соперников даже не обратил на это внимания. – Неплохо для такого клопа! – Заткнись!       В коротких промежутках между сражением оба то и дело перекидывались язвительными фразами, от чего их намерение убить друг друга возросло в разы. Чайлд не желал проигрывать, но и его противник тоже. Кровью окропилась земля и гранитные изваяния, а в некоторых местах уже можно было обнаружить трещины и отколовшиеся осколки от мощных ударов. Несколько памятников были словно срезаны тонкой струной, съехав на бок и привалившись к своим постаментам. Клинки Аякса были остры, как никогда. А его желание победить росло в геометрической прогрессии.       Как бы не пытался Тарталья поймать в тиски своего противника, тот явно не собирался сдавать позиции, лишний раз доказывая, что он не зря сражается со злом вот уже долгие века. И сейчас для Адепта настоящим злом стал этот назойливый рыжий парень, который вздумал бодаться с Якшей. Рука парня то и дело тянулась к маске, но тот явно сдерживал себя. Всё же она предназначена не для борьбы с людьми. Даже если эти люди оказываются до ужаса упрямыми глупцами.       Чайлд словно обезумел от жажды сражений, а запах крови только сильнее сводил с ума. Аякс просто не знал, а точнее не хотел признавать слово “поражение”. Теперь он желал сражаться до победного конца или же до последнего вздоха. И то, как быстро его намерение прогнать парня переросло в жажду убийства, говорило о многом.       Битва уже стала кровопролитной для обоих и могла бы закончиться плачевно, если бы не раздался властный спокойный голос, заставившись обоих парней остановиться: – Довольно.