Осторожней со словами!

Жизнь потекла своим чередом. Сапожник и портной доставили обувь и форму, так что ученики наконец стали походить на отроков школы, а не сброд бродяг. Вэнь Кэсин провел ревизию всего, чем Бэйюань укомплектовал Усадьбу: С помощью провинившихся были пересчитаны отрезы ткани, запасы кожи, металла, угля, специй, провизии, лекарств. С поставщиками были заключены контракты, несколько ленов земли, принадлежащих Усадьбе, но давно не обрабатываемых, были также осмотрены и оценены, найдены работники, с ними заключили договора. Вэнь Кэсин все больше входил в роль хозяйки, что не мешало ему не жалеючи валять учеников по плацу, демонстрировать им приемы, учить обращаться с тем или иным оружием, а неграмотных обучать чтению, письму и каллиграфии. У Си прислал нужные травы, не спрашивая при этом, зачем они понадобились, за это Чжоу Цзышу и любил своего друга. Со временем ученики привыкли к новому образу Вэнь Кэсина и почти перестали пялиться, сам же он не мог налюбоваться красавицей шиди, но с нетерпением ждал, когда же тот вернёт себе привычный облик. Тренироваться с ним стало мукой — Вэнь Кэсин каждую тренировку превращал в соблазнение, а потом невинно хлопал глазами: “А-Сюй, я ничего такого не имел в виду, но раз ты настаиваешь…” Первые раз десять Чжоу Цзышу ещё вёлся, потом старался тренироваться с закрытыми глазами, полагаясь на слух и ощущения. Вэнь Кэсин тоже сменил тактику, теперь он всё чаще оказывался на земле, придавленный Чжоу Цзышу. И опять хлопал глазами: “А-Сюй, это тело такое неуклюжее, я не устоял.” Е Байи, получив, наконец, нужные травы, закопался в расчеты, выходя только поесть и иногда сразиться с Чжоу Цзышу, дабы показать отрокам, к чему стоит стремиться. Из Вэнь Кэсина получилась на удивление приличная девушка, но своё слово Бессмертный Меч привык держать, поэтому за три дня до полнолуния он сообщил, что ритуал готов. — Ура, — Вэнь Кэсин потёр ноющую грудь. — Это был интересный опыт, но хочу вернуть как было. А-Сюй, между нами ведь ничего не изменится? — спросил он, пытливо глядя в глаза Чжоу Цзышу. — А что должно поменяться? Ты мой шиди, моя вторая половинка, с огромным количеством достоинств и таким же списком недостатков, но ты мой, в любом теле. — Ты так долго игнорировал меня, пока я не стал девушкой, но я тебе докажу, что с мужчиной будет не хуже. Если ты позволишь. — А-Син, — Чжоу Цзышу мягко улыбнулся. — Ты — это ты, тело лишь оболочка. — Не забудь свои слова, — Вэнь Кэсин погрозил ему пальцем. — Ты уточнил у Старшего Е, нужны ли какие-нибудь ограничения перед ритуалом? Пост? Омовение? Молитва? Воздержание? — Нет, ещё не спрашивал, пойду найду его. Е Байи уверил, что ничего необычного для ритуала не потребуется, только явиться в нужное время. А к ритуалу он сам всё подготовит. *** Последние пару дней перед ритуалом Вэнь Кэсин выглядел нервным. Чжоу Цзышу решил не подпускать его к ученикам, списав всё на женские дни. Но шутить об этом не решался. Е Байи расчертил сложную фигуру в одном из тихих внутренних двориков, собрал и истолок в порошок все травы, рассчитал время и наконец позвал Вэнь Кэсина. Тот, на всякий случай переодевшись в ту самую одежду и обувь, в которой был до превращения, ступил во внутренний дворик, немного подрагивая от нетерпения. Чжоу Цзышу с волнением следил за ритуалом, готовый прийти на помощь, если это потребуется. Е Байи прочитал что-то на санскрите и замолчал. Вэнь Кэсин зажмурился, но ничего не произошло. — А-Сюй? — тихо позвал он, приоткрыв один глаз. — Может, стоит подождать? В прошлый раз травы использовались до обеда, а женщиной ты стал глубокой ночью. — Да, наверное, нужно подождать. Чжоу Цзышу увёл расстроенного чжицзи в спальню. *** Утром ничего не изменилось. Вэнь Кэсин первым делом сунул руку между ног, но нужного органа там все так же не было, зато у него по-прежнему оставалась грудь. — Надоело, — он с отвращением массировал ноющую грудь. — Кажется, они стали ещё больше! — А мне нравится, — Чжоу Цзышу убрал его руки и поцеловал. — Через месяц попробуем другой ритуал. У Си не поскупился на травы. Е Байи сидел над расчетами. Ошибки не было. Травы собраны и высушены, заклинание отмены произнесено, положение звезд и планет учтено, в начерченной фигуре не было ни единого огреха. Почему же тогда ритуал не сработал? Возможно, Вэнь Кэсин использовал ци, когда ударил его по руке? Сев в позу для медитации, он постарался отчетливо, во всех подробностях вспомнить тот день, чтобы понять, что пошло не так. *** Вэнь Кэсин испытывал одновременно радость и досаду. Он хотел вернуть привычный облик, ему надоела постоянно ноющая грудь и похотливые взгляды учеников, но в то же время Чжоу Цзышу смотрел на него так, как никогда раньше. И то, чем они занимались в спальне... Он никогда не забывал слов Чжоу Цзышу, что будь он красоткой, то ему бы тоже было позволено трогать его. Сейчас Вэнь Кэсин превратился в красотку, и Чжоу Цзышу наконец ответил на флирт. Он сказал, что ничего не изменится, когда Вэнь Кэсин вернёт свой привычный облик, но вдруг это не так? Потом Вэнь Кэсин стал переживать, что ритуал не сработал, потому что подсознательно он не хотел возвращаться? Но в первый раз он тоже не хотел превращаться в женщину. Или хотел? Нет, точно не хотел. Но теперь нашел определённые плюсы в своём положении. Может быть, он сам виноват? В расстроенных чувствах он пришел к тетушке Лю, которая за это время стала ему почти подругой. — А-Син, что случилось? Ты какая-то бледная и грустная, неужели поссорились? Вэнь Кэсин тяжело вздохнул. — Лю-и, а что, если А-Сюй видит во мне только внешность? — озвучил он свою тревогу. — А-Син, послушай тётушку, — она усадила Вэнь Кэсина, сама налила чаю и чуть не силой впихнула чашку в руки. — Конечно же, он видит твою внешность, ты ведь такая красотка, что даже мой старик заглядывался, хотя уже сам не помнит, что нужно с девушками делать. Но твой А-Сюй не видит никого, кроме тебя. Поверь, дело не только в твоей красоте. Ты действительно его чжицзи. Единственная для него. Так что выкини все глупости из своей хорошенькой головки и пей чай с тётушкой! — А если я изменюсь? Ведь красота, она не вечна. Десять лет назад Лю Цяньцао была самой красивой женщиной Цзянху, но жена господина Юй Цифэна протащила ее по камням, изуродовав ее лицо, и все забыли о красавице. — Так и он изменится, и что, ты перестанешь его любить? — Нет, — вскинулся Вэнь Кэсин, — никогда! Мне жизнь без него не мила, он мой свет. До встречи с ним все было серым. А он осветил мою жизнь, словно солнце. — Тогда почему ты сомневаешься в нём? Поверь, он тоже смотрит на тебя как на солнце. Вэнь Кэсин ещё раз тоскливо вздохнул и пригубил чай. — Лю-и, а у вас есть сушеные пастилки из годжи? Неожиданно их захотелось. — Сейчас отправлю сына в лавку, ты не успеешь даже чай допить, — тётушка Лю погладила его по руке и встала. Через пять минут вручила пакет с вожделенными пастилками. Наблюдая, как А-Син уничтожает лакомство, опытная женщина, вырастившая двух детей и балующая первого внука, лишь тонко улыбалась. Чжоу Цзышу предстоит ещё многое узнать, но не от неё — она, как и все женщины, будет держать язык за зубами до последнего и всегда будет на стороне А-Син, а не того чурбана, который ей достался в супруги. *** Вэнь Кэсин считал дни до следующего полнолуния, в этот раз должно всё получиться. Е Байи утверждал, что теперь ритуал точно будет правильным. Он так и не смог найти ошибки в расчётах, но, возможно, просто надо использовать другой ритуал. Вэнь Кэсин стал быстро уставать, да и ци порой вела себя странно. Он старался уделять побольше времени медитациям, но каждый раз умудрялся заснуть в процессе. Поглощал пастилки из ягод годжи в немыслимых количествах, а потом вдруг как отрезало, даже видеть их не мог, от одного их запаха начинало мутить. — Быть женщиной так сложно, — жаловался он. В последнее время Вэнь Кэсин вообще частенько на всё жаловался. — Тело такое слабое, устаёт от малейшей нагрузки. Кажется, тренировки должны повышать выносливость, а я наоборот, как будто с каждым разом становлюсь слабее! А-Сюй, сделай что-нибудь! Чжоу Цзышу же налюбоваться не мог Вэнь Кэсином — тот, привыкнув к женскому телу, передвигался и делал все с невероятным изяществом. Энергия, ранее бившая через край, словно утихомирилась, ученики стали уже не выползать с плаца, а уходить на своих двоих, многие делали серьезные успехи в чтении, каллиграфии, стихосложении! — А-Син, что я, по-твоему, могу сделать? Ты у нас в доме целитель, а я могу разве что приготовить тонизирующий состав. Но он разрабатывался для мужчин и принимался чтобы повысить выносливость, вдруг тебе от него станет плохо? Что я тогда буду делать? — Не знаю, поторопи Е Байи! Что он там намудрил? Заставь своих учеников мыться чаще, они же не солдаты в походе! И сделай мне массаж. Рядом с тобой силы как будто восстанавливаются. — Они и твои ученики тоже, шиди, или ты забыл? — Чжоу Цзышу положил руки на точеные плечи, мягко разминая их. — Массаж? Какой именно? Шеи? — Чжоу Цзышу нежно поцеловал лебединую шею. — Или плеч и спины, — чуткие пальцы пробежались вниз, даря ласку, — а может, восхитительно длинных и стройных ног с изящными белыми ступнями? — Когда я им что-то говорю, они пялятся на меня, открыв рот, но смысл моих слов до них явно не доходит. Только на тренировках немного сосредотачиваются — знают, что им влетит за невнимательность. А я не могу так близко подойти к ним, даже за уши не могу оттаскать — от их вони меня начинает тошнить! — Хорошо, душа моя, я велю им в качестве закалки отправляться на реку каждые три дня, и закажу портному ещё два комплекта формы к двум имеющимся, чтобы была одежда на смену. — Чжоу Цзышу шумно вздохнул, втягивая запах Вэнь Кэсина, надышаться которым он не сможет, наверное, никогда. — Тебя это устроит? — А каждый день они не могут ходить на реку? Им будет полезно охладиться, раз всё ещё не посещают цветочные дома. — А-Син, не будь таким жестоким, у них же волосы не успеют высохнуть. Не дай боги, простынут, тебе захочется их лечить? — Хорошо, А-Сюй, я постараюсь. Почему ты остановился? Начни с шеи и плеч, закончишь ступнями. Чжоу Цзышу подхватил Вэнь Кэсина на руки: массаж лучше продолжить в более удобном месте, без лишних глаз и ушей. *** День ритуала настал. Е Байи предложил провести его в то же время, что и первая стычка, и даже в том же месте. Возможно, важна была каждая мелочь. Он даже вспомнил, как и куда его ударил Вэнь Кэсин, и они отработали этот удар, чтобы полностью повторить и воссоздать ситуацию. — Скажи, что ты ничего не напутал и в этот раз ритуал сработает! — Я учел всё, давай начнём, — Е Байи встал в то самое место, где получил удар от Вэнь Кэсина. В его рукавах были травы, в голове он держал проклятие и антизаговор. — Начали! Вэнь Кэсин взмахнул веером, приноровился и нанес удар по руке Е Байи. Опять расчихался от рассыпавшихся трав, потёр ногу — то ли силу не рассчитал, то ли опять женское тело подвело. Е Байи произнес антизаговор, но волны ци, как в прошлый раз, не почувствовал. Вэнь Кэсин отчаянно чихал и выглядел расстроенным. Неожиданная, но абсурдная мысль пришла в голову бессмертного. Подойдя ближе, он сильно, но аккуратно обхватил пальцами изящное запястье, слушая пульс. — Старый монстр, что ты творишь? — Вэнь Кэсин пытался вырваться. — Ты мне сейчас руку сломаешь! — Замри, — рыкнул Е Байи, — дыши медленно, как перед погружением в медитацию! По привычке Вэнь Кэсин собирался огрызнуться, но что-то в тоне Е Байи заставило ему подчиниться. Он замолчал и глубоко вздохнул, переводя встревоженный взгляд с Е Байи на Чжоу Цзышу Е Байи послушал пульс, нахмурился и послушал ещё раз. Отпустив, наконец, руку Вэнь Кэсина, он повернулся к Чжоу Цзышу, подошедшему ближе, и без замаха отвесил ему крепкую затрещину. — Старый монстр, ты рассудком повредился?! — Вэнь Кэсин закрыл собой держащегося за щёку Чжоу Цзышу. — Я, конечно, знал, что ты глуп, ученик Цинь Хуайчжана, но не думал, что настолько! Когда и кто тебя научил плодить бастардов? Неужели Цинь Хуайчжан был настолько плохим наставником, что не обучил тебя технике затяжного дождя*? Что-то я не видел, как вы отдавали три поклона, и свадебных даров от тебя не поступало, а результат твоей глупости через семь месяцев придет в мир! — Ре... результат? — У Вэнь Кэсина перехватило дыхание, он пошатнулся, ноги не держали. — А-Сюй, о чём он говорит? Какие три поклона? — он понимал, о чём говорит Е Байи, но отказывался в это верить. Он же не женщина, просто выглядит сейчас так. Е Байи ведь провёл ритуал, сегодня же ночью всё вернётся в норму и он снова станет мужчиной. — Результат ваших весенних игр, — процедил Е Байи. — Бесстыдники! Если вы оба идиоты и не знаете, что такое воздержание, то дитя-то в чем виновато? Каково ему будет, когда подрастет, а в него пальцами тыкать будут и бастардом называть? — Какое дитя, старый монстр?! — возмутился Вэнь Кэсин. — Ты на своей горе совсем навыки растерял? Не может быть детей у двоих мужчин! — он жалобно смотрел на Е Байи, ожидая, что тот сейчас скажет, что пошутил. — Ритуал сработал? Я снова стану мужчиной? — тупо переспросил Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу обнимал его за плечи, не давая упасть, и очень сосредоточенно сопел. — Станешь, — холодно сказал Е Байи. — Как только даруешь жизнь и перестанешь кормить грудью. — А-Сюй? — Вэнь Кэсин развернулся в объятиях, и только руки Чжоу Цзышу на его плечах помешали дать ему оплеуху. Впрочем, это не помешало наступить на ногу со всей силы, для верности добавив ци. — Что ты со мной сделал?! — Я сделал?! — наконец обрел дар речи Чжоу Цзышу, тут же скривившись от боли в поврежденной ноге. — А кто?! По-твоему, я был с кем-то ещё?! Ты лишил меня невинности, а теперь не признаёшь ответственность?! — В последнее время Вэнь Кэсину было трудно сдерживать свои эмоции, теперь стала понятна причина этого. Он теперь не просто женщина, он — беременная незамужняя женщина, а отец ребёнка говорит, что ни при чём! Если бы не присутствие Е Байи, Вэнь Кэсин уже бы разрыдался от жалости к самому себе, теперь же только кусал губы, сдерживаясь. Е Байи явно примерялся, как бы ещё отвесить пару вразумляющих плюх, но опасался, что может задеть Вэнь Кэсина. Беременная женщина неприкосновенна, эту истину в него прекрасно вбили отец с наставником. — А-Син, ты всё не так понял, — попытался оправдаться Чжоу Цзышу, одновременно пытаясь осознать всю вдруг свалившуюся на него ответственность. — Чего я не понял?! — Вэнь Кэсин пытался вырваться. — Да отпусти ты! Не хочу тебя видеть! Чжоу Цзышу только крепче прижал к себе брыкающегося Вэнь Кэсина. — Никогда. Никогда не отпущу. Ни тебя, ни малыша. Старший Е, вы проведёте ритуал? Е Байи нахмурился, но мальчишка прав, кроме него никто не имеет права поженить их, когда девица уже в тягости, а этот обормот даже ухаживаний не начал и о помолвке не просил. Мысленно бессмертный сплюнул — что за поколение выросло? Никакого уважения к традициям. — Провести-то я проведу, но уговоришь ли ты невесту? — хмыкнул он. — Я постараюсь, — улыбнулся Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин перестал вырываться и тихо всхлипывал. — Старший Е, оставите нас ненадолго? Мне надо поговорить с А-Син. Е Байи взвился в воздух и исчез. — О чем поговорить? — возмущенно всхлипнул Вэнь Кэсин. — О том, что ты так и не купил себе красное платье. О своих беспочвенных подозрениях и страхах. О том, что у нас будет ребёнок, наконец, — Чжоу Цзышу не понимал, что так расстроило Вэнь Кэсина, ребёнок — это счастье, о котором он и мечтать не смел, он готов был кричать от радости, чтобы все знали — он скоро станет отцом! А Вэнь Кэсин видел только одни проблемы. С женщинами всегда так сложно? Он осторожно поглаживал Вэнь Кэсина по вздрагивающим плечам и целовал куда-то в район уха — очень неудобно, что его невеста оказалась на полголовы выше. — Ты всего раз, вскользь, назвал меня невестой, но замуж так и не позвал! Я вообще не понимаю — значит, пока я был в своем теле, ты не подпускал к себе, но стоило мне получить это с помощью проклятья, как тебя словно подменили! А что будет, когда я разрешусь от, — Вэнь Кэсин всё же не выдержал напряжения, и слезы заструились по его лицу, — бремени? Я верну свое тело, а ты? Опять будешь холоден и неприступен, потому что я больше не прекрасная дева? — А-Син, я назвал тебя своей невестой, а ты никак не отреагировал на это. Я предложил купить тебе свадебный наряд — ты направился за сапогами. Я же не знал, что у тебя ноги в кровь стёрты! Подумал, может, ты сам не хотел совершать три поклона. — Ах, так значит, это я во всем виноват? — зашипел Вэнь Кэсин. — Да будет тебе известно, что если девушка сама заказывает красный наряд, то это значит, что она продает себя в дом пионов! Свадебное платье ВСЕГДА заказывает семья жениха или он сам, если является сиротой! — Откуда мне было знать? Я никогда не женился! Я же предлагал вместе пойти за платьем! — Это классическое образование, — уже не так яростно шипел Вэнь Кэсин. — Платье придется заказывать в другом месте — если в городе узнают, что мы ещё не женаты, длинные языки растреплют всем. Ребёнок! Ты знаешь сколько ему всего нужно? Когда я подобрал А-Сян, ей было всего два года, и если бы не помощь Ло-и, мы бы оба умерли. — Я занимался боевыми искусствами и не слишком интересовался платьями.— А-Син, дай мне время. Когда ты станешь мужчиной, будет трудно объяснить нашему ребёнку, где его мама, но мы что-нибудь придумаем. Когда мы встретились, я думал, что умру через три года, и мне было бы грустно умирать, зная, что я оставляю семью. Гораздо проще, когда никто не будет тебя оплакивать. Потом У Си достал гвозди, и мне было так плохо, что я ни о чём таком не думал, а потом ты превратился в девушку и совратил меня! — Время тебе дать? Сколько? Живот скоро на нос полезет! Я от такого позора вовек не отмоюсь, пока ты будешь размышлять, готов ли ты к ответственности. — А-Син, улыбнись. Ещё ничего не заметно, так что мы купим тебе платье, а старший Е проведет церемонию. Я готов взять ответственность, это же счастье, у нас будет ребёнок! Мы поклонимся могилам твоих родителей, раз уж я не могу отправить дары в дом невесты, а когда родится малыш, у нас будет целая школа, чтобы присматривать за ним! Когда появилась А-Сян, ты сам был ребёнком, теперь ты взрослый, и я буду рядом. Мы справимся! — Всё уже продумал,— надул губы Вэнь Кэсин, — а замуж так и не позвал. — Он капризно притопнул ногой, вспоминая, как это делала А-Сян, пытаясь что-то у него выпросить. — Госпожа Вэнь, согласитесь ли вы связать красной нитью наши судьбы, вместе растить наших детей и учеников и встретить старость? — Чжоу Цзышу был предельно серьёзен, не позволяя себе улыбнуться. На всякий случай он все же не отпускал Вэнь Кэсина, тот вроде бы уже успокоился, но следы недавней истерики некрасивыми потеками остались на лице. Из-за беременности настроение менялось, словно ветер, и Вэнь Кэсин, забыв о слезах и обиде, смущенно улыбнулся. — Соглашусь. — Тогда нам надо возвращаться. Завтра поедем в город за платьем, и ещё нужно подготовить школу, заказать продукты для торжественного обеда. А-Син, — Чжоу Цзышу поцеловал его. — Ты делаешь меня счастливым каждый день!