Реминисценция

Гермиона выждала ещё полчаса, прежде чем двинуться в сторону хижины. Путь осложнялся тем, что, пока она убегала от Малфоя, у неё совершенно не было времени оставлять на деревьях чары, помогающие найти обратную дорогу, и подвёрнутой лодыжкой, стреляющей болью при каждом шаге. Всё это делало её медлительной, однако мысль о волнующихся Гарри и Роне подгоняла её страхом, что Поттер может выйти и последовать за ней. Солнце давно уже село, а зажигать Люмос она не решалась, поскольку не была уверена, что все егеря уже покинули лес. Темнота поглощала всё вокруг, и лишь тусклая луна очерчивала деревья мутным светом. Гермиона не знала, сколько времени прошло, прежде чем она наткнулась на одну из своих меток, и облегчённо выдохнула, поняв, что ей не придётся бродить всю ночь. Предложение Малфоя пульсировало в голове раздражающим сомнением, а мозг непрестанно анализировал его, пытаясь просчитать все плюсы и минусы. Ей нужно было принять решение до завтрашнего вечера. Но, если она откажется, что помешает Малфою вернуться с подмогой и выследить их? В таком случае им нужно срочно менять место дислокации, однако Рон сейчас находился в таком состоянии, что любая аппарация могла бы стать для него смертным приговором. Но Малфой и не выглядел как человек, который затеял всё это лишь для того, чтобы начать запутанную игру; для него проще было бы сразу схватить её и сдать. Кроме того, она — всего на секунду, но всё же — успела разглядеть в его зрачках отпечаток до боли знакомой безысходности и страха. Той самой, что ощущала сама уже на протяжении долгих, кажущихся бесконечными, месяцев. Наконец Гермиона добралась до знакомого места и, взмахнув палочкой, прошла через защитный барьер, чтобы тут же встретиться глазами с побледневшим Гарри. — Мерлин, Гермиона, где ты была? — он подскочил к ней, дотрагиваясь до её плеча. Его руки были холодными, практически ледяными, и она вздрогнула от этого прикосновения. — Немного заблудилась, извини, — она пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой. — А что с твоим лицом? — Гарри вглядывался в неё, словно стараясь пробраться за маску её лжи и отыскать правду, вытягивая её наружу. — Тут неровная почва, — выдохнула Гермиона и криво улыбнулась. — Споткнулась и скатилась со склона, попутно ловя лицом все самые колючие ветки. Ещё и лодыжку потянула, — она указала на левую ногу, как бы доказывая правдивость своих слов. — Хорошо хоть палочку не сломала, это была бы настоящая катастрофа. В зелёных глазах Гарри отражалось неподдельное беспокойство, однако сомнения в правдивости её слов не было. Она почувствовала укол вины где-то в подреберье, словно произнесённая ею ложь поселилась внутри огромной спицей, протыкающей внутренности. Никто не узнает об этом разговоре. Это моё условие. Слова Малфоя всплыли в голове, как будто стараясь облегчить мучения совести. Пока она не решит, что делать с его предложением, она ничего не может рассказать. Тишину вспорол протяжный стон, и Гермиона, будто очнувшись, бросилась внутрь хижины, попутно раскрывая сумку. Рон выглядел совсем плохо: по бледной коже стекали капли пота, а зрачки расширились настолько, что практически поглотили голубую радужку. Наверное, у смерти и был такой цвет: чёрной пустоты и бездны. — Гермиона? — он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать свой взгляд на ней. — Я тут, — она приложила пальцы к его лбу, и это прикосновение опалило её кожу, одновременно с этим холодя внутренности. Времени было мало. — Я сейчас сварю зелье, Рон, продержись ещё немного. Он прикрыл веки, не отвечая, и погрузился в беспокойную дремоту, больше напоминавшую бред. Организм Рона сжигал сам себя, и ей необходимо было как можно скорее остановить это. Левой рукой Гермиона начала вытаскивать из сумки травы, а правую, с зажатой в ней палочкой, направила на котелок, заполняя его водой с помощью Агуаменти. Найденных растений хватит на то, чтобы сварить зелье и мазь. Это должно помочь. Должно. Гарри попытался вклиниться с помощью, но она отмахнулась от его предложения, поскольку его лучшие познания в зельеварении ограничивались шестым курсом и учебником Снейпа, но те зелья, что варила она, в эту программу не входили. Не обращая внимания на саднящие царапины на лице и ноющую ногу, она резала, давила, измельчала найденные травы, вкидывала их поочередно в бурлящую воду, мешала нужное количество раз по часовой стрелке. Ходя по хижине, она несколько раз споткнулась о лежащие на полу склянки, от усталости раздражение взяло вверх, и она кинула Гарри: — Почему ты не убрал их, пока меня не было? Он лишь виновато улыбнулся и пожал плечами. Она постаралась абстрагироваться от всего, вновь возвращаясь к котлу с кипящей в нём жидкостью Она старалась не смотреть на мечущегося по постели Рона, потому что боялась, что это заставит её торопиться, тогда зелье просто-напросто не получится. И все усилия пойдут насмарку. Спустя два часа она переливала буро-красную жидкость в склянку, охлаждая её заклинанием, и поднесла к губам Рона. — Давай, это нужно выпить, — прошептала она, хватая его за щёки и заставляя держать голову ровно. — Ну же. Он приоткрыл рот, вероятно даже не понимая всего происходящего вокруг, и струйка тёмной жидкости влилась в него. Несколько капель упали на лицо, похожие на брызги крови от хлещущей раны. — Вот так, — она погладила его по волосам, убирая флакон. — Сейчас тебе станет легче. Прошло около минуты, прежде чем он перестал дёргаться, затихая. На щеках проступал румянец, и Гермиона облегчённо выдохнула, чувствуя, как последние силы покидают её тело и вся усталость наваливается на плечи огромной горой. — С ним всё будет хорошо? — Гарри подошёл ближе с отпечатанным на лице беспокойством. Надеюсь. — Да, — она кивнула, сползая с кровати и прислоняясь головой к стене. Ей нужно было сварить ещё и мазь, но необходимость в передышке заставляла её замереть и не двигаться с места. — Тебе нужно перевязать ногу, — Гарри присел рядом с ней. — Эластичного бинта у нас, конечно, нет, но… Она не дослушала его, призывая к себе сумку и доставая оттуда одну из своих футболок. Несомненно, Гермиона и сама могла бы позаботиться о лодыжке, но Гарри действительно хотел помочь, поэтому она лишь закатала штанину и отдала ему футболку. Он разорвал её на несколько частей, после приподнимая ногу Гермионы и кладя на свою. Она сдавленно зашипела, когда Гарри начал обматывать лодыжку лоскутками, однако, когда он закончил, зафиксировав её в нужном положении, облегчённо выдохнула, почувствовав, как боль притупилась. — Спасибо, — Гермиона улыбнулась ему, ощущая где-то внутри тепло от этой заботы. — Было бы за что, — Гарри дёрнул плечом, как бы отмахиваясь от её благодарности, и прислонился к стене рядом с ней. За окном уже начинал брезжить рассвет, и через стекло падали рассеянные лучи, придавая хижине какой-то нарисованный вид. Нереалистичный. Они сидели в молчании, и в этом было почти что-то уютное; что-то вроде отголоска из прошлого, покрытого сейчас пеленой войны, за которой всё казалось слишком далёким. Ей хотелось бы почувствовать это внутри. Чтобы тёплые воспоминания действительно согревали её, а не были просто чем-то, что когда-то с ней происходило. Она попыталась их прокрутить в голове в надежде на то, что ей хотя бы ненадолго станет легче. Что она сможет вдохнуть без ощущения зацементированных лёгких, не желающих наполняться кислородом. Вечера в гостиной Гриффиндора, когда они засиживались допоздна, выполняя домашние задания, особенно пятый курс: из-за экзаменов зачастую приходилось оставаться до самого рассвета. Тогда они были обессилены ещё и из-за собраний Отряда Дамблдора, из-за которых времени почти ни на что не оставалось. Но эти собрания являлись и самой большой отдушиной в Хогвартсе, который прибрала к рукам Амбридж. Что-то только их. Она помнила свою окрыляющую радость, когда у неё впервые получилось вызвать патронус. Где теперь её радость? Как именно она ощущалась? Сможет ли Гермиона когда-нибудь снова почувствовать её без оглядки на прошлое? Она глянула на спящего Рона и прикрывшего глаза Гарри. Хоть что-то осталось неизменным: они были вместе. Тогда это казалось чем-то важным. Сдать все экзамены на превосходно. Выиграть квиддичный матч. В очередной раз забрать кубок школы. В этом во всём скользило их детство. Когда оно закончилось? В какой момент, проснувшись утром, Гермиона больше не ощущала той лёгкости? Каким был тот самый поворотный миг, после которого любое веселье сопровождалось тягучей смолой печали, осевшей внутри несмываемым осадком? Наверное, этим моментом стало окончание Турнира трёх волшебников, завершившегося бледной точкой мёртвого лица Седрика. Гермиона тогда не подошла ближе, парализованная страхом и нежеланием убеждаться в реальности происходящего. Но даже с того расстояния она смогла рассмотреть пустые глаза Диггори, устремлённые в небо немым укором за случившееся. Потому что семнадцать — это не тот возраст, когда жизнь обрывается лопнувшей струной. Семнадцать — это только её начало. Множество дорог, которые тебе предстоит выбрать. Возможности, кружащиеся вокруг тебя стаей наколдованных бумажных журавликов. Это возраст, когда влюбляются и начинают чувствовать саму жизнь на кончике языка привкусом сладости и горечи. Она внутренне сжалась, понимая, что её восемнадцать тоже должны были быть совсем другими. Не омрачённые железным запахом крови и сладковатой гниющей плоти. Не прожитые в постоянном напряжении, ужасе и добровольно-принудительно закинутой на собственные плечи ответственности. — Я рад, что ты с нами, — голос Гарри разрезал тишину. — Без тебя мы… Я бы ничего не смог сделать. — Не преуменьшай свои достижения, Гарри Поттер, — фыркнула она, поворачивая к нему голову. — Кроме того, я сейчас тоже без понятия, что нам делать. — Нужно найти способ уничтожить чашу. Они синхронно кинули взгляд в дальний угол хижины, где за расшатанной доской был спрятан один из артефактов основателей Хогвартса. — Если бы мы тогда не отдали меч Крюкохвату... — с отчаянием произнесла Гермиона, ощутив раздражение от этого «бы». — То мы, возможно, и не достали бы чашу, — он пожал плечами, словно вовсе не сожалея о сделанном. — Но теперь мы не можем ничего с ней сделать, — она зажмурилась до белых точек перед глазами, стараясь прогнать сонливость. — Мы найдём способ, — он дотронулся до её пальцев, обжигая их холодом, и Гермиона поёжилась. — Мне кажется, тебе нужно выпить чаю, — она в ответ сжала его ладонь, стараясь отогреть. — Ты совсем как ледышка. — Да, я и вправду замёрз, — согласился Гарри, как-то невесело хмыкнув. — Сейчас поставлю воду на мазь и чай, — отозвалась Гермиона, хватаясь за спинку кровати и поднимаясь. Висок вновь стрельнула болью, и она поморщилась, дотрагиваясь до него; возможно, ей тоже стоило выпить обезболивающего зелья. Тишину нарушало мерное дыхание Рона, успокаивающее её внутреннюю тревогу, и бульканье кипящей воды.

***

Проспав несколько часов беспокойным и неглубоким сном, Гермиона проснулась с тяжёлой головой и пересохшим горлом. Наверное, даже хорошо, что она вчера настолько устала: её так быстро скосило, что в этот раз обошлось без кошмаров, ставших её бессменными спутниками. Всё оставшееся время до встречи с Малфоем она металась по дому, постоянно норовясь сменить Рону повязку, всунуть в руки Гарри чай и приготовить что-то из запасов. Сомнения атаковали её тёмными тенями, склоняя то в одну, то в другую сторону. Она не знала, что было правильным в такой ситуации. А внимательные зелёные глаза, глядящие на неё с недоумением, подстёгивали желание всё ему рассказать, чтобы он помог принять верное решение. Но этот порыв прерывался картинкой Малфоя, отказывающегося с ней сотрудничать из-за её длинного языка. В конечном итоге, весь день промаявшись в сомнениях, она решилась идти. Сейчас они находились в безвыходном положении, и Малфой был тем, кто действительно мог сдвинуть дело с мёртвой точки. Он может стать её оружием в борьбе против Волдеморта. Трещиной, раскалывающей его ближайшее окружение. Как Брут для Цезаря или Иуда для Иисуса. Гермиона мысленно хмыкнула от такого удачного сравнения: Малфой как никто подходил на роль предателя, вонзающего нож в спину. А она, в свою очередь, поможет ему после этого избежать Азкабана. Не то чтобы Гермиона была так сильно уверена в том, что это у неё получится, однако, если он действительно будет полезен, она сможет предоставить доказательства в его защиту, подключив к этому Гарри и Рона. Взаимовыгодное использование друг друга. — Ты куда? — встрепенулся Гарри, когда она, подхватив сумку, подошла к двери. — Нужно собрать ещё кое-какие травы.  И это даже не было ложью. Лишь полуправдой. — Тебе нельзя опять так рисковать, — он нахмурился, хватаясь за дверной косяк, словно стараясь удержать её на месте и преградить путь. — Вчера же всё прошло хорошо.  А вот это уже было ложью. — Неужели без этих трав нельзя обойтись? — морщина на его лбу стала ещё более глубокой, как и сквозящее в голосе беспокойство. — Нет, — Гермиона покачала головой и поджала губы. — Без них я не смогу сварить другое зелье, которое облегчит его боль. Или ты хочешь, чтобы он ещё несколько месяцев лежал в постели и мучился? Вопрос — манипуляция, слишком очевидная и давящая на чувство вины и жалости. Гарри от её слов вздрогнул, и его плечи поникли, как бы признавая весомость сказанного и её правоту. — Только в этот раз не падай и возвращайся скорее, — сдался он, отнимая руку и освобождая ей путь. — Конечно, — улыбка получилась слишком приклеенной, поэтому она поскорее выскользнула наружу, ловя кожей солнечные лучи. На улице было ясно; взглянув наверх, Гермиона увидела чистое небо без облаков. Если бы она верила в приметы, сочла бы это хорошим предзнаменованием. Но Трелони всегда твердила, что в прорицаниях она совершенно бездарна, так что Гермиона выкинула эту мысль из головы и двинулась вперёд. Тени деревьев накрыли её, заставляя кожу покрыться мурашками, но накладывать согревающие чары не хотелось. Она шла по оставленным вчера меткам, которые наполовину уже стёрлись, однако след магии ещё можно было распознать. Обновляя чары, она скользила глазами по земле в поисках трав, нужных для нового зелья. Птицы щебетали где-то вдали, лёгкий ветер гладил оголённые руки приятными прикосновениями. Краем глаза Гермиона заметила юркнувшую белку, быстро забирающуюся по стволу наверх. До места встречи с Малфоем осталось не так много; она заметила поломанные ветви, которые, видимо, вчера задела при беге. Уткнувшись взглядом в поваленное бревно, Гермиона остановилась. Оставалось только ждать его и надеяться, что она не ошиблась, придя сюда. Потому что эта ошибка будет стоить ей слишком дорого, но её карманы пусты, и ей нечем расплатиться. Гермиона крепче сжала палочку, настороженно оглядываясь, словно из каждого куста могли выпрыгнуть егеря или Пожиратели. Она взглянула на часы, одолженные у Гарри. Без пяти шесть. Поразмыслив, она решила подождать его пятнадцать минут, а если тот не явится, Гермиона вернётся в хижину и расскажет обо всём Гарри и Рону. И им всё-таки придётся придумать способ переместиться, поскольку Малфой уже мог рассказать, где пряталось Золотое Трио. Услышав хруст веток, она повернулась, чтобы тут же вскинуть палочку и выстрелить обездвиживающим заклинанием. Сердце бешено билось, будто выстукивая азбукой Морзе слово «дура». Она же знала, что Малфою нельзя доверять, — это было вышито зелёной нитью по половине её жизни. И доказательством этого служило то, что он пришёл не один. Вместе с ним был мужчина, по-видимому, один из егерей. Малфой отбил её заклинание, словно только и готовился к этому нападению. Это случилось мгновенно, но она всё равно успела заметить на его лице отпечаток раздражения. — Он под Империусом! — крикнул Малфой до того, как с кончика её палочки сорвалось следующее заклинание. — Он под Империусом, Грейнджер, прекрати! Она замерла, пытаясь понять, правду ли тот говорил. Впилась зрачками в мужчину, сканируя и изучая его. Взгляд мутно-зелёных глаз был абсолютно пустым: они, скорее, напоминали стекляшки, вставленные в глазницы детской куклы. Выражение лица было безучастным, а на губах играла смутная улыбка. Он действительно находился под Империусом, однако палочку Гермиона не отпустила, прищуриваясь и произнося: — Зачем он здесь? — её голос прозвучал зло и немного надрывно, и ей захотелось осадить саму себя. С Малфоем нужно быть холодной и расчётливой. — Чтобы засвидетельствовать и скрепить Непреложный обет, который мы дадим друг другу, — он усмехнулся, подходя ближе. — Что? — Гермиона задохнулась возмущением, вставшим поперёк горла этими его словами. — Мы о таком не договаривались, Малфой! — А ты планировала довериться на простом честном слове? — он приподнял бровь в деланном удивлении, хмыкнув. — Я думал, ты умнее. Может, мне всё-таки стоило заключить сделку с рыжим? — Заткнись, — прошипела она, всё же опуская палочку вниз, но продолжая следить за ним внимательным взглядом. В его словах была неоспоримая логика. Обет обезопасит её от вечных сомнений насчёт того, можно ли ему доверять. Но, с другой стороны, он незримо свяжет их — отказаться от своих слов будет невозможно. Палка с двумя заточенными концами. — Так что, ты согласна? — он шумно и нетерпеливо выдохнул, как будто она зря тратила его бесценное время. — Да, — Гермиона встрепенулась, задирая подбородок. Её раздражало, что он был выше на целую голову и смотрел на неё сверху вниз. Хотя с его спесью, будь он хоть на полметра ниже, его взгляд не стал бы менее высокомерным. Это же Малфой. — Тогда не будем терять времени. Маркинсон, подойди. Мужчина, чуть споткнувшись, подошёл к ним всё с тем же пустым выражением лица, будто мыслями находясь за много миль отсюда. Гермиона вспомнила эту фамилию и поняла, что это именно тот, кто вчера насмехался над Малфоем, когда тот прятал её. Наверное, поэтому Драко и выбрал его в качестве своей марионетки. — Ты знаешь, что делать, — кинул ему Малфой, поворачиваясь к ней. — Прошу вашу руку, — издевательски протянул он, и ей захотелось ему врезать. Изо всех сил, стирая это самодовольное выражение с его лица. Стиснув зубы, она протянула ему ладонь, которую он тут же обвил пальцами и потянул на себя. — Я не кусаюсь, Грейнджер, — его рука потянулась выше, обхватывая её запястье. Краем сознания она отметила, какими длинными были его пальцы. Наверное, он смог бы одной ладонью обхватить обе её руки. Ее собственные до конца не сомкнулись на его коже, образовывая полукруг. Наверное, они никогда раньше не находились так близко друг к другу. Впервые Гермиона касалась его, чувствуя тепло кожи, контрастирующее с ледяным взглядом серых глаз. — Я начну, — выдохнула она, крепче сжимая пальцы. — Как скажешь, — уголок его губ дёрнулся, и он кивнул Маркинсону. Тот сделал шаг, вплотную приближаясь к ним, кончик его палочки коснулся их переплетённых рук, и прозрачная светящаяся нить выскользнула из неё, обвивая их запястья. Гермиона почти вздрогнула от этого прикосновения, напоминавшего ей что-то влажное и прохладное, но заставила себя уверенно стоять, не опуская головы. — Обещаешь ли ты, Драко Малфой, сделать всё, что в твоих силах, чтобы помочь свергнуть Тёмного Лорда? Ей всё ещё казалось, что он может отказаться. Отступить в сторону, отрекаясь от своих слов. Но он смотрел на неё прямо, и ответ сорвался с его губ после короткой паузы. — Обещаю. Струна внутри немного ослабла, и следующий вопрос она произнесла уже увереннее. — Обещаешь хранить тайну местонахождения Гермионы Грейнджер, Рона Уизли и Гарри Поттера? — Обещаю, — он выглядел серьёзным, а губы сжались в тонкую линию. — Обещаешь защищать Гермиону Грейнджер, Рона Уизли и Гарри Поттера в случае опасности?  Это был рискованный вопрос. На грани — словно сейчас Малфой отдёрнет свою руку и никакой сделки не состоится. Он скривился и сквозь зубы процедил: — Обещаю. Нити вокруг запястий сжались, закрепляя его слова и впечатываясь в кожу. — Обещаешь ли ты, Гермиона Грейнджер, хранить в тайне сделку с Драко Малфоем и никаким способом не сообщать о ней никому? — его голос был злым. Чертовски злым, словно режущим пространство ножом для масла. — Обещаю, — она закусила губу, всё ещё убеждая себя в правильности этого решения. — Обещаешь ли ты в случае падения Тёмного Лорда сделать всё возможное, чтобы оградить семью Малфоев от наказания и заключения в тюрьму? — Обещаю. На секунду Гермиона подумала, что он отнимет свою руку от её, но почувствовала, что он всё так же крепко держал её. На лице появился намёк на ухмылку, когда он задал последний вопрос: — Обещаешь ли ты всегда приходить на встречи? Она готова была поклясться, что в этом вопросе сквозила насмешка. — Что? — она возмущённо выдохнула. — Я не могу контролировать все обстоятельства, независящие от меня… — Тогда придётся постараться, — Малфой прищурился. — Приходя, я буду рисковать каждый раз, так что сможешь отодвинуть свои обстоятельства. Злость затопила её до краёв, и ей захотелось тут же вырвать свою ладонь и послать его чёрту. Но нити всё ещё окутывали их кожу, и от её промедления начали немного жечь, будто подгоняя. И ей всё ещё нужна была его помощь. Она ничего не могла с этим поделать, и он знал об этом. Знал и нагло пользовался. Стараясь успокоиться и напомнить себе о плюсах этого сотрудничества, она скривилась и громко, будто пытаясь ударить его этим словом, произнесла: — Обещаю. Нить до боли впилась в кожу, после растворяясь лёгким свечением. Будто её никогда и не существовало — на запястьях даже не осталось красных следов, напоминавших бы о случившемся. Малфой отпустил её руку, отходя на шаг назад и сжимая собственную ладонь в кулак. — Теперь ты доволен, Малфой? — невесело хмыкнула она, выплёвывая его фамилию, как ругательство. Словно в её рту она была чем-то горьким, от чего хотелось поскорее избавиться. — Вполне, — в том же тоне ответил Малфой, и она демонстративно вытерла руку о край футболки. Так по-детски, однако мелькнувшая в его глазах ярость доставила мрачное удовлетворение. С ним необходимо было разговаривать на его языке, иначе такие, как он, не воспринимали тебя серьёзно. — Так что тебе нужно? — сдерживая злость, спросил он. — Ты можешь узнать, где сейчас находится меч Гриффиндора? — она чуть подалась вперёд, как будто ожидая того, что Малфой достанет его из-под полы своего длинного плаща. — Постараюсь, — он кивнул. — Я не смогу приходить сюда каждый день, поэтому давай установим график встреч. Каждые три дня на этом месте, только чуть позже, мне так легче будет вырваться. В девять. Если я не смогу присутствовать, я буду оставлять тебе сообщения. — Хорошо, — она сглотнула, ощущая, как чудовищно пересохло горло. — С тобой очень приятно общаться, — язвительно протянул Малфой, — однако мне пора возвращаться, пока нас не хватились. — А что будет с ним? — Гермиона скосила взгляд на мужчину. — Убью и скину в ближайшую реку, — он безразлично пожал плечами, но, заметив её расширившееся глаза, цокнул и покачал головой. — Сотру ему память и внушу, что он напился и всё это время спал. В число достоинств Гриффиндора чувство юмора не входит? — насмешливо кинул он, отворачиваясь. — Просто у нас оно нормальное, Малфой, — прошипела она в его спину. — Как скажешь, — он подхватил Маркинсона за локоть и, повернув голову, ухмыльнулся, будто бы опровергая последние слова, после чего с тихим щелчком аппарации исчез, оставляя её гореть возмущением и раздражением.