Петля любви и времени

Оказалось, что если со всей силой удариться о железный корпус — то можно получить очень много болячек. Черт бы тебя побрал, Чика, я несколько минут отключался, оставаясь в полубреду, пока из носа хлестала алая кровь. Все время чувствовал эту колющую боль, еще не хватало, чтобы ты трясла меня как сумасшедшая. Ты знала, что человека нельзя привести в чувство таким образом, особенно когда у него возможное сотрясение? Чего ты пыталась добиться? Хотя я должен сказать ей спасибо за незнание первой помощи, иначе бы я лежал тут со льдом, отвечая на очень неудобные вопросы курицы и то, почему я вдруг решил уйти в мир иной. Знаете, вся угрюмость и депрессия как рукой сняло, стоило мне применить болевую терапию — может, не зря психиатры прошлого тыкали в пациентам электроды? Я рад ощущать то, как вновь чувствовал эту затекшую шею, эти слипшиеся глаза, этот вой вентилятора и проклятое мигание лампочки. Это было намного лучше, чем боль от удушья крови. Эх, это мое четвертое возрождение — а ностальгия не отпускает до сих пор. Поднявшись со стола и как следует размявшись, я посмотрел на часы и похрустел пальчиками. — Пора.

***

Синхронизация 25%

50%

75%

95%

Прогрузка кода…

Проверка аварийного режима…

Проверка…

— Кто ты? — раздался женский голос. Перед глазами Чики возник странный человек. Она видела его униформу и поняла, что он их охранник, а еще она поняла, что с ее головы текло бесцветная жидкость. Струей. — Почему ты проснулась так ра… — Это бензин?! — воскликнула та, посмотрев на канистру. Бах. Внезапный выпад со стороны аниматроника запустил меня на десять метров. Она пробила грудь, вероятно, сломав все ребра и размозжив органы. Сквозь невероятную палитру боли, я слышал как хрустнула стена сзади. Я пробил ее, оставив вмятину. Почему… она проснулась так рано? Я хотел сжечь ее сразу же после того, как очухался сам, но стоило мне сделать это — то она проснулась. Словно сработала система безопасности. Жаль… Я хотел попробовать убить и Фредди и выяснить, сломается ли система комплекса, если вдруг не останется ни одного аниматроника, но все вышло боком. Попытки выбраться отсюда пораньше - обернулись прахом. Я хотел подумать еще, но из-за боли и покидающего сознания не думал сосредотачиваться на чем-то другом. Я собрался и посмотрел на взбешенную Чику, сжавшую кулак. Она увидела мою улыбку и попятилась. Ее губы искривились с недопонимании и небольшом страхе. Я хочу увидеть эту эмоцию на каждой из вас, сучки!

***

— 5 попытка. Как говорится. — задорно напевал я, шагая по комплексу, уже как по своему дому. Зайдя в главный зал, я поприветствовал стоящих аниматроников, решив не будить их раньше времени. Они активизируются, когда наступает определенный час, а до этого момента спят сном младенца. Но все равно — нужно приготовиться. Заманить хитростью. По наступлении двух часов, я заметил блестки в зрачках курицы. Она ожила. А я селся на тот же барный стол. — Пьешь в одиночестве? — снова спросила она. Снова наклонившись надо мной, снова прищурив взор. Она была как открытая книга. Привычки, поведения, повадки, даже безумие и удары. Я знал ее полторы ночи, знал вблизи как партнер, и как злейший враг, пытавшийся убить. Две стороны медали этой поехавшей — и обе грани измазаны злом. — Немного скучно сидеть одному. — ответил я, хлебнув пива. — А зачем ты пьешь не свое? — ответила она, задорно подняв бровь. Я положил бутыль и откинулся назад. Я взглянул на нее ресницы, пышные и одновременно стройные, ее лицо — овальное и красивое, словно из картинки. Эта сказочная красота вергла бы любого мужчину в шок — но для меня, по крайней мере теперь, это служит постоянным напоминанием о том, что все это ненастоящее. Идеального ничего не бывает — а если и бывает, то оно не реально. — Я оставил деньги на прилавке. — Думаешь, они примут твои деньги? Ты хоть знаешь, кто хозяин этого заведения? — спросила она, водя пальцем по кассе. Утомляет… Как же тяжело — говорить. Отвечать на ее бессмысленные вопросы, тупые подкаты, идиотские попытки отвести тему — я ведь прекрасно знаю, что ты тянешь время, чтобы затем как-нибудь трахнуть меня, дрянь. И почему, когда я внаглую отвечаю взаимностью, то ты не прыгаешь на меня — все аниматроники любят пощипывать шокированных недотрог или же у каждой своя команда? Может, из-за моего первого раза с ней, она перешла к делу, так как ей больше нравятся активные? А я просто перебарщиваю? Должен ли сохранять шаблон из прошлого? Но с другой стороны, разве я могу вообще облажаться, когда окружен гаремом похотливых секс-роботов? Даже если бы я был немым, то думаю, они бы все равно сочли это очень привлекательным. От глубоких раздумий, меня вырвал запах кексов. Я вдохнул этот приевшийся, отвратительный аромат шоколада, хотел сморщиться от тошноты, но вместо этого подавил этот позыв и нарочно изумился. — Ух ты. Чика… они потрясающие. — Тебе нельзя пить просто так! Обязательно… — Да-да, обязательно закусить, я в курсе. — машинально ответил я, чуть не прокляв себя, за подготовленную фразу. Однако поедая кексики, я не заметил недоумение аниматроника, лишь ее влюбленный взгляд. Она тоже прикусила кусочек, и капля ванили упала ей на фартук. Она хотела убрать его и тянула руки, но я решил, что это мой шанс, поэтому протер его первым, нежно обхватив запястья другой рукой. Она вздрогнула от неожиданности. — Боже, что с тобой? — спросила она. — Перестань, Чика. — ответил я сухим голосом. — Ты не настолько наивна, чтобы не понимать, что происходит. Как ты думаешь, почему охранник, вместо того, чтобы сидеть на своем месте и смотреть на камеры, решил пойти сюда. К главным секс-звездам этого чудного заведения. — А тебе по башке не настучат, за такое, ах, своеволие? Если начальство увидит… — вздыхала она от смущения. — Ты забыла, кто здесь отвечает за камеры? Может, у них есть таймер для разогрева, или какой-то датчик на возбуждения. Просто я не понимаю, почему она так смущается под моим напором, когда должна сама проявлять активность. Или же она интуитивно чувствует фальш в моих словах, и поэтому не поддается? Тоже бред. Какого хрена их должно волновать, что чувствует их клиент, когда единственное о чем они должны думать — это о том, как принести ему максимум удовольствие. Но с другой стороны, это ведь не обычное место, а значит, вряд ли здесь работают обычные правила. Я пытался поднять ее, чтобы закинуть на стол, но понял, что скорее получу трещину в позвоночнике, чем сумею осилить эту махину металла на своих плечах. Она рассмеялась над моей попыткой, а я же чувствовал себя дураком, забывшем о том, что за этой милой мордашкой с идеальным телом, скрывается центнер сложной системы. Перед глазами возник образ разрезанной на части Бонни, и дрожь пробежала по телу. Она обхватила меня ногами сзади, а руками пыталась снять штаны. Я прижался к ее голове и незаметно достал бутылку коньяка. Открыв пробку, в комнате разразился слабый запах бензина. Я лил на ее грудь целую бутылку, видел то как смертоносная жидкость игриво щекотала ее тело, и то как она заливалась прекрасной лучезарной улыбкой, решив, что я играюсь. Сияла словно солнышко. — Ты и впрямь мое… милое, маленькое солнышко. — прошептал я, укусив ее ухо. — Ах. - застонала та. Фи-и-у… Аниматроники не чувствуют запахов и вкусов, это твои слова, Чика? Скрип спички о коробочку. Поднесся сзади, растрепав волосы, я поджег ее уложенные в каре прическу, наслаждаясь горением. Она вскочила, словно гром, ее искры обожгли мое лицо и я улетел на стол, стоная от боли из-за ожогов на лице. Сука зацепила и меня. Но я видел ее возгорающее от огня тело, оно сияло, словно ясные лучи. Озаряли и без того пасмурные деньки красотой приходящей весны. Она корчилась от боли и плавления, пытаясь затушить себя: валялась на полу, била себя, стремясь стряхнуть эту жару. Но разве может солнце погаснуть? Может ли оно перестать светиться и увязнуть во тьме? Сияй, Чика, сияй же, мой милый робот. Сияй так, как не сияет никто — как не может ничто! Я ощущал жареный силикон, чувствовал липкий вкус копоти во рту. Это было лучше чем дрянной запах кексиков. В сотни раз лучше. Когда же она окончательно сгинула, перестав кричать, я уснул в ответ. Раны от ожогов хоть и не были сильнее моего стремления наблюдать за гибелью этой твари, но я был счастлив, что смог увидеть ее отчаяние… Ее агонию… После стольких притворств, после стольких неудач я смог убить вас двоих! И покончу и с тобой — Фредди!