Петля любви и времени

— Прости, но… — Ты правильно услышал. — предугадала Марионетка. — Я хочу выбраться. Я не осознавал ее просьбу и был обескуражен настолько, что не ощущал боль от ожогов. — Марионетка, я не об этом. — сменив тему, я размазал мазь лицу. — Я не могу поверить в твои слова, понимаешь? Она вздохнула. — Да. Я знаю, что тебе трудно, но я приложу все усилия, чтобы ты хотя бы чуть доверился. И кстати, зови меня Мари. Неудобно постоянно кличить Марионеткой. — Хорошо, Мари. Раз мы с тобой здесь застряли, то расскажи мне одну вещь. Она приподняла бровь и покрутила рычаг музыкальной коробочки, отмеряя единицы. С каждым взмахом руки коробка издавала щелчки, а музыка становилась мелодичней. — Какую вещь ты хочешь узнать? — Расскажи мне о комплексе. И, пожалуйста, расскажи мне все. — ответил я, скрестив руки и невольно поглядывая назад, опасаясь увидеть тень Фредди. — Хорошо. — заключила та, настроив аппарат. — Несколько лет назад, 1984 году, человек по имени Уильям Афтон, открыл пиццерию. Он заказал несколько высокотехнологичных роботов, ты уже встречался с парочкой из них. Нас создавали в Японии, с целью развлечения, однако мы были экспериментальными разработками. Прежде чем пустить массовое производство, нас должны были проверить. Но в правительство Японии все тянуло, а частная фирма несла убытки. Если бы не появление загадочного человека в фиолетовом костюме, то она бы разорилась. — Я так понимаю, этот Уильям предложил сделку, от которой нельзя отказаться? Мари хихикнула. В ее смехе слышалась нотка грусти. — Он предложил испытать нас в Америке. В 80-х действовали достаточно либеральные законы, что уж говорить, разрешалось даже иметь частную вооруженную охрану с настоящими пушками в обычных заведениях. Вопрос состоял только в деньгах, но я, пожалуй, увлеклась. О чем я говорила? Ах, точно, после того как нас привезли сюда уровень посещения взлетел до небес. Но это не было связано с детьми, а с… — Мужчинами? — Женатые супруги втайне приходили сюда ночью. Уильям на самом деле открыл ночной бордель, так как с нашей внешностью мы явно не могли проводить детские праздники. Что уж говорить, когда мамаши видели нас, то постоянно жаловались. Эти жалобы, скорее всего, и стали причиной закрытия. Хотя все знали, что Уильям платил мэру города на то, чтобы он закрывал глаза на эти зверства. Я уверена в том, что даже если бы к ними в заведение вломились отряды спецназа, то с его юридическими и криминальными подвязками, он бы закрыл их сам. Ведь по сути, это была его частная территория, и он мог творить в ней, все что заблагорассудится. Но в один момент он исчез. Просто пропал. А заведение закрылось само. Но случилось странное — двери… Двери не открывались. Комплекс будто бы не отпускал нас. Как бы они не старались — ничего не помогало, и аниматроники оставались внутри. — Понятно. — ответил я. — Но из-за чего роботы сошли с ума? — Саня, милый мой друг, представь себя на их месте — ожившие машины с мозгом ребенка, чистого и невинного, которого вдруг насилуют каждую ночь, чтобы затем днем опять развлекать детишек на их поганых днях рождений. Их психика получила мощный удар, разумеется, через несколько лет подобных издевательств они сошли с ума и помешались на сексе. — Но… — прожжужал я, но чувствовал как в горле забился комочек. — ты… Как ты пережила этот ужас? Мари погладила меня по голове. А затем похлопала по ней. — Не бойся, я не хочу насиловать тебя. В отличие от них, я сумела спрятаться в вентиляционной шахте на нижнем этаже, а после закрытия пробралась сюда, где и живу поныне. Мой рассудок цел… Относительно цел. — Ты несколько лет пылилась в куче грязи и сетей пауков, в тесном помещении, слушая похотливые вздохи подруг? — Это всяко лучше, чем трахать незнакомых мужиков. И не называй их подругами — они давно перестали быть мне друзьями, когда свихнулись. Если бы они знали о том, где я нахожусь, то изнасиловали бы меня тоже. Мы с тобой в одной тарелке, смотритель, мне надоело прятаться, как загнанная крыса, и молиться, чтобы в эту ночь они не решили прошерстить комплекс и случайно не нарваться сюда. Я устала так жить, Александр, просто устала. Это невыносимо. Ее речь трогала до глубины души, любой человек, окажись он на моем месте, моментально бы доверился ей и пожалел. Что греха таить — я верю ей, по крайней мере, я хочу верить ей, но в этой ситуации мне нельзя никому доверять — особенно аниматроникам. И даже если она говорит правду — я не могу проникнуться к ней на сто процентов. Встав с пола, я заметил, что комната была усыпана пиротехническими материалами, плакатами футбольных команд, различными зажигалками, фейерверками, хлопушками и настольными играми и жетонами пиццерии. — Нехилая у тебя коллекция. — изумился я, рассматривая поистине драгоценные сокровища. Я уверен, что любой коллекционер отдаст за них баснословные деньги. — Конечно. — с гордостью воскликнула она. — Мне было нечем заняться, поэтому я собирала всякие побрякушки, которые теряли клиенты или же шаркала по комплексу в свободное время, чтобы сделать комнату уютней. — Обалдеть, коллекционные карточки Shark's riders, их давно уже нет. Сколько же тут всего! — Прости, но разве их перестали выпускать? — удивилась та. — Конечно, сериал ведь закончился в 1994. Пока я рассматривал их, меня шандарахнуло током. Ощущение было не из приятных, словно кто-то сверлил дырку у меня на теле. — То есть, как… В 1994? Твою мать… Она же не знает, что я из будущего. Черт возьми, вот какого хрена я ей про это ляпнул? — Саня, откуда ты пришел? — спросила та, чуть подвинувшись ко мне. Ее темная одежда констатировала с единственным источником света лампы. — Я давно заметила твою странную одежду, и подумала о том, что ты чей-то избалованный богатенький сын, но затем я задумалась о том, что вряд ли богатому сыночку требуется работа в комплексе. Она строила логические цепочки так же быстро, как и приближалась ко мне. — Но затем я подумала о том, что могло пройти время, ведь я застряла тут достаточно долго. Может год или два. Но то, что ты сейчас говоришь… Неужели я сижу здесь пять лет? Я выронил карточки из-под рук. Они плюхнулись на пол, рассыпавшись в углы. Они прятались, исчезли из виду, и господи, как же я желал оказаться на их месте. Этот пристальный взгляд трогал до дрожи. — Нет, десять лет? — ошалела та. — Но ты молчишь… И мне не нравится твое молчание, оно подрывает дух, ты хочешь сказать, что я нахожусь здесь больше чем двадцать лет? — Мари… — сказал я, взяв в себя в руки. — Сейчас 2022 год. Я пришел к тебе из 2022 года. Мари не могла ответить. По ее вспухшим глазам накатили слезы, они еще не вытекали, но предательски уплотнялись, выдавая горечь. Вскоре первые струйки бесшумно вытекли вниз, растирая тушь на лице. — Тридцать лет? Тридцать лет… — заключила она. Голос звучал угрюмо. — Мари, не нужно плакать. Перестань, прошу. — хоть она и аниматроник, но ни одно сердце мужчины не может дрогнуть в этот момент. По крайней мере, в этой ситуации хладнокровность испарилась вместе с ее слезами. — Н-но разве это… но как это возможно? Я не могла так долго сидеть здесь, это же невозможно, я бы точно почувствовала подвох, ведь так? Человек может терять счет во времени, я читала об этом, в одном журнале, особенно когда попадает на необитаемый остров, но я машина. Разве машины могут ошибаться? Я достал платок, найдя его из вещей аниматроника, и вытер измазанную тушь. — Мари, хоть ты и робот, но также ты и человек. — ее глаза изумленно приподнялись. — А человек движет эмоциями, он не всегда руководствуется здравым смыслом. Ему свойственно ошибаться, и каким бы ты сильным и мощным интеллектом не обладала, какой бы памятью была не наделена, но знай, что даже лучшие компьютеры дают сбой. И ты не исключение. Вытерев тушь с лица, я увидел, как она отвела взгляд и отошла за полотенцем, чтобы протереться сама. Возможно, мне показалось, но лицо покрылось румянцем — скорее всего, из-за макияжа. — Да, спасибо тебе… Саня. — ответила она. В этот раз ее голос звучал мягче, отдавал приятной ноткой, очень чувствительной и нежной. Почему-то мне хотелось сменить тему. Странное ощущение, с ней что-то не так? Может, психика однажды не выдержала и закрыла ей счет времени, чтобы защититься от безумия и подступающего отчаяния? Может быть, все аниматроники считают, что время идет гораздо медленнее, чтобы не впадать в депрессию? — Хм, послушай, а возможно твоя аномалия могла бы кое-что прояснить. Ты говоришь, что наблюдала за мной две ночи, но не знаешь, что я делал, когда победил Чику с Бони? — Ась? — вздрогнула та, явно не ожидав, что я спрошу ее сейчас. — Куда я уходил? — Ах, ты об этом. — она посмотрела на меня с подозрением. — Ну, уходил за дверь. Когда ты убил Бони, то собрал ее останки и ушел с ней, а когда поджег Чику, то тоже ушел вместе с ней. Ты меня удивил в тот момент — был весь в ранах, но несмотря на них, шел, с каменным лицом. Словно не обращал внимание на ожоги. А когда вернулся, на следующий день, ты их словно замазал. А в чем дело? — Дело в том, что я не помню, как ухожу. — Что? — ошарашенно сказал та, прижав пальцы к подбородку. — Хотя, если ты отключался после убийств, то это бы объясняло, почему ты возвращался обратно, а не валил к чертям собачим отсюда. — Подожди… Если я ухожу после каждого убийства, то может быть, мы сегодня уйдет вместе? Попытаемся убежать отсюда, как убьем Фредди. Мари грустно вздохнула. — Не получится. Я пыталась убежать на первой ночи, но меня не пускала программа. Я словно отключалась, а затем просыпалась здесь вновь. — Твою мать, вот это проблема. — вскрикнул я. — Неужели мне придется продержаться все ночи? Она пожала плечами. — Выходит, что так. Я обреченно вздохнул. — Ладно, ничего не подделаешь. Мари, расскажи мне обо всех аниматрониках, с которыми нам придется столкнуться. — Мангл, Фокси, Спрингтрап. Ну еще и Фредди. — А теперь поясни, с кем стоит расправиться в первую очередь. — Фредди. Она нас теперь не отпустит, хотя с ней будет та еще морока. Мангл — слабейшая из них. Фокси — хитрейшая, с ней придется повозиться. А Спрингтрап будет проблемой. — Она сильнее Фредди? — Скажем так, я бы не смогла одолеть ее, даже если объединилась с медведицей. Но я уверена, ты придумаешь способ — вон как убил тех двоих. Прям настоящий спец. Наверное, не стоит говорить ей, что я могу перемещаться во времени? Плохая затея — ладно рассказал про будущее, НО это может плохо кончится для меня. — Может и спец, вот только ты заметила, как я убегал от нее… — мягко сменив тему, начал я. — Она быстрее Бони — ее не получится убить, распилив дверями. Она не такая легкомысленная, как Чика, ее не обманешь. Боюсь, что она вряд ли может что-то сказать. Она похлопала в ладони и показала на какую-ту горючую смесь позади себя. — Зато я знаю как! — довольно ответила та. Но поняв мое недоумение, пояснила вслед. — Что ты знаешь о огненном шоу? — Когда артисты глотают, а затем выдыхают огонь? Ее глаза улыбались вслед за губами. Ее тело изворотилось в мурашках. — Нет-нет, даже не думай об этом. Я не буду глотать огонь и извергать его в нее. Это безумие! Этому учатся профессионалы, а если я отравлюсь и сдохну? — Не волнуйся, я сидела здесь в заперти, сколько ты сказал, около двадцати лет, так ведь? За это время поднатаскалась в этом искусстве. И ты зовешь это безумием? По сравнению со тобой, моя затея — это детская шалость. Как вспоминаю то, как ты хладнокровно распилил Бони, а затем совратил и поджог Чику, то в дрожь бросает. И сейчас ты, Казанова, боишься глотнуть огня? Когда рядом с тобой такой специалист как я? - иронично выпалила та. — Казанова соблазнял герцогинь и княжин. Он не так сильно рисковал как я. Ему, конечно, могли отрубить голову, но все же… Я отказываюсь. Почему ты сама это не сделаешь? — Я не могу… Они поймут, что я все еще здесь и начнут охотиться за мной. Если я попадусь, то роботы разорвут меня в клочья. Ты придешь в следующий день, но меня не будет. — Но почему именно глотание огня? — Понимаешь, — издалека зашла она. — Фредди любит душить поцелуями. А когда она засосет тебя, то ты выдохнешь пламя и расплавишь ее процессор изнутри. Все просто. Осталось научить тебя. И поверь мне — это легко. Ну относительно…