Какурэмбо

Кадзу вёл её почти тем же путём, который Мэй прошла вчера вечером, только при свете дня Токио вовсе не казался таким чарующим. Ещё больше людей, — хотя казалось бы, куда больше-то? — и совсем не было игры света от реклам и вывесок, которые, наверное, и создавали это волшебство. Просто город, огромный, шумный и не такой уж интересный. Вскоре они оказались у того же самого идзакая, в котором Мэй и встретила Кадзу впервые. Это было удивительно — здесь? Почему именно здесь она могла найти ответы на свои вопросы? — Место специальное, — пояснил Кадзу, не дожидаясь её вопроса. — Никто не замечает, как сюда приходит. — Это... для ёкай место? — Не совсем. Увидишь, — он отодвинул дверь, проходя внутрь и разуваясь на пороге. Мэй замешкалась, но последовала за ним. В конце концов, любопытство в ней сейчас было сильнее осторожности. — Тадайма, — коротко произнёс Кадзу, будто зашёл к себе домой. — Окаэри насай, — раздался ответ из глубины идзакая. Голос, произнёсший его, был старым и скрипучим. В стенах идзакая этот маленький домашний ритуал почему-то выглядел странно. Будто Кадзу жил здесь... Может, так и было. Разве это редкость — работники идзакая, жившие на втором этаже? Дома, в Омаэдзаки, одна её одноклассница так и жила. Правда, Мэй ни разу не была у неё дома и не могла сравнить, как та туда заходила. Но сейчас неожиданно почувствовалось тепло — и от места, и от Кадзу, и даже от незнакомого голоса. К стойке со стороны кухни вышел белобородый старик с косматыми бровями и суровым взглядом. Он был одет, как и Наито-сэнсэй, в традиционном стиле, хотя и куда более практично. Оглядел Мэй, улыбнулся и поклонился. — Ирассяймасэ, — произнёс он ей, как гостье. Мэй низко поклонилась в ответ. Кадзу, успевший взобраться на высокий стул у стойки, уже скучающе оглядывал их. — Рыжая, голодная? — Нет, — ответила Мэй. — От тофу точно не откажется, — сказал Кадзу старику, и тот лукаво улыбнулся. — Лисичка к нам пожаловала? Давненько не видно было лисичек. Старик скрылся на кухне, а Мэй аккуратно присела рядом с Кадзу. Огляделась ещё раз — при свете дня идзакая и правда выглядел уютно и по-домашнему. Маленькая, еле приметная манэки-нэко в окне. Сувениры из провинций на стенах. Каждая деталь была будто не придумана каким-то дизайнером, а рассказывала историю здешних хозяев. — Откуда ты знаешь, что я люблю тофу? — спросила Мэй у Кадзу. — Ты ведь кицунэ, — тот лишь пожал плечами. — Кицунэ любят тофу. — Я думала, это миф. — Как и вообще все кицунэ, — кивнул он. — У меня столько вопросов, — вздохнула Мэй, поворачиваясь к стойке. — Даже не знаю, с какого начать. — Тогда начни с тофу, а там, глядишь, и Такао подойдёт. — Такао? Наито-сэнсэй? А кстати, как я могу тебя называть? Мы же не представлены. Я — Хаттори Мэй. Тодай, третий курс, факультет истории. Она затараторила так быстро, что Кадзу не успевал отвечать. Это выдавало в ней волнение, наверное. Но ведь Мэй и правда волновалась: сейчас она должна была наконец получить ответы на свои вопросы. Однако на её тираду Кадзу только бросил взгляд в сторону кухни. Кажется, мысленно он подгонял старика с тофу. — Прости, — стушевалась Мэй. — Ничего. Ты можешь называть меня Кадзу, рыжая. Кадзу будет достаточно. — Тадайма, — раздался голос у входа. С точно такой же интонацией, что была у Кадзу. Мэй обернулась и увидела ещё одного обитателя идзакая. У него были резкие черты лица, поджатые губы и одежда, которую, казалось, никогда не гладили. Он выглядел так, же, как шпана на её улице, такой же встрёпанный и немного злой, судя по виду. Правда, глаза у него были совершенно мальчишеские. Он смотрел на неё с долей детского любопытства. — Окаэри насай, — ответил Кадзу. — У нас гости днём, что-то новое. В замешательстве Мэй повернулась к Кадзу. Тот лениво махнул рукой. — Сатоши, — он перевёл ладонь к ней. — Хаттори Мэй, Тодай, третий курс, факультет истории. — Длинное имя, — скорчил гримасу Сатоши. — Короткая версия есть? Могу называть тебя "Тодай". — Тогда лучше Мэй, — быстро сказала она. Сатоши недобро улыбнулся, намекая на то, что своего имени она от него так и не услышит. Вот ещё прозвищ ей не хватало... Подошёл к ним ближе, сел по другую сторону от неё. — Мэй лисица, — спокойно продолжил Кадзу. — В первый раз вчера обратилась. — Покусала кого? — спросил Сатоши так серьёзно, будто это и правда было проблемой. — Вот, выясняем, — так же без улыбки ответил тот. — Я вчера заметить не успел. — А то ведь придётся усыплять. А она вон какая взрослая. — Никаких трав не напасёшься, — кивнул Кадзу. — Прекратите, оба, — за барной стойкой появилась женщина. Она несла для Мэй небольшую тарелку, наполненную тофу. Сколько же их тут, интересно, было? Мэй отвлеклась на тофу: он был подан с соусом хойсин, впитав в себя его запах. Поджаренный, он ещё дымился в руках женщины. Вкуснее лакомства Мэй не знала. — Ну точно лисица, — сказал Сатоши. — Увидела тофу — разве что слюни не закапали. — Меня зовут Кими, — мягко сказала женщина Мэй. — Угощайся и не слушай этих болванов. А тебя, Сатоши, ждёт Чонган. Тот поднялся с места и скрылся за небольшой дверью слева от стойки. Мэй ещё раз с удовольствием вдохнула аромат, исходящий от тарелки. Кадзу, оставшийся сидеть рядом, усмехнулся. — Ешь уже, пушистая, — сказал он. Кими, подперев голову рукой, с улыбкой наблюдала за Мэй, уплетающей тофу. — Давно к нам не заглядывали лисички, — сказала она. — Вы как-то больше в маленьких городах обитаете. — А нас таких много? — спросила Мэй. — А ты разве не в курсе? — удивилась та и вопросительно посмотрела на Кадзу, который лишь помотал головой. — Вот дела. Дверь в идзакая снова раздвинулась, на этот раз впуская Наито-сэнсэя. — Тадайма, — проговорил он, снимая обувь. — Окаэри насай, — в один голос ответили Кими и Кадзу. Наито-сэнсэй прошёл внутрь, садясь рядом с Мэй, на то же место, где сидел Сатоши. Кими быстро поклонилась ему, наливая чаю. Было заметно, что он в идзакая занимает особое положение, и даже не из-за поведения других. Он сам вёл себя как-то неуловимо по-другому, отлично от остальных. Хотя если это был и его дом тоже, то появлялось намного больше вопросов. Разве мог преподаватель университета, пусть и молодой, жить в идзакая? — Тофу? — улыбнулся Наито-сэнсэй, касаясь чашки длинными тонкими пальцами. — Надеюсь, тебе нравится. Мэй, ощутившая неловкость от того, что рот её был забит едой, только кивнула. — Ты ешь, ешь, — снисходительно сказал он. Кими ушла на кухню, оставляя их втроём. Наито-сэнсэй наслаждался чаем, дожидаясь, когда Мэй дожуёт свой тофу. Кадзу тоже не торопился разговаривать. Они провели несколько минут в тишине. Наконец, когда Мэй доела, Кадзу зашёл за стойку, а потом налил чаю и ей тоже. Странно улыбнулся, внимательно оглядывая, заново, будто с новым интересом. — Что ж, Хаттори-сан, — Наито-сэнсэй поставил чашку и повернулся к Мэй. — Ты пришла ко мне с вопросами. Теперь я готов дать тебе ответы. Десятки вопросов вновь взорвались у Мэй в голове. Она судорожно перебирала их, не зная, с какого начать. Видимо, делала это слишком долго, потому что он решил ей подсказать. — Если ты переживаешь, кицунэ ли ты, то да, ты — кицунэ. И судя по тому, что ты этого до сих пор не знаешь, ты очень интересная кицунэ. Мало кому удаётся скрывать свою суть так долго, обычно вы обращаетесь ещё щенками, — видимо, он заметил, как дёрнулось лицо Мэй и поспешил объясниться. — Хоть кицунэ и проводят большую часть времени в человеческом обличье, их звериная суть первична. — А вы? — быстро спросила Мэй. Слишком быстро, наверное. — Ты находишься в сердце клана Наито, — спокойно ответил Наито-сэнсэй. — Мы называем себя сэйдзоку, и задача нашего клана — поддерживать баланс между людьми и ёкай. Вчера ты познакомилась с Кадзу, он один из нас и вчера выходил на дежурство. Большая удача, что он заметил тебя. Лисы, оборачивающиеся перед людьми, удивительная редкость. Кадзу утвердительно кивнул. — Клан Наито... — протянула Мэй задумчиво, — я никогда не слышала о сэйдзоку. В мифологии этого нет. — Потому что сэйдзоку никогда не давали добавить себя в легенды, — рассмеялся Наито-сэнсэй. — Нам это не нужно. И хотя мы как хранители баланса существуем чуть больше тысячи лет, мы никогда не стремились к публичности. — Больше тысячи лет? Вы? — Ну, не я лично, — поджал подбородок он. — Но кланы сэйдзоку — да. — Вас много? — В каждом крупном городе есть свой клан сэйдзоку. Клан Наито защищает баланс в Токио. Ты замечала, что в деревнях в волшебных существ верит больше людей? У них даже свои ритуалы по общению с ними, свои поверья. Как думаешь, почему? — Из-за уровня образования? — неловко сказала Мэй. — В основном — из-за того, что контроль за балансом в деревнях меньше. Вот ёкай и проявляют себя чаще. Например, большинство кицунэ живут именно в деревнях. Если ты захочешь найти собратьев, ищи их в каком-нибудь домике на окраине, и чтобы двор выходил к лесу. — Вы сказали, я интересная кицунэ. Почему я не знала об этом? — Единственное, что приходит мне на ум — кто-то скрыл твою суть. И, судя по всему, ты сирота. Обычно мать-кицунэ не бросает щенка, если жива. У вас, как и у всех ёкай, очень развит материнский инстинкт. — У меня и правда нет мамы. Но я не сирота, — улыбнулась Мэй. — У меня есть отец, и я не думаю, что моя мама была кицунэ. У нас с отцом хорошие отношения, он бы меня предупредил. — Возможно, он и сам не знает. Если твою суть спрятали, он мог, как и ты, не догадываться ни о чём. Мэй умолкла. У неё было ещё много вопросов, но новость о том, что её мама, которую она даже не помнила, была кицунэ, оказалась слишком удивительной. Кадзу аккуратно пододвинул к ней чашку с чаем. — Выпей, рыжая. Легче будет. Она покорно взяла в руки чашку, отворачивая голову к окну. Мама... Они с отцом каждый год в день её смерти навещали могилу, каждый год, сколько Мэй себя помнила. Отец не говорил, почему и как она умерла, только что-то о несчастном случае. Она была очень молодой, и, судя по фотографии, Мэй была на неё очень похожа. — Хаттори-сан, — продолжил Наито-сэнсэй, вырывая её из мрачных мыслей, — не в правилах сэйдзоку обучать ёкай их мастерству, но оставить лисицу один на один со своей новой сущностью мы не можем. Раз ты пока ещё остаёшься в Токио, тебе нужно будет познакомиться с новыми правилами. Этот идзакая ты найдёшь легко, он так выстроен, что приводит к себе всех, что его ищет. — И вчера меня привёл? — Вчера? — удивился он. — Подожди, так ты здесь была? Мэй перевела взгляд на Кадзу. Тот прищурился в ответ. — Да, я выпила пива и съела темпуру. И Кадзу... Кадзу-сан? Ты же тоже был здесь. — И правда, — проговорил Наито-сэнсэй, — Кадзу-сан, ты не заметил кицунэ в идзакая? Тот лишь сдвинул брови и бросил взгляд на Мэй. — Мало ли, сколько девчонок в идзакая. — Я сидела одна, — задумчиво сказала она, — и ты на меня прям посмотрел. — Мало ли, сколько одиноких девчонок в идзакая, — повторил Кадзу, пожимая плечами. Наито-сэнсэй перевёл взгляд с него на Мэй. — Значит, идзакая тебя сюда привёл прямо перед твоим первым обращением. Это ещё одна интересная деталь о тебе, Хаттори-сан. Ты, выходит, наша самая загадочная кицунэ. — Я всё ещё ничего не понимаю, Наито-сэнсэй, — призналась она. — А почему вы сказали, что Араи-сан — самурай? — Наито-сэнсэй, — насмешливо повторил Кадзу себе под нос. — Да, кстати, Хаттори-сан. В нашем сообществе принято называть друг друга по именам. Клан у нас большой, а фамилия одна. Запутаешься ведь. Вне стен университета ты можешь называть меня Такао. — Тут все Наито, — добавил Кадзу. — И все тебе будут Наито-сан. Ну, кроме Такао, он-то у нас сэнсэй. — Хорошо, Такао... — Мэй замялась, подбирая нужное слово, и неловко поклонилась, — Такао-сэнсэй. Меня в таком случае, наверное, тоже можно по имени... — Почту за честь, — шутливо произнёс Такао. — Я попросил Араи-сан, он немного поможет тебе в тех аспектах, которые знает сам. Что до самурая — думаю, будет лучше, если он расскажет тебе это самостоятельно. Это не моя легенда, чтобы о ней повествовать. Мэй поняла, что их разговор заканчивается, и начала слезать со стула. Такао остановил её движением. — Мне нужно, чтобы ты оставила мне свой номер телефона. Во-первых, мы свяжемся с тобой по поводу обучения, а во-вторых, не пойми неправильно, но ты сейчас можешь быть угрозой для баланса. Пока ты не научишься контролировать свои обращения, кто-то из нас будет обязан присматривать. Полагаю, проблемы для тебя это не составит. — Только для нас, — добавил Сатоши, появляясь из той же двери, в которую вышел. — Сатоши, — с укором произнёс Такао. — А что? Лишняя лисица — лишняя забота. Ещё мы щенят не выращивали. — И что предлагаешь ты? — А что, Тодай, домой поехать не хочешь? — недобро улыбнулся Сатоши, обращаясь к Мэй. — Узнаешь загадку своей судьбы — возвращайся. Если бы глазами можно было испепелить, то у Такао бы точно получилось. Он не произнёс ни слова, но Сатоши под его взглядом мгновенно затих. Почесал затылок и недовольно пожамкал губами. — Араи-сан сейчас заберёт тебя и проводит в университет, — спокойно продолжил Такао, убедившись, что возражений больше нет. — Оставь свой номер. Мы свяжемся. Переслав ему свои контакты, Мэй низко поклонилась всем троим и вышла из идзакая. Масамунэ уже ждал её на улице. Заметив, подождал, когда она пойдёт ближе, и склонился в глубоком поклоне. — Хаттори-сан, — произнёс он приглушённо, — мой поступок был в корне неверным и предательским по отношению к вам. Я приношу свои глубочайшие извинения. Мэй, шокированная свалившейся на неё информацией, уже и забыла о том, что между ними произошло. Новая волна стыда подступила неожиданно, но она усилием воли заглушила все ненужные мысли, сконцентрировавшись на другом. Решив, что подумает об этом как-нибудь потом, она просто подошла вплотную к Масамунэ, легко касаясь его рукава. — Второй раз за день извиняетесь, сэмпай, — с улыбкой проговорила она, чувствуя, что ему сейчас нужна именно лёгкость. — Идёте на рекорд. Он медленно поднял голову, вопросительно глядя на неё. Мэй лишь улыбнулась шире, давая понять, что всё в порядке. Масамунэ выпрямился, не отводя взгляда, и теперь ей снова приходилось смотреть на него снизу вверх. Как всегда. — Позволь мне отвезти тебя в кампус, — сказал он. — Отвезти? Тут идти быстрее, дорога ведь в большой объезд ведёт. — Именно, мы как раз сможем поговорить. Подумав, Мэй кивнула. Это и вправду было хорошей идеей — в машине они как минимум были бы скрыты от лишних ушей. Правда, подвези Масамунэ её к кампусу, обязательно кто-нибудь увидел бы... Но сейчас ей не было дела до слухов. Кажется, вокруг происходило что-то поважнее. Масамунэ проводил её к своей машине и даже открыл дверь перед ней. Сначала молчали. Мэй искоса следила за ним — он снова был спокойным и уверенным в себе, будто и правда ничего не произошло. И сама не заметила, как коснулась своих губ пальцами, вспоминая поцелуй. — Это ничего не меняет, сэмпай? — неожиданно для себя она задала вопрос вслух. — Вы меня поцеловали, чтобы напугать, и только, да? Масамунэ молчал. Повернул голову на секунду, посмотрел на неё странным взглядом, кивнул. — Так что у вас не получилось, и забыли, да? Снова кивок. — Сэмпай... Если вы будете на все вопросы кивать, следующий вопрос может стать для вас неожиданным. Например, — Мэй на секунду задумалась, — напишете за меня доклад по истории Америк? — Ещё чего, — отозвался Масамунэ резко, но после сам же рассмеялся. — Тут тебе не удастся меня подловить. — Что Такао имел в виду, когда сказал, что вы — самурай? — Наито-сэнсэй для тебя теперь просто Такао? — ответил он вопросом на вопрос. Мэй немного смутилась. Ей и самой было непонятно, как у неё получилось так быстро переключиться. Это ведь так интимно — называть человека по имени. Тем более, преподавателя... и мужчину. Будь это, например, с Ханако, Мэй бы первая осуждающе покачала головой. — Это не моя наглость, он сам попросил, — её ответ, однако же, прозвучал дерзко. — Он сказал, так будет удобнее. Я ведь помимо него ещё четверых Наито сегодня встретила. — Может, и нам уже перейти эту границу, — задумчиво проговорил Масамунэ. — Сколько ты ещё будешь меня сэмпаем называть. Мы вроде как достаточно давно дружим. — И как прикажете мне вас называть? — рассмеялась Мэй. — Араи-сан или сразу Масамунэ-кун? Осеклась, чувствуя, как загорелись щёки. Ну и намёк у неё получился! Не хотела ведь, не имела в виду... А всё равно получилось. Правда, он, кажется, так не считал. — Масамунэ-кун... мне нравится, — ответил он, не отвлекаясь от дороги. — Я тогда буду называть тебя Мэй-тян. Ты же младше. — Тогда просто Мэй, — возмутилась она. — Я уже не ребёнок. — Итак, самураи, да? — Масамунэ вывернул руль, сворачивая к парковке. — Тут недалеко есть кафе с отличным жареным мороженым. Позволишь себя пригласить... Мэй? — А говорил, в машине поговорить, — заметила она, но согласно кивнула. Очень уж захотелось жареного мороженого. — Не был уверен, что ты согласишься. Простишь мне хитрость? — Третий, — пробурчала Мэй себе под нос. В кафе было пустовато для этого времени, и они без проблем заняли столик в самом углу, подальше от других посетителей. — Итак, — произнесла Мэй, — самураи. — Араи — довольно древний род, — заученно ответил Масамунэ. — Это все знают. — Наши предки, если верить легендам, были самурями, посвятившими жизнь всего рода борьбе с демонами. Если быть конкретнее, с óни, кидзё и рэйки. Такая вот, выходит, специализация. — То есть, эти ёкай тоже существуют? — А ты думала, только кицунэ? — До вчерашнего дня я и в кицунэ-то не верила, — Мэй пожала плечами, внимательно наблюдая, как им несут чай. Масамунэ умолк, дожидаясь, когда они останутся вдвоём. Как только официант, поклонившись, удалился, он продолжил. — И всех мужчин в нашей семье обязательно обучают кэндо и, — он помедлил, — методам борьбы с демонами. — То есть, ты знаешь, как их убить? — То есть, да. Не смотри на меня так, я никогда не воспринимал это всерьёз и считал более ритуальным, чем практическим. Но сегодня у меня был разговор с Наито-сэнсэем, который убедил меня в обратном. — Значит, ты и правда самурай? — Не совсем. Это звание ведь по наследству не передаётся. Я всё же просто студент. Хоть и Араи. — И всё же. Если ты встретишь демона, ты сможешь его убить? — Где же я его по-твоему встречу? — Не знаю. В тёмном переулке, как я бандитов. — Тогда нет. Как минимум, для этого нужен меч, которого у меня нет. — Странное дело, тебя учат убивать демонов, но не дают оружия для этого. — Прадед говорит, что демоны давно не появлялись в нашем мире. Раньше у них были врата — небольшие порталы, через которые они попадали в наш мир из дзигоку, где обычно обитают. А потом порталы уничтожили. И пока не нашлось тех, кто построит новые. — Кому в голову взбредёт строить такие врата? — Мэй... что ты помнишь об óни? Как они появляются? — Это души злых людей, которые не могут найти успокоения и продолжают копить в себе злобу. В дзигоку их мучают, от чего некоторые не раскаиваются, а обозляются ещё больше. И превращаются из истязаемых в истязателей. — Это один путь. Есть второй. — Люди, чья душа настолько зла, что для неё невозможно никакое искупление, — начала припоминать Мэй, — становятся демонами во плоти. — Вот эти люди могут построить врата. Но сейчас это, конечно, намного сложнее. С тех пор, как óни расхаживали по Земле, будто они здесь хозяева, все, кто защищает наш мир, стали намного осторожнее. Масамунэ погрузился в рассказ о старых временах, а Мэй тем временем уплетала мороженое, слушая его очень внимательно. Легенды, хоть всё ещё звучали как сказки, обретали вполне реальные очертания. Когда её порция закончилась, Масамунэ без лишних слов пододвинул свою. Мэй и сама не заметила, как продолжила есть теперь уже его мороженое. А он всё говорил, описывая óни и рейки, как они питались людьми и зачем выбирались на Землю из дзигоку. Сумерки опустились незаметно.